Текст книги "Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)"
Автор книги: Маргарита Абрамова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 31
БАРРЕТТ
– Что? Эйра передала мне свой дар? – неверяще, почти с ужасом, спрашивает Амелия, прижимая крепче одеяло к груди. Ее глаза огромны. – Ну как такое вообще возможно… Да, она что-то шептала у алтаря… – пытается вспомнить момент у Ока, когда все случилось.
На ее лице столько эмоций, целый калейдоскоп. Я как завороженной наблюдаю за их сменой, не в состоянии оторвать взгляда.
Внутри меня наконец-то улеглась дикая, лихорадочная паника последних суток. Сердце бьется ровно и сильно. Амелия пришла в себя. Она жива и здорова. Да, впереди непростой, неизведанный этап с этим даром, с его принятием или избавлением. Но самое страшное позади.
Я проснулся первым, и все это время просто лежал и рассматривал ее черты в тусклом свете, любовался девушкой.
Как они все могли принимать ее за парня? Мягкий овал лица, длинные ресницы, изящная линия шеи… Короткие волосы не спрятали этой хрупкой, трогательной женственности.
А эти губы… Просто невыносимо на них просто смотреть…
– Барретт… – вырывает меня из наваждения, которое раз за разом накатывает волной. И как чертовски мне нравится, когда она называет меня по имени!
Она смущается, отводит глаза, превозмогая себя, пытаясь собрать мысли воедино.
Никогда в жизни я не чувствовал ничего подобного. Как мальчишка, право слово! Каждый ее взгляд, каждое движение отзывалось внутри чем-то новым, непривычно острым. Но огонь, что горел в груди, был отнюдь не детским. Он требовал утолить эту жажду – не просто прикосновением, а обладанием. Я едва сдерживался, цепляясь за остатки рассудка, боясь все испортить своим напором. Она и так все напугана и сбита с толку. Не понимает до конца, что произошло, кто мы теперь друг для друга.
– Да? – спрашиваю, заставляя свой голос звучать спокойно.
– Дар же ледяной… а я…
Амелия все верно понимает.
– Старуха преследовала свои цели и использовала тебя, – сообщаю без прикрас, – Нам повезло, что в тебе есть вообще драконья кровь, и ты смогла принять мой огонь. Что ты… стала моей истинной… – заканчиваю хрипло. Мне и самому не верится, что мы истинная пара. Что сказки и легенды обрели реальность в нас. Только это и спасло.
И вот Амелия снова теряется, смотрит на меня загнанно, что мне даже немного больно. Сердце сжимается неприятным щемящим чувством, а дракон внутри отвечает глухим, недовольным рыком. Не такого мужчину себе желала? Расстроена, что выбор судьбы пал на меня? Сам понимаю, что не лучший кандидат…
– Ты должна принять дар, – отключаюсь от личных терзаний, переключаюсь на другое важное, на территорию, где нам легче общаться.
– И стать ведьмой? Я… Я не хочу… и не справлюсь… Это…
– У нас нет выбора, – говорю жестко, – Дар внутри тебя, и он будет требовать, сводить с ума.
– Но может быть, есть способ от него избавиться?
– Не знаю… – признаюсь, разводя руками, – Это нам предстоит выяснить. Для этого, скорее всего, снова придется направиться на Север.
Она угрюмо опускает голову, и вид ее сгорбленных плеч режет меня по живому.
– Ну чего ты испугалась? – не выдерживаю, подхожу совсем близко, – Мы совсем справимся. Я буду рядом, – нависаю над ней, заглядывая в глаза.
– А что потом?
– Потом… – делаю паузу, обдумывая, – Потом мы заберем Ханну и полетим домой…
– Но … Вы меня не любите! – вырывается у нее.
– Я такого не говорил.
– И что любите не говорили… Если бы не истинность, то вы бы улетели и не вернулись.
– Это не так.
Ну не привык я говорить о таких вещах! Никому и не говорил таких слов.
Но то, что я чувствовал, рвало все в груди на части. Сердце билось как бешеное, а одна мысль что могу потерять ее…
– А как?
– Амелия… Я не силен в словах…
Глаза в глаза.
