Текст книги "Рыцарь желания"

Автор книги: Маргарет Мэллори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 15

Стивен быстро поправился. Мальчик оказался веселым и дружелюбным, так что Уильям получал удовольствие от его общества.

На самом деле с каждым днем ему все больше нравилась его новая жизнь. У него теперь была семья – Кэтрин, Джейми и Стивен. Он не отдавал себе отчета, как это произошло, но он стал доверять жене.

Он даже рассказал ей о смерти Готспера в битве при Шрусбери и о том, что случилось позже. Король Генрих проявил милосердие – или, возможно, мудрость, – не потребовав, чтобы Уильям сражался против Готспера. Уильяма он отослал следить за продвижением сил Глендовера. Уильям возвратился как раз, чтобы увидеть Готспера, прокладывающего себе путь в рукопашной схватке. Готспер убил двух человек, одетых для приманки как король, и почти добрался до короля, прежде чем был сражен.

Он умер, как подобает воину.

Уильям соглашался, что Готспер заслужил смерть за то, что выступил с оружием против короля. Но он не мог смириться с тем, что сделал король потом.

Люди отказывались верить, что знаменитый бунтарь мертв, и тогда король приказал выкопать тело и четвертовать его. Четыре части немедленно были на самых быстрых конях разосланы в четыре конца королевства. Окровавленную голову отдали несчастной вдове Готспера.

Уильям остался верен королю, но в тот день он утратил большую часть уважения к нему.

Готспер никогда не говорил с ним с теплотой в голосе, никогда не признавал, что их связывают кровные узы. Однако после битвы при Шрусбери Уильяма мучило чувство вины. Только после того как он рассказал об этих событиях Кэтрин, чувство вины уменьшилось. Казалось, она поняла и то, почему он оказался на стороне короля, и то, какую цену он заплатил за это.

Кэтрин нервно расхаживала по комнате, разговаривая сама с собой. Теперь, вынудив Уильяма рассказать ей все, она чувствовала себя виноватой, потому что у нее-то оставался секрет. Она снова и снова вспоминала, с какой яростью он сказал тогда в аббатстве «Обмана я не потерплю».

Хотя она ни разу не солгала ему, она не была с ним до конца честной. Может быть, она зря ему не доверяет? Не верит, что он поймет? Кэтрин потерла виски. Ужасно болела голова.

Ей не хотелось признаться себе, но была еще одна причина, по которой стоило рассказать все Уильяму. Она гнала из головы угрозу Эдмунда раскрыть ее секреты и не могла прогнать. Что, если ее кто-нибудь видел в тот день? Вряд ли, но в зале мог быть кто-то из слуг. Ни один из них не стал бы ее выдавать. Но Эдмунд уже доказал, как он умеет вытягивать из людей то, что ему нужно было знать.

Она вскочила, когда дверь открылась.

– Что ты здесь делаешь? – выпалила она.

Уильям удивился.

– Мне нравится навещать жену в середине дня. Я не раз приходил. Не думал, что меня так встретят.

Кэтрин перевела дыхание и попыталась улыбнуться в ответ на его улыбку.

– Прости. Я ушла в свои мысли.

– Тогда надеюсь, что твои мысли совпадают с моими.

Он притянул ее к себе. Ей стало так хорошо, что захотелось отложить разговор. Но совесть не позволила.

– Уильям, я должна кое-что тебе рассказать.

Его хорошее настроение сразу улетучилось.

– Хорошо, – сказал он, выпуская ее из рук и отступая от нее.

Она взяла его за руку и подвела к скамье под окном. Почувствовав, как он напрягся, она испугалась, что связывающие их узы были еще слишком хрупкими, чтобы выдержать ее откровения. Она выжидала, набираясь мужества.

– Давай, Кэтрин, не бойся, – сказал он и похлопал ее по руке. – Расскажи мне, что тебя беспокоит.

Беспокойство в его темно-медовых глазах не соответствовало мягкому тону. Заставлять его ждать означало бы вызвать у него все более мрачные предположения.

