Текст книги "Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)"

Автор книги: Маргарита Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА 8

Амелия

Армор теряет ко мне всякий интерес. Он с тяжелым вздохом, больше похожим на стон, плюхается обратно в свое кресло, его рука снова нащупывает стакан. Он возвращается к своему «увлекательному» времяпрепровождению. А я остаюсь стоять посреди огромной мрачной гостиной, полностью потерянная, не зная, что мне делать дальше.

– Звали, генерал? – меня спасает появление старого слуги. Судя по всему, того самого Зигмунда.

Я оборачиваюсь и вижу мужчину, который выглядит настолько древним, что, кажется, помнит еще основание этого замка. Он сутулится так сильно, что его спина образует почти дугу, хотя по широким, когда-то мощным плечам видно, что в молодости он был высоким и крепким. Старость безжалостно взяла свое. Он худой, кожа в глубоких морщинах, а в тусклом свете комнаты не могу разобрать цвет его глаз, скрытых нависающими седыми бровями. На нем старый китель, похоже, прошлых лет, ведь нынче в армии носят другие. А такая форма была еще при прошлом правителе.

– Зигмунд, – оживает генерал, – почему дверь была не закрыта?

– Не могу знать, – старик отвечает с видом стоического равнодушия, выработанным за долгие годы службы.

– А кто, по-твоему, должен за этим следить? – в голосе Армора слышится раздражение.

– Я уже говорил, что не справляюсь один, – Зигмунд качает головой, и его голос звучит устало, но без подобострастия. – Пора бы найти мне замену, сэр…

– Вот как раз один доброволец нашелся.

Старик смотрит на меня, будто только что заметил.

– Здравствуйте. Я А… Амаль, – мешкаю несколько секунд с именем.

Старик прищуривается, вглядывается в меня, пристально разглядывая мое лицо, отчего вновь становится не по себе.

Он по-старчески крякает, я дергаюсь, думаю, что он сейчас засмеется и выдаст меня, но он просто начинает кашлять.

Это все? Он не понял, что я девушка? Генерал слеп, но не его же слуги! Хотя, похоже, что у Зигмунда тоже не совсем хорошее зрение, судя по мутному взгляду. Что, конечно, мне на руку. Или же мне все же удалось создать нужный образ.

– Здесь много прислуги? – интересуюсь у мужчины, вышагивая за его спиной, разглядывая аскетичную обстановку.

– Я и повар Гарт, – отзывается старик, не оборачиваясь. – Больше никого постоянного.

– А горничные? – в недоумении провожу пальцами по пыльной стене.

– Приходят раз в неделю из города. Убираются кое-как, торопятся. Но что-то в последнее время не жалуют нас своим вниманием.

– Почему?

– Генерала все раздражает. Особенно запахи.

То-то он принюхивался. Надо быть с этим осторожной.

– Чего ночью-то явился?

– Из другого города приехал, – выдаю я свою легенду, чувствуя, как сердце замирает. – Дилижанс сломался.

– Какого? – требует подробностей Зигмунд.

– Брунска, – называю соседний.

Немногочисленность прислуги меня устраивает, хоть и делает быт тяжелее. В целом непонятны мои обязанности. Об этом уточню завтра, набравшись смелости и отдохнув немного.

Я все еще дрожу, хоть и стараюсь выглядеть уверенной. До сих пор не верится, что у меня получилось и Армор принял меня на работу. Вдруг он завтра протрезвеет и передумает? Характер у него все тот же, если не хуже. Может, стоит попросить заключить договор? Но он сказал, что не любит наглых…

Наконец Зигмунд приводит меня в комнату на втором этаже и останавливается у одной из дверей.

– Хозяйская спальня в соседней, – указывает он костлявым пальцем на массивную темную дверь. – А это твоя. Самая близкая к нему, чтобы слышать, если позовет ночью. Или если… ему станет плохо.

– Понял, – киваю, сглатывая комок в горле, не решаясь спросить, как часто генералу бывает плохо.