– Мне тоже страшно, – впервые с кем-то так откровенен.
– Вам?
– Еще как. Думаешь легко открыться и быть отвергнутым?
– У вас прежде не было такого, – замечает она, и это не вопрос, а утверждение, полное уверенности.
– Нет, – коротко соглашаюсь. Она права. Я всегда был избалован женским вниманием. Оно было легким, необременительным, они понимали, что я не ищу ничего серьезного, и не требовали.
– Я вас не отвергала… – говорит совсем тихо.
– Но ты так отчаянно хочешь отдалиться, – возражаю, – не соглашаешься на брак!
– Вы ничего этого не предлагали! – вспыхивает она, и в ее голосе снова звучит обида, – Только накидываетесь с поцелуями и говорите «ты моя»!
Для меня все было очевидно. Прилетел. Сказал «моя». Разве нужны еще слова? Если бы я хотел просто получить ее без обязательств, то не улетел бы тогда так быстро.
Это я еще промолчал о том, что по факту мы уже магически женаты, и у нее нет выбора. Я никуда ее не отпущу. Пусть у нее есть сомнения, но я же чувствую, как она дрожит, как отзывается на поцелуй. Нельзя заставить полюбить, но я не отступлю так просто.
– Сейчас предлагаю.
– И никаких других женщин?
– Никаких, – отвечаю без колебаний, – Мне никто не нужен. Кроме тебя.
– Это вы сейчас так говорите… А вдруг потом вам станет недостаточно… Мы ничего не знаем об истинности…
– В бездну истинность! – закипаю, – Дело не в ней! – но тут же остываю, – Как же с тобой сложно, Амелия, – вырывается у меня с искренним, уставшим вздохом. – Каждое слово – как по огненному полю.
– Отношения – это не поле боя.
– По мне еще как похоже. На войне даже проще. Там враг понятен, приказы ясны. А как договориться с любимой женщиной, которая не верит ни одному твоему слову и боится тебя… Это куда сложнее любой битвы.
АМЕЛИЯ
Так хотелось довериться.
Взять и просто отпустить все страхи и сомнения, утонуть в этой странной, обжигающей уверенности, что исходит от него.
Но меня словно лишили выбора. И магия, и судьба, и обстоятельства. Все будто сговорились!
Истинность – сказка для девочек, которая на самом деле не оставила мне пространства для маневра. Это не чувство, которое рождается постепенно, а приговор, вынесенный высшими силами.
Я и подумать не могла, что мое желание помочь обернется истинностью. Я слышала о том, что ее надо заслужить, пройти какие-то испытания. Это все казалось так недостижимо, уделом героев из старых баллад, поэтому происходит крайне редко. Сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что наш путь был похож на преодоление сложностей. Мы превозмогали их и шли к своей цели, даже не догадываясь, что это может обернуться истинностью.
Знай он, что я девушка, ничего бы этого не было. Я сама удивилась себе, узнала, что способна на такое, о чем и подумать не могла в своей прежней, размеренной жизни.
А теперь еще и этот дар, чужеродный и опасный, требует принять его, признать частью себя. Какая из меня ведьма?! Я просто запутавшаяся девчонка. Все это навалилось на меня такой тяжелой плитой, что, кажется, вот-вот раздавит.
Можно ли строить что-то настоящее, когда фундаментом служат магические цепи и общая беда? Да, у меня чувства тоже имеются, но будет ли их достаточно?
– Не мучай меня, – от его слов екает сердце, я касаюсь его пальцев, он тут же, будто только и ждал возможности дотронуться, сжимает мою руку в своей.
И это с ним сложно! Это из него слова не вытянешь! Он уже все для себя решил, построил в голове план: «истинная», значит, «моя», значит, «забираю». А про мои мысли, мои страхи, мою растерянность он и не думает.
Но я прогоняю это глупую девичью обиду.
– Я понимаю, – начинает он, и его голос звучит непривычно тихо, без привычной командирской брони, – Я понимаю, что тебе все кажется вынужденным. Навязанным. Магией, обстоятельствами, мной… Но, Амелия, – он сжимает мою руку еще сильнее, заставляя посмотреть на себя, – Я вернулся, не зная об этой истинности. Не чувствуя никакой магической связи. Я просто… не смог улететь. Не смог оставить тебя здесь одну. Это было во мне. До меток, до ритуалов. Не магия заставила меня развернуться.
