Текст книги "Личная (не)приятность темного магистра (СИ)"

Автор книги: Мара Вересень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

26

– Эвил! – восклицала я, нарезая круги вокруг парня. – Я настоящий некромант! Видел? Ты видел? Я вот так! А оно вот так и оп! А я ух! Обалдете-е-еть!

Я повисла у него на руке, расплющившись лицом о плечо и преданно заглядывая в глаза старшему товарищу по лопате.

– Ага, – сказал Тернел. – Что-то ты мне не нравишься, Адаминочка. Вернее, нравишься, веселая, ласковая, глаза блестят, штаны эти твои… Подозрительно.

Он сверлил меня пристальным взглядом, стряхивать не спешил, наоборот, бережно поддержал и стал при этом такой серьезный и…

– Эвил, ты такой красивый, – выдохнула я, – такой сильный и грозный, а как копал!

– Ну-у-у, если тебе прям вот так приспичило… И если только чисто по дружбе, без всяких там… До пятницы я совершенно свободен. Могу даже в кофейню сводить для соблюдения протокола. Идем?

– Ой нет, сейчас я в кофейню не могу, мне к Мортравену в библиотеке готовиться. И надо побыстрее, а то вдруг не успею или куратор передумает и свой конспект отберет…

– Что еще за бред? Какие конспекты?

Парень остановился, задумчиво пощупал мне лоб и затылок.

От пальцев стало щекотно, я захихикала и отлепилась от него. В голове немного шумело, наверное, от перерасхода энергии, но после манипуляций Эвила шум притих.

– Странная ты сегодня, рыжая. Очень странная. Я бы на твоем месте часок вздремнул, вон как тебя накрыло. Селекционных роз на полигоне нанюхалась что ли? Или это они про тебя?

– Кто?

– Да главзмеи. Шушукались под расписанием. Лайз говорит: «Что это вообще такое? Только не ври, что амбре. Какой-то приворот? Где взяла?» А Вероника ей: «Зелье доверия. У подружки с любовного. Надо было проверить, вот я и брызнула побольше». Орхидея тогда: «А ты не переборщила?» А Вероника: «Не знаю, зато убедилась, что точно действует».

Рассказ о разговоре, а может, возня пальцами в волосах, слегка прочистили голову. Но идти спать я все равно отказалась.

– Лучше я в библиотеку. С этими утренними занятиями я едва к основным готовиться успеваю.

– Как знаешь, Айдин. Дело твое.

И мы разошлись.

– Эй, Эвил, – не удержалась я, окликнув свернувшего к общежитию парня. – А ты про кофейню серьезно?

– Ага, и про кофейню, и про дружбу, и про штаны, – гоготнул тот, сунул руки в карманы и удалился чрезвычайно довольный собой.

Я, как и собиралась, направилась в библиотеку. Между занятиями после перестановки в расписании случилась дыра. Глупо было не использовать это время для подготовки. Зато смогу вечером лечь спать пораньше.

Войдя, я сразу направилась вверх по лестнице вокруг дерева, возвышающегося в центре общего зала, и свернула на ветку-мостик, ведущую к отделу с литературой для факультета темной магии. Возьму что-нибудь для вида, чтобы занять кабинку для занятий, а сама почитаю конспект по некромагии. Вот некромагию за первый курс и возьму.

Поскольку я числилась на втором курсе, необязательно было подходить к служащему, чтобы взять учебники или дополнительную литературу за первый. Такое даже в карточке не отмечалось, и я могла сама пройти за книгами к стеллажу.

Полки здесь, в отличие от общего зала, не напоминали лабиринт, зато были высокими. Чтобы добраться до нужной мне, пришлось подкатить специальную подставку со ступеньками.

То, что я чуть не угадала с расположением, я поняла только когда поднялась. Лучше было бы спуститься и сдвинуть подставку чуть ближе, но мне показалось, что я дотянусь, и потянулась. Схватила книгу за корешок, дернула, колесики качнулись, я потеряла равновесие и рухнула прямо на идущего вдоль полки декана Мортравена.