Он открывает дверь, и я захожу внутрь. Комната сохранила убранство прошлых лет и выдержана в сиреневых и лавандовых тонах, с кружевными салфетками на туалетном столике и вышитыми подушками на кровати. Она была явно женская. Смежные спальни для супругов. Но теперь она предназначена для помощника. Да, это логично, учитывая обстоятельства, но как-то волнительно для девушки.

Бросаю взгляд на дверь, отделяющую мою новую комнату от спальни генерала. Не думала, что мы будем ночевать так близко.

Но пора привыкать, что я теперь на время парень, и меня не должно подобное волновать и смущать.

Снимаю пиджак и не решаюсь развязать бинты, стискивающие грудь, даже находясь в ванной. Запираю дверь на засов и понимаю, что глупо себя веду. Тут некому ко мне вламываться. Чужой дом не дает расслабиться, я не набираю себе ванну, а решаю просто наспех обмыться, перед тем как отправиться в кровать.

– Вот так неожиданность! – раздается сбоку. И я, подпрыгнув на месте, поскользнувшись, теряю равновесие, чуть ли не разбивая голову о стену, так как первым делом спохватываюсь прикрыть грудь и то, что внизу…

А потом я визжу, как самая настоящая девчонка! Настолько пронзительно, что ни один артефакт изменения голоса не в силах это скрыть или исказить! И все потому, что прямо передо мной, прислонившись к косяку двери, скрестив руки на груди, стоит мужчина. Ну как мужчина… Призрак! Полупрозрачный брюнет с темными глазами, сквозь фигуру которого просматривается комната.

– Вот так гости у нас сегодня! Не разглядел, признаться, когда дверь отворял, такую красоту…

– Кто вы? – спрашиваю, стуча зубами. Я судорожно хватаю полотенце, заматываясь в него. Мужчина пусть и не из плоти, но взгляды бросает весьма живые.

– Вестер Гайст. А вот кто ты? – парирует он. Его взгляд, совершенно неприличный, скользит по моим оголенным плечам и ногам, торчащим из-под полотенца.

– Не бойся, крошка, – он делает шаг вперед, и я инстинктивно жмусь к стене, – солдат девчонку не обидит! Честное слово! – он усмехается, но мне не до его шуток.

Я только сейчас замечаю, что на мужчине тоже военный китель, вполне себе современный, не как у Зигмунда.

И тут до меня доходит вся глубина катастрофы. Мой план провалился с треском. Я и подумать не могла, что, обманув Армора и получив долгожданное место, мою тайну тут же раскроют, не пройдет и часа.

Отчаяние подкатывает к горлу.

Я спешу натянуть брюки и застегнуть рубашку. Трясусь от страха и холода, но все же пытаюсь собраться и взять себя в руки.

– Что вы хотите за хранение моего секрета? – говорю сбивчиво, наивно полагая, что это возможно.

– Хм… Чего я хочу? – он смотрит на меня, пожимая плечами, задумывается. – Это будет увлекательно. Мы здесь совсем заскучали.

– И много вас? – уточняю, с ужасом глядя на него. Если с этим призраком еще можно как-то договориться, то где гарантия, что остальные обитатели замка не побегут тут же с доносом к генералу? От безысходности у меня наворачиваются слезы. Хочется тут разреветься.

– Я и карга, – морщится, как от боли, – но она не такая доброжелательная и общительная, как я. Так что твои тайны в полной безопасности… пока ты меня радуешь.

– А как ше я?.. – из угла отлипает тень в форме темного сгустка с пастью, усеянной острыми зубами.

– Какая шмелая, – шипит нечисть, приближаясь ко мне вплотную, мои ноги подкашиваются. Не знаю, как еще стою.

– Вкушшно пахнет…

– Не пугай девицу, Гложун, а то сбежит еще, – Вестер вздохнул с преувеличенной досадой.

– Пушть бежит! Ей здесь не место. Ее место в моей утробе! – шипение стало громче, заполняя комнату.

– Не тебе решать. Прочь иди! – резко скомандовал Вестер, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Не твоя добыча!

Тварь, названная Гложуном, испустила недовольный рык, но отступила, медленно растворяясь в тенях, откуда пришла. Но я все еще отчетливо слышала ее шипение, исходящее отовсюду сразу.

