Текст книги "Любовь вслепую или Помощница для Дракона (СИ)"

Автор книги: Маргарита Абрамова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Любовь вслепую или Помощница для Дракона

ПРОЛОГ

Амелия

– Должен тебя предупредить, мальчик, – его низкий голос прозвучал прямо над моим ухом. Обжигающе близко.

Я вздрогнула, не в силах сдержать реакцию. От мужчины пахло дымом, старыми книгами и чем-то горьким, лекарственным.

– Последний парень, что служил здесь, сбежал через неделю. Сошёл с ума от страха.

– Я не из пугливых, сэр.

Пальцы генерала неожиданно сомкнулись на моем запястье. Хватка была стальной, изучающей.

– Хрупкие кости... для парня. И дрожишь ты, как мышь в когтях у совы. Почему я должен тебя нанять?

Его пальцы все еще сжимали мое запястье, чувствуя бешеный пульс, выдающий мое волнение с головой.

– Я силен не в мускулах, сэр, – сказала, собрав остатки воли, – а в верности. И у меня нет другого места, куда бы я мог пойти.

– Хм… – больше похоже на выдох.

– Мне нужна работа, – продолжила. – Я собираю средства на обучение младшей сестры. Отца не стало полгода назад, и я должен о ней позаботиться.

Больше подробностей – и тогда одна большая ложь потонет в правде.

Генерал словно не слышал последние слова, к чему-то принюхивался. Я прикусила губу, надеясь, что девичий аромат давно выветрился. Тот мужчина в подворотне пролил на меня хмельную настойку. И сейчас от меня пахло ей, скрывая мой запах.

– Сколько ей? – все же расслышал, наконец, освобождая из захвата.

– Семь.

Артефакт изменения голоса работал исправно, благодаря которому мой голос звучал ниже и хрипло. Без него ничего бы не вышло. Генерал Армор точно разоблачил бы меня. Я потратила почти все свои сбережения на его приобретение и покупку приличного мужского костюма и пары рубашек. И если генерал сейчас откажет, то мне и впрямь больше некуда пойти.

Люди Олдмана найдут меня везде. У него столько связей и должников. Сюда же, уверена, никто не сунется.

– Верность… – повторил он, и в его голосе прозвучала язвительная усмешка, смешанная со злобой.

Какая я идиотка! Заявила о верности опальному генералу, который был предан императору, одержал для него не одну победу и от которого избавились в одночасье, стоило потерпеть неудачу и получить ранение.

Драконы не прощают предательства и обмана.

– Верность – непозволительная роскошь в наше время. Уходи. Ты мне не подходишь!

– Но… – только он уже не слушал, разворачивался, собираясь уходить.

Я обескураженно хлопала ресницами, смотря на его крепкую спину под просторной домашней рубахой, забыв, как дышать. Неужели это все?!

Костыли, на которые он опирался, стучали так громко по половицам деревянного пола.

Бам. Бам. Бам.

Или это у меня в висках стучала кровь?..

Бросила взгляд на окно: сгустились сумерки, свинцовые тучи затянули небо, точно быть дождю.

– На эту должность не так много желающих, – побежала за ним. Как ему удается так быстро перемещаться, будучи слепым и на костылях?!

Я не для этого добиралась сюда, чтобы так просто сдаться! Его драконья упертость против моего отчаянного упрямства. Я ведь прекрасно знала, какой он… Но теперь мужчина не задел мою девичью гордость, остальное как-нибудь переживу.

– Проваливай, малец! – послышались рычащие нотки. Любой бы и правда улепетывал от страха. В его голосе была та самая сталь, которая заставляла трепетать целые армии.

Он, отрывая один из костылей, опираясь на второй, указал мне на выход. А потом вдруг резко начал заваливаться, хватаясь за левый бок. Я поспешила ему помочь, подставляя плечо.

– Вы тяжелый, – выдохнула, едва удерживаясь на ногах под его весом.

– Это ты слабый.

Помогла ему добраться до кресла у камина. Вся взмокла от напряжения и от такой близости.

– Как видите, я могу быть весьма полезным, – пыталась скрыть свое смущение за маской деловой уверенности.