Он явно не ожидал, что на него сверху посыплются книги и адептки, но свалиться и набить шишек мне не дал. Держал сильно, уверенно, надежно… Сердце пропустило удар, и я сделала кое-что совершенно не поддающееся объяснению – я обняла магистра Мортравена.

– Зачем вы это делаете, адептка Айдин? – настороженно спросил декан, мигом уловив разницу между моим за него хватанием во время падения и сейчас.

– Что именно, профессор? – шепотом спросила я.

– Обнимаете меня.

– Вы первый начали.

В голове снова шумело, мне слышался запах цветущих роз, а пронзительно синие глаза Мортравена вовсе не казались колючими, скорее наоборот.

– Вы падали, я вас поймал.

– Могли бы сразу и отпустить.

– Мог бы. Но вы обняли. Я потому и спросил. Может, сами отпустите?

Но я лишь сильнее сцепила руки у него за спиной. Это было недопустимо, дико, безответственно и против всех мыслимых правил, но я так давно не чувствовала себя настолько защищенной, что оторваться от Мортравена сейчас – все равно что остаться голой на улице в мороз.

Лерд Мортравен собрался было сам избавиться от моих объятий, но я вздохнула, прижимаясь сильнее, утыкаясь лицом ему в плечо, и его руки замерли поверх моих:

– Адептка Айдин, Адамина?.. У вас что-то случилось? Вас кто-то обидел?

Сердце колотилось как бешеное. Мне казалось, что я одновременно здесь, в библиотеке, и где-то еще. Будто меня надвое разорвали. И мне мучительно, жизненно необходимо было, чтобы обе части меня стали… остались… с ним… одним…

– Ян…

...

Я пришла в себя в кресле в уголке библиотекаря. Мне в лицо поочередно совали то стакан с водой, то какой-то дурно пахнущий пузырек.

Взяла стакан. Стукнула зубами по краю, выпила половину.

Надо мной стояли Мортравен, служащий библиотеки и девушка с факультета целителей. То ли старшекурсница, то ли помощница преподавателя.

– А что случилось? – спросила я, усиленно делая вид, что ничегошеньки не помню.

– Вы упали в обморок, Адамина, – строго глядя на меня, сказал Мортравен.

– Это определенно переутомление, но мне кажется, тут что-то еще есть. Лерде Айдин стоит пройти обследование. И желательно не откладывать. И спать побольше, – целительница смотрела то на меня, то на декана, а служащий просто радовался, что все обошлось и ему не нагорит за несработавший упор на подставке.

Зато я могу опоздать. Но учитывая, что занятие как раз у Мортравена, мы можем опоздать оба.

– Никаких занятий, – категорически заявила целительница. – Во всяком случае сегодня.

– Согласен, – подтвердил Мортравен. – Отправляйтесь к себе, лерда Айдин. На сегодня я вас освобождаю. Завтра выходной, так что у вас будет достаточно времени, чтобы отдохнуть. Отдохнуть, Адамина.

– Лучше бы проводить, – заметила целительница, – но я опаздываю…

– А я на работе, – вставил служащий.

– Я сама дойду.

– И свалитесь где-нибудь? Нет уж, идемте, – заявил мужчина и подхватил мою сумку с тетрадями.

Пришлось повиноваться.

Пока спускались, Мортравен приказал взять его под руку, а когда я отказалась, сам меня подхватил. Ладно, это лучше. Теперь сделать виноватый вид и будто он меня отчитывать тащит, а не провожает.

Сумку я попросила вернуть, когда вышли на улицу, потом попыталась извиниться за происшествие в библиотеке, поблагодарить за помощь, но Мортравен молчал, и я тоже умолкла.

Странное желание снова его обнять никуда не делось. Именно поэтому я старательно держала дистанцию. Стоило сократить ее хоть на полшажочка, в груди начиналась канонада, в ушах – шум, а в голове – полный хаос.

– Вам принесут сейчас ужин из столовой, вы поужинаете и ляжете в постель. Никаких книг. Вам понятно? – строго выговорил Мортравен, когда мы подошли к общежитию.

– Но еще рано и…

– В постель.

– Да, лерд, – смешалась я под его пристальным взглядом и почувствовала, что заливаюсь краской.