Я еще не отошла от шока, что передо мной призрак. Так еще и нечисть!

Это темная магия, Вестер явно неупокоен. И, как бы безобидно он ни выглядел, он опасен. Что-то должно было произойти, раз его душа застряла между мирами, лишилась вечного покоя.

Все знают старые легенды: огонь драконов – чистейшая стихия, и он способен упокоить мертвых, даровать им покой, даже если у них остались незавершенные дела. Но тогда почему он еще здесь?! Почему Армор не сделал этого? Что удерживает его в этих стенах? И что самое ужасное… что здесь забыла нечисть в лице Гложуна?!

Армор не шутил про призраков, а я, наивная, вбежала сюда, как мышка в пасть к кошке, не приняв его слова всерьез!

Вот почему нет желающих на место его помощника!

Может, еще не поздно вернуться в свой дом?! Но едва эта мысль обретает форму, как в моем сознании, словно ответный удар, возникает другое видение. Довольное лицо Олдмана. Его похотливый взгляд, его старческие цепкие пальцы… И на его фоне пасть Гложуна с игольчатыми зубами кажется меньшим из двух зол. Куда приятнее… Она точно не станет меня целовать.

Вестер еще и про каргу говорил. Час от часу не легче. Я просидела еще около часа на кровати, боясь уснуть, но веки начинали тяжелеть. Сил бояться уже не было. Я укрылась одеялом, прямо поверх одежды, которую теперь опасалась снимать. Но больше никто не приходил. Только сквозь сон я будто слышала шипение…

ГЛАВА 9

Амелия

– Ты еще здесь, малец? – генерал вскинул голову, когда я приблизилась к столу за завтраком. Он так молниеносно услышал мой приход, хотя я ступала невесомо и неслышно.

Его ноздри, как вчера вечером, снова затрепетали, втягивая воздух, и это простое, почти незаметное движение вызвало во мне новую волну переживаний.

Я вскочила утром, да так бойко, будто проспала весьма долго, а не всего три часа.

И то я то и дело просыпалась, боясь, что на меня кто-то накинется. Эмоции все еще бурлили в крови, не давая осознать всю глубину усталости.

– А где мне еще быть? Вы же сами меня приняли вчера. Я могу сесть?

Мужчина кивнул, дозволяя.

Я осторожно опустилась на стул рядом, через одно место от генерала, стараясь не скрипеть им по полу.

Дымилась простая овсяная каша в глиняной миске, стоял жестяной чайник и две толстые чашки без единого узора. На тарелке были нарезаны грубые ломти черного хлеба и маленькая глиняная крынка с медом. Никаких изысков, никакого намека на богатство или статус. Словно мы в казарме, а не в поместье аристократа.

У генерала явно болела голова. Он морщился и растирал лоб.

Жалость, острая и нежеланная, кольнула меня в сердце.

– Я могу вам чем-то помочь? Может, лекарства какие принести?

– Себе если только, – его голос прозвучал тихо, но яростно, заставляя меня инстинктивно отпрянуть к спинке стула. – Когда я покалечу тебя за излишнюю болтовню.

Я сжалась, не ожидая услышать столько агрессии. Сердце заколотилось где-то в горле. Но понимала, что это из-за боли. Я видела это раньше…

Люди, измученные продолжительной болью, часто становятся невыносимыми. Их собственное страдание становится таким всепоглощающим, что они начинают ненавидеть всех, кому легче, и подсознательно жаждут, чтобы тому, кто рядом, было так же.

Я вспомнила свою маму… Бледное, осунувшееся, искаженное гримасой немого страдания. Лицо моей матери в ее последние дни. Я так глубоко, так отчаянно закопала те воспоминания, что сейчас, вызванные этим внезапным сходством в проявлении боли, они ударили с удвоенной силой. В груди что-то сжалось, остро и физически, сделав вдох коротким, прерывистым и болезненным.

Каша оказалась именно такой, какой и выглядела. Безвкусной липкой массой, в которой чувствовались лишь соль и подгорелое молоко. Я из вежливости зачерпнула несколько ложек, заставляя себя глотать, но вскоре сдалась. Вместо этого я выпила чай, он был крепким, горьким и хоть немного согревал изнутри, и намазала один из ломтей хлеба густым душистым медом.