Он вернулся не потому, что пришлось. Он вернулся, потому что захотел. Я сама столько думала, когда он улетел. О нас… И действительно ничего не чувствовала подозрительного. Тогда, что в себе несет эта истинность?
Я молчу, переваривая все. И тут вспоминаю другое.
– Вы сказали, что мы заберем Ханну? – переспрашиваю, удивленно поднимая на него взгляд. Это было так неожиданно от него.
– Она снова помогла нам, – кивает он, – Ее слова… Без нее я бы не догадался, что делать.
– Да? Вы были у нее? – мне вдруг безумно жаль, что я проспала этот визит, —Тоже хотела ее увидеть, но не стала торопить события.
– Она ждет тебя. Но сначала надо разобраться с даром.
Улыбаюсь, думая о малышке. Мы не просто так встретили ее на своем пути.
Я понемногу успокаиваюсь, буря эмоций затихает. Я все еще смущена его вниманием, этой новой, чисто мужской близостью, которая ощущается совсем не так, как раньше. Все это так ново. С Артуром все было иначе. Армор совершенно другой. Но его несгибаемая уверенность вселяет в меня силы. Он верит, что мы справимся. Так же, как я когда-то, верила, что он сможет обернуться в дракона и у нас получится отвязать призраков и вернуть ему зрение. Теперь настала моя очередь принять эту веру.
– Отдохни еще. Тебе нужны силы, – заботливо кутает меня в одеяло, – Я скоро вернусь.
– А вы куда?
– У меня появилось одно срочное дело, – отвечает он уклончиво, но его взгляд смягчается, увидев мое беспокойство. – Не волнуйся. Я быстро.
Он наклоняется, целует меня в лоб и уходит.
И комната мгновенно становится пустой, слишком тихой и холодной без его присутствия.
Лежать больше не хочется. Я встаю с кровати, чувствуя, как тело слушается, хоть и остается слабым. Переодеваюсь в простое зеленое платье, оставленное доктором. Я больше месяца не носила ничего, кроме грубых штанов и мужских рубах. Платье сидит свободно и чуть великовато мне. Отвыкла от простых женских вещей.
Смотрюсь в маленькое зеркальце, найденное на столе.
Бледное, осунувшееся лицо. Темные круги под глазами, в которых еще читается тень недавнего ужаса. Короткие, непослушные русые пряди торчат в разные стороны.
Грустно улыбаюсь своему отражению, трогая кончики волос. Я и правда ему нравлюсь? Такая? Изможденная, бледная, с волосами, как у мальчишки?
Но его жаркие поцелуи слишком прямолинейны и горячи, что даже я, неискушенная и неопытная, чувствовала его желание. Он словно не мог насытиться мной.
И это… приятно. Смущающе, пугающе, но безумно будоражаще. От одного воспоминания по спине бегут мурашки, а внизу живота образуется странное, тревожное тепло.
Куда он ушел? Что-то недоговаривает? И так столько новостей, что голова кругом.
Но он и правда быстро возвращается.
И я замираю, забывая, что собиралась у него спросить.
На пороге стоит Барретт. И в его руках… букет. Небольшой, скромный, даже немного жалкий на вид. Несколько позолоченных солнцем колосков пшеницы, алые полевые маки, синеватые звездочки каких-то незнакомых мне поздних цветов.
Где только нашел здесь цветы в эту пору?!
Но затем происходит то, что совершенно не ожидала.
Мужчина, не отводя от меня взгляда, делает шаг вперед. Затем – еще один. Он останавливается прямо передо мной. И медленно, очень медленно, опускается на одно колено.
Свободной рукой достает из кармана простое, тонкое золотое кольцо, протягивая мне.
– Амелия Элфорд… – он делает небольшую паузу, словно давая мне время осознать, что это не сон, – Ты выйдешь за меня?