– Ты знаешь – Рейберн бил меня.

Начиная свой рассказ, она уставилась на руку Уильяма, лежавшую поверх ее руки; ей было нелегко говорить о том, что проделывал с ней Рейберн.

– Он хотел наследника, но у него были трудности… с выполнением задачи. – Она прокашлялась. – Иногда у него получалось, но я не могла зачать. Он становился все более и более жестоким. Я была молода и очень напугана. – Она робко взглянула на Уильяма, надеясь, что он понял, насколько ужасным было ее положение. – Я думала – еще немного, и он меня убьет.

Она провела языком по сухим губам.

– Был один юноша, – сказала она почти шепотом. – Он меня спас.

– Спас? – спросил Уильям, в его голосе звучала нотка подозрения. – Но как он вас спас?

– Он позаботился обо мне, когда я была избита.

Она закрыла глаза, вспоминая тот день, более четырех лет назад. У них на ночь остановился принц Гарри.

На следующий день Рейберн должен был отправиться вместе с принцем воевать с мятежниками. Поскольку Рейберн предполагал отсутствовать несколько недель, в ту ночь он пришел к ней, чтобы сделать еще одну попытку. В тот раз он сильно избил ее.

На следующее утро она сошла в зал только после того, как Рейберн и его люди уехали. Она забыла о молодом рыцаре, которого Гарри оставил, чтобы тот доставил письмо королю. Стоило ей войти в зал, как этот рыцарь подошел к ней. Когда она отказалась от его предложения позвать кого-нибудь на помощь, он сам отнес ее наверх и сам взялся лечить ее ушибы.

– Он был очень добрым и учтивым, – громче сказала она.

Ей вспомнилось, каким красным стало его лицо и даже уши, когда он приподнял подол платья, чтобы наложить повязку на ее пораненную лодыжку. Его пальцы оказались неожиданно ловкими и не причиняли боли.

– Он перевязал мне ногу, – лепетала она. – Он сказал, что научился этому в монастыре рядом со своим домом. Еще он сказал, что надеется стать членом их ордена.

Уильям издал неопределенный звук. Она не взглянула на него.

– Когда он помогал мне лечь на кровать, рукав у меня задрался. Он увидел кровоподтеки на моей руке.

Она удивилась, когда, закончив с повязкой, он взял ее за запястье и отодвинул рукав к плечу. Она помнила, какими багровыми казались свежие кровоподтеки рядом с исчезающими желтыми. Когда молодой рыцарь снова посмотрел ей в лицо, глаза его были полны сочувствия.

– Он понял, что все кровоподтеки не результат падения, как я сказала ему, и что это не в первый раз, – продолжала она. – Он вынудил меня рассказать ему, кто меня истязает и почему.

Воспоминание о молодом рыцаре, который сопровождал ее в бешеной скачке накануне свадьбы, заставило ее поверить в доброту, которая была в глазах этого рыцаря. И в то, что он может ее спасти.

– Я рассказала ему все. Что для меня не осталось надежды. Что мой муж не может сделать мне ребенка и не перестанет избивать меня, пока я не зачну.

Молодой человек обхватил ее рукой за плечи и тихонько шептал ей в ухо: «Ш-ш, тише». Она помнила, как ей стало легче в его объятиях и как она плакала, пока, измученная, не заснула. Пока она спала, он раздумывал, как ей помочь.

– Он сказал, что для спасения жизни я должна позволить другому мужчине сделать мне ребенка. – Она теперь говорила так тихо, что Уильям склонился к ней, чтобы расслышать. – Он сказал, что дать Рёйберну убить себя – больший грех, чем прелюбодеяние.

Кэтрин замолчала. Ничто не могло бы заставить ее взглянуть на Уильяма в этот момент. Сидя рядом с ним, она ощущала, как в нем поднимаются злые чувства.

Наконец она выговорила:

– Я попросила его оказать мне такую услугу.

– Вот как!

– Сначала он отказывался, – сказала она.

Уильям теперь так крепко сжимал ее руку, что ей стало больно.