Генерал за все это время не притронулся ни к чему. Он сидел в своей каменной неподвижности, и только ритмичное, почти судорожное потирание висков выдавало его борьбу с болью. Молчание за столом становилось гнетущим.

– Сэр, – осторожно начала я, – вам нужно поесть.

Он не ответил. Не повернул головы. Не сделал ни единого жеста, чтобы показать, что вообще слышал меня. Я сидела, чувствуя, как мое предложение повисло в воздухе и разбилось о каменную стену его отчужденности.

Молча я поднялась с места, подошла к жестяному чайнику и налила крепкого дымящегося чая в его пустую чашку.

Я осторожно передвинула чашку по столу, пододвигая ее к его руке.

– Хотя бы чай, сэр, – тихо сказала. – Горячее иногда помогает.

Его рука рванулась с виска и с силой ударила по столу. Чашка подпрыгнула, опрокинулась, и темно-коричневая жидкость хлынула на грубую льняную скатерть, растекаясь грязным пятном, словно кровь из раны.

– Проваливай, парень! – прорычал Армор. – Не лезь, куда не просят!

Не сказав больше ни слова, он нащупал костыли и заковылял прочь из столовой.

Я осталась сидеть одна перед холодной кашей и растекающимся по столу чаем.

Он был прав. Я лезла не в свое дело. Но что же мне тогда делать? Просто наблюдать?

– Что сидишь?! – раздалось сбоку, а я подпрыгнула, ожидая увидеть своих ночных знакомых, но это был всего лишь Зигмунд. – Убери здесь! И отнеси хозяину настойку, – он поставил на стол бутылку.

– Он что, только пьет?

– Эта настойка, – он ткнул пальцем в бутылку. – Она от боли. Чтобы хоть немного заглушить то, что у него в голове творится после того утеса. Доктор прописал. Только он злоупотребляет. Говорит, что иначе не может.

– Но так же нельзя.

– Армор не тот, кто будет слушать советы юнца. Да и прочих… – буркнул старик под нос.

– Но ему же явно нужна помощь. Может, есть человек, которого он послушает?

Я знала, что мать его умерла несколько лет назад, а отец погиб, когда он был еще совсем ребенком. Старший Армор тоже был известным генералом, легенда королевской армии. Сын, видимо, пошел по стопам отца, пытаясь если не превзойти, то хотя бы соответствовать его громкому имени. Всё это я узнала от Артура, когда тот с горящими глазами восхищался Барреттом.

– У него есть родственники? Может, друзья?

– Родственники? Те, что были, давно отвернулись. Слишком уж он невыносимый стал. А из друзей… Френсис Дункан еще изредка заходит. Да и тот был последний раз месяц назад.

– Как с ним связаться?

– Посмотри в кабинете, – буркнул Зигмунд. – Там вся корреспонденция валяется. Должно быть, его письма есть.

Вспомнила, что, когда я только пришла, генерал как раз подумал, что я от Френсиса. Значит, это единственный, кто еще не махнул на него рукой. Стоит и впрямь ему написать.

– Только зря ты это все затеял, – был не согласен со мной Зигмунд.

Может, он и прав. Но мне нужно чем-то заняться, а не трястись от страха в четырех стенах. У генерала случай тяжелый, поэтому тут одним знакомым не обойтись. Он придет и снова уйдет, а мы останемся. Надо начинать с малого. Здесь полный бардак, а еду даже в больнице лучше готовят. Понятно, что у генерала нет аппетита.

Собрав посуду со стола, я отправилась на кухню, решив заодно познакомиться с поваром.

– Доброе утро! – поздоровалась с высоким полным мужчиной. – Я Амаль, новый помощник генерала Армора. А вы, должно быть, Гарт?

– Гарт Буртер, – он отряхнул руку о передник и протянул ее мне. – Зигмунд сказал, что у нас пополнение.

– Да, – кивнула, пожимая его руку и стараясь, чтобы моя хрупкая ладонь не дрогнула, – очень приятно познакомиться. Я бы хотел с вами поговорить насчет…

– А что ты так говоришь? – перебил он, прищурившись.