– Я уже сказал – мне никто не нужен.

– А как же ваше объявление в «Вестнике»? Зачем тогда его размещали, если никого не хотите нанимать?

– Не я его давал.

– Хоть вы и отрицаете, но вам явно нужен помощник, и я остаюсь. Компания вам точно не помешает, а то совсем одичаете, – я все еще храбрилась.

– Не люблю наглых щенков, – даже сквозь повязку на глазах видела, как брови, приподнявшись, нахмурились, выражая крайнюю степень недовольства. – И компании у меня здесь предостаточно.

– Что-то я не вижу здесь никого, кроме пауков в пыльных углах, – парировала, разглядывая царящий вокруг беспорядок. – Одному с таким хаосом явно не справиться.

– Призраки приходят ночью, – проговорил мрачно, что мурашки разбежались по коже от хриплого таинственного тона. – Если не боишься, так и быть, оставайся.

Он сейчас серьезно?! Правда имел в виду настоящих призраков или выражался фигурально, подразумевая призраков прошлого?

Мысленно ликовала, но это радость от получения работы смешивалась со страхом. Во что я ввязалась? Но разве у меня есть иной выход?!

ГЛАВА 1

Амелия

– Амелия, подойди! – из гостиной раздался властный, хорошо знакомый мне голос Флоры, моей мачехи. Он прокатился по прохладным мраморным коридорам нашего некогда роскошного особняка, не терпя возражений. Я вздохнула, откладывая книгу, которая была моим единственным укрытием от суровой реальности. Каждый зов Флоры сулил новое задание. Или унижение.

Мачеха стояла посреди комнаты, одетая в свое лучшее платье. Ее лицо было искажено маской делового радения, которую я видела всякий раз, когда речь заходила о деньгах.

– Сегодня к нам в гости приедет мистер Олдман. Хочу, чтобы ты присутствовала на ужине. Непременно приведи себя в порядок, – добавила она, оценивающим взглядом окидывая мой скромный наряд.

Мысль о том, что придется провести вечер под пристальным вниманием этого человека, вызывала тошноту. Терпеть его похотливые взгляды, скользящие по телу, настолько противно, что внутри все сжимается в комок. Но все лебезят перед старым развратником, опуская глаза и заискивая, лишь бы уловить милость из его кошелька. Только я при чем тут?! У нее имеется кандидатка получше!

– Почему я? – вырвалось у меня, хотя знала, что спор бесполезен. – Пусть вам составит компанию Тиана. Ей это должно быть куда интереснее.

Ее дочь от первого брака была на два года младше меня. Ей как раз исполнилось восемнадцать – идеальный возраст для заключения выгодного брака. Тиана была создана для таких вечеров: легкомысленная, кокетливая, она умела очаровывать, не задумываясь о последствиях. Я же чувствовала себя гадким утенком рядом с ней.

В доме также была наша общая радость – младшая сестренка Лилиана. Ей в этом году исполнится семь. Ее звонкий смех еще звучит в этих стенах, не ведая о грядущих бурях. Она еще не подозревает, как отчаянно трудно будет нам устроить ей достойное обучение, не то что обеспечить беззаботное будущее. Ведь мы, по сути, уже почти банкроты.

Горькая правда открылась не так давно, когда приходил поверенный отца. Он и раскрыл всю глубину нашего падения.

Отец любил играть в карты. И, похоже, за последние годы он проиграл все, что было нажито не только им, но и моей покойной матерью. На нем висели огромные долги. И даже этот дом, пропитанный воспоминаниями моего детства, давно был в закладной и мог уйти с молотка в любой момент.

Я не думала, что его безобидное увлечение обернется таким тотальным крахом. Он уходил вечерами в свои мужские клубы. А я, наивная, всегда думала, что отец, умный и рассудительный мужчина, ходит туда по делам, ищет спонсоров и выгодные сотрудничества. Теперь же его отсутствие обрело новый смысл: это были не деловые встречи, а бегство от реальности за зеленым сукном, где он ставил на кон наше последнее благополучие.

Флора никогда меня не любила. Но я и не рассчитывала на ее любовь или теплоту. Мне было бы достаточно, чтобы она просто не изводила меня своими мелкими унижениями и пренебрежением, не принимала за прислугу в моем же собственном доме.

