Текст книги "Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)"

Автор книги: Маргарита Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 4

Амелия

Я смотрела в свое отражение и не понимала, что Олдман во мне нашел. Обычные русые волосы, светло-зеленые глаза, почти серые, худенькая фигура без пышных, столь ценимых в свете женских прелестей. Ведь полно девушек красивее и желающих выйти за него, жаждущих его внимания… и денег.

– Ами, что ты тут сидишь? Все уже ждут виновницу торжества, – в комнату впорхнула Тиана, сияющая в своем новом платье, словно это не моя помолвка, а ее. Я бы с огромным удовольствием отдала эту роль ей, вместе со всеми вытекающими последствиями.

– Не стыдно тебе с таким кислым лицом здесь сидеть? – продолжала она, с насмешкой оглядывая меня. – Когда сам Олдман берет тебя в жены!

Тиана полностью разделяла мнение матери и каждый раз сокрушалась, что старик выбрал не ее.

– Ами, даже не начинай, – пресекла она мои попытки упросить ее помочь мне. А что мне оставалось? Да, мы не лучшие подруги, но вполне сносно существовали под одной крышей и нормально общались. Я надеялась хоть на каплю женской солидарности. Надеялась зря.

– Тебе двадцать, а ведешь себя на все пятнадцать, – заявила она свысока. Слышать подобное от девушки, которая на два года младше, было особенно обидно.

– Вот, держи, изучишь. Пригодится перед свадьбой. Точнее, после нее, – она усмехнулась, вручая мне небольшую потрепанную книжечку без названия.

Я машинально раскрыла ее и тут же ахнула, с ужасом рассматривая иллюстрации. На них были изображены обнаженные мужчины и женщины, предающиеся любви в самых откровенных и немыслимых позах. Смущение и жар ударили мне в лицо. Стыдоба какая!

– Ты с ума сошла? – прошептала я, захлопывая книгу, будто она была раскаленной. – Где ты это взяла?

– Какая разница где? – отмахнулась она. – Главное, что информация проверенная и эффективная. Все дамы из высшего общества такие книжечки изучают.

– Забери это немедленно! – попыталась вернуть ей ее обратно.

– Тише ты, дурочка! – Тиана выхватила книжку и ловко сунула ее мне под подушку. – Такое лучше читать на ночь для вдохновения. А теперь идем. Твой жених уже давно приехал и, я уверена, просто не может дождаться, когда увидит свою невесту.

Спускаясь в гостиную, я чувствовала себя приговоренной, словно иду на свою же казнь. Олдман стоял в центре залы, окруженный гостями, и его взгляд сразу же уловил мое появление.

– Ах, моя дорогая! – он подошел ко мне, игнорируя все приличия, и взял мою руку, сжимая ее своими влажными пухлыми пальцами. – Я принес вам подарок в честь нашей помолвки. Взгляните.

Он открыл бархатную шкатулку. В ней на черном шелке лежало роскошное колье из крупных изумрудов.

– Талийские изумруды. Редкой чистоты. Стоят, пожалуй, как половина этого дома. Но вы, моя жемчужина, этого достойны. Обязательно наденьте их на нашу свадьбу. Они так подходят к цвету ваших глаз.

– Мистер Олдман, – голос мой предательски дрогнул, выдавая волнение. Я заранее репетировала эту речь, представляя, как твердо откажу ему, извинившись за самоуправство мачехи, – я хотела бы с вами кое-что обсудить.

Я покосилась на Флору, пристально за мной следившую. Стоит мне начать, и она точно явится. Нужно спокойно объяснить мужчине, что я не заинтересована в его внимании. Он же должен все понять.

– Хотите поговорить в более уединенной обстановке? – уловил мой тревожный взгляд Олдман, и в его глазах мелькнула искорка заинтересованности.

– Если можно, чтобы никто не мешал.

– Не в моих правилах отказывать своей невесте, – его голос прозвучал сладко и вкрадчиво.

Мы прошли в соседнюю малую гостиную. Здесь было тихо и пусто, а на стене висел портрет моей матери, и это придало мне уверенности.

– Мистер Олдман, я не могу выйти за вас замуж, – выпалила, пока не передумала.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Он лишь снисходительно улыбнулся, как взрослый капризному ребенку.

– Что за глупости? Конечно, выйдешь. Я уже дал объявление о нашей помолвке. Завтра все узнают о моей прекрасной невесте.