– Как? – не поняла я.

– Будто благородная девица, – он громко, раскатисто засмеялся, и у меня похолодело в груди. – И тощий ты до невозможности. Сколько тебе лет-то, парень?

– Восемнадцать.

– И как тебя занесло к Армору? Ты тут долго не протянешь.

– Это мы еще посмотрим.

Мне действительно трудно давалось общение с такими прямолинейными, грубоватыми людьми. Военные всегда отличались бесцеремонностью. Но выхода не было. Придется привыкать, вживаться в роль.

– А вы, судя по всему, решили мне в этом помочь и своей стряпней ускорить мой уход.

– Эй, парниша, не нарывайся, – его улыбка мгновенно исчезла.

– Еще даже не начинал, – почувствовав прилив странной смелости, продолжила: – Генералу нужно хорошо питаться, чтобы восстанавливать силы. А вы подаете на завтрак отвратительную кашу.

Я видела, как его лицо налилось кровью. Он шагнул ко мне, сжимая свои кулачищи.

– Слушай, щенок…

– Сварите на обед бульон из перепелки, – перебила я его, не отступая. Сердце колотилось как бешеное. – На второе картошку с мясом потушите и обязательно взвар из драконьих трав.

Гарт шагнул еще ближе, недовольно сведя свои густые насупленные брови. Он был огромным, и от него исходила реальная угроза.

– Стойте, где стоите, – выставила руку вперед. Гарт замер, ошарашенный моим напором, которого я и сама от себя не ожидала. Было ужасно страшно, что он сейчас схватит мою руку и переломает ее. А потом сварит из нее бульон, а не из перепелки.

– Ты тут всего день, а уже порядки наводишь, – прошипел он, но в его глазах помимо гнева читалось и изумление. – Не с того ты начал, юнец.

Он в какой-то мере прав. Но как более мягко сказать, что его еда непригодна для употребления, чтобы до него дошел этот факт, не знала.

– Простите, если обидел вас, – сказала я, опуская руку и стараясь, чтобы голос звучал твердо, но без вызова. – Я просто выполняю свои обязанности и прошу того же от вас. Мы здесь, чтобы служить генералу. У него сейчас сложный период, и наша задача – помочь ему.

– Да что ты знаешь об Арморе, юнец? – сказал Гарт грозно, но я видела, что мои слова возымели эффект. Мужчина уже не выглядел так агрессивно, как минуту ранее.

– Генерал Армор – достойный воин, герой, благодаря которому королевство одерживает победы, – четко и громко повторила когда-то услышанные от Артура фразы. Все-таки не зря он пел дифирамбы в его честь. Теперь это пригодилось. – И он заслуживает достойного обращения, даже если сам об этом не просит.

Буртер не сказал больше ни слова. Нужно составить меню на неделю, если у него проблемы с фантазией. И выдавать задания заранее.

Я направилась в кабинет генерала.

Стол был завален письмами, больше половины из которых даже не распечатаны. Здесь было даже с королевской печатью. Письмо из дворца пылилось наравне со всеми.

Я перебрала несколько. И правда, довольно быстро нашла Френсиса Дункана.

Читать чужую корреспонденцию прямо в кабинете я не решилась, но сунула в карман парочку конвертов, чтобы понять, кто этот человек. Да, это было некрасиво, но что оставалось?

Затем я взяла чистый лист бумаги, обмакнула перо в чернила и вывела ровным почерком:

«Мистер Дункан, прошу Вас приехать в поместье при первой возможности, чтобы обсудить состояние Вашего знакомого генерала Армора. Ситуация требует внимания. С уважением, его новый помощник Амаль».

ГЛАВА 10

Амалия

Вооружившись целебной настойкой, после написания письма в кабинете отправилась на поиски Армора. Искать долго не пришлось, он нашелся у себя в спальне. Дверь была приоткрыта, и сквозь щель я увидела его мощную фигуру, возлежащую на широкой кровати. Он лежал на спине, тихо и ровно посапывая, его грудь медленно поднималась и опускалась.