Отец поначалу заступался за меня, пытался оградить от нападок, но с годами его пыл угас. Он как-то отстранился, погрузившись в свои проблемы, и перестал обращать внимания на мои тихие жалобы и слезы. Тогда-то я и поняла, что просить его защиты бесполезно. Я научилась обороняться сама. А теперь его и вовсе не стало. Прошло уже полгода с его внезапной кончины. В один из вечеров, вернувшись из своего клуба, он просто не поднялся из-за стола. Сердце не выдержало, и он покинул этот бренный мир, оставив нас в пучине финансового хаоса.

– И чтобы без фокусов! И никаких кислых мин!

– Да, Флора.

– Вот и умница. Кстати, насчет платья… Можешь взять одно из гардероба Тианы.

– Не нужно. Благодарю, – отказалась.

– Тогда надень то свое зеленное. Оно очень подходит к твоим глазам.

Вернувшись к себе, никак не могла взять в толк, что задумала мачеха. Разве Тиана не была ее главным козырем?

На прикроватном столике лежала свернутая газета, которую я уже открывала несколько раз за день, словно наивно надеясь, что ее содержимое по волшебству может измениться и подарить мне спасительный шанс.

Я собиралась найти работу гувернантки в какой-нибудь порядочной семье с достойным жалованием. Больше у меня, дочери разорившегося аристократа, не оставалось вариантов сохранить хоть каплю самостоятельности. Но в списке объявлений требовались в основном кухарки, прачки и горничные, а от гувернанток требовался опыт работы не менее десяти лет. Никто не хочет видеть на этой должности двадцатилетнюю девушку без каких-либо рекомендаций.

Скоро вернется Артур. И уверена, что все немного наладится. Мой жених уже второй год служил на окраинах империи. Сейчас на границе было неспокойно, продолжалась изматывающая война с северянами. Я хотела уехать к нему еще прошлой весной. Но отец наотрез отказался, заявляя с непоколебимой уверенностью, что его дочь, потомственная аристократка, не будет скитаться по пыльным гарнизонам, как жена какого-нибудь офицеришки.

Теперь же, когда его не стало, мне предстояло отправиться не к любимому, а на поиски работы. Необходимо же было на что-то жить, а совесть не позволяла мне оставить маленькую Лилиану в такой тяжелой ситуации и просто уехать, сыграв скромную свадьбу. Я чувствовала за нее ответственность.

В очередной раз открыла газету, взгляд зацепился за объявление:

«Генерал Армор ищет исключительно помощника-мужчину. С проживанием в поместье, жалование по договоренности.»

Данное объявление откинуло меня в воспоминаниях на два года назад, когда война только начиналась и мы одерживали победу за победой.

Поговаривали, что Барретт теперь слепой калека, и от былой мужской красоты не осталось ни следа. Он получил ранение в битве на Кровавом утесе. Его списали из армии, а мирная жизнь ему явно не по вкусу.

Раньше дамы на балах и званых вечерах вились за ним, очаровываясь его холодностью и надменностью и, конечно, завидным положением и состоянием. Теперь же, говорят, он стал еще жестче и резче из-за своих увечий и боли. И не находится желающих связать судьбу с опальным генералом, впавшим в немилость у императора после той битвы.

Да и объявление о поиске помощника, как я заметила, висит в газетах который месяц. Видимо, все действительно настолько плохо, что никто не решается наняться к нему в услужение.

Вот уж жизнь поистине никого не щадит! Ни простых аристократок, ни прославленных генералов. В любой момент можно ждать очередной насмешки судьбы или нового сокрушительного удара от нее.

ГЛАВА 2

Амелия

– Сколько вам лет, милая? – Олдман разместился напротив, ужасно нервируя. Его взгляд то и дело соскальзывал с моего лица на вырез платья. Зачем только я надела его! Нужно было выбрать самое закрытое, наплевав на указ мачехи. Знала же, с кем предстоит вечер.

