Текст книги "Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)"
Автор книги: Маргарита Абрамова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА 13
Амелия
Мамочки!
Что за шутки?! Это такой изощренный способ наказать меня? Решили развлечься за мой счет?
Только мне было не до смеха. Обнаженная, полотенце не считается, но самое главное – без артефакта изменения голоса.
– Откройте, – отчаянно прошептала в запертую дверь, зная, что они меня слышат. – Пожалуйста, – я готова была разреветься.
Но мне никто не спешил открывать.
– Что ты там застыла? – его голос прозвучал рядом. Я аж вздрогнула от его близости. Пока я пыталась дозваться призраков, мужчина успел подойти вплотную и теперь возвышался надо мной.
Я переминалась у двери, придумывая, что ему сказать и как сбежать. Я боялась говорить. А вдруг он меня узнает! Два года прошло, он не должен помнить всех девиц, с которыми он мельком общался на одном из балов.
– Простите, сэр… Я передумала… – выдавила, стараясь говорить как можно тише и сдержанней, почти шепотом, надеясь, что он не различит тембр. – Тут дверь заперта. Откройте ее, и я уйду…
– Чего ты так испугалась? – его ладонь неожиданно коснулась моего плеча, а затем скользнула к лицу. Я застыла, испугавшись, что он все поймет по моим коротким волосам, так непохожим на длинные локоны Глории…
Но он же не видел меня. Может, у Амаля они совершенно короткие, не скрывающие уши. Эта мысль едва успокоила.
– Я такой страшный? – он наклонился к моей шее, опаляя ее своим теплым дыханием. Я задрожала, забыв, как дышать. Армор был по пояс обнаженный, и то, что я видела его вчера голым, позволяло хоть как-то держаться.
– Нет… дело не в этом…
Я собиралась оттолкнуть его, но руки не слушались. И я лишь коснулась его кожи, не решаясь толкать человека на костылях, хотя сейчас он опирался всего на один.
Мужчина расценил этот неуверенный жест по-своему – не как сопротивление, а как робкое, застенчивое согласие. И, уже не слушая никаких объяснений, притянул меня свободной рукой к себе, легко откинув ненадежную преграду в виде полотенца в сторону.
– Нет… Пожалуйста… – мой протест прозвучал слабо и безнадежно. – Я не хочу… Мне просто нужны были деньги… А это ошибка…
– Прости, но я не дам тебе уйти, – его голос прозвучал низко и глухо. – Наконец хоть кто-то, кто прилично пахнет. Но я не буду груб, если ты этого боишься.
Если бы я сейчас призналась, то уверена, он бы меня отпустил. Разозлился, но отпустил. Но слова застряли в горле, слишком тяжелой была правда.
В городе меня ищут… Я не могу вернуться, но провести ночь с мужчиной, считающей тебя шлюхой… разве это выход?
Он не спеша, почти изучающе вел ладонью вниз, обводя дрожащие контуры тела.
Я вжалась в дверь, чувствуя холод дерева спиной и жар его ладони на бедре. Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, и ноги сами собой разомкнулись, предательски поддаваясь настойчивой ласке.
– Видишь? Ты не хочешь уходить, – прошептал он, и его губы коснулись мочки уха.
Внутри все сжалось в тугой трепещущий комок. Его пальцы нашли нужное место, и я вскрикнула, кусая губу.
Он двигал пальцами с умелой неторопливостью, зная точно, куда и как нажать. Незнакомые до этого момента ощущения заполнили грудь, низ живота сжимался от непривычного напряжения, а в глубине зарождалось пульсирующее теплое чувство, нарастающее с каждым движением его руки. Я заметалась, уже не в силах думать ни о чем, кроме этого набирающего внутри обороты шторма. Мир сузился до прикосновений в полумраке комнаты, до этого невероятного открытия собственного тела.
– Вот так… Расслабься, – его голос был хриплым и властным, и я бессознательно подчинилась.
Я хотела воспротивиться, но с губ сорвался лишь тихий стон, мучительный и сладостный.
Так противоречиво я себя никогда не чувствовала: между желанием убежать и мольбой не останавливаться. И в этот самый миг, когда казалось, что я просто задохнусь от накатившей волны внизу живота, за спиной раздался щелчок.
