Текст книги "Личная (не)приятность темного магистра (СИ)"

Автор книги: Мара Вересень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

22

Я охнула, куратор скрипнул ушибленной челюстью. Впрочем, сам виноват.

– И в мыслях не было бегать за вами, профессор, – как можно нейтральнее сказала я, даже не думая извиняться за столкновение, – но вас все чаще одолевает забывчивость. Вот моя работа.

Я протянула листок и постаралась улыбнуться. Очень сильно постаралась, потому что голова гудела, будто я встретилась лбом со скалой.

– Вы зря надеетесь, что попытки вызвать мое расположение таким нелепым способом увенчаются успехом, – выдал Витравен, замолчал, коснулся языком нижних зубов, будто всерьез опасался за их целостность после столкновения с моим лбом. – А работу вашу я не приму.

– Почему?

– Вы списали.

– Вы сами разрешили пользоваться конспектом, – возразила я, добавив в голос умоляющих ноток. Мне нужна стипендия, а за нули ее никто не даст. Но, кажется, я переусердствовала с мольбами, потому что проходившие мимо адепты глянули с опасливым сочувствием, а Витравен скривился.

– Своим конспектом, Айдин, а тот, которым вы пользовались сегодня, не ваш.

– Мой, – снова возразила я, рефлекторно прижимая к груди тетради, которые не успела положить в сумку, когда рванула догонять куратора.

– Как бы не так, наглая врушка, – темные глаза прищурились, рука атакующей змеей метнулась ко мне, цапнула за уголок отданный деканом конспект, задев костяшками обтянутое рубашкой то, к чему я прижимала тетради, дернула. Мой собственный конспект полетел на пол, я попыталась перехватить выскальзывающую тетрадь Мортравена, но поймала не тетрадь.

В миг, когда мои пальцы коснулись руки Витравена, окружающее схлопнулось, погрузившись в кромешную тьму.

Я снова находилась в комнате без света. Невидимые, но ощутимые на теле руки танцевали везде, будто их было не две, а больше, рождая одну чувственную волну за другой. Жаркое дыхание щекотало кожу на лице, губы, дразнясь, пробираясь по шее, прижали мочку уха…

Было больно. Настолько, что в голове мгновенно прояснилось.

– Это переходит все границы, – процедил сквозь зубы Витравен, отпустил мое бедное ухо, придавленное как клещами, а меня саму встряхнул.

Челюсть клацнула, я ужом вывернулась из рук, чувствуя, что начинаю краснеть – слишком уж откровенным было видение.

– Нечего было меня хватать, – проговорила я и, чтобы скрыть смущение, бросилась подбирать тетради. Присела и принялась совать их в сумку. Обе, включая ту, на которую попытался наложить лапу куратор.

Судя по тому, что вокруг никого и довольно тихо, гонг уже прозвучал, а следующий урок начался.

– Я хватал не вас, а тетрадь, – сказал Витравен. – Свою, между прочим.

– Мало ли похожих тетрадей? – не слишком вежливо буркнула я, посмотрев на него снизу вверх. Ракурс был изумителен, куратор изумлен и кошмарно хорош, ухо, безжалостно придавленное кураторскими пальцами, полыхало, особенно мочка.

– Полагаете, я не узнаю свой почерк? – спросил мужчина, не делая попыток ни отобрать мой трофей, ни помочь мне подняться, как поступил бы любой воспитанный лерд. – Откуда она у вас?

– Мне ее дали на время, – ответила я и поднялась сама. Слишком резко. Меня повело, а куратор был единственной точкой опоры…

Нового видения не случилось. Может, потому что я схватилась за рукав? Неважно. Нет – и хорошо. А он сильный. Даже не дернулся.

– Вы еще долго собираетесь на мне висеть? – скривил губы Витравен и вот теперь дернулся, стряхивая мои руки со своего рукава.

– Будет где сесть – перестану, – огрызнулась я, но руки убрала и даже отступила. – Почему вы так на меня реагируете? Нельзя судить о человеке по цвету волос! Это абсурдно.