– Его оскорбила мысль, что я могла подумать, будто он специально отнес меня наверх с намерением соблазнить.

– Этого он и хотел!

– Нет, – запротестовала она, подняв глаза. – Все было совсем не так.

– А как, Кэтрин?

Янтарные глаза Уильяма сузились, она увидела в них предостережение.

– На самом деле мне было нелегко убедить его. – Ее голос упал до шепота. – Не было никого, с кем я могла бы поговорить, никого, кому бы я могла довериться.

Она почувствовала, что покраснела, вспоминая, как поспешно стянула с себя платье, боясь, что потеряет мужество. Глаза юноши медленно пропутешествовали по ее обнаженному телу. Хриплым голосом он спросил: «Вы совершенно уверены?»

Она поняла, что победила.

– Не надо мне рассказывать, как вы соблазняли его, – рявкнул Уильям, будто прочитал ее мысли. – Я-то думал, что до меня вы никогда не получали наслаждения в постели.

– Это было совсем не похоже на то, как у нас с вами, – удивленная, что он мог подумать такое, сказала она. – Мне не было больно, но не было ничего похожего на то, что происходит между нами.

Память медленно возвращала ей былое. С нежностью, которой она не могла вообразить, молодой человек целовал ее щеки, лоб, шею. Он ласкал ее мягкими прикосновениями, все время шепча слова утешения. Ей стало удивительно спокойно.

Она ощущала, как он сдерживает силу, и была благодарна. Слабая, едва способная пошевелиться, она отдалась ему. Он, казалось, понимал, что душа ее не менее пострадала, чем тело, и ничего не ждал от нее.

В тот день у нее мелькнула мысль, что с другим, добрым мужчиной ее жизнь могла бы быть другой. Мысль была почти невыносима.

Словно острый нож вошел в сердце Уильяма, когда он наблюдал, как жена вспоминает о своем любовнике.

Ему была ненавистна сама мысль о ней с Рейберном, но Рейберн был ее мужем. Помогало лишь то, что она не испытывала к нему ни вожделения, ни привязанности. Но тот мужчина, о котором она теперь говорила, ее любовник – совсем другое дело.

Холод сковал его. Он встал. Ему надо было уйти, уйти подальше. Он не мог оставаться здесь.

Но до этого он должен был узнать еще кое-что.

– Тот рыцарь – отец Джейми?

Она кивнула.

– Как долго он был твоим любовником?

Кэтрин медлила с ответом, тогда он спросил:

– Он по-прежнему твой любовник?

Она широко раскрыла глаза.

– Нет! Этого не могло быть! Один раз – и все! Я клянусь!

– Один раз? – В его голосе звучал сарказм. – Просто чудо.

У нее нашлись силы сказать:

– Я всегда так и считала.

Он скрипнул зубами, пытаясь сдержать клокочущий в нем гнев.

– Где твой любовник теперь? Можно разыскать и убить его.

– Я узнала, что он умер от лихорадки, – сказала она, и печаль в ее голосе резанула его. – Это случилось вскоре после того…

У нее хватило здравого смысла не произнести, после чего, но воображение нарисовало ему картину извивающейся под тем мужчиной Кэтрин.

– Я вижу, вы считаете, что мне не следовало этого делать, – сказала она, вставая и сжимая кулаки. – Но я не сожалею. Нет! Рейберн убил бы меня, если бы я не зачала. И ты не можешь заставить меня жалеть, что Джейми появился на свет.

Уильям видел, как смягчалось ее лицо, когда она говорила о любовнике. О человеке, которого она «убедила» лечь с ней в кровать. Он узнал все, что ему нужно было узнать; больше он не мог вынести.

– О чем я, Уильям Фицалан, сожалею, так это что я была так глупа, что рассказала тебе все! – Теперь она кричала на него, слезы текли по ее лицу. – Я верила, что ты поймешь, что у тебя не появится этих ужасных мыслей обо мне.

Он почти не слышал ее.