Дверь отворилась.
Холодный воздух из коридора обжег разгоряченную кожу. Трезвость нахлынула мгновенно, смывая волну сладостного безумия. Я рванулась вперед, выскальзывая из его объятий, оставляя его растерянно стоять с протянутой рукой в пустоте.
– Стой! – прорычал он, но я уже была в коридоре, подхватывая с пола свое полотенце.
Конечно, я не остановилась, а лишь припустила быстрее по холодному коридору, едва не поскальзываясь на каменных плитах. Бежала от него и от себя самой. От стыда, от предательского трепета, все еще жившего в глубине живота, от памяти о его руках на моей коже.
Забежать в свою комнату было невозможно. И запереться в ней тоже. Она находилась слишком близко к его покоям, буквально в двух шагах. Да и неизвестно, в каком настроении сейчас призраки, вдруг снова накинутся.
Зачем они это устроили? Это уже перешло всякие границы обычных проказ. Если бы Армор и вправду был извращенцем, то он мог взять меня силой, и я не смогла бы дать ему должный отпор. Неужели они хотели посмотреть, насколько я отчаялась и готова ли раскрыть свою тайну или лучше лишиться девственности, лишь бы сохранить маскировку?
«Тебе понравится».
Я не ожидала, что мое тело так отреагирует на этого мужчину. Все эти ощущения были мне незнакомы, они обрушились лавиной. Когда на близость намекал Олдман, мне становилось физически дурно, подкатывала тошнота. Когда мы целовались с Артуром, не было и половины того, что я ощутила минутами ранее, лишь легкое волнение.
Армор же просто заполнял собой все пространство, не давил грубой силой, но подавлял своей волей, безмолвно заставляя подчиниться. Может, поэтому все девицы так вились вокруг него. И я, дура, попалась точно так же, поддавшись этому необъяснимому влиянию… Мужчина бы не отпустил… Дракон не выпускает свою добычу…
Если бы дверь не отворилась, то… боялась представить, чем бы все закончилось…
Это был не Зигмунд. Не он открыл дверь. Где управляющий и куда, собственно, делась Глория?!
В полной растерянности, не зная, куда бежать и где спрятаться, резко затормозила. В конце коридора появилась женщина. Призрак. Высокая, с длинными седыми волосами, ниспадающими волнами на белое длинное платье. Она молча поманила меня рукой, указывая на одну из дверей.
Застыла, но что-то интуитивно заставило последовать за ней. В последнее время у меня все чаще не было выбора, и я неслась по течению, слишком бурному, захлебываясь водой с лихвой, не успевая перевести дух.
Комната, в которую мы вошли, была похожа на большой заброшенный чулан.
Она протянула руку, и на ее ладони лежало кольцо. Мой артефакт по изменению голоса.
– Так это вы мне помогли? – прошептала я, с облегчением хватая драгоценную безделушку и тут же надевая ее на палец. Я почему-то была уверена, что это Вестер в последний момент все же образумился.
Она молчала. Слишком пугающий и пронзительный был взгляд, будто она видит меня насквозь. Будто не она стоит передо мной полупрозрачная.
– Спасибо большое, что помогли мне. Как вас зовут?
Но она не торопилась называть свое имя. Становилось жутко под ее молчаливым изучающим взором на морщинистом лице. Я огляделась в поисках хоть какой-то одежды, чтобы прикрыться. Я вся продрогла, в сыром полотенце и босая. Вдобавок в этой комнате было холоднее, чем в остальных. И от женщины веяло холодом, словно северной бурей, которая вот-вот тебя накроет.
Тут было темно, но зрение постепенно привыкало к полумраку, и я начала различать предметы вокруг, а не только ярко светящуюся женщину. Какой-то сундук в углу, быть может, в нем есть одежда. Хотя она была не так важна, как кольцо. Без него мне не вернуться в свою комнату, вдруг Армор где-то поблизости. Если я заговорю, как его помощник, то вряд ли он будет меня хватать и проверять одежду. У него, конечно, есть такая привычка. Тут же вспыхнули воспоминания его касаний… Не время думать о своих реакциях, хотя щеки еще предательски пылали. Нужно думать, как выбираться!