– Вы же можете его успеть забрать, – посмотрела на него с мольбой. – Вам не откажут.

– Да, милая, мне никто не отказывает. И я всегда получаю то, что хочу, – он подошел близко, – а хочу я тебя. Что за капризы? Тебе не понравились мои изумруды? – его пальцы потянулись к моей шее, и я отшатнулась. – Завтра же куплю рубины. Яркие, как капли крови. Они тоже будут великолепно смотреться на твоей белой коже.

– Дело же не в камнях.

– А в чем тогда? – он сделал шаг вперед, заставляя меня отступить к стене.

– В том, что вы мне не нравитесь!

– О, это поправимо, – он мягко провел пальцем по моей щеке, и я вздрогнула как от удара. – Вкусы меняются. Особенно когда приходит понимание, что иного выбора... просто нет.

– Отпустите меня! – я выскользнула из его захвата, сердце бешено колотилось в груди. – Как вы можете быть таким... настойчивым?

– Я могу быть еще много каким, – он усмехнулся, и в этой усмешке было что-то гнусное и обещающее. – И я с огромным удовольствием продемонстрирую тебе свои возможности в нашу первую брачную ночь. А потом и во все последующие.

– Почему я?

– Помнишь вечер у Бавьенов? – он наклонился ко мне, и его дыхание, наполненное дорогим коньяком и сигарами, обожгло мое лицо.

– Смутно, – призналась. Это было несколько месяцев назад, мне было не до всего, как раз не стало отца, а мачеха потащила нас с Тианой на именины своей подруги.

– Все девушки, все женщины в том зале смотрели на меня, – продолжил он тихо. – С восхищением, с надеждой, с расчетом. Все... кроме одной. Ты смотрела сквозь меня, будто я был пустым местом. Никто и никогда не позволял себе такого. Никто.

Так вот в чем все дело? В уязвленном самолюбии? В желании завладеть той, что изначально на него не смотрела с подобострастием?

– Найдите себе другую невесту, – взмолилась в последней надежде. – А меня оставьте в покое!

Олдман выпрямился, и его лицо снова стало бесстрастной добродушной маской богача. Но его глаза, маленькие и пронзительные, говорили о другом.

– Оставить? – он тихо рассмеялся. – Милая моя, ты еще так молода и наивна. Ты думаешь, мир устроен так просто? Что можно просто отказаться, и все изменится? – сделал паузу, давая словам просочиться в мое сознание, как яду. – Позволь мне, как будущему мужу, дать тебе один совет. В жизни есть вещи, от которых не скрыться. Они как тень. Чем ярче свет, тем она четче. А я, моя дорогая, тот самый свет, который отбрасывает очень-очень длинные тени. И моя тень уже легла на этот дом. И на тебя. Так что примирись. Бегство не для тебя. О нем даже не думай.

Но лишь о побеге я и могла думать. Весь вечер просидела как на иголках, наблюдая эти ненастоящие улыбки и завистливые взгляды. Сейчас бы пройти через этот зал, выйти за парадную дверь и бежать, не оглядываясь, пока хватит сил.

– Девочке так повезло, – донесся до моего уха приглушенная речь из-за веера, – Олдман – один из самых богатых людей в городе.

– Не мели чушь… – лишь старая леди Дарвар не боялась Олдмана или просто уже выжила из ума к своим преклонным годам. – Ты же слышала слухи о его... специфических вкусах. Говорят, он любит причинять боль в постели.

– То говорила продажная девка, которой не стоит верить.

– Зачем ей врать? Она и так на самом дне. Ей терять нечего, – не унималась леди Дарвар. – Языками чешем мы с тобой, Арида, за бокалом дорогого вина. А вот той бедняжке, – она многозначительно кивнула в мою сторону, где я стояла недалеко от них, смотря в окно, но прекрасно их слыша, – придется несладко.

– Говорят, ее покойный батюшка чуть не проиграл ее саму в карты одному из своих кредиторов. Так что, считай, Олдман ее еще и спас.

– О чем это вы тут так оживленно беседуете, дамы? – к группе женщин, словно тень, подплыла Флора. Ее голос был сладок, но глаза метали молнии.

– О твоем покойном муже, дорогая, – с притворным сочувствием ответила леди Арида. – Как же нелегко он оставил вас без гроша за душой и с таким грузом проблем.