Мы уже однажды пересекались с мистером Олдманом на зимнем балу. Пришлось вытерпеть в его компании танец, а после я поспешила скрыться за колонами, проведя там остатки вечера. Так боялась привлечь его внимание к себе.

И вот старик сидит напротив, прожигая своим взглядом, будто раздевая. Мерзко и противно.

– Двадцать, – ответила, косясь на часы, висящие на стене. Однако время будто остановилось. Минутная стрелка перемещалась так долго по циферблату. Хотелось встать и проверить, не сломались ли они.

– Прекрасный возраст. Возраст расцвета. Невинности и... зрелости одновременно. Очень ценно.

Флора, сидевшая во главе стола, с улыбкой тут же подхватила разговор:

– О, Амелия у нас не только молода, но и невероятно умна и послушна. Настоящая жемчужина. Она прекрасно ведет хозяйство, умеет играть на фортепиано... – я напряглась. С чего бы мачехе меня хвалить?

– Музыка – это прекрасно, – кивнул Олдман, его взгляд снова обратился ко мне. – Я ценю в женщине умение создавать уют. А большой дом, как вы понимаете, требует тонкой женской руки.

– Сыграй же, милая, для мистера Олдмана. Правда, инструмент сейчас немного расстроен.

Я бы с удовольствием отказалась, но сейчас кивнула, лишь бы не находиться рядом с ним. Возможность отойти на почтительное расстояние, укрыться за крышкой рояля показалась мне спасением. Я поднялась из-за стола, чувствуя, как его взгляд провожает каждое мое движение. Тяжелый и липкий.

– С удовольствием послушаю, – сипло произнес Олдман.

Фортепиано стояло в углу гостиной. Инструмент и впрямь был расстроен, а несколько клавиш вовсе западали. Я села на табурет, чувствуя холодную поверхность клавиш под дрожащими пальцами, выбирая медленную меланхоличную сонату.

Я сосредоточилась на нотах, стараясь играть чище, пытаясь забыть, где нахожусь. Но долго скрываться не удалось. Краем глаза заметила, что Олдман не остался за столом. Он поднялся и не спеша приблизился к инструменту, остановившись в паре шагов от меня, за моей спиной.

Старалась не обращать на него внимания. Но пальцы переставали слушаться, а музыка начала сбиваться.

– Не волнуйтесь, Амелия, – прошелестел его голос прямо у моего уха. Я вздрогнула от напряжения и неожиданности. Он подошел совсем близко, оперся рукой о полированный корпус фортепиано, и его тень накрыла меня целиком. – Играйте дальше. Мне нравится смотреть на ваши руки.

Я замерла, не получалось издать ни звука. Его слова повисли в воздухе, густые и душные.

– Гибкие... изящные пальцы, – продолжил он, разглядывая мои руки с неприкрытым любопытством. – Видно, что трудолюбивые. Такие руки... многому могут научиться. И могут доставить удовольствие, если их направит умелый наставник.

От этих слов по моей спине пробежал ледяной холод. Это была уже не просто непристойность, это был намек, облеченный в подобие комплимента. Ужасная догадка, роившаяся на краю сознания, начала обретать чудовищные очертания. Флора не просто хотела произвести на него впечатление. Олдман осматривал меня как товар.

Я резко отдернула руки от клавиш, словно обожглась.

– Прошу прощения, мистер Олдман, я не могу продолжать.

Он медленно выпрямился, и на его губах играла довольная улыбка. Он понял, что его слова достигли цели.

– Ничего, ничего, – промолвил он, и его взгляд скользнул с моих рук на лицо, задерживаясь на губах. – У нас будет масса времени, чтобы... научиться. Во всем есть своя прелесть. Даже в неопытности.

Не дожидаясь ответа, я почти побежала к выходу из гостиной, чувствуя на спине его взгляд и слыша за спиной притворно-укоризненный тон Флоры:

– Амелия, ну что за манеры! Простите ее, мистер Олдман, она еще так молода...

Неужели она задумала сделать меня любовницей этого мерзкого старика?!

Поэтому на ужине не присутствует Тиана. Мачеха выбрала именно меня жертвой. Свою-то любимою дочь жаль, а падчерицу – нисколько!

В ушах звенело от ужаса и ярости. Не бывать этому!