Последнее, что он увидел, прежде чем хлопнул дверью, была рыдающая Кэтрин, стоящая посередине комнаты с руками, закрывающими лицо.

Каким идиотом он был, что верил ей.

Эдмунд со Стивеном отскочили, когда мимо них вниз по ступенькам вихрем промчался Уильям. Он был в такой ярости, что, казалось, не видел их. Но Стивен, который ничего не упускал из виду, заметил улыбку на лице Эдмунда. И задумался, что она означала.

Глава 16

После пагубного разговора с Уильямом Кэтрин не отважилась покинуть их комнаты. За час до ужина ее отыскала Элис.

– Миледи, – сказала Элис, быстро присев, – у ворот бродячие певцы. Стража хочет знать, пускать их или нет. Так как лорд Фицалан уехал на охоту, я сказала им, что спрошу у вас.

– Ты знаешь этих менестрелей?

– Да, конечно! Мы не раз с удовольствием их слушали. – Элис нахмурилась и склонила голову набок. – Последний раз это было, кажется, незадолго до того, как у нас появился лорд Фицалан.

Да, Кэтрин их знала. Одного из них слишком хорошо.

– Пожалуйста, миледи. Ведь на вашей свадьбе у нас не было музыкантов. – Элис старалась сдерживать эмоции. – И они всегда приносят новости, бродя по свету.

– Это так, – согласилась Кэтрин. – Я сама скажу страже, чтобы открыли ворота.

Когда они с Элис шли к воротам, ее окликнул Стивен. Она оглянулась и увидела, что он сбегает по ступенькам с внешней стены замка.

– У ворот бродячие музыканты! – выпалил он, подойдя и приспосабливаясь к ее шагу.

– Клянусь, Стивен, ты узнаёшь новости быстрее, чем любой другой в замке Росс, – сказала она, покачав головой. – От тебя ничего не укроется, ни один секрет не продержится долго.

Она посмотрела на него сбоку, не замедляя шаг.

– Как это у тебя получается?

Вопрос был риторическим, но Стивен ответил:

– Я завожу друзей среди слуг, приношу выпить страже.

Помолчав, он добавил:

– И я слушаю.

– Под дверьми?

Стивен предпочел ей не врать, он только широко раскрыл глаза с преувеличенной невинностью во взгляде.

– Осторожней, – укорила она его. – Может случиться – ты услышишь то, что тебе не следовало бы слышать, и это дорого тебе обойдется.

Подойдя к воротам, она увидела знакомые пестрые одежды и лица менестрелей. Эта труппа издавна посещала замок, она не могла и припомнить, когда это началось, и всегда встречала теплый прием.

Кэтрин дала знак поднять решетку и вышла вперед со словами: «Добро пожаловать! Добро пожаловать!» Каждого она поприветствовала улыбкой, а они по очереди кланялись ей.

Роберт Фасе поцеловал ей руку и дерзко ухмыльнулся. Этот отчаянный малый с глазами цвета морской волны и слишком длинными светлыми волосами был, как всегда, неотразимо хорош собой.

Роберт появился в труппе три года назад. Никто не знал, откуда он взялся, а сам он не открывал этого, но он говорил по-французски, по-английски, по-валлийски одинаково хорошо и мог скопировать любое произношение. А пел он так, что мог заставить плакать и ангела.

По крайней мере ангельские существа женского рода.

Кэтрин приходилось видеть, как спешащие по делам служанки натыкались на спящих собак, потому что не могли отвести от него глаз. Она вздохнула и покачала головой. Они будут соперничать за его внимание, и в ближайшие недели ей придется поволноваться из-за возможных неприятностей.

Роберту достаточно было подмигнуть, и высокородные леди зазывали его в свои спальни столь же часто, как и служанки. Она подозревала, что именно таким способом он добывал самые ценные сведения.

Ей надо было как-то увидеться с ним без свидетелей. Сразу поговорить стало невозможно из-за вездесущего Стивена. Придется обождать и встретиться с ним позже.