– Наши дела, слава богу, идут как нельзя лучше, – парировала мачеха, и на ее лице расцвела торжествующая улыбка. – Сегодня утром как раз пришло письмо из пансионата благородных девиц Святой Клариссы. Лилиану приняли! С нового семестра.

– Поздравляем! Это же лучшее заведение для девочек в графстве!

– Лучшее из лучших, – подтвердила Флора. – И самое дорогое, – добавила она с таким видом, будто это было не бремя, а еще одно доказательство ее успеха.

– Только что-то на твоей падчерице лица нет от такого счастья, – ядовито заметила леди Дарвар, прищурившись. – Сидит как на похоронах, бедняжка. Или, может, она еще не осознала всего своего везения?

– Дамы, все мы в ее годы боялись взрослой жизни, – голос Флоры прозвучал снисходительно. – А Амелия просто скромная и очень ответственная девочка. Она волнуется.

– И не жаль тебе ее, Флора? – не отступала старая дама. Ее проницательный взгляд, казалось, видел насквозь всю ложь. – Отдавать цветущую девушку за человека, который на столько лет ее старше?

– Леди Дарвар, я бы попросила... – начало было Флора, но старуха лишь махнула рукой и отошла, покачивая головой.

Вот и я просила, но все бесполезно. Флора непреклонна и считает меня полной дурочкой, не понимающей своего счастья. Она постоянно напоминает о Лилиан. И я прекрасно понимаю, что малышке и впрямь пора учиться.

Место в престижном пансионате – не просто красивая вывеска, это билет в будущее, шанс на хорошую партию. Получить его без протекции и, что главное, без кругленькой суммы, которой у нас нет и в помине, невозможно.

Накопить на такое обучение за год моей работы гувернанткой было бы несбыточной мечтой.

Можно было бы взять ссуду в банке, но такое было бы возможно при условии, что наш дом не находится в залоге. Выходило, что будущее Лилиан, ее шанс на достойную жизнь теперь напрямую зависели от меня. От моего молчаливого согласия, от моей готовности лечь в постель с ненавистным стариком, продав свое тело, свою свободу и свои мечты. Эта мысль была тяжелее любых цепей. Я чувствовала, как стальные тиски долга и ответственности сжимают мое сердце все туже, не оставляя места для надежды.

Наутро Олдман прислал мне еще один подарок. Я подумала, что это те самые рубины, о которых он говорил вечером. Но стоило мне развернуть небольшую упаковку, перевязанную алым бантом, как тут же выронила ее на пол.

Это переходило все мыслимые и немыслимые границы приличия! Вместо холодного блеска драгоценностей на ковре лежали фривольные кружевные панталоны и тончайшая шелковая сорочка, более откровенная, чем любое нижнее белье, что я когда-либо видела.

В обществе, где даже намёк на интимность до брака был строжайшим табу, для мужчины дарить подобное незамужней девушке означало лишь одно: он уже считал меня своей собственностью, своей вещью, которую он вправе был рассматривать, одевать и раздевать по своему усмотрению. Это был не подарок, это было циничное напоминание о моей будущей роли. О том, что меня ждет в его спальне.

ГЛАВА 5

Амелия

Две ночи я почти не спала. Часа по два от силы.

– Если ты продолжишь в таком духе, то мне придется позвать доктора, – недовольно высказала Флора.

Я молча ковыряла вилкой за завтраком. Ни омлет, ни сдобная булочка не вызывали аппетита.

– Мистер Олдман приглашает нас сегодня в гости. Посмотришь свои будущие владения. А по пути мы заедем в ателье мадам Шарлотт на примерку свадебного платья. Нас там ждут ровно к трем.

В горле встал ком. Мысль о том, чтобы проводить время в обществе Олдмана и притворяться счастливой невестой, была невыносима.

– Я могу отказаться? У меня болит голова. Вы прекрасно справитесь с выбором и без меня.

– Нет, – отрезала Флора, даже не взглянув на меня. – Ты забыла, что нужны новые мерки? Ты за эти дни так осунулась, что платье висит на тебе, как на вешалке. Право, не понимаю, что только он в тебе приглядел, – она бросила на меня критический взгляд.

Мое безразличие. Дело не во внешности. У такого человека, как Олдман, за его долгую жизнь наверняка было достаточно красавиц.