Я же хотела поговорить с «каргой», так вот она стоит передо мной… помогла мне, значит, не такая «шутница», как ее знакомые.
– Поможешь мне в ответ, – пошипела она.
– Хорошо, – сразу согласилась. – Только как?
Но она не стала ничего объяснять, а бесследно исчезла, оставляя меня одну.
– Эй! – позвала ее, но она больше не приходила. – Бабушка… Или как вас…
Не знаю, сколько прошло времени… Минуты тянулись вечностью.
Я сделала неосторожный шаг вглубь комнаты и обо что-то споткнулась, едва не упав.
Нагнувшись и присмотревшись, я замерла. Это что-то большое, угловатое … Оно напоминало формой огромное крыло. Но слишком огромное для птицы… Слишком большое, с металлическим каркасом, угадывающимся под тканью. Вместо перьев – множество закаленных стальных пластин, от самых больших у основания до тонких игл на концах. Они перекрывали друг друга подобно чешуе, создавая гибкую и прочную поверхность.
Это что, крыло дракона?! Механическое, созданное руками человека… Для дракона…
Мысль пронеслась вихрем, отзываясь эхом в дрогнувшем сердце. Но в доме только один дракон…
Генерал потерял крыло?! ***
ГЛАВА 14
Амелия
Я просидела еще немного в этом чулане, просто больше не выдержала холода.
Выглянув в коридор и не заметив ни души, тихонечко, крадучись зашагала в сторону своей комнаты. Каждый скрип половицы заставлял вздрагивать. В сундуке удалось найти старую рубашку, в которой я буквально утопала. Она была велика на несколько размеров, и ее можно было использовать скорее как короткое платье. Поверх бедер для хоть какого-то приличия обмотала свое полотенце.
Логика была проста: если кто-то увидит, можно подумать, что я просто выбежал из ванной, спасаясь от тех же проказливых призраков… Не такое уж и дурацкое оправдание, почти правда…
Я замерла у двери своих покоев, прислушиваясь. В доме стояла оглушительная тишина. Словно я была здесь совершенно одна. Наверное, так и должно быть глубокой ночью, но зная здешних обитателей – и живых, и не очень, – от этой тишины становилось не по себе. Она была обманчивой, словно все они затаились и выжидают, вынашивая какую-то новую затею. И куда делась та женщина-призрак? Почему бы сразу не сказать, какая помощь от меня требуется?
Даже в своей комнате не чувствую себя защищенной. Подхожу к смежной двери, в которую меня вытолкнули, и прижимаюсь ухом к дереву… Тишина. Если бы Глория была с мужчиной, наверняка было бы хоть что-то слышно: голоса, шаги, скрип кровати.
Я порой ночью слышу, как мужчина ходит, постукивая костылями по полу, как проседает под его тяжелым телом кровать. Сейчас же за стеной ни звука. Там ли он? Может, просто спит? Я провела, прячась и приходя в себя, довольно много времени. Ночь в самом разгаре. Мне тоже не помешает выспаться.
Устало сажусь на кровать. Прячу лицо в ладонях. Слишком много всего для одного вечера. Мое разоблачение было на волоске. Неужели я и правда была готова переспать с Армором, лишь бы не раскрылась моя тайна? Этот вопрос жёг изнутри постыдным огнем.
Мысли о будущем вернулись. Я так старалась заняться делом, лишь бы не думать о них. Кто я теперь? Беглянка, скрывающаяся в доме неженатого мужчины. Как же можно низко опуститься. Вспоминаю ту же Глорию, она выбрала бордель, я бы не пережила ее участи… А что выбираю я? Унизительную ложь.
Рано расклеиваться. Олдман по-прежнему не отступился от затеи жениться на мне, и если найдет, то, уверена, станет вымещать злобу за побег самым жестоким образом. Надо продержаться хотя бы несколько месяцев, и с заработанными средствами можно думать, что делать дальше… Если, конечно, призраки или сам хозяин дома не сведут меня с ума раньше.