– Скажете, что видели, я скажу, почему вы мне неприятны, – заявил он.

– Я… Я не буду!

– Вы еще ко всему прочему и трусливы, – пренебрежительно фыркнул Витравен и посмотрел так, будто видел меня насквозь и доподлинно знал, что мне привиделось, но ему зачем-то обязательно было нужно еще и услышать.

– Нет, лерд куратор, – как можно тверже сказала я. – Это неприлично. И вы совсем не тот человек, с которым я стану обсуждать подобное. Вы вообще не тот человек, с которым я бы стала обсуждать что-либо, не касающееся…

– Вот как? Дело ваше, – перебил меня Витравен, вскидывая бровь, и так улыбнулся, что меня опять в краску бросило. Да что ж такое!

Я разозлилась и уставилась прямо в наглые темные глаза.

– Встречное предложение, лерд. Я говорю, что видела, вы – почему не выносите рыжих, и перестаете ко мне придираться.

23

– Какой сложный выбор, – наигранно посетовал куратор, – с одной стороны, мне любопытно, с другой, вы не станете менее рыжей, если признаетесь, а мне придется делать вид, что стали. Поверите мне на слово?

– А вы?

– Я узнаю, если вы соврете.

– Амулет?

– Опыт, – заявил нахал и рассмеялся, уверенный в том, что я все равно соглашусь.

У его уверенности были основания. Знай я причину, будет меньше вероятности, что случайно переусердствую с раздражителями. В конце концов, мне тоже любопытно. Настораживало не это: впервые сцену в темноте я увидела в присутствии совсем другого преподавателя, так же живо интересующегося моими видениями.

– Придумываете, как так соврать, чтобы я не понял, что врете? – напомнил о себе куратор.

Нет бы ушел по своим делам и оставил меня в покое. Мне к анатомии готовиться и к некромагии, и вообще в библиотеку нужно…

– И в мыслях не было.

– Тогда… Не в коридоре же секретами делиться? Предлагаю для создания более… доверительной обстановки пройти в кабинет.

– Нет! Только не в кабинет! – воскликнула я, напугав саму себя такой бурной реакцией и вызвав очередную снисходительно-брезгливую гримасу на лице куратора.

Взяла себя в руки и уже более спокойным тоном добавила:

– Можно и здесь, все равно нет никого.

И только я так сказала, по коридору прогарцевала парочка парней в темном. Их стремительный галоп был остановлен взглядом Витравена и начарованной им же воздушной стенкой, в которую опоздавшие влипли, как мухи в сироп.

Он еще и стихийник ко всем прочим своим талантам?

– Отделение, курс, имена, – отчеканил куратор.

– Вы же и так нас знаете, профес…

Приятель заговорившего дернул товарища по инциденту за рукав и назвался. Болтун – следом.

Витравен доброжелательно улыбнулся, велел им отправляться на урок, а после зайти в деканат, спросить у секретаря список заявок для помощи факультету и благородно выбрать из него пункты один и восемь.

Парни переглянулись, в этих загадочных местах для отработки им бывать не доводилось, поэтому Витравен, улыбаясь еще более доброжелательно, пояснил:

– Утилизационная и хладохран в морге. Только не перепутайте ваши трупы с целительскими. Случится грызня, получите еще по одному взысканию. Свободны.

Парней как ветром сдуло, а куратор повернулся ко мне. Все с той же милой улыбкой. И почему я не сбежала, пока он на опоздавших отвлекся?

– Теперь с вами, Айдин.

Мое желание остаться в коридоре разумному объяснению не поддавалось. Интуиция решила, что место действия в видении – кабинет? Вполне логично, ведь там бывают оба темных профессора, но обосновывать спонтанные догадки – дело темное настолько, насколько было темно в увиденной, а скорее ощущаемой мною сцене.

– Вы первый, куратор.

– Почему я?

– У вас куда больше рычагов давления, если я откажусь. Все, можно сказать. А у меня только ваше слово лерда, – Витравен хмыкнул, – и магистра.