Сначала я металась по комнате, потом же рухнула на кровать, ожидая, когда завершится ужин и я смогу переговорить с мачехой. Она, похоже, желала того же, первая заявилась ко мне без стука.

– Я не разрешала входить, – вскочила с кровати, скрещивая руки на груди, готовая к бою.

Но мачеху мой выпад, как всегда, не остановил. Женщина осталась невозмутима.

– Я же просила без фокусов и истерик, – поджала она губы. – Ну что за девчонка неблагодарная?!

– Не смейте меня подкалывать под этого старого развратника! – выкрикнула, уже не в силах сдерживать накипевшую ярость.

– Милая, успокойся, мы же себя не на блошином рынке нашли, – она флегматично прошла вглубь комнаты, словно хозяйка, и уселась на край моей постели, поправляя складки своего платья. – Что за дикие речи? Мистер Олдман сделал тебе официальное предложение руки и сердца. Это большая удача и честь, что такой человек обратил на тебя внимание. Ты будешь купаться в роскоши. Многие об этом и мечтать не могут.

И даром мне не нужны эти сморщенные старческие руки и доживающее свой век сердце! А роскошь меня никогда не интересовала…

– Я не согласна. Так и передайте ему.

– Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Это наш последний шанс удержать репутацию.

О какой репутации она говорит, когда мне нужно будет наступить себе на горло и забыть про всякую гордость? И терпеть этого старика рядом. И если бы просто рядом, так нет, с ним нужно будет лечь в постель. Ни за какие деньги! Я на такое не согласна!

– Ты подумала о Лилиан? – Флора надавила на больное место, зная мою слабость к младшей сестре. Хоть у нас были разные матери, малышку я любила всем сердцем. – Ты хочешь, чтобы она росла в нищете, без будущего?

– Вот сами и выходите за него, – прошипела я в отчаянии. – Вы вполне еще молоды и привлекательны.

– Я бы и рада, – ее лицо на мгновение исказила искренняя досада. – Но Олдману понравилась именно ты.

– Всем известно, что он питает слабость к юным прелестницам, что же вы тогда не пригласили Тиану?!

– Дочь умна, в отличие от тебя, – мачеха, похоже, говорит правду, выглядит недовольной выбором старика. – Она понимает, что на кону.

– Тогда в чем дело? Почему не она?

– Род Элфорд старый и чистокровный, – продолжила она, взяв себя в руки. – В вашей крови затесались сами драконы. Отец Тианы же, – она сморщилась, словно съела что-то кислое, – скажем так … полукровка, его мать была простолюдинкой. Я узнала об этом позорном факте уже после свадьбы.

Она посмотрела на меня пристально:

– Олдман знает наше положение и предлагает свою помощь.

– Об этом не может быть и речи! Вы же знаете, что Артур возвращается через месяц, – уцепилась за возможность ее образумить. – У меня уже есть жених, если вы забыли!

– Тот, что так и не дал объявление о вашей помолвке в газете? О которой никто и не слышал?

– Это дело нескольких часов, – не отступала я. – Как только он вернется...

– Он уже вернулся, глупышка.

От ее слов у меня перехватило дыхание.

– Что? – почему мне об этом неизвестно. Это ложь! Он бы первым делом примчался сюда.

Мы писали друг другу письма. Да, мое последнее осталось без ответа, но такое бывает. Перебои с почтой. Или их лагерь поменял место, и теперь наверняка возникли проблемы с доставкой корреспонденции.

– Он вернулся не один, – холодно продолжила Флора, – а с молодой женой, – припечатала она, выбивая последний воздух из легких.

– Этого не может быть. Вы лжете!

– Можешь убедиться сама. Позавчера я навещала миссис Грету. Ты же помнишь ее? Так вот, она была уже представлена этой барышне. Сказала, она необычайной красоты. Северянка.

– Я не верю.

– У нас не осталось денег, – не замечала моих переживаний мачеха. – Надеюсь на твое благоразумие. Ты станешь его женой, родишь ему наследника. А после смерти все наследство перейдет к тебе.

– У Олдмана уже есть дети, – и поговаривают, что внебрачные тоже.