– И никакой магии сейчас, вечером, а особенно ночью. Может оттого с вами все это сегодня и происходит. Что за недоумение? Мне вам, еще недавно адептке факультета прорицания, напоминать, чем чревата для медиума, даже такого, как вы, ночь Взгляда Ясности? Все, кроме магии, Адамина. Вам понятно?

– Да, лерд Мортравен. Ужин, постель и никакой магии.

У темного магистра странно дернулось лицо, он резко развернулся и ушел, только мантия взметнулась. А мне пришлось приложить ладони к лицу, так они полыхали.

О небо, что за день… Я рассказала куратору о видении с поцелуями, упокаивала мертвеца и назвала декана Мортравена по имени, прижимаясь к нему так, словно мы с ним… Словно я – с ним.

Ужин принесли, когда я вышла из душа. Крайне удивленная работница столовой. В специальном контейнере-переноске, который она мне оставила, были блюда явно не с кухни для адептов.

Я ответственно слопала всё: овощной суп-пюре со сливками, нежное филе в кисленьком соусе. После чая и бисквита с ягодами мне действительно захотелось спать.

Немного знобило. Я вытащила запасное одеяло из шкафа и забралась в постель, замотавшись в оба, как гусеница в кокон.

Триш совершенно молча, но обеспокоенно таскалась за мной следом, даже в душ. А когда я легла, устроилась рядом и таращилась. Я попросила ее не стенать слишком громко, если вдруг приспичит, и провалилась в сон.

27

Я проснулась от визга в коридоре. Открыла глаза в полной темноте.

Светильники зажглись, но я все равно не могла понять, на каком свете нахожусь и что происходит, пока не услышала злобное издевательское хихиканье.

Следом за смехом явилась Триш в силах тяжких: таяли дыры и кровавые потеки, оборванное рубище снова превращалось в платье, а жуткая рожа с оскаленной до ушей улыбкой и черными потеками под глазами в миловидное личико. Вздыбленные волосы призрачной дамы улеглись, а у кое-кого за дверью, кажется, наоборот, встали дыбом.

Увидь я такое на полутемной площадке, получила бы инфаркт всего. И это при том, что я прекрасно знаю, кто обитает на верхнем этаже общежития, как и все прочие.

Какая-то она сегодня излишне реальная. Обычно слегка на просвет видно и цвета приглушенные, будто выгоревшие, а тут даже кровищу изобразила почти натурального цвета.

– Плачу… Плачу от счастья, – всхлипнула Триш. Вытащенный платочек был размером с небольшую скатерть, видимо, счастья предполагалось много. – Однако они настойчивые…

В дверь снова постучали.

Я пошлепала к двери в коконе из одеяла.

– А-а-а-а! – дружно поприветствовали меня визитерши, потом опознали во мне меня и стушевались.

Двух девчонок я знала в лицо и по именам, Сина и Видара, но ни разу с ними не разговаривала, третьей была Орхидея.

Все трое были в легкомысленных халатиках и пушистых тапочках. Представляю восторги парней, случайно выглянувших на лестницу, когда эта троица ко мне поднималась. Интересно, зачем?

– Айдин, ты спишь? Кошмар! – возмутилась Орхидея Лайз.

Кошмар с демоническим хохотом тут же явил себя из стены в виде призрачных когтистых рук и невнятной хари.

Девчонки взвизгнули, но собрались. Все же не на факультете любовной магии учатся. Тут скорее эффект неожиданности срабатывал. Триш развлекалась по полной.

– Айдин! Мы же ждем! Все пришли, только тебя нет.

– Куда пришли? – я все еще не проснулась как следует и плохо соображала.

– Простынная вечеринка, – пояснила кудрявая и русоволосая Сина. – Вероника нервничает, коктейли стынут, маски для лица замешаны, подушки по полу рассыпаны. Ароматы радости и веселья витают в воздухе.

В ее руках оказался флакон с распылителем, и спустя миг в воздух брызнуло мерцающее розоватое облачко. Запахло цветами.

– Можешь и в одеяле, на лестнице слегка сквозит, – сказала Орхидея. – Главное, никаких пижам и белья, только простынка и желание хорошо провести время.