Не зову Вестера. Поняла, что разговаривать с ними бессмысленно. А раз не можешь договориться, то нужно учиться побеждать или, по крайней мере, защищаться. В голове такой сумбур. В мыслях все еще проплывают обжигающие картинки нашего уединения с Армором, его руки на моей коже… а затем и то крыло в чулане… Когда мыла ему спину, то видела у него шрам там, но не придала этому значения, ведь его кожа усеяна ими.
Я укладываюсь на простыню прямо в одежде, укрываюсь одеялом. Мне до сих пор холодно, вся дрожу. Только бы не заболеть сейчас, когда бдительность нужна как никогда.
Утром спускаться к завтраку нет никакого желания. Хочется еще хоть час полежать под теплым одеялом, спрятаться от мира. Но такое поведение может вызвать ненужные подозрения. Амаль всегда спускается к завтраку, он бодр и решительно настроен встречать новый день. У него нет причин не являться в столовую.
Заставляю себя подняться. Умываюсь холодной водой, мысленно молясь, чтобы генерала не было за столом. Молитвы остаются без ответа.
Он там.
Столбенею на пороге, но заставляю себя подойти ближе и занять свое место. Бросаю взгляд на руку – кольцо на месте. На меня никто не нападал, но я так теперь боюсь его лишиться.
– Доброе утро, сэр… – мужчина кажется напряженным.
Стараюсь дышать ровно, не паниковать, но сердце так гулко бьется. Я сгорбилась над чашкой этой отвратительной каши, не в силах поднять на него взгляд. Щеки пылают.
– Что это ты подозрительно молчалив? – вдруг спрашивает он после нескольких минут молчания, я поднимаю голову, и волна жара прокатывается по всему телу. Мне совершенно не нравятся мои реакции, они стремительны и плохо поддаются контролю.
– Неважно себя чувствую, сэр… – голос и впрямь осип и не слушается.
– Хм…
– Вам что-то нужно, сэр?
– Нужно.
– Что, сэр? – это что-то новенькое, но я не успеваю понять, хорошо это или плохо.
– Почему у нас пахнет чертовым жасмином?! – взрывается он, а я с открытым ртом пялюсь на него, не зная, что ответить.
– Жасмином? – переспрашиваю, растерянно обнюхивая воздух. На всякий случай нюхаю свой рукав, пытаясь понять, не от меня ли. Но, кажется, все как обычно. Правда, с моим-то обонянием это не показатель, а вот с его драконьим… – Простите, я ничего не чувствую.
– Зигмунд сказал, ты отмывал вчерашнюю девицу? – спрашивает он уже чуть тише, но раздражение все еще клокочет в его голосе.
– Да, сэр.
– Выстирай свою одежду и проветри все комнаты… Дышать невозможно! – он встает и выходит прочь.
Я ничего не понимаю. Обескуражена. Так у него все же была Глория?
Решаюсь найти Зигмунда.
– Зигмунд, что вчера случилось? Девица, которая была вчера здесь…
– Убежала… – отвечает он своим сухим бесстрастным тоном. – Прямо из ванной. Еле успел ей плащ отдать, а то голышом собралась по городу бежать.
– А генерал?
– А что он? Генерал как генерал. Не первый раз из-за нечисти из дома сбегают. Привык уже.
Так, выходит, Зигмунд не знает, что была еще одна девица, которая сбежала прямо из покоев, и о ней Армор ничего не говорил слуге. Уже хорошо. Но…
Получается, его раздражает мой запах?
Вот я балда! Я же забыла сегодня облиться его настойкой. Вот же… гадство! Похоже, я скоро начну выражаться как простолюдинка. Хотя о моих аристократических корнях, манерах и прежней жизни можно смело забыть. Я сбежала и прекрасно понимала, к чему это приведет – к потере репутации, положения, всего. Получить желаемую свободу и остаться при своем статусе было невозможно, и я сделала свой выбор. Но я ни о чем не жалею… По крайней мере, о самом побеге.