Сидя за ужином рядом с сухо державшимся Уильямом, Кэтрин почти осязала его гнев. Он больше молчал, а ей не сказал ни слова.

Прекрасно. Она тоже была сердита. Разочарование в нем не в меньшей степени способствовало ее плохому настроению, чем его враждебность.

Хорошо хоть, что появление музыкантов ослабит напряжение. Она сожалела, что не приберегла сюрприз до конца ужина.

Кэтрин подождала, пока не подали последнюю перемену из компота, халвы, сладких пирожков и лепешек. По ее кивку двое слуг встали у входа и распахнули тяжелые двери. В зал с песней вошли менестрели, играя на флейтах и арфах.

Зал взорвался рукоплесканиями и криками одобрения.

Как она и надеялась, музыканты дали желанную передышку от напряжения, создаваемого ожиданием очередной конфронтации с мятежниками. Даже Уильям, казалось, на время оживился и с удовольствием слушал музыку.

Однако это продолжалось недолго.

Роберт приготовился спеть последнюю балладу и ждал, пока установится полная тишина.

– Я спою эту песню для самой прекрасной леди на всей границе.

Роберт поклонился в сторону Кэтрин и улыбнулся одной из своих бесшабашных улыбок.

Она готова была его задушить.

Он откинулся на спинку стула и взял арфу. Стоило ему начать петь, как она забыла про свое раздражение.

Пока он пел, никто не издал ни звука, чтобы не нарушить очарование. Все внимали каждому слову. Это была широко известная баллада о молодом человеке, беззаветно влюбленном в прекрасную служанку. Вслушиваясь в знакомые слова, Кэтрин закрыла глаза и позволила музыке унести ее с собой.

Ее глаза широко открылись, когда до нее дошло содержание последнего стиха. Она в ужасе слушала, как Роберт запел о том, что служанку силой выдали за другого. И теперь влюбленный молодой человек горевал, что должен встречаться с возлюбленной тайно, а его дитя будет носить имя другого мужчины.

Уильям сжал в кулаке нож, которым ел, с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Она боялась взглянуть на его лицо. Его ярость была такой ощутимой, что у нее по телу побежали мурашки.

Гром внезапных рукоплесканий заставил ее перевести внимание на музыкантов. Раскланиваясь, Роберт поймал ее взгляд и еще раз озорно усмехнулся. Как мог он не видеть, что Уильям готов взять его за горло?

Она вышла из-за стола раньше, чем смолкли рукоплескания. В коридоре сразу за выходом из зала она нашла мирно беседующих и убирающих свои инструменты музыкантов.

– Прекрасное представление! – сказала она. – Повар накормит вас ужином на кухне.

Она схватила Роберта за руку, когда он попытался выйти вслед за другими. Когда он положил сверху свою руку, она выдернула свою.

– Ты усложняешь мое положение, – сказала она свистящим шепотом.

Роберт откинул голову и засмеялся.

– Большинству женщин нравится, когда я пою для них любовную песню. Ваша досада придала ей неотразимость.

– Тебе следует найти другой способ демонстрировать неотразимость, или мой новый муж убьет тебя! И как это тебя еще не убили?

– Обычно, когда я пою любовные песни, я не смотрю на замужних женщин, если присутствуют их мужья. – Он подмигнул. – Но сегодня я не смог сдержаться.

– Я устала от твоих шуток, Роберт.

Урезонивать его было бесполезно, и ей нужно было поговорить о деле. Она понизила голос:

– Скажи, какие у тебя новости?

Лицо его стало серьезным.

– Ожидается, что в течение недели французы высадятся на юго-западном побережье Уэльса, в Милфорд-Хейвене.

– Что! – Франция так давно обещала прийти на помощь Глендоверу, что Кэтрин уже не верила в это. – Сколько у них будет людей?

– Точно не знаю, но много. Может быть, двадцать пять тысяч.

Кэтрин так расстроилась, что Роберт, желая успокоить ее, положил руку ей на плечо.