– Хорошо, Айдин, – вдруг согласился он, сокращая расстояние и вынуждая меня отступить в угол.

В уровнях с минусом не было окон по понятным причинам, зато имелись небольшие, похожие на окна углубления, в которых размещались какие-нибудь картины эпических битв или высказывания знаменитых магов прошлого. Там, куда меня оттеснил Витравен, висела панель с высказыванием основателя академии Глада Мортравена: «Ты еще не все знаешь о магии». Очень мотивирующе. Эту фразу я и в библиотеке видела. Не удивлюсь, что она буквально везде висит…

– Лерд? – начиная нервничать проговорила я, слишком уж близко подошел мужчина, а отступать больше было некуда, мне под коленки уперся край фальшивого подоконника, а затылком я касалась угла таблички.

В ушах начинало шуметь. Если подойдет ближе – точно что-нибудь случится. Очередное видение, как минимум.

– Однажды, очень давно, я потерял… всё из-за такой вот рыжей наглой… ведьмы, – тихо и очень страшно произнес куратор, зажигая в темных глазах по алому огоньку, будто был одержим.

– Спорный момент, – шепотом возразила я, не в силах оторваться от магнетически притягательного взгляда, – вы ведь живы, а значит – не всё.

Нас разделяло от силы полтора шага. Захотелось быстро застегнуть пуговицы на пиджаке, будто бы это могло создать дополнительную защиту, но я лишь сильнее вцепилась в ремень сумки.

– Согласно предсказанному ею же, я и существования лишусь. Причиной этому будет опять же рыжая провидица. А меня моя теперешняя жизнь вполне устраивает. Как по-вашему, Айдин, основания для неприязни достаточные?

Да уж… У себя в воображении я, беззвучно хохоча, кралась с кинжалом к задремавшему за каким-то гипотетическим столом куратору. Спящим он выглядел совсем неопасным и очень… привлекательным, но нет, нет и нет, я здесь для того, чтобы… Глаза спящего открылись. Пронзительно синие глаза.

Я вздрогнула.

– Айдин. Я жду откровений, – прервал фантазию Витравен.

С глазами у него было всё в порядке. Черные, неприятные, с огоньком. Бес. Натуральный бес.

– Мы… У нас… У нас с вами было. В кабинете. Кажется.

– Было? – выражение его лица сложно было определить. – Было что?

– Вы меня целовали и…

– И?

– И.

Вот же, а ведь придумала, как именно сказать. А тут все слова из головы вылетели, и получается какое-то беспомощное блеяние.

– Вы случайно свои сексуальные фантазии с ясновидением не перепутали, Айдин?

– Нет!

– Почему вы так уверены? – Глаза издевались.

– Вы мне… Вы мне неприятны, куратор Витравен, несмотря на… – Я запнулась.

– Ну же, Айдин, обещаю, что не стану… наказывать за хамство.

– На это вот всё! – Я взмахнула руками, обозначая высокую фигуру, привлекательное лицо, плечи, руки, обтянутый рубашкой и жилетом торс и непомерное эго. Сколько влезло. Чтобы объять необъятное, нужны руки раза в три длиннее.

– Лаконично. Вас проводить, Айдин? Вам же куда-то нужно? В общежитие? В библиотеку? К целителю? Вы бледная. И вообще неважно выглядите. Нужно лучше питаться, Айдин, а то вся красота, – он тоже как-то руками развёл, вернее, очертил, – пропадёт.

Что? Да ему самому к целителю…

– Достаточно доброжелательно, Айдин? Или ещё доброжелательнее?

– Достаточно, куратор. Вы и так… перестарались.

Я бочком по стенке отодвигалась от Витравена. Такой он пугал куда основательнее, чем в своем обычном язвительно-презрительном образе.

– Не нужно меня провожать. Пожалуйста. Спасибо за откровенность, я пойду.

Посчитав расстояние достаточным, я развернулась к нему спиной, рванула прочь и едва не упала, запнувшись о задравшуюся паркетину.

Одновременно с прозвучавшим гонгом Витравен протянул руку. Инстинктивно, скорее всего.