Распахнув окна в гостиной, где часто любит проводить время генерал у камина, размышляю над тем, что делать дальше. Этот вопрос преследует меня ежедневно, и я боюсь, что однажды не найду на него ответ. Но, если честно, ответов нет, я просто действую и надеюсь, что меня выведет в нужном направлении. Иногда я представляю, что я тоже слепа, как Армор, и все свои шаги совершаю интуитивно, на ощупь, в полной темноте. Это невероятно трудно…
Быть разоблаченной не хотелось. Страх, что призраки меня выдадут в любой момент, не проходил, а теперь к нему добавился и страх, что он почувствует мой запах. А значит, нужно от него избавиться.
Придется снова отправляться в город и купить еще один артефакт.
Деньги, что остались после уплаты налогов, я не успела вернуть Армору, они так и лежали у меня в комнате. Стоит воспользоваться ими. Буду считать это компенсацией за моральный ущерб.
Но идти в город, где меня наверняка все еще ищут, опасно. Меня зажали в тисках, и нужно выбирать меньшее из зол. Отвращение к Олдману по-прежнему выигрывает.
А генерала нужно перестать жалеть. Он сильный мужчина, несмотря на свои ранения. Вспоминаю слова Френсиса, что генералу тяжело без женщины и без оборота. Может, стоит его переключить с женщины и обратить все внимание на эту проблему. Она же куда важнее. Что я об этом знаю?
НИЧЕГО.
Значит, нужно пойти в библиотеку и найти хоть какую-то информацию.
Спрашивать напрямую генерала – это точно не выход. Нет, так рисковать нельзя.
Но сначала необходимо купить артефакт, скрывающий ароматы, чтобы можно спокойно оставаться рядом с ним.
Набираюсь храбрости и покидаю замок. В знакомой лавке, в которой приобретала кольцо, интересуюсь артефактом, скрывающим запахи.
– Все? Или какой-то конкретный? – интересуется продавец.
– Все, – твердо отвечаю я. В идеале, чтобы от меня вообще не исходило никаких запахов.
– Вот, есть варианты, – он достает из-под прилавка небольшую шкатулку, – «Тихий барьер» – кулон, создает невидимую сферу вокруг владельца, нейтрализует большинство запахов. Но сильные, резкие ароматы могут пробить.
Он кладет передо мной маленький серебряный кулон в виде капли.
– Есть «Нюховая пелена» – спрей. Один пшик на одежду – и на шесть часов ты пахнешь… ничем. Буквально. Но его нужно обновлять.
– И «Эфирный поглотитель» – браслет. Дороже. Но он самый надежный. Впитывает и преобразует любые испарения твоего тела. Даже если ты вспотеешь или испугаешься, от тебя не будет исходить вони.
Я, не колеблясь, выбираю браслет – темный, почти черный, из матового металла. Он самый дорогой, но он гарантирует безопасность. Я тут же надеваю его на запястье, поверх рукава.
А на выходе из лавки сталкиваюсь со вчерашней знакомой. Только выглядит она несколько иначе: моложе, без яркого макияжа и не в приметной одежде.
– Глория? – не могу скрыть удивления.
– Амаль? – она удивлена не меньше меня. – Ты что ищешь меня? Нет-нет, к вам я больше не вернусь и деньги тоже не верну!
– Нет, нет, – спешу успокоить ее. – Я в городе по своим делам.
– Правда?
– Да. А ты что тут делаешь?
– Живу рядом. В соседнем доме.
Район неблагополучный. Но какой выбор у Глории?
– Мог бы и предупредить, – она обиженно дует губы. – Я вчера так перепугалась, что до сих пор отойти не могу!
– Прости. Гложун и Вестер… они умеют произвести впечатление.
– У них еще и имена есть?! – фыркает. – Как ты с ними вообще живешь?
– Ну-у… с ними непросто, – вздыхаю. – Еще раз прости.
– Ладно, прощаю, – она улыбается. – Зайдешь? Познакомлю с сестрой. Чайку попьем.
Я уже готова отказаться, как замечаю в конце улицы двух мужчин, слишком уж похожих на тех, что разыскивали меня. Сердце замирает, и я решаю согласиться.
Они с сестрой снимают комнату. Самую обычную. Две кровати, стол и стул.
– Знакомься, это Кайра, – светловолосая и худая, лет двенадцати. Сердце сжимается. Как там Лили?