– Флора…

– Если ты снова заговоришь об этом, я не отвечаю за себя! – она резко поставила чашку, и чай расплескался на белоснежную скатерть. – Я уже устала слушать твое нытье, это мне приходится пить таблетки от головной боли.

Видеть его не могу! Как же тяжело держать язык за зубами, держать маску добродушия при гостях, когда внутри все кричит и рвется на части.

– И еще… После обеда к нам заглянет миссис Розель. Будь добра, приведи себя в порядок.

– Миссис Розель? – насторожилась я. – Кто это?

Флора на мгновение смутилась, что было для нее крайне нехарактерно.

– Кто-то же должен тебе провести беседу перед свадьбой.

– О чем вы? – у меня похолодело внутри. – Какие еще беседы? – я уже наслушалась наставлений до тошноты.

– Мне, признаться, неловко обсуждать подобные вещи, – ее щеки слегка покраснели, – а миссис Розель... она специализируется на подготовке молодых девушек к замужеству. К их... первой брачной ночи, – она принялась намазывать масло на булочку как ни в чем не бывало.

У меня перехватило дыхание. Кровь отхлынула от лица.

– Пожалуй, я откажусь.

– Это не обсуждается! – голос Флоры рассек воздух, как хлыст. – Ты ведешь себя словно маленький несмышленый ребенок, Амелия! Пора взрослеть и принимать реальность. Ты выходишь замуж, и тебе предстоит исполнять супружеский долг. И ты будешь к этому готова!

Миссис Розель оказалась ухоженной брюнеткой лет сорока. Она была очень женственной, одетой в элегантное, но строгое платье и выглядела моложе своих лет.

Флора, пробормотав что-то о неотложных делах, быстренько ретировалась, оставив меня наедине с ней в гостиной. Миссис Розель молча обошла меня кругом, ее внимательный взгляд скользил по моей фигуре с головы до ног, оценивая, взвешивая, словно товар на аукционе.

– Я не лошадь на ярмарке, чтобы меня так рассматривали, – не выдержала я, чувствуя, как по щекам разливается краска стыда. Понимала, что женщина ни в чем не виновата, но во мне было столько злости.

– Вот этого мужчины не любят больше всего, – она покачала указательным пальчиком, улыбаясь.

– Ни бедер, ни груди. Одни кости. Непростой случай. Волосы хорошие, обязательно распусти их перед брачной ночью. Мужчины любят, когда волосы рассыпаются по плечам.

Она еще раз обвела меня взглядом.

– Твой будущий супруг, мистер Олдман, как ты, несомненно, заметила, не молод. С годами мужская сила... ослабевает. Ему потребуются твоя помощь, твое терпение и определенные навыки, чтобы все прошло успешно.

Я смотрела на нее, не в силах вымолвить ни слова, окаменев от ужаса.

– В наше время, конечно, существуют специальные средства: настойки и эликсиры, чтобы поддержать мужскую мощь. Некоторые джентльмены предпочитают прибегать к их помощи. Но многие, особенно старой закалки, считают это недостойным и предпочитают полагаться на естественные процессы и стимуляцию со стороны партнерши.

Каждое ее слово било будто ударом хлыста. Я стояла, сжимая кулаки, чувствуя, как унижение и гнев подступают к горлу.

– Твоя задача, – продолжала она, не обращая внимания на мое состояние, – быть уступчивой, покорной и... изобретательной. Ты должна слушаться мужа и не стесняться выполнять его просьбы. Иногда недостаточно просто лежать на спине, как говорят некоторые женщины.

В голове пронеслись те постыдные картинки из книжки Тианы. На одной из них девушка даже сидела на мужчине, как на лошади… Меня тут же затошнило…

– Я не хочу об этом слушать! – я резко вскочила, не в силах больше терпеть и минуты, бросаясь прочь хоть куда-нибудь от этого сумасшествия.

Я спряталась на чердаке, куда никогда не поднимается мачеха, забиваясь в нашу сооруженную с младшей сестрой из одеял крепость.

«Ами, я мужчина и у меня есть потребности, – проносились в голове слова Артура. – Олдман ни на что не способен…»

Все кругом врут и чего-то требуют от меня.

Первый раз очень страшен для девушки. Когда Артур целовал меня, мне было приятно, но я не чувствовала того всепоглощающего огня, о котором пишут в романах. Мне не хотелось ничего большего, хотя ведь поцелуи и должны пробуждать страсть.