Я согласно чихнула.

Вернулась в комнату. Снова чихнула. Простуда или реакция на очередное магическое веселье в пузырьке? Но ведь обещала же прийти… Мортравен сказал, что всё, кроме магии, можно. А я магичить не буду, схожу, посижу и всё.

Вставший перед мысленным взором образ декана укоризненно и одновременно волнующе смотрел мерцающими ярко-синими глазами.

Пока я искала нескучную простыню, Триш испросила позволения пошататься по этажам и устроить свою собственную простынную вечеринку. Даже показала, набросив на себя свою вуаль, которая тут же вытянулась до пола, облепив ее так, словно под вуалью на Триш не было никакой одежды.

Меня обсыпало пупырышками, настолько это было похоже на образ из видения про ритуал.

– Можно? – уточнила призрачная дама и жалобно прикусила губу. Учитывая, что на ее лице была вуаль, зрелище получилось то еще. – Не так часто случаются дни, когда можно пошалить, – всхлипнула она.

– Насколько нечасто?

– Последний был за пару дней до начала занятий, но я и не пошалила толком, подсмотрела там-сям.

– Интересно было?

– О-очень, ты даже не представля… Х-х-х-х… Иш-ш-ш… Хр-р-ршр… Кх…

– Понятно. Опять деканские тайны?

Триш сокрушенно пожала плечиками.

Ну ее, пусть побегает. Хихикнула, попросила уделить особое внимание шестому этажу и Эвилу Тернелу, завернулась в бледно-фиолетовую простыню на манер старинной статуи, набросила халат и вышла.

Мы довольно быстро спустились на второй этаж и вошли в комнату слева от лестницы.

Помещение было более просторное. Мебель явно сдвинули так, чтобы освободить в центре как можно больше места. И всё это место было устелено одеялами с разбросанными поверх подушками, мягкими игрушками и пледами.

Таинственно мерцали в парящих в воздухе пузырях небольшие настоящие свечи, шкафы и столы были накрыты покрывалами, постели превратились в царские ложа. На подносах и низких маленьких столиках прямо посреди подушек стояли кувшины, стаканы и блюдца с миниатюрными бутербродиками и сладостями.

Кроме тех девушек, что ходили за мной, в комнате было еще трое вместе с Вероникой. Все были с нашего факультета, но с разных курсов и отделений. Кудрявая вроде с третьего или с четвертого. Одна старшекурсница с короткой стрижкой, Моника, другая с прямыми волосами до плеч неестественно-розового цвета, Камиль. Меня представили.

Розововолосая сделала комплимент моей рыжей шевелюре и храбрости, признавшись, что перекрасилась после первого же наезда.

Вероника сияла радушием. На правах хозяйки предложила всем выбрать себе места, хлопнула в ладоши, и спрятанные в складках драпировок распылители устроили салют.

Меня окатило радостью. Той самой, что в коридоре после пикировки с куратором. Здравая мысль, что следовало отказаться под любым предлогом, тихо канула в небытие. Пледы с подушками манили.

После нескольких фруктовых коктейлей начались косметические процедуры и болтовня о парнях, преподавателях, преподавательницах, пассиях преподавателей и преподавательниц.

Так я узнала, что о декане факультета боевиков ходят срамные сплетни не просто так, и что магистр Максхер не обделяет вниманием ни симпатичных адепток, ни преподавательниц. А Рудольф Бальмор, декан факультета огня, по слухам, убил свою жену прямо на супружеском ложе, заподозрив в измене.

Не обошлось без разговоров о язве и красавце кураторе второго курса Витравене и сурово-прекрасном декане.

Меня как новое лицо в компании принялись пытать, к какому из лагерей я примкну. Сделала загадочный вид и «по секрету» призналась, что обожаю эльфов. Да, Тернел в моем вкусе. Ну и что, что уши круглые. Дело же совсем не в ушах, и в темноте не видно, у кого какие.

– А пощупать? – коварно вставила Моника, вызвав волну хихиканья и предположений, что еще можно щупать в темноте.

Затем Вероника предложила гадать на женихов, тем более что в компании настоящий прорицатель.