От протянутой руки я шарахнулась, как бес от изгоняющего заклятия, но жест был замечен. Многими. Всеми, кто в этот момент оказался в этой части коридора.

Особенно усиленно замечали взявшиеся откуда-то вдруг Вероника Сильф и Орхидея Лайз. Те самые главзмеи, с которыми я, по словам Эвила, якобы вожусь.

24

– Доброе утро, – поздоровалась я, улыбаясь так, что скулы свело. Лучше уж главзмеи, чем царь скорпионов. – А что вы здесь делаете так рано? Разве у нас расписание поменялось? Вроде не было же занятий.

– Ничего не менялось, Адаминочка, – произнесла Орхидея, – мы с Вероникой просто…

Сильф закашлялась. Лайз умолкла. Я заинтересовалась.

– Мы с Орхидеей просто искали тебя, чтобы пригласить.

– Пригласить куда? – Это мы сказали одновременно с Лайз.

– На простынную вечеринку. Только для девочек. Ну знаешь, аромасвечи, расслабляющие напитки, сплетни, немножко гаданий… Придешь?

Орхидея активно закивала. Предполагалось, что она была в курсе мероприятия, но что-то уж сильно удивлялась и радовалась, будто это ее искали, чтобы пригласить, а не меня. И что мешало сделать это на занятиях, которые начнутся после обеда? Подозрительно.

– Соглашайся, Адамина, будет весело, – настаивала Вероника.

Мне стало еще более подозрительно. Обе девушки были из лагеря «И». Взгляды, которыми они меня наградили, увидев в контакте с Витравеном, были далеки от приязненных, и тут такая смена полярности.

– Смотри, – продолжила Вероника, доставая из сумочки флакон с распылителем, – я уже кое-что приготовила.

Девушка протянула флакон в мою сторону и нажала, пустив из распылителя розоватое облачко. Запахло ягодным компотом и… А хорошо пахнет.

– Как тебе?

– Это что? – продолжила сомневаться я, хотя уже не так, как прежде.

– Это амбре. Ароматы для настроения. Они разные бывают. У знакомых девчонок с любовного выменяла. Так придешь? Пожалуйста, приходи.

Я задумалась. Эвил советовал больше общаться с сокурсницами, чтобы быть в курсе местных сплетен, но эти две…

– Ладно, – вздохнула Вероника. – Давай по-честному. Просто нам нужен кто-то, кто умеет гадать. Иначе получится ненастоящая простынная вечеринка. А я не хочу приглашать никого с другого факультета, еще нагорит, что после полуночи в общежитии посторонние. А ты своя.

Эта причина была правдоподобнее, чем горячее желание меня приглашать. Но я все равно не торопилась соглашаться. Орхидея молчала. Видно, чтобы снова не ляпнуть лишнего. У нее сегодня милая прическа. Каскад косичек и локоны. Наверняка заклинаниями пользуется, но красиво. Они обе с Вероникой красивые.

Вероника смотрела почти умоляюще, продолжая вертеть флакон с амбре в руках.

– Ну что? – не выдержала она. – Ой. – Из флакона снова брызнуло. – Извини, я нечаянно. Идешь?

– Какая ты недоверчивая, Адамина, – вступила Орхидея. – И слишком серьезная. Всё учишься и учишься. Отдыхать тоже нужно.

– Действительно, – поддакнула Вероника и убрала наконец флакон. – Можешь подумать еще. На обеде скажешь, идешь или нет. Но ты лучше приди, а то мы сами к тебе придем. У тебя там наверху никого, не так уютно, как у нас, но и мешать никто не будет.

– Ладно! Я подумаю.

Вероника сразу же заулыбалась.

– Вот и чудненько. Поболтаем о нашем, девичьем, отдохнем, пошепчемся, погадаем на парней, – она подергала идеальными бровями, а Орхидея хихикнула и покосилась в угол, где меня куратор прижимал.

А и правда… Что это я всё учусь и учусь…

Но до обеда нужно еще в библиотеку.