– Глория, – обращаюсь к девушке, пока Кайра ставит на стол кипятить воду, – можешь передать кое-кому записку?
– Кому? – настороженно спрашивает она.
– Одной девушке. Лилиан Элфорд.
– Это… это кто-то из аристократов?
– Да.
Я быстро пишу несколько строк на клочке бумаги: «Я в порядке. Люблю тебя».
– Только лучше через ее гувернантку Лауру, – называю их адрес и как она выглядит.
– Хорошо.
На столе лежит газета, и я решаюсь ее посмотреть. В объявлениях по-прежнему висит объявление о моей помолвке с Олдманом, а вот объявление о поиске Армором помощника исчезло.
Мы пьем чай.
Оставшиеся деньги я отдаю Глории за помощь.
– Да не нужно. Тебе я и так помогу.
– Возьми, – настаиваю я. – И… никому не говори, если кто-то будет спрашивать, кто дал тебе эту записку…
– Поняла. Ты такой загадочный, Амаль.
– Договорились?
– Да.
Мы прощаемся, и я спешу назад. В этот раз бежать необязательно, но я спешу. Отчего-то неспокойно. И, оказывается, не зря.
– Где тебя носит? – как только оказываюсь дома, меня встречает Зигмунд с тазом воды. – Генералу плохо!
ГЛАВА 15
Амелия
– Что случилось? – меня не было часа три. Ругаю себя, что зашла в гости к Глории.
Все же было хорошо, и ничего не предвещало беды. Ну, был раздражен запахом жасмина. Но не от него же ему плохо стало? Я уже даже начинаю привыкать к его злости.
Что ни день, то неприятности!
Неужели я когда-то жила спокойной, размеренной жизнью? Кажется, что словно это было так давно. А прошло всего ничего… Уж слишком насыщенная моя новая жизнь. Может, у мужчин она и правда интенсивнее, не то что у девушек?
– Приступ, – говорит Зигмунд устало.
– Доктора позвали?
– Запретил.
– Но почему? – не могу понять я. Это же безумие – отказываться от помощи, когда тебе плохо.
Но Зигмунд не отвечает, просто вручает мне таз с бинтами.
– Меняй компрессы каждые полчаса.
– А с вами что? – приглядываюсь к нему внимательнее. Зигмунд тоже выглядит неважно. Его обычно бесстрастное лицо покрыто испариной, он дышит тяжело и прерывисто.
– Старость, – говорит он угрюмо, а ладонь прижимает к сердцу.
Не знаю, что делать: помогать старику или генералу.
– Иди, – машет на меня рукой Зигмунд, словно угадав мои мысли. – За меня не беспокойся. Я сейчас дойду до своей комнаты, полежу, и само пройдет… Займись Барретом. У меня сил просто нет. Хорошо, что ты вовремя вернулся.
Я киваю, сжимая таз так, что пальцы белеют, и торопливо иду в сторону покоев генерала, делая мысленно обещание после проверить и Зигмунда.
Чем ближе я к покоям генерала, тем сильнее сжимается сердце. Открывать дверь страшно.
Справлюсь ли?
Сделав глубокий вдох, вхожу.
Мужчина лежит на кровати в неестественной, напряженной позе, будто его скрутило судорогой. Он бледный… Слишком бледный.
На коже бугрятся бордовые вены. Выглядит жутко.
Но самое жуткое – это его кожа. На ней, особенно на шее, руках и в районе ключиц, проступают и пульсируют толстые темно-бордовые, почти черные вены. Они вздулись, извиваются под кожей, как живые змеи, создавая отталкивающий, болезненный рельеф. Выглядит это не просто жутко, а по-настоящему пугающе.
– Сэр… – зову несмело, но он не отвечает, лишь что-то порыкивает. Он будто с кем-то внутренне сражается.
Смачиваю тряпку в прохладной воде, осторожно омываю его лицо, стирая капли пота, и протираю раскаленный докрасна торс. Кладу свежий компресс на его лоб, надеясь хотя бы немного сбить жар.
Придвигаю кресло прямо к его кровати, чтобы находиться рядом, и проделываю все эти действия раз за разом, как и наказывал Зигмунд, впадая в какой-то монотонный, почти ритуальный транс.