– Медиум, – поправила я. – Это другое. По мнению декана, даже медиум я так себе. В гаданиях сильна не больше вашего, а сегодня мне вообще нельзя.

Все ужасно расстроились, и мне стало стыдно. Милые девчонки радушно пригласили, а я ничего не могу.

– Глупости какие. Когда еще гадать, как не сегодня ночью? Сегодня только ленивый не гадает, – заметила Камиль.

Пришлось объяснить, что в ночь Взгляда Ясности, как называют это время прорицатели, медиумам строжайше запрещено пользоваться магией. Даже бытовой. Граница между миром живых и мертвых размывается, и неподготовленные юноши и девушки могут стать легкой добычей темных бестелесных сущностей.

– Вы же не хотите, чтобы здесь, вместо меня, вдруг оказался злобный бес или, и того хуже, тень? – подытожила я.

Свечи в пузырьках дрогнули, а некоторые даже погасли, будто от внезапного сквозняка, драпировки таинственно зашевелились, в задернутое занавеской окно ударило каплями.

Раздалось несколько нервных смешков, и тут кто-то сказал, что раз я гадать не могу, можно погадать мне. Вероника. Она устроилась на одной из постелей.

Все тут же оживились, откуда ни возьмись появилось большое овальное зеркало. Его подперли подушками, быстро расчистили площадку перед ним, наловили и наставили рядом свечей. Остальной свет погасили.

– Не бойся, Адамина. Нам всем теперь любопытно, что получится, если гадать гадателю, – сказала Вероника и переглянулась с Моникой. – Мы помагичим, а ты просто встанешь перед зеркалом и посмотришь на своего суженого.

– И мы тоже. И мы, – наперебой загалдели остальные.

– Ну… ладно. Хорошо. Надеюсь, это будет кто-то знакомый и привлекательный.

– Тернел! – выкрикнула Орхидея.

– Или магистр, – хихикнул кто-то, я не поняла кто, я уже стояла перед зеркалом с шарфом на глазах и придерживала сползающую простыню.

– Красавчик Горс? Декан Максхер? Наш лерд Мортравен? – посыпались предположения.

– Или куратор? – как-то очень спокойно и угрожающе спросила Вероника, оказываясь рядом со мной. – На раз, два, три… Три!

Она сдернула шарф с моих глаз. Зеркальная поверхность, серебрящаяся от вложенной кем-то магии и отражающая меня и огоньки свечей, мигнула. Проступили абрисы уходящих вверх скамеек не то аудитории, не то стадиона, затем чей-то кабинет… Размазался. Миг, и всё перекрыл некто в темной мантии, идущий навстречу сквозь лиловый туман. Силуэт двоился и дрожал.

Внутренности скрутило узлом, я отпрянула, испуганно отпустила магию. Полыхнуло лиловым и призрачно-серым, но… Толчок в спину опрокинул к зеркалу, от которого отделился серебрящийся овал портала, и меня накрыло.

...

– Вы видели? Кто это был? Вероника? Сина?

– Тень? Мне страшно…

– Не ной, Сина. Кто бы это ни был, она утащила это за собой. Куда ты ее отправила, Моника?

– Куда и договаривались, Ники. На стадион. Чтобы она пробежалась в простыне через всю академию.

– А куда она попала?

– Понятия не имею, Орхидея. Она испугалась, полыхнула, исказила портал, я упустила плетение… За пределы академии ее точно не вынесет. Наверное.

– Она же говорила, что ей нельзя сегодня пользоваться магией! Ники, зря мы это затеяли, пусть бы выпендривалась со своими рыжими волосами на первом ряду, надо она ему как…

– Успокойся, Орхидея. Это просто шутка. Моника, уходишь?

– Да. Если мне из-за твоих шуток нагорит, Вероника…

– Мы тоже пойдем. Поздно. Скоро солнце встанет.

28

Вокруг меня была темнота. И руки. Простыня сползла, и между мною и лежащими на спине ладонями не было никакой преграды.

Я помню эти руки. Они уже обнимали меня, а я прижималась и обнимала в ответ. Как сейчас.

– Пусть это будет видение, сон, – прошептала я.