ГЛАВА 32
АМЕЛИЯ
Это так неожиданно, что я стою, не в силах пошевелиться, и просто смотрю на него. Дыхание перехватывает, а потом из груди вырывается сдавленный звук, глаза предательски застилает пелена, и я начинаю плакать. Не от счастья с улыбкой на губах, а от щемящего, душераздирающего облегчения и ужасающей нежности, которая разрывает меня изнутри.
Растерянный Барретт хмурится, а я не выдерживаю, делаю шаг навстречу и утыкаюсь лицом в его грудь.
– Что я снова сделал не так? – он напрягается на мгновение, а затем его рука осторожно опускается мне на спину, прижимая ближе.
– Все так, – выдавливаю сквозь всхлипы, голос предательски дрожит, и я ненавижу эту слабость, но не могу остановиться.
Как ему объяснить? Что этот жест, простой и рыцарский, разбил вдребезги все мои защитные стены.
Слышу, как грохочет его сердце в груди, выдавая его волнение.
– Не хочешь, не будем жениться, – говорит он, и я вижу, как тень пробегает по его лицу, как сжимаются его челюсти. Он держится, но в глазах мелькает что-то похожее на боль.
– Хочу, – осторожно раскрываю его ладонь, в которой он сжимает кольцо, – Просто… я словно вас вынудила…
– Я не делаю того, что не хочу.
– На север вы не хотели, – напоминаю тихо.
Он молчит, а потом уголок его рта непроизвольно дергается в едва уловимой полуулыбке.
Его большой палец нежно проводит по моей щеке, стирая следы слез.
Понимаю, что если бы он и впрямь не хотел, мне бы не удалось его уговорить. Никакими угрозами или мольбами. Барретт Армор сдается только тогда, когда сам того пожелает.
Глубокий вдох, еще один. Воздух больше не колется в легких осколками страха. Я выпрямляюсь, смотрю прямо в его глаза, в эту бездну решимости и тайной нежности, которую он открывает только мне.
– Да, Барретт Армор, я стану вашей женой.
Его взгляд, испепеляющий и в то же время невероятно мягкий, заглядывает в самую душу, будто пытается прочесть каждую мысль, каждую тень сомнения, чтобы развеять их навсегда. Я закусываю губу и киваю в подтверждение того, что он не ослышался.
Он берет мою руку и надевает кольцо, которое приходится в пору.
С низким, счастливым возгласом, похожим на рык, он подхватывает меня на руки, легко как перышко, и кружит по маленькой комнате. Я вскрикиваю от неожиданности, цепляюсь за его плечи, и через мгновение начинаю смеяться – звонко, беззаботно, впервые за долгие-долгие недели.
Но спустя минуту становится не до смеха, так как он усаживает меня на стол и вклинивается между ног.
Веселье в его глазах сменяется другим огнем – темным, сосредоточенным, первобытным.
Он целует меня, глубоко, тягуче… В груди все горит и кажется, что я расплавлюсь от этого жара.
– Ужасно хочу… – отрывается от моих губ на короткий вдох. Его руки скользят по моим бокам, сжимая, и в этом прикосновении столько голода и обещания, что мир сужается до его прикосновений.
Просто киваю, не в состоянии вымолвить ни слова, согласная на все… Меня затягивает в водоворот чувств.
Щеки пылают, но страх в его руках затихает, смешиваясь с чем-то незнакомым и неизвестным, таким сладостным.
– Чтобы ты полетела сейчас со мной… Полетишь? – он целует мою шею, его губы оставляют горячие следы на коже, чуть оттягивает ворот простого платья, чтобы дотянуться до ключиц, и его прикосновение заставляет меня дрожать, – Дракон рвется наружу… Жаждет увидеть свою невесту.
И только после этих слов до меня сквозь густой туман желания начинает доходить истинный смысл. Он предлагает совсем не то … Он предлагает настоящий полет.
– Да, – выдыхаю, голова кружится и меня ведет.
Он, похоже, чувствует то же самое, утыкается лбом в мой и прерывисто дышит, пытаясь успокоиться.
– Не думал, что так бывает… Как же я был слеп.
Он помогает мне собраться и ведет за руку на улицу.