А тут мой первый раз должен случиться с этим мерзким человеком…

– Ами, ты плачешь? – меня нашла Лилиан.

– Нет, милая, просто пыль в глаза попала, – я поспешно вытерла слезы тыльной стороной ладони, но было поздно.

– Но я же вижу. Это из-за свадьбы? – она пристроилась рядом со мной в нашем импровизированном укрытии.

Я шмыгнула носом, но промолчала, не смогла солгать ей в очередной раз.

– Тогда почему ты согласилась? – ее детский вопрос был таким простым и таким правильным. – Он ужасен! Я бы не хотела, чтобы мама когда-нибудь отдала меня в жены такому старику. Я видела... у него такая сморщенная кожа. Ты видела?

Конечно, я видела, очень детально рассмотрела, когда он прижал меня на вечере. Только у меня нет выбора. Мир жесток, и никто не спрашивает моего мнения.

– Он поможет нам… – заставила себя проговорить то, что без устали твердит Флора. – У нас будут деньги.

– Но ты же его не любишь.

Не то что не люблю, я чувствую стойкое отвращение к этому человеку, возомнившему себя вершителем судеб, решившему, что все продается и покупается.

– Ты поступишь в пансионат, у тебя будет приданное, и тебе не придется выходить замуж за старика, – грустно улыбнулась ей, притягивая к себе, целуя ее русые волосы, внушая и себе, что это правильное решение. Хотя внутри все противилось.

– Это все из-за меня? – вдруг выскочила из моих объятий, ее большие глаза наполнились ужасом и осознанием. – Ами, это все из-за меня?! – повторила она вопрос, чуть ли не вскрикивая.

– Нет, – попыталась ее успокоить.

– Я не хочу, чтобы ты из-за меня страдала! Ты моя любимая сестра. Мне не нужна такая жертва. Обойдусь без пансионата.

– Нет, Лили, – я снова обняла ее, чувствуя, как по моим щекам текут слезы, наконец вырвавшиеся наружу. – Нет, милая. Твое обучение, твое будущее – это самое важное.

– Ты же сама меня всегда учила, что нельзя сдаваться. Ты что-нибудь обязательно придумаешь, как всегда это делала.

– Не в этот раз, милая.

– Ами, пожалуйста, если все дело во мне, то не надо за него выходить…

Но что мне тогда делать? Сбежать?

Но куда? В неизвестность? Обрекая себя на жизнь в постоянном страхе и скитаниях. Ведь пути назад уже не будет. Вернуться как ни в чем не бывало после такого не выйдет. Я опозорю имя. И Флора, даже будь у нее хоть капля жалости, никогда не простит такого удара. А Лили... что будет с Лили?

Но лучше жить в страхе, чем с этим человеком… Лили права: надо бороться!

Это была пытка за пыткой, изощренная и беспощадная. Ужасное, невероятно дорогое свадебное платье, в котором я чувствовала себя куклой на витрине. Эти постоянные циничные разговоры о супружеском долге и моем «правильном поведении» в постели. Но вечер, проведенный в доме Олдмана, стал той самой последней каплей.

Та комната... она стояла перед глазами, как кровавая пелена, стоило мне только закрыть веки.

Все в красном бархате, на стенах висели непристойные картины, а в стеклянных витринах лежали непонятные отталкивающие приспособления из кожи и металла и несколько хлыстов, аккуратно развешанных, как произведения искусства. А те слова, что он шептал мне на ухо, влажно дыша в шею, пока его рука скользила по моей талии...

Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ!

Олдман наслаждался моим ужасом, упивался своей абсолютной властью надо мной, видя, как я цепенею от отвращения. Он ломал меня, и ему это нравилось.

Я вернулась домой полностью опустошённая. Не думая, почти не осознавая своих действий, раскрыла настежь окно в своей комнате, подойдя к самому краю. Холодный воздух обжег лицо. Они довели меня до предела. Я держалась все эти дни только ради сестры, но теперь и этой хрупкой опоры казалось недостаточно.

– Мамочка, помоги... – прошептала солеными от слез губами, глядя в темноту. – Что мне делать?

Ветер, словно в ответ, резко ударил в лицо, и газета, лежавшая на столе, с шуршанием подлетела и упала на пол.