– Судя по тому, что я слышал о Фицалане, вы можете быть уверены – он защитит замок Росс. Слава Богу, ваш муж теперь не этот мерзавец Рейберн.

– Я всегда буду благодарна тебе за то, что ты доставлял мои донесения принцу. – С меньшей теплотой она добавила: – Ты знаешь размеры моей благодарности, потому что в полной мере воспользовался ею.

– Я не хотел ничего плохого.

На этот раз его улыбка была смущенной.

– Я знаю, – сказала она, касаясь его руки, лежавшей у нее на плече.

Она не сомневалась, при всех его шутках и заигрываниях он испытывает к ней настоящие дружеские чувства.

– Есть еще кое-что, – сказал он, снова понизив голос. – Французы придут не для того, чтобы просто помочь Глендоверу взять замки Южного Уэльса. Они намерены двинуться дальше – на Англию.

– Нет! – Кэтрин прижала руку к груди. – Они не посмеют!

– Посмотрим, – сказал Роберт, пожимая плечами. – Но люди шепчутся.

Шепчутся в постели, уж точно.

Взгляд Роберта сместился куда-то за ней. Она повернулась, встревоженная, что кто-то может помешать их разговору.

И испытала облегчение, увидев Уильяма. Когда она повернулась к Роберту, чтобы представить его, Роберт уже отошел и направлялся к двери.

– Я пошел ужинать, леди Фицалан! – крикнул он, прежде чем за ним закрылась дверь.

У Роберта был опыт поспешных исчезновений.

Уильям почти ослеп от ярости. Он позволил менестрелю уйти. Пока. Со сжатыми в кулаки руками он шагнул к жене и остановился, не доходя до нее, потому что боялся того, что мог бы сделать, если бы притронулся к ней.

– Он отец Джейми? – грозно спросил он. – Человек, в чью смерть ты хотела заставить меня поверить?

Она смотрела на него снизу вверх глазами невинными и синими, как барвинки. Он разрывался между желанием вытрясти из нее правду и взвыть от боли.

– Что? – спросила она, как если бы не слышала его. – Отец Джейми? Я тогда вообще не знала Роберта.

Ее ответ не успокоил его.

– Так отец Джейми был не единственным твоим любовником?

Ему казалось, что голова его взорвется от напряжения. Отчетливо выговаривая каждое слово, он сказал:

– Сколько их было, Кэтрин? Я хочу знать их имена.

Он видел, что теперь она испугалась, но держалась твердо.

– У меня не было любовников, за исключением того, о котором я рассказала, – произнесла она, глядя ему в глаза. – И это было только один раз.

Ему пришло в голову, что, будь у нее любовники, она не оказалась бы такой неопытной. Он искренне сомневался, что пришлось бы учить чему-то женщину, побывавшую в постели с менестрелем.

– Поклянись, – потребовал он. – Поклянись Богом, что не лежала с ним.

Она несколько успокоилась, словно нашла способ спастись. Она взялась за крестик на своей шее и сказала недрогнувшим голосом:

– Клянусь перед Богом и всем святым – я не лежала с ним.

Он не знал, чему верить. Пока бард пел, Уильям рисовал в своем воображении картину, как она и певец, обнаженные, сплетаются вместе. Сомнения окончательно развеялись, когда он увидел их, шепчущихся и касающихся друг друга в темном коридоре.

Но она поклялась перед Богом. Или Кэтрин говорила правду, или она не боится гнева Божьего.

– Если ты говоришь правду, – сказал он, – то почему ты шепталась с ним?

– Я…

– Теперь, когда ты знаешь, что мужчина может дать тебе наслаждение, ты хочешь попробовать с другим? Так? Признайся, ты хотела назначить ему свидание!

– Совсем нет! Роберт ведет себя так, чтобы подразнить меня. Это для него игра.

– Игра, чтобы соблазнить мою жену? – зарычал он. – Клянусь, я оторву ему руки и ноги.

Он рванулся к двери, но она схватила его за руку и припала к нему.

– Не трогай его, Уильям, – умоляла она. – Он ни в чем не виноват.