– Вполне себе взрослые и самодостаточные и не нуждаются в его опеке. Или ты хочешь, чтобы мы отправились на паперть из-за твоих глупых капризов? Он возьмет тебя без приданного и даже обеспечит нам жалование. Лилиан пора выбрать пансионат.

Я это знала, но была не готова заплатить такую цену.

Отрицательно замотала головой. Сил что-либо говорить уже не было. В горле стоял ком, а перед глазами плясали черные пятна. Мир рушился, и не оставалось ни одной лазейки, ни одного луча света.

– Я уже дала от твоего имени согласие. Ты не имеешь права ослушаться! Остуди свой пыл и готовься к свадьбе! – заявила Флора, покидая мою комнату, громко хлопая дверью.

ГЛАВА 3

Амелия

Это неправда! Неправда! Я должна все выяснить. Артур не мог так поступить!

Заявиться вечером к нему домой без предупреждения было верхом неприличия.

Но ждать я не могла. Накинула плащ, скрывая свою личность под глубоким капюшоном, покинула дом через ход, предназначенный для прислуги.

Со вчерашнего дня похолодало. Разум подсказывал, что нужно было надеть что-то потеплее, дабы не простудиться. Но возможная болезнь волновала меня куда меньше, чем ядовитые слова мачехи, от которых кровь стыла в жилах.

Ветер нещадно забирался под полы плаща, заставляя меня ежиться. Однако настоящего холода я не чувствовала, гонимая вперед не только его порывами, но и жгучим стремлением души узнать правду.

Щеки горели, сердце оголтело стучало, отбивая тревожную дробь. Улицы были почти пустынны, лишь изредка мелькали огни запоздалых экипажей.

Артур жил в четырех кварталах от нашего дома. Не близко, но добежать реально. На повозке было бы быстрее, но лучше не привлекать к себе внимания. Слухи разносятся слишком быстро.

Я бежала, спотыкаясь о булыжники мостовой, и пыталась убедить себя, что мне не о чем волноваться. Флора сказала это назло, чтобы я не думала отказываться от такого «заманчивого» предложения. Если Артур вернулся, то сообщу ему о ее гнусной затее, и он непременно прямо с утра разместит объявление о нашей помолвке в газетах. И тогда Олдман ничего не сможет сделать. Я окажусь под защитой жениха. Эта мысль придавала мне сил, заставляя бежать быстрее.

Подойдя к его дому, не знала, радоваться или огорчаться. Ведь в окнах горел свет, а это значит, что особняк не пустует.

Я, чуть мешкая, все же постучала в дверь.

– Амелия? Боги, что случилось? Ты вся продрогла! Что ты здесь делаешь? – засыпал меня вопросами, а я смотрела на него и не могла поверить, что вот он стоит передо мной. Высокий, с ровной выправкой. Светлые волосы, отросшие с нашей последней встречи. Голубые глаза, ямочки на выбритых щеках, тонкие губы.

Артур впустил меня в прихожую. И тут мой взгляд упал на два дорожных сундука у лестницы, на один из которых была небрежно брошена женская горжетка. И на его руке красовался простой, но новый золотой обручальный ободок.

Ледяная волна накатила на меня, сбивая с ног.

– Это... правда? – выдохнула, указывая на кольцо дрожащим пальцем.

Его лицо изменилось. Удивление сменилось виноватой растерянностью, а затем раздражением.

– Ами, прости, что не сказал сам.

– Дорогой, кто там? – раздалось из гостиной, где мы когда-то распивали чай, улыбаясь друг другу.

– Не беспокойся, это ко мне по делам, – поспешил успокоить свою супругу.

– Почему? – губы не слушались. – Как? Зачем? – у меня не находилось верного вопроса.

– Она забеременела... – сказал он, опустив глаза. – Меня вынудили на ней жениться.

– Как ты мог?

– Ами, ты же понимаешь, я мужчина… У меня есть потребности, – он дотронулся до моей руки, нежно поглаживая запястье. – Ты была так далеко, отказалась приезжать…

– Отпусти меня, – вырвала свою руку из его ладони.