Я прошмыгнула в комнату на цыпочках, затаив дыхание, боясь малейшим скрипом половицы прервать этот хрупкий покой. Сон – одно из лучших лекарств, которое требуется ослабленному организму.

Лицо генерала было, наконец, расслабленно, мышцы не сводило судорогами боли, а челюсть не была предельно сжата. Но не помешало бы его побрить. Мужчина совсем зарос, и эта неопрятность добавляла ему возраста.

Я будто и впрямь пришла устраиваться на работу, а не скрываться от Олдмана. Мне бы тихо отсиживаться в своих покоях, не привлекать внимания, а не лезть на рожон, вертясь под носом у хозяина и постоянно рискуя быть разоблаченной.

Теперь, зная об его обостренном нюхе, я придумала себе защиту. Я решила каждый раз взбрызгивать платок или манжеты этой самой его «любимой» лекарственной настойкой. Она пахнет травами довольно резко, что перебьет любой другой аромат.

Когда мой отец заболевал, Флора постоянно ворчала, что мужчины самые ужасные пациенты и тяжелее женщин переживают даже самую легкую простуду, впадая в режим великого страдальца и требуя к себе внимания. Может, и у генерала не все так безнадежно плохо, как кажется со стороны? Возможно, он просто знатно себя запустил, пребывая в угаре самобичевания и жалости к себе.

Я прекрасно помнила, насколько он был высокомерным и надменный. И оказаться не у дел, в одночасье потерять должность, влияние, уважение... Когда ты командовал целыми армиями, а теперь в твоем распоряжении двое слуг да пара ночных призраков... Должно быть, невыносимо горько.

Кстати, о них. Днем они ни разу не дали о себе знать. Ни насмешливого Вестера, ни утробного шипения Гложуна.

«Призраки приходят ночью», – пронеслись в мыслях его собственные слова, сказанные в нашу первую встречу.

Если это так, то хоть днем можно расслабиться и спокойно заниматься делами.

Так много всего произошло за несколько дней, не получается все разложить по полочкам, но мысли все равно возвращаются к генералу.

Потерять расположение короля, восхищение дам, что вились вокруг него. Должно быть, невероятно тяжелый удар по его гордости. Что уж говорить о нем? Даже если мне было трудно покидать отчий дом, хоть в последнее время там и было невыносимо. Не знать, как там сестренка...

Я старалась все утро гнать от себя мысли о доме. Ищут ли уже меня? Сообщили ли Олдману о пропаже невесты или Флора пока пытается обойтись своими силами, выдумывая небылицы о моей внезапной болезни?

Я опустилась в кресло у камина. Не знаю, почему не ушла. Находиться в мужской спальне, да еще пока хозяин спит, было неприлично и непривычно, но я таким странным образом заставляла себя обживаться здесь, привыкать, стирать границы чужого пространства.

Выглянула в окно, снова накрапывал дождь. Погода совсем испортилась. Под мерное потрескивание поленьев сама не заметила, как задремала. После почти бессонной ночи меня не смутила даже неудобная поза в кресле.

Послышался шум, скрип кровати. И я, на мгновение забыв, где нахожусь, подскочила испуганно в кресле.

Похоже, генерал не ожидал ничьего присутствия, сам дернулся от моего резкого пробуждения.

– Простите, сэр… Не хотел вас напугать.

– Ты не испугал, – проговорил он хрипло и угрюмо, поворачивая голову в мою сторону. – Какого облезлого дракона ты забыл в моих покоях?!

– Настойку вам принес.

– Давай сюда.

Я встала, подошла близко, решаясь…

– Вам нужно сначала поесть… Гарт обещал приготовить мясо с картошкой… – мужчины же любят мясо.

Армор неожиданно схватил меня за запястье. Его пальцы сомкнулись с ужасной силой. Он безошибочно вычислил мое расположение по звуку шагов и голоса. Что это за манера – чуть что, сразу за руки хватать?!

– И помыться вам тоже не помешает… От вас знатно разит…

Мужской пот, смешанный с перегаром, настойкой и несвежей одеждой.