– Не виноват? – недоверчиво спросил он. – Ни один человек не поверит, что этот менестрель невинен. Но вернемся к тебе, жена. Я должен верить, что ты невиновна? Какое объяснение ты дашь тому, что я здесь увидел?

– То, что я хотела рассказать тебе, если бы ты выслушал, – сказала она. – Роберт сообщил мне новости о французах. Мы должны известить короля.

– Ты хочешь, чтобы я поверил, что вы наедине говорили о политике?

Он с отвращением оттолкнул ее, и она упала на пол. Стоя над ней, он произнес с глухим рычанием:

– Я добьюсь правды от вашего менестреля. Если понадобится, я вздерну его на дыбу.

Она поднялась на колени и обхватила его ногу.

– Пожалуйста, Уильям, не трогай его!

Он смотрел, как она ползает по полу, умоляя не трогать ее любовника, и боль сокрушала его грудь.

– Разве то, что было между нами, ничего не значит для тебя? – спросил он.

И возненавидел себя за слабость, уловив жалобные нотки в своем голосе. Он повернулся к ней спиной и вышел. Холодный ночной воздух не освежил его горячую голову. С тех пор как мать отослала его, шестилетнего мальчика, в чужой дом, он не испытывал такого безысходного отчаяния и одиночества. Второй раз в жизни мир рухнул вокруг него.

Он любил ее. Он понял это только сейчас. Девушка, встреченная им в конюшне много лет назад, разожгла его воображение и заполнила его мечты. И она даже не знала об этом.

Он привык решать, что ему нужно, и находить способ это получить. Но он не мог понять, что ему делать с Кэтрин и с его чувствами к ней.

Но сегодня он найдет этого красавца барда и прогонит его.

Кэтрин отослала служанку и заперла дверь, зная, что это не удержит Уильяма, если он захочет войти. Она ходила по комнате в ожидании, когда он явится и забарабанит в дверь, желая узнать, где прячется Роберт. Слава Богу, она показала Роберту тайный подземный ход и спрятанную давным-давно лодку. Немного удачи – и он сейчас уже далеко уплыл вниз по реке.

Уильям не пришел. Измученная, она придвинула к двери тяжелый сундук и легла в постель. Она спала урывками и проснулась совершенно разбитая.

– Мужчины ушли из зала, миледи, – через дверь крикнула ей служанка. – Могу я войти, чтобы помочь вам одеться?

Кэтрин отодвинула сундук и впустила Мэри.

– Я еще немного отдохну, – сказала она, садясь на сундук. – У меня что-то с желудком.

– Я сейчас принесу молоко и хлеб, миледи, – сказала Мэри. – В таких случаях ничто так не помогает, как хлеб, намоченный в теплом молоке, в который добавлено немного меда.

Хотя к обеду Кэтрин уже хорошо себя чувствовала, она сказалась больной и попросила принести обед к ней наверх. Она не была готова увидеться с Уильямом. Кроме того, ей нужно было время, чтобы придумать, как доставить Гарри известие о готовящемся вторжении французов. Она поняла, что Уильяма просить бесполезно.

Можно ли вообще полностью доверять информации Роберта и рискнуть, отправив сообщение Гарри? Ей не хотелось бы делать это до тех пор, пока она не получит подтверждение из другого источника. Она всегда действовала осмотрительно; если позже информация не подтвердится, принцу будет трудно объясняться с королем и его советом.

Принц Гарри и король были на северной границе. Если учесть, насколько далеко королевские войска находились от Уэльса, требовалось срочно передать им сведения о близящемся наступлении французов. Если бы только она была до конца уверена! И даже если сведения подтвердятся, как ей известить Гарри?

Кто-то легко постучал, и в дверь тросунулась золотисто-каштановая голова. Несмотря на все свои беды, Кэтрин встретила Стивена теплой улыбкой.

– Как поживаете? – спросил мальчик, сводя темные брови к переносице. – Я слышал, вы неважно себя чувствуете.