У Олдмана, пусть он и стар, тоже есть потребности… Меня затошнило…

Я развернулась, чтобы уйти, понимая, что оказалась в ловушке совершенно одна. Не у кого было просить помощи.

– Постой! – он догнал меня.

– Помоги мне сбежать, Артур. В память о том, что было между нами. Мачеха хочет выдать меня за Олдмана! Ты единственный, кто может мне помочь!

– С ума сошла! Если ваш брак – дело решенное, то лучше не сопротивляйся, Ами. Кто захочет с ним связываться? Он очень влиятельный человек, – заявил Артур трусливо. – Ему принадлежат три завода. Даже мэр заискивает перед благодетелем всего города, – перечислял он заслуги Олдмана. – Он помогает приютам.

В его глазах что-то мелькнуло.

– Послушай, – он понизил голос, – ты выйдешь за него... и мы сможем быть вместе, как всегда мечтали.

– Что ты несешь? – я не поверила своим ушам.

– Брак – это всего лишь печать. Никто не запрещает нам быть вместе. Ты думаешь, этот старый хрыч на что-то способен? – усмехнулся Артур. – Ну, полежишь под ним, пока он старательно пыхтит… – он говорил об этом так спокойно.

Я не узнавала Артура.

– Когда ты таким стал?

– Ами, я все тот же. Но жизнь безжалостна, и надо уметь подстраиваться, иначе она тебя проглотит. На войне все средства хороши.

– Но мы не на войне.

– Вся жизнь – война. Кто-то всегда одерживает победу, а кто-то повержен. Реши, на какой стороне ты.

– Похоже, у нас разные стороны. Прощай, Артур.

– Еще увидимся, Ами, – бросил он мне вслед. – Тебе просто нужно время, чтобы все обдумать. Ты поймешь, что я прав.

Я выбежала на улицу, виски прострелило невыносимой болью. Согнувшись пополам, облокотилась на дерево.

Неужели он готов делить свою любимую женщину с другим мужчиной? Тогда это не любовь. Пусть я наивна и многого не понимаю в этой жизни, но то, что он предложил, было чудовищно. Измена – это грех, а для женщины – двойной, несущий позор и отвержение. Я понимала, что многие браки в нашем кругу заключаются из расчета, и не всем выпадает удача создать союз по любви. Но в глубине души всегда надеялась, что эта участь обойдет меня стороной, и я выберу мужчину, которого как минимум буду уважать.

Предательство Артура было последним ударом, который разрушил все мои надежды на спасение.

Как я вернулась домой, не помню. Ноги несли сами, перед глазами стояла пелена, сквозь которую я не видела ни дороги, ни встречных людей. Голова шла кругом, а земля уходила из-под ног от осознания того, что меня предали.

Если мужчина заинтересован в браке и в серьезных отношениях, он будет бороться и непременно заявит о своих намерениях публично. Мачеха была права… От этого еще больнее. Не будет объявления в газете, и уже ничего не будет как прежде.

И он еще смел думать, что после всего мы будем общаться?! Он не просто изменил. Артур предложил мне стать его тайной любовницей!

Неужели он всегда был таким – циничным, трусливым и расчетливым? Или я была настолько слепа, что не замечала его истинной натуры? Я лихорадочно перебирала в памяти наши встречи и его письма. Они стали приходить реже. Почти прекратились, когда я в отчаянии написала ему о смерти отца и нашем положении. Может, все дело именно в этом? Узнав, что я осталась без гроша за душой, он просто потерял ко мне интерес?

С Артуром все кончено. И хуже всего было осознавать, что я не могу рассчитывать даже на его помощь в борьбе с Олдманом. Он не встал на мою защиту, не возмутился. Он испугался, стоило мне лишь произнести имя этого влиятельного старика.

Трус! Негодяй! Подлец!

Нет… Это я наивная дура!

Я проревела всю ночь.

Что мне делать? Сбежать? Но куда? Кому я нужна?.. У меня нет знакомых, да и денег на первое время тоже нет. Я судорожно пересчитала свои сбережения – пятнадцать золотых. Хватит на пару дней на постоялом дворе с пропитанием. Я точно не успею найти работу за такой срок.