– Ты считаешь, что это верное решение? – приняла это за знак. Я уже сошла с ума, раз разговариваю сама с собой. Подняла газету с пола, прекрасно зная, что в ней увижу.

Объявление о помолвке с Олдманом красовалось жирным заголовком, даже слепой заметит!

Слепой… Взгляд соскользнул на соседнее объявление:

«Генерал Армор ищет исключительно помощника-мужчину. С проживанием в поместье, жалование по договоренности.»

– Исключительно мужчину… – прочла я вслух, и в голове что-то щелкнуло.

Мне нужно укрытие. Надежное и недосягаемое для Олдмана. Я не собиралась больше задерживаться в этом доме.

Надо бежать сейчас, под покровом ночи. Чтобы было время, прежде чем заметят мое исчезновение и отправятся на поиски.

За окном темно. Как же страшно решиться.

Мне никто не поможет. Или я сбегаю, или становлюсь игрушкой мерзкого старого извращенца.

Но что потом?

Лучше не думать, а действовать. Иначе точно передумаю.

Я снова посмотрела на объявление. «Вам нужен мужчина? – подумала я с горькой иронией. – Что ж, будет вам мужчина!»

Им и правда быть безопаснее. Никто не желает заглянуть под юбку, никто не заставляет быть покорной и выполнять просьбы мужа.

Мужчины – вот настоящее зло в этом мире. Артур – предатель и трус, Олдман – развратный старый негодяй. Генерал Армор тоже ужасный человек… Но с ним я буду в безопасности. Как девушка я его никогда не привлекала, да и к тому же ходили слухи, что после ранения ему стало не до женщин. Он ищет слугу, а не любовницу. Это как раз меня и устраивало. Там меня точно не будут искать!

Лучше быть одной…

Хватаю ножницы и отрезаю волосы. Плачу, но давлю всхлипы, чтобы никто не услышал. Хотя прислуга уже не обращает внимания на мой скулеж за стеной, привыкли к моим слезам. Тоже, наверное, радуются, что им не придется искать новую работу и покидать этот дом…

Во мне кипела такая ярость, накрывало с головой такое слепое, всепоглощающее отчаяние, что придавало мне силы. Я остригала волосы все короче и короче, до мальчишеской нелепой стрижки. Можно было оставить их подлиннее, многие мужчины носят волосы до плеч, но мне нужно было выглядеть как можно правдоподобнее и убедительнее.

Я смыла с лица остатки пудры и румян, стирая последние следы Амелии Элфрод.

И посмотрела в зеркало. На меня смотрел незнакомый испуганный юноша с большими, полными ужаса глазами на бледном осунувшемся лице.

Но как же Лили? Сердце сжалось от боли. Я что-нибудь придумаю. Попрошу жалование за год вперед. Главное, чтобы он меня принял!

Может, продать ожерелье Олдмана? Оно стоит очень дорого. Да только ни в одном ломбарде не согласятся купить его, если узнают, что оно ворованное. А продавать дешево не имеет смысла. Да и не нужно мне ничего от этого старика! Бросаю и другой его подарок – развратный комплект белья – в камин следом за моими волосами.

Мужчины любят длинные волосы? Шиш вам!

Даже если меня поймают, я растила свои волосы не для того, чтобы радовать Олдмана.

Я быстро переоделась в свой старый поношенный костюм для верховой езды – темные брюки, сапоги, просторная рубашка и короткий камзол. В карман я сунула свои скромные сбережения и несколько самых дорогих сердцу безделушек.

И на цыпочках заглянула в последний раз в комнату Лилиан.

– Ами, это ты? – испуганно вскочила на постели.

– Да, малышка. Прости, что напугала, – я села на край ее кровати. – Но мне надо уходить. Я зашла, чтобы попрощаться.

– Ты убегаешь? По-настоящему? – и вместо страха на ее лице расцвела радость, она бросилась ко мне в объятия.

– Тс-с-с, тише, – прижала ее к себе, вдыхая детский запах ее волос. – Я раздобуду деньги. И ты обязательно поступишь в тот пансионат. Я обещаю.

– Это неважно, – она отстранилась и посмотрела на меня со взрослой серьезностью. – Главное, чтобы ты была свободна и счастлива.

Я еще раз крепко обняла ее, встала и, не оглядываясь, вышла из комнаты. Спустилась по черной лестнице и выскользнула через потайную калитку в город.