– Хм-м… – он издал нечто среднее между ворчанием и раздумьем, а затем так же внезапно отпустил мою руку, с силой оттолкнув ее от себя. – Приготовь ванну.

– Сейчас, – кивнула, потирая запястье. И прежде чем уйти, на всякий случай поставила настойку со стола на пол, чтобы он, пока я готовлю ванну, не принялся ей злоупотреблять.

Довольная своей маленькой победой, наполнила ванну горячей водой, тихонечко улыбаясь. Однако улыбка мгновенно сползла с лица, когда на пороге ванной комнаты возникла его высокая мощная фигура. И он был полностью обнажен.

Я чуть не вскрикнула. И удержалась лишь потому, что голос застрял где-то в горле, заставляя онеметь и застыть с распахнутым ртом.

Меня, как парня, не должен смущать вид обнаженного мужского тела! Но я впервые не просто нахожусь рядом, а лицезрю подобное…

Высокий, с широкими плечами и крепкой рельефной грудью, испещренной причудливой паутиной бледных и багровых шрамов. Узкие бедра, сильные ноги… И тогда мой взгляд, скользя вниз, зацепился за один, самый огромный и рваный шрам на его бедре, будто от когтей какого-то чудовищного зверя. И в тот же миг я с ужасом поняла, куда привела меня эта траектория. Ведь рядом располагалось то самое мужское достоинство…

Мамочки, как же стыдно! В моих наивных планах было всего-то набрать ванну, позвать его и спокойно ретироваться, предоставив ему полную приватность.

– Помоги, – позвал раздраженно. – Так и будешь так стоять столбом?! Не с костылями же мне лезть…

Я действительно остолбенела. Его грозный рык вернул меня в реальность. Сделав глубокий вдох, как перед прыжком в ледяную воду, подошла вплотную к мужчине, не сразу решаясь до него дотронуться. Я металась, мысленно примеряясь, с какой стороны удобнее будет подставить плечо, куда положить руку, чтобы прикосновение было максимально безличным.

– Сейчас…

Я вся вспотела за эту бесконечно долгую минуту, а в довершение ко всему от горячей воды в ванной стоял густой обволакивающий пар, так что с меня сейчас было хоть выжимай.

Армор тяжело оперся на мое плечо, и я едва устояла под его весом.

– Какой же ты тщедушный, малец, – проворчал он, делая неуверенный шаг к ванне. – Я в твоем возрасте уже роту поднимал.

– Не всем дано быть исполинами, – выдохнула, концентрируясь на том, чтобы не поскользнуться и не уронить его. – К тому же вы дракон.

Драконы намного выносливее людей, физически лучше сложены. Один рост высоченный, я едва достаю ему до плеч, и то лишь приподнявшись на носочках.

– Дело не в «дано» или нет, – отрезал он, уже опускаясь в воду. – Нужно заниматься. Постоянно и много.

Мне до смерти хотелось тут же обратить его слова против него же самого, указав на его нынешнее состояние. Я сдержала колкий ответ, закусив губу, но запомнив эту фразу, чтобы вернуть ее ему когда-нибудь позже. Сейчас, пока он в сносном расположении духа, лучше не стоит, чтобы не сломать этот хрупкий момент.

Мужчина, забравшись в ванну, блаженно застонал. Он откинулся спиной на ее борт, запрокинув голову, и его мощное тело на мгновение полностью расслабилось. И в этот самый миг я, пытаясь отвлечься и занять себя делом, с ужасом заметила предательское изменение в его теле, подернутом водой. Мое собственное лицо пылало таким огнем, что, казалось, могло вскипятить воду в ванне.

Я лихорадочно схватила флакон с мыльной эссенцией и с силой выдавила его в воду, создавая целую гору белоснежной пышной пены. Я сгребла ее руками и буквально засыпала ею все, что находилось ниже его живота, создавая искусственный, но такой необходимый мне «снежный сугроб».

– Что ты там копошишься? – лениво проворчал он.

– Пена… для кожи… – бессвязно пробормотала, отчаянно пытаясь выдать панику за заботу. – Смягчает…

– Я тебе что, девица на выданье? – он фыркнул, и в его голосе прозвучала издевка. – Кто тебя воспитывал такого нежного? «Смягчает», – усмехнулся, передразнивая мой голос.