– Ами, что-то случилось? – утром ко мне забежала Лили, забираясь на кровать. Она застала меня в полном раздрае, с опухшими от слез глазами и разбитым сердцем. – На тебе лица нет, – она заглянула мне в глаза, и я поспешно отвернулась, пытаясь стереть следы ночного отчаяния. – Я слышала, как мама говорила вчера, что ты выходишь замуж. Артур вернулся, да?

– Вернулся, милая.

– Он тебя обидел?

– Нет, милая. Все в порядке, – солгала, сжимая ее в объятиях.

Я смотрела на нее и понимала, что я никому не нужна. Хоть бы сестра нашла свое счастье. Ведь кто-то должен быть счастлив. Добро же должно иногда побеждать…

На душе было мрачно, но я старалась отчаянно верить, что Лилиан не придется оказаться товаром.

– Вот ты где! – мачеха вплыла в комнату, обращаясь к Лилиан, бросив на меня взгляд.

– Убедилась? – это уже предназначалось мне, она сразу все поняла.

Я молчала. Какие могли быть слова?

– Завтра в газете появится объявление о вашей помолвке с мистером Олдманом. А в выходные мы организуем вечер в честь вашей помолвки.

– Кто такой мистер Олдман? – спросила ее Лили. – Тот старик, что приходил к нам вчера на ужин? – не понимала она, удивленно хлопая пушистыми ресницами.

– Милая, что за ужасные манеры?! Ты от Амелии нахваталась? Мистер Олдман не старик, а мужчина в расцвете лет.

– В закате, – мрачно буркнула я, вспоминая его похотливые взгляды.

– Иди завтракать, мы с сестрой сейчас подойдем, – приказала мачеха, выпроваживая Лилиан из комнаты. Когда дверь закрылась, ее лицо снова стало жестким и бескомпромиссным.

– Женитьба Артура не изменит моего отказа Олдману, – наши взгляды скрестились.

– Ты это сделаешь, даже если мне придется привязать тебя. Подумай хорошенько, Амелия. Мистер Олдман – человек, привыкший получать то, что хочет. Он не простит нам такого публичного унижения.

– Как вы не понимаете… – пыталась достучаться до Флоры.

– У тебя слишком бурные фантазии, – продолжила она. – Ты не жертва, а добытчик! Лучше представь иное… Мы заберем дом из залога, сделаем ремонт, – перечисляла Флора свои планы, – отправим Лили на обучение. У всех будет приданное. Снова заживем как люди. С нами уже перестали общаться половина общества.

– Я устроюсь на работу, – упрямо проговорила, настаивая на своем.

– Не смеши меня. На те гроши, что получают гувернантки, мы не проживем. Ты это понимаешь? Мистер Олдман – единственный шанс на будущее.

– Ваше будущее, не мое!

– Ах, вот как? – ее глаза сузились. – Прекрасно. Твое благородное решение обрекает на нищету и Лилиан. Но тебя это, я смотрю, не волнует. И знаешь что? Тебя не возьмут ни в одно приличное место после отказа этому человеку. Он позаботится об этом. Или ты с твоим аристократическим происхождением собралась в кухарки и поломойки? – она язвительно рассмеялась. – Так любой хозяин поспешит залезть к такой служанке под юбку. Все, что у нас осталось, – ваша с Тианой девичья честь! И мы продадим ее дорого, по самой высокой цене, а не сольем за гроши вместе с помоями!

Она хмыкнула:

– Если тебе так он неприятен, то просто закрой глаза и представляй рядом своего ненаглядного Артура. В темноте все мужчины одинаковы.

Я не ожидала подобных речей от нее. Мы никогда не обсуждали интимные моменты, что происходят за закрытыми дверьми супругов. Щеки вспыхнули. Хоть я и знала в общих чертах, что от девушки требуется, все равно оказалась не готова к таким откровениям.

– Ты уже взрослая. И я тебе скажу одно: мужчины всегда только и заботятся лишь о своем удовольствии. Все это сказки о любви. Уважение и благосостояние – вот на чем строится брак, Амелия. Любовь если и приходит, то потом, как редкая и никому не нужная гостья. Выбрось свои розовые мечты и включи уже голову.