– Пусть будет, – так же тихо, на грани слышимости отозвалась темнота, руки на спине пришли в движение, скользя, заставляя меня вздрагивать, замирать на вдохе и ждать большего.

Я не была еще ни с кем, я не знала, как это – быть с кем-то, но неуверенность сбежала, уступив разгорающемуся желанию.

Жаркое дыхание щекотало кожу на лице. Губы, дразнясь, едва касаясь, ловили мои невольные стоны, пробрались по шее, прижали мочку уха…

– Ян… – я выгнулась в его руках, невольно запрокидываясь назад.

Меня поддержали. Воздух сгустился, словно мрак позади, сделавшись осязаемо плотным, обрел собственное тело, придвинулся теснее, и стало жарче.

Ощущение времени исчезло, оно будто замерло.

Чувственный танец рук сводил с ума. Они были везде. Руки, губы, прикосновения. Шепот… двоился.

Одна пара ладоней играла с моим телом, вторая скользнула вдоль по рукам, захватила в плен. Пальцы переплелись. Неспешно, но настойчиво мои руки чуть развели в стороны и потянули, заставляя откинуться, почти лечь на грудь стоящего позади. Жадный поцелуй накрыл мои губы. Вспышка…

…Мерный речитатив плыл по залу. Клубился туман, накатывал, но не смел пересечь контур вычерченной на полу фигуры. Мягко затлело лиловым, свечение обвилось вокруг щиколоток, поднялось по голени, обняло колени и скользнуло выше, словно чуткие пальцы, чувственно ласкающие кожу.

Свечение усилилось, звучащие слова резонировали с ударами сердца в груди, с обеих сторон из тумана навстречу друг другу, навстречу мне, шагнули двое. Касание. Вспышка…

Губы продолжали впиваться в мои, пальцы ласкать, я отвечала, скользя руками по мускулистой груди, но что-то изменилось…

Время. Оно снова шло как обычно.

Я вздрогнула и открыла глаза.

В кабинете чуть брезжило пробивающимся в окно рассветом, а я сидела на коленях у опирающегося на стол Иниса Витравена. Это его руки поддерживали мои бедра, а его губы только что…

– Что же вы замерли, Айдин? – спросил куратор, открывая глаза, когда я уперлась в его грудь, обрывая поцелуй.

Первая мысль была бежать сломя голову, вторая – не шевелиться. Ведь простыня где-то на полу, а я – совершенно голая, и пока не шевелюсь, Витравен меня, можно сказать, не видит, только…

Руки нахала хоть и не двигались, но продолжали сжимать мои бедра. Глаза с магнетически мерцающими в глубине алыми искрами смотрели прямо в мои.

– Продолжайте, – вполголоса проговорил он, щекоча дыханием припухшие и чуть саднящие от поцелуев губы. – Разве вы здесь не за этим? Передумали? А ваше тело говорит об обратном.

Его тело тоже было весьма красноречиво. Я не была ребенком и достаточно хорошо изучала анатомию, чтобы правильно понять реакцию.

– Так как, Айдин? Как вы там говорили… Пусть видение сбудется? Или сон?

Красивое лицо Витравена дрогнуло, губы растянулись в чувственной хищной улыбке, руки шевельнулись, недвусмысленно прижимая меня теснее, затем одна юркнула за спину…

Я отпрянула, скатилась с него, едва не упав, подобрала простыню и торопливо прикрылась. Завернулась и связала уголки на узел на всякий случай.

Подняла взгляд. Витравен продолжал смотреть и улыбаться, как приготовившийся к прыжку хищник. Он так и сидел на краю стола, не делая попыток натянуть на плечи рубашку, которую, по-видимому, я с него стаскивала.

– Вы не слишком умелы, – медленно произнес мужчина. – Я бы даже сказал, совсем не, но старательны. И подготовились хорошо. Поэтому вы не выйдете отсюда, пока… – Он подался вперед, упираясь ладонями в край столешницы, мышцы на руках и торсе напряглись, перекатываясь под гладкой кожей.

По моему телу прошлась волна сладкого озноба, я мгновенно вспыхнула. Лицом, ушами, кажется, даже плечи стали розовые. Да, реакция сильно запоздала, как и попытка прикрыться простыней, после того как меня потрогали практически везде.