Даю его настойку, но от нее эффекта никакого наблюдаю. Понимаю почему. Ведь если часто ее употреблять, то, когда станет хуже, она уже не поможет.
Может, есть какое-то еще средство? Нельзя же просто смотреть, как он мучается!
Я собираюсь пойти и самой позвать доктора. Генерал мне запрета не давал. Но только поднимаюсь с кресла, как в комнате материализуется знакомый полупрозрачный силуэт Вестера.
За окном уже стемнело, а я от волнения потеряла счет времени.
Призрак молчит, что ему несвойственно. Он угрюм, словно тоже переживает за Армора.
– Что с ним? – ведь Вестер здесь давно и должен что-то знать.
Мне никто ничего не объясняет, лишь раздают указания.
– Ты ему не поможешь, – повторят то, что уже говорил. То ли не веря в мои силы, то ли не сообщая что-то, что делает любые попытки бессмысленными.
– Помочь можно только тому, кто этого хочет сам, – добавляет он после паузы.
А генерал разве не хочет? Ему нравится корчиться от боли и сгорать от жара? Абсурд!
– Ты могла помочь вчера. Но сбежала.
– Это тут при чем? – шиплю в ответ, косясь на Армора. Опасно говорить так прямо при нем, но ему сейчас точно не до нашего разговора. – Вы сами прогнали Глорию…
– Девка из борделя не спровоцирует его на оборот.
Замираю, чувствуя, как в голове у меня начинает кое-что проясняться. Похожее говорил Френсис, что генералу тяжело без оборота и без… женщины. Но картина до конца не складывается. Это факторы снятия напряжения, но как они связаны между собой?
– А в тебе есть драконья кровь… к тому же девственная.
Щеки горят. Ком в горле. Мне все же многое непонятно. Но теперь становятся хотя бы понятны мотивы их поступка. Они так своеобразно хотели помочь генералу.
– Но почему он не желает оборачиваться? – не хочу говорить о себе. – Из-за крыла? – сопоставляю полученную информацию со своей находкой в чулане.
Вестер медленно кивает, и его полупрозрачная фигура колышется, словно от дуновения ветра.
– Да. Он лишился крыла. И теперь не считает себя драконом. Он считает себя калекой. И предпочитает медленно умирать в человеческом облике, чем жить полужизнью в облике того, кем он больше не ощущает себя. Его гордость и его боль – вот что его убивает.
– Не морочь девочке голову, йотун!
В комнате с появлением призрачной женщины повеяло холодом. Она и сама будто была соткана из инея и лунного света. Ее полупрозрачное платье переливалось в тусклом свете ламп, а волосы, как серебристый туман, струились по плечам. В темноте при прошлой встрече я не разглядела всей ее леденящей красоты.
– Вздумали портить невинных девиц, подсовывая их как кусок мяса… – ее голос звучал как скрежет льда.
– Проваливай, карга! – взревел Вестер, его эфирное тело заклубилось черным дымом. – Не было тебя столько месяцев! Чего явилась, когда дела и так плохи?
– Девочка под моей защитой. У нас с ней договор.
Вестер уставился на меня, желая услышать, что она врет.
– Привыкли только брать, – продолжала браниться женщина, – ничего не давая взамен, – не успела я ответить, как она рассержено зашипела: – Вы зараза и весь ваш род огненных драконов! Вот вы и сгорите в своем пламени! Забыл, почему ты здесь?
– Ах ты тварь! Я сейчас спалю тебя!
Призраки потемнели, они сгустились в комнате, готовые наброситься друг на друга. Тьма сгущалась, и находиться с ними в одном помещении стало опасно – воздух трещал от магии, а по коже бегали ледяные мурашки.
– Прекратите! – крикнула громко, вымотанная до предела всеми событиями этого бесконечного дня. – Вы знаете, как помочь ему? – обратилась к женщине, интуитивно чувствуя, что та знает гораздо больше, чем показывает.