Дрожащими непослушными пальцами я развязала старую повязку. Я не специально делала все так резко и неловко, просто по-другому не получалось – меня била мелкая дрожь. Я сама слышала свое нервное частое пыхтение.

– Вы совсем ничего не видите? – прошептала.

– Малец, не зли меня… – его голос стал тихим и опасным.

– Простите.

Армор быстро умылся, растирая воду по лицу. А затем повернул голову в мою сторону, и на меня уставились глаза, полностью белые, будто густой туман скрывал радужку, что и не разглядеть, какого она была прежде цвета.

Я замерла, не в силах оторвать свой взор от его лица.

– Вас стоит еще и побрить, – моя рука взметнулась дотронуться до щетины, но я остановила этот внезапный порыв. – Правда, я никогда не брил никого, кроме себя.

– Какой из тебя помощник.

– Другого у вас все равно нет. Я всему научусь.

Скинула пиджак, оставаясь в рубашке, закатывая ее рукава, взяла в руки бритву. Я видела несколько раз, как брили отца.

Смочив его щетину горячей водой, нанесла мыло и начала водить лезвием по его скулам и шее с предельной концентрацией. Кожа под бритвой была упругой, и я чувствовала биение его пульса совсем рядом с лезвием. Он сидел неподвижно, и это молчаливое доверие вызывало рой мурашек. Какой-то слишком личный процесс…

Я не люблю принимать ванну в компании слуг, предпочитая оставаться одной.

– Вроде неплохо, – сдавленно похвалила свою работу, наконец выдыхая. – Теперь волосы.

Коротко их не решилась отстричь, боясь, что выйдет неровно.

– Спину, – скомандовал он, чуть подаваясь вперед, предоставляя мне доступ, когда я закончила со стрижкой.

Я взяла в руки мочалку. Что уж, отступать было поздно.

Я принялась тереть его широкую мускулистую спину, испещренную шрамами. Кожа под мочалкой краснела.

– Сильнее, – потребовал он. – Три как следует.

Я стиснула зубы и надавила изо всех сил, вкладывая в это движение всю свою накопившуюся ярость, смущение и страх. Старалась не смотреть на его грудь и особенно на дорожку волос, уходящую под пену.

Но, помимо всего, я понимала, что после всего мне предстоит помочь ему выбраться обратно.

– Держитесь, – тихо сказала, снова подставляя плечо, когда вода окончательно остыла.

Он поднялся с грохотом и фонтаном брызг. Вода и пена стекали с его тела, и я отчаянно старалась смотреть куда угодно: на потолок, на кафель, на свою мокрую одежду, – но только не на него. Я наскоро обернула полотенце вокруг его бедер, создав хоть какую-то иллюзию приличия.

– Чистая одежда в шкафу? – спросила, переводя дух и чувствуя, как дрожат мои колени.

– Должна быть, – коротко бросил он, опираясь на костыли и направляясь в спальню.

Я кинулась к огромному дубовому шкафу и распахнула его, схватив первую попавшуюся пару брюк и рубашку.

– Пойду узнаю насчет обеда, – вручила ему в руки одежду, выбежала из комнаты.

Я прислонилась к холодной стене в коридоре, пытаясь отдышаться. Сердце билось, словно хотело выпрыгнуть из груди. Оно колотилось, как у пойманной птицы, бешено и беспомощно. Я чувствовала себя так, будто только что пробежала марафон, сражаясь с невидимым врагом. И проиграла. С треском.

Теперь я уже не считала это своей маленькой победой. Скорее полной капитуляцией женской чести.

Похоже, мне самой надо выпить его лечебной настойки, чтобы все развидеть и навсегда забыть.

Хорошо, что Вестер приходит только ночью. Он бы еще раз умер, только в этот раз от смеха. Развлечение так развлечение!

– Мамочки, – лихорадочно закрыла лицо руками. Я видела его... всего.

Мысли путались, смешиваясь со вспышками стыда. Я настойчиво прогоняла только что увиденные образы! Какой ужас! Я несколько иначе представляла себе должность помощника генерала!