Я трусливо шарахнулась к двери, дернула ручку раз, другой. Без толку.

– Не выйдете отсюда, – продолжил Витравен, насладившись моей паникой, – пока не признаетесь, кто помог вам с порталом. Сами вы не способны. Это явно старшекурсник. С нашего факультета? Да. Нет, мыслей я не читаю, у вас очень выразительное лицо, Айдин. Это ваш приятель Тернел? Нет? Кто же? Цель была попасть именно в кабинет декана или ко мне лично? Поздно упираться, Адамина. Продолжите, вместо уговоров в ход пойдут другие меры воздействия.

Он оттолкнулся руками, поднимаясь, небрежно набросил рубашку на плечи, шагнул ближе. Я грохнула лопатками о дверь.

Было жутковато, хотелось сбежать, просочившись сквозь стену, как Триш, и в то же время остаться на месте, а лучше… В руках куратора задрожало сине-лиловое сияние с красными прожилками.

Миг, и комок света рванул в мою сторону.

Меня будто окатили стаканом теплого лимонада с пузырьками, я схватила ртом воздух и всех сдала. Совсем всех. Веронику с Орхидеей, обрызгавших меня цветочной дрянью. Кира, который пытался предостеречь, но не успел. Мортравена, поймавшего меня в библиотеке, провожавшего до общежития и заказавшего ужин. Темноволосую Монику, повесившую на зеркало портал, который должен был отправить меня на стадион, чтобы я голышом пробежалась через всю Академию. И даже Эвила, устроившего адептам-стихийникам спектакль с угрозами за то, что те перепутали «грядки».

Откуда мне известно про портал на стадион? Возможно, дело в ночи Взгляда Ясности. И во всем случившемся тоже.

– Теперь я могу идти, лерд? – спросила я.

– Вот так? В простыне и босиком? До общежития всего ничего, но на дворе осень, и всегда найдется кто-нибудь неспящий и любопытный.

Куратор снова был самим собой, насколько это возможно, учитывая его расхристанный вид. Словно мгновенно потерял ко мне интерес. Даже немного обидно.

– К чему вдруг забота?

– Выполняю соглашение, Адамина, – ухмыльнулся Витравен. – Хотя в этом больше нет смысла. То, что вы видели и о чем рассказали мне в коридоре, произошло.

Он задумался, обошел стол, открыл дверцу шкафа, очень похожего на тот, что стоял у меня в комнате, достал черную мантию и ботинки.

– На этом моя лояльность закончится, – сказал куратор, приблизился, уронил обувь в паре шагов передо мной, а мантию, небрежно сложив, бросил.

Я не стала упрямиться и приняла дары, несмотря на манеру дарения.

Набросила мантию, край которой лег на пол, и сунула ноги в ботинки на несколько размеров больше моих собственных. Ничего, шнуровку потуже затяну, и не свалятся.

Выпрямилась, и оказалось, что Витравен стоит куда ближе, чем прежде.

– А знаете, Айдин, что-то в этом есть, – вкрадчиво произнес он.

– В чем, куратор? – опасливо поинтересовалась я.

– В темноте. В темноте не видно, что вы рыжая, и если, скажем, закрыть глаза…

Мужчина мгновенно сократил разделяющее нас расстояние, напряженно посмотрел, потянулся. К ручке двери.

Щелкнул, открываясь, замок. На скулах куратора перекатились желваки, плотно сжатые губы дрогнули, разомкнулись:

– Выметайтесь.

Уговаривать меня нужды не было.

Я едва не свалилась на лестнице из-за слишком большой обуви и еще раз, уже спустившись, у выхода из учебного корпуса, из-за того, что наступила на край мантии. Пошатнулась, и взгляд упал на зеркало-переход.

В подернутом дымкой стекле отражалась я, арка двери, а за дверью – большой зал с мерцающей магической фигурой на залитом не то туманом, не то водой полу.

Бросилась прочь. От пугающего отражения и пристального взгляда сверху.

Я не видела Витравена, но точно знала, что куратор вышел следом и смотрел.