Я поблагодарила за приглашение и поспешила наверх. Привычно перешагнув темные ступеньки, поднялась по лестнице на первый этаж, обошла зеркало.

Несмотря на ужасы, рассказанные Эвилом, я редко проходила мимо просто так. Не прошла и в этот раз. Остановилась.

Стекло послушно отразило меня и… две смутные тени по обе стороны чуть позади. От каждого силуэта в зеркальную глубину тянулись коридоры. Создавалось впечатление, что где-то там эти коридоры сливаются в один.

Я опустила руки и, копируя позу из видения, развернула ладонями вперед, чуть развела в стороны…

На лестнице стоял куратор и смотрел на меня. Свет с витражного окна над входом в учебный корпус странно ложился на его фигуру, часть которой то погружалась в тень, будто теряла краски и четкий контур, то, наоборот, проступала так ярко и резко, что глазам делалось неприятно.

Я сделала вид, что просто остановилась поправить пиджак, и все-таки застегнулась. Солнце солнцем, но коварный осенний ветер легко проберется под рубашку, как…

– Мы… У нас… У нас с вами было.

– Было что?

– Вы меня целовали и…

– И?

– И.

Ощущение рук на коже было таким явным…

Я замерла в шаге от выхода, кто-то налетел, задев плечом и бросив в мой адрес несколько нелестных эпитетов, но я так и стояла. Потому что отчетливо поняла, что, как и в первом видении с неизвестным ритуалом, в темной комнате я была не с одним.

Да я в принципе ни с кем не была, а тут сразу двое!

Лицо вспыхнуло. Затылок ломило от чужого пристального взгляда, но я не стала оборачиваться. Просто вышла.

В библиотеку, к книжкам и зубрежке. Читать и не думать о язвительном кураторе, затаившемся декане, видениях и… фантазиях.

Что же касается приглашения… Отдыхать тоже нужно. Гадатель из меня тот еще, но мы же не всерьез, так, для развлечения, вроде как я девчонкам-целительницам за леденцы от тошноты гадала. Задумываешь вопрос и просто тянешь карту из колоды.

Могли бы и сами? Могли бы, но тут еще важно, в чьих руках колода и кто карту тянет, тот, кто гадает, или тот, кому гадают. И толковать еще. И время гадания учитывать…

Ой. Я же не спросила, когда вечеринка. Спрошу во время обеда.

Первое, что увидели мои глаза, когда я вошла в библиотеку, была табличка с тем же высказыванием основателя академии, что висела в нише.

Табличку нес в руках один из служащих. Я проводила взглядом виднеющийся из-под руки кусочек фамилии – «равен». Задумалась. Декан и куратор, конечно же, не братья, но какие-то дальние родственники наверняка. И понятно, почему у темного факультета столько привилегий. Это один из старейших факультетов академии. Можно сказать, первый. Хотя по счету тринадцатый. Очень загадочно. Как и поведение декана.

После торжественной передачи конспекта и бурного обсуждения нашего возможного сотрудничества, Мортравен больше не делал попыток насильно инициировать всплеск провидческого дара.

Он не появлялся внезапно, не подходил со спины, за руки не хватал, только наблюдал, когда я находилась в поле его зрения. Иногда, в перерыве или на занятиях, я ловила на себе его взгляд, пронизывающий, как сквозняк, и обеспокоенный.

Странное сочетание, согласна, хотя беспокойство могло касаться вовсе не меня, а того, что у декана темного факультета, кажется, никак не получалось договориться с магистром Горсом или с деканом Плестом. И в ближайшие дни никаких встреч тоже не случится. На носу Ночь Ясности, ответственный момент для начинающих прорицателей, и у обоих магистров ясновидения будет чем заняться у себя на факультете, вместо того чтобы утолять любопытство Мортравена.

25

Всё-таки какие приятные работники в библиотеке, так всё подробно объясняют. Почему мне гномы раньше не нравились? Милейшие люди. Даже когда ворчат и хмурятся.