– Приготовь драконий взвар с тройной порцией лецеи, – отчеканила она, не глядя на дергающегося от ярости Вестера. – И в готовый драконий взвар крови своей накапай ровно семь капель. Да молитву драконьей матери прочти над чашей двенадцать раз, не сбиваясь. А наутро, как ему лучше станет, пусть оборачивается, а то исдохнет.
Как умрет?!
Мысль ударила как обухом по голове. Нельзя! Это же… На кого я тогда работать буду?! Конечно, дело было не только в работе, я искренне волновалась за этого мужчину. Вот это я работу себе нашла! И подумать не могла, что все окажется настолько серьезно, что от моих действий будет зависеть чья-то жизнь.
– Не слушай ее, это из-за нее мы тут все и прозябаем! – завопил Вестер, его форма мерцала, как пламя на ветру. – Она ведьма! Не верь ни единому ее слову, что бы она ни говорила… Армор сам справится! – и тут он, не сдержавшись, темным вихрем накинулся на нее.
Они сплелись в неистовой схватке, два призрака, огненный и ледяной, проваливаясь сквозь стены. Я в ужасе слушала, как гремит мебель в соседних комнатах.
– Шшпеши, чего встала?! – тут же, словно из ниоткуда, появился Гложун. Его шипящее присутствие подтолкнуло меня к действию. Он, к удивлению, был не согласен с Вестером.
Я бросилась на кухню, чтобы готовить взвар. Меня там, как по заказу, встретил Гарт. Повар дремал, развалившись на стуле, будто только и ждал, что от него что-то понадобится. Хотя, вероятно, в дни приступов генерала они с Зигмундом привыкли действовать слаженно. Кстати, о старике… Надо бы его проведать, как только будет минутка.
– Что нужно? – вскочил со стула повар, отряхиваясь от дремы.
– Драконий взвар. С тройной порцией лецеи.
– Лецеи? Да где ж я тебе ее найду? Это же северная трава, редкая. У нас ее почти не используют и не держат.
В этот момент Гложун черной тучей пролетел мимо нас. Гарт от неожиданности шарахнулся в сторону. Нечисть залетела в верхний шкаф, и оттуда посыпались разные свертки, мешочки и банки.
Один из небольших мешочков Гложун подтолкнул в мою сторону. Я подняла его и развязала. Знакомый резкий хвойный запах ударил в нос.
– И правда есть, – удивился Гарт, принимая находку из моих рук. – Я и не знал, что она тут завалялась. Ладно, сейчас все приготовлю.
Через полчаса Гарт приготовил отвар, и я понесла его в комнату, чувствуя, как сердце колотилось от нервного предчувствия.
Ритуалы с кровью всегда опасны, с ними шутки плохи. Кто знает, какие последствия могут быть? Но выбора не оставалось.
Взглянув на бледное, искаженное болью лицо Армора, острым кончиком ножа быстро уколола палец. Ярко-алая капля крови выступила на коже. Считая про себя, накапала семь капель в горячий отвар. Кровь растворилась в темной жидкости, не оставив ни следа.
В другой ситуации я бы сто раз подумала, прежде чем совершать нечто подобное. Но сейчас… Не знаю почему, но я верила женщине больше, чем Вестеру. Она уже один раз помогла мне, и ей, казалось, незачем меня обманывать… Наверное.
После того как я влила в него примерно пять ложек отвара, насильно разжимая его сжатые челюсти, и прочла по памяти молитву, надеясь, что не спутала слова, мужчине и правда стало немного лучше. Судороги ослабли, а жуткие черные вены под кожей будто немного посветлели.
– Гложун, – позвала я нечисть.
– Шшто тебе? – прошипел, появляясь прямо передо мной.
– Ты можешь перенести тот протез крыла из чулана во двор? – спросила, понимая, что утром в одиночку мне с этой махиной точно не справиться.
А я твердо намерилась, как только генерал придет в себя, заняться его оборотом. Если из-за упрямого отказа от своей истинной сути ему так плохо, то эту ситуацию нужно срочно исправить.
Вестер сказал, что невозможно помочь тому, кто не хочет помощи. Но при этом они же сами заперли меня в его комнате. Значит, не все так безнадежно и выход есть. Просто нужно найти другой способ. Неужели только девушка может спровоцировать дракона? Должен же быть и другой путь!