– Мне лучше, спасибо, – ответила она, испытывая чувство вины за то, что ее притворство заставило его беспокоиться.

– Для вас пришло послание из аббатства, – сказал он, протягивая ей запечатанный пергаментный свиток.

Оставив Стивена в нетерпеливом ожидании, она вошла в свою спальню. Повернувшись спиной к открытой двери, она сломала печать. В свитке оказалось два письма, одно внутри другого. Она быстро прочла то, что было спрятано внутри, и встревожилась еще больше. Дело не терпело отлагательства.

Аббатиса тоже получила известие о скором вторжении французской армии.

Господь был с ней. Прежде чем в покои ворвался Уильям, она успела спрятать секретное письмо в потайной карман платья.

Навстречу ему она вышла с другим письмом в руке. Ей доставило некоторое удовлетворение увидеть, что, судя по его лицу, спалось ему не лучше, чем ей.

– Эдмунд сказал, что ты получила письмо, – сказал он, не произнеся ни слова приветствия.

И протянул руку.

– Это от аббатисы Толкотт, – холодно сказала она и уронила письмо на подставленную ладонь.

Если он и удивился, что так и есть, то не показал этого.

– Как видишь, муж мой, аббатиса надеется, что мы скоро навестим ее. Прошло уже немало времени с тех пор, как… – Она запнулась. – С тех пор, как я ездила к ней.

– Возможно, вам было бы полезно провести какое-то время на коленях среди непорочных женщин, – сказал Уильям, тяжело роняя слова.

Он прищурился и ткнул пальцем ей в грудь:

– Но ты не выйдешь за крепостные стены без меня или Эдмунда Форрестера. Я не желаю, чтобы моя жена таскалась по любовникам.

Не успела она ответить, как между ней и Уильямом оказался Стивен.

– Как вы можете говорить ей такие мерзости! – выкрикнул Стивен.

Грубые слова Уильяма сделали ей больно и унизили ее, но бесполезное благородство Стивена чуть не довело до слез.

– Стивен, сегодня я отсылаю домой твою свиту, – холодно сказал Уильям. – Оставайся или уезжай, как хочешь.

С этими словами он развернулся и тяжёлой поступью вышел из комнаты.

Стивен покрылся пятнами, в глубоких карих глазах были боль и смущение.

– Уильям хочет, чтобы ты остался здесь, – сказала Кэтрин, тронув его за руку. – Он просто сейчас зол.

Пожав плечами, Стивен повесил голову.

Она взяла в ладони его лицо и заглянула ему в глаза.

– Пока я здесь, замок Росс будет твоим домом, – сказала она. – Я хочу, чтобы ты жил здесь, и Джейми тоже этого хочет.

– По мне, лучше ярость Уильяма, чем разочарование моей матери, – сказал Стивен, пытаясь улыбнуться. – Она не из тех женщин, которым можно перечить.

Кэтрин улыбнулась ему:

– Я рада, что ты остаешься, какой бы ни была причина.

– Эдмунд сказал мне, почему Уильям так жесток с вами, – сказал он, глядя в сторону и слегка покраснев. – Мой брат глупец, я так и скажу ему.

Ее не удивило, что Стивен знал больше, чем ему следовало бы.

– Вы убьете для меня дракона, сэр Стивен? – спросила она, тронутая тем, как, не рассуждая, верил в нее мальчик. – Я рада этому, но вряд ли ты сможешь помочь мне с твоим братом.

– Но ведь есть что-то, что я смогу для вас сделать? Я с радостью исполню все, что вы попросите.

Она сощурила глаза, задумалась.

– Да, Стивен, есть одно дело.

Часом позже люди из охраны Стивена выехали из замка и направились на север. Без ведома Уильяма они доставили принцу послание от Кэтрин. Когда принц Гарри вручил его королю, тот выхватил свиток из его рук, порвал на клочки и бросил их в лицо принцу.

– Вы ждете, что я поведу войска через всю Англию на основании каких-то женских сплетен?

Через несколько дней королю предстояло очень сожалеть о том, что он этого не сделал.