Мы так и идем до гостиницы, где он оставил протез, неразрывно держась за руки. Идем, и мир вокруг кажется размытым фоном. Все, что сейчас есть – это соприкосновение наших ладоней, его плечо, задевающее мое, его профиль, на который я украдкой смотрю. Периодически, будто не в силах сопротивляться магнетизму, он останавливается, притягивает меня к себе и целует. Прямо на улице, средь бела дня, не обращая внимания на прохожих.
– Барретт, все смотрят… – смущаюсь немного.
– Плевать, – отрезает он, не отрывая от меня взгляда. В его глазах горит такой вызывающий, безрассудный огонь. Он целует меня снова, будто ставя точку в этом споре, и я перестаю окончательно замечать кого-либо, кроме него.
– Готова? – спрашивает он возбужденно на заднем дворе гостиницы.
Не успеваю ответить, потому что он уже продолжает, его выражение становится чуть серьезнее, почти виноватым:
– Не пугайся, если он будет немного зол. Он… переживал, что ты хотела бросить его…
Я смотрю на мужчину и вижу, как он изменился. Я даже представить не могла, что он способен на такие чувства, что он может быть таким.
Барретт отходит на несколько шагов и начинает оборот.
Он вырастает, заполняя собой пространство двора, и вот передо мной уже не человек, а дракон.
Он рычит, выпускает огонь из пасти.
Он сама стихия, такой красивый…
Я медленно подхожу к его огромной морде. Он тяжело вздыхает, и горячее дыхание обдает меня. Без страха с трепетом протягиваю руку и касаюсь чешуи.
– Прости, – шепчу, и мое сердце сжимается от понимания, что причинила боль не только ему-человеку, но и этой части его души, – Я больше не уйду.
Дракон прикрывает огромные, вертикальные зрачки, издавая низкое, похожее на урчание ворчание.
Мы так и стоим несколько минут. Будто мы одни на всем свете.
Затем я приступаю к делу. Думала, что больше никогда не придется делать это снова. Руки, прекрасно помня каждое движение, легко и уверенно справляются с ремнями и застежками. Я быстро взбираюсь к нему на спину и занимаю привычное место у основания шеи.
Он взмывает в небо. И мы летим…
Как я могла отпустить его?!
Мы летим, и я понимаю – это не просто полет. Это начало. Наше общее, бесконечное небо.
Небо, ветер, свобода… Любовь…
Мы долго кружили над городом. Как тогда, когда Барретт обрел вновь крылья. Я тогда стояла и смотрела на него снизу, затаив дыхание, с восхищением и какой-то щемящей грустью. А сейчас я летела вместе с ним. Была частью этого чуда, а не просто наблюдателем.
Это непередаваемые ощущения, до головокружения. Сравниться с этим могут разве что его поцелуи!
Я почти не чувствовала холода. Жар от его чешуи передавался и мне. Он будто был в крови, что я забыла обо всех проблемах. Я находилась здесь и сейчас.
Но приземление было неизбежно. Опьяненные совместной свободой, сделав последний вираж, мы плавно пошли на снижение и приземлились около лечебницы.
Отстегнув ремни и спустившись на землю, я стояла, еще чувствуя в ногах вибрацию полета, а в душе – новое чувство. Так странно… Эти новые узы – помолвка, истинность – они не ограничили, не сковали, как я боялась. Наоборот, они словно дали что-то, видоизменили и добавили доверия между нами.
Я всегда мечтала о чем-то подобным. Быть не просто приложением к мужу. Быть единым целым, но не потерять себя.
И, похоже, сбегая из дома, от ненавистного брака, я нашла себя. Настоящую. Ту, что способна на риск, на решительные поступки, на веру в чудеса.
Страх, конечно, никуда не делся. Он не испарился по взмаху крыльев, но у меня появилась надежда, что я справлюсь.
– Я уж думал, вы улетели насовсем, – на пороге нас встретил доктор. Его внимательный, изучающий взгляд скользнул по нам обоим, задержался на моем лице, будто проверяя, не вернулся ли холод, и наконец впился в сложенный протез драконьего крыла, который Барретт нес в руках, раздумывая куда бы его умостить.
– Интересный у вас… механизм, – произнес он с явным профессиональным интересом, – Где вы приобрели такую диковину?
– Выдали с уходом на пенсию королевские лекари.
Доктор покивал, что-то обдумывая…
– Простите, доктор, мы с вами еще не расплатились, – переключился на другую тему Барретт, – Давайте я вам напишу расписку, а после вышлю чек или сразу средства.
– Я с вас возьму другую плату.
– Какую? – нахмурился Барретт.
– Вы позволите по вам писать научный труд. Такая редкость встретить истинную пару, да еще такую своеобразную.
Да, выглядели мы довольно необычно: дракон с механическим крылом, девушка в мужском тулупе и с короткими волосами и непонятным северным даром.
Это он нас неделю назад не видел, когда Барретт был слеп и в компании призраков.
Поговорив с доктором, совершенно вымотанные, выпив порцию отваров и пройдя еще диагностику, мы рухнули спать, хотя за окном только-только солнце начало садиться за горизонт, окрашивая небо в нежные оттенки персикового и лавандового.
Барретт обнял меня, притягивая к своей груди, сразу уснул. Я еще несколько мгновений сквозь накатывающую волну усталости смотрела на его черты, а потом, не выдержав, потянулась и сама поцеловала в его колючую щеку, и лишь после этого заснула с улыбкой на губах. Но сквозь сон мне послышалось шипение. Не угрожающее, а скорее… знакомо назойливое.
– Гложун? – проснулась я в ночи, отчего-то радуясь нечисти, – Ты вернулся!
– Пришшел к шшладкой, – кружил рядом с кроватью черным облаком.
– Не раскрывай пасть на чужое, – буркнул генерал, притягивая меня к себе назад, – Иди спать, ну его!
– Подожди, – вывернулась из его объятий, – Может быть, он что-то знает.
– Ничего он не знает, – он приоткрыл один глаз, бросая на черную тучку взгляд, – Кроме того, что ты вкусная. С чем я не могу не согласиться.
– Вкушшная… – тут же, как эхо, подхватил Гложун, его облачко зависло в воздухе и, казалось, даже облизнулось, – Шшшладкая и холодная шшсердцевинка… с теплой оболошшшкой…
Я вздохнула, оказавшись зажатой между ревнивым, полусонным драконом и голодной нечистью.
– Ну хватит, – улыбнуласья, – Лучше скажи, много на границе еще кого-то видел?
Все же нам снова нужно направляться на север. Так хорошо было нежиться в объятиях жениха, но ведьминский дар не давал до конца расслабиться. Чем скорее мы начнем, тем быстрее можно будет спокойно жить. Если такое вообще возможно с этим даром…
– Все шшлабые… Не драконы… Скушшно.
– Вот и зачем ты нас разбудил среди ночи, чтобы сообщить о своей скуке? – тоже поднялся Барретт, присаживаясь рядом и недовольно поглядывая на Гложуна.
– Когда мы отправимся? – игнорируя его ворчание, повернулась к нему, заглядывая в глаза.
– Ты что-то снова чувствуешь? Лед, холод? – он тут же напрягся, вся сонливость как рукой сняло. Его ладонь легла мне на лоб, проверяя температуру, а взгляд стал пристальным и тревожным.
– Нет, нет, все хорошо, – поспешила его успокоить, кладя свою руку поверх его, – Просто… я не хочу тянуть. Чем дольше ждем, тем страшнее будет снова туда ехать.
Он помолчал, изучая мое лицо. Потом тяжело вздохнул и притянул меня ближе, его губы прикоснулись к моему обнаженному плечу в том месте, где сползла рубашка.
– А я не хочу тянуть со свадьбой. Хочу, чтобы ты уже была моей женой. Официально.
Его слова согрели душу, но и заставили внутренне сжаться.
– Мы не знаем, как все будет там… – начала я осторожно, выбирая выражения. – Что если дар… изменит что-то? Или если нам придется… Я не хочу связывать тебя обещаниями, если…
– Так это что еще за новости?! – он отстранился, и в полумраке я увидела, как в его глазах вспыхнул уже знакомый, яростный огонь. – Снова хочешь удрать от меня?
– Шнведьмы не шшенятся…
– Что?! – одновременно с Барреттом уставились на нечисть.