И день сегодня приятный, хоть и суматошный. Про гадкого куратора думать не буду, зачем портить хороший день? Без его личности хватает, о чём подумать. Столько встреч неожиданных. Кир, например, опять меня в кустах поджидал. На сей раз сам выскочил.

– Споткнулась? – спросил фейри.

– Да, было, – подумав, сказала я. Парень был как-то слишком оживлен и взволнован для своего обычного мечтательно-отстраненного вида. И это оживление чрезвычайно ему шло. Я даже залюбовалась немного. Фейри привлекательные. Не такие мускулистые, как оборотни-боевики или некроманты, особенно практики. Снова куратор вспомнился…

– Попало? – заглядывая в глаза, спросил Кир.

Не знаю, к чему он вел, но я на всякий случай кивнула. Девчонки на меня набрызгали этим своим амбре, теперь я как цветочная клумба. Возле теплицы даже мошки какие-то привязались. А Триш, возникшая из поросшей плющом ограды, наоборот, отвязалась. Сказала: «Фу-у-у, ужас», покрылась пятнами и растаяла. Сначала сама, потом пятна. Хорошо, что амбре выветрилось слегка, а то мне на занятия скоро. Или я принюхалась и уже не чувствую?

– На обеде была? А в библиотеке? – сыпал вопросами Кир.

– Была. В библиотеке. На обеде.

– И что?

– Ничего. А что?

– Там вилка. Две вероятностные последовательности с прогнозом «или/или».

– А! У вас прогнозирование было? И ты теперь проверяешь, правильно ли посчитал? – выдохнула я, потому что сразу подумала про вилки в столовой, а не про те вилки, которые в предсказаниях.

В столовой я сидела рядом с Вероникой и Орхидеей. Не такие они и противные, если подумать. Просто красивые очень, вот и дерут носы. Сказала, что приду. Только опять забыла спросить, когда намечается вечеринка. Ничего, спрошу на занятиях.

Нам вдруг изменили расписание. Поставили занятие лерды Шмель по земельной практике на полигоне на полтора часа раньше. Если бы не села к девчонкам, не узнала бы.

Я так ни с кем особенно и не общалась. Разве что Денер иногда предлагал проводить или я спрашивала у него что-нибудь по учёбе. Может, потому и предлагал, что спрашивала?

Кир испарился куда-то, пока я задумалась. Я отмерла и вернулась в общежитие, переоделась в штаны с ботинками. Лучше было бы душ принять, но уже не успею. От волос всё ещё пахло сладким, только запах больше не раздражал, а казался приятным. И Триш казалась приятнее, чем обычно, но она спряталась от меня в шкаф и гудела оттуда, зажав нос, что у нее от меня слёзы из глаз.

– Шевелись, рыжая! – прикрикнул Эвил, когда я приближалась к учебному корпусу.

Наша группа призывающих, группа практиков и группа проклятийников толклись у крыльца. В дверях стояла лерда Шмель и, повернувшись лицом в холл, шипела и возмущалась на произвол и подставу. Потом обернулась, поманила пальцем своего любимого в этом семестре адепта.

Эвил приуныл, поднялся, затем вернулся и принялся командовать. Практики и проклятийники отправились на свой участок, а мы, призывающие, вместе с Эвилом на другой.

Это было не первое занятие с лопатой наперевес, но первое, где нам нужно будет усмирять условно-беспокойные останки. Неужели Эвил настолько хорош, что его отправили с непрофильной группой как помощника преподавателя?

Перешучиваясь, подошли к полигону. Так назывались пронумерованные участки учебного кладбища. Участок, куда отправили нас, внешне напоминал огород – разделенные дорожками прямоугольники. В каждом прямоугольнике тренировочный беспокойный мертвец, не подающий признаков активности без команды.

Узкий длинный сарай, где хранился инвентарь, закрывал большую часть поля, и возящихся на поле адептов-природников, чей участок граничил с нашим, мы заметили только когда с лопатами наперевес обогнули строение.

– Ой, кажется, любители цветочков всё за нас сделают! – рассмеялся кто-то из ребят. – Гляньте, у них уже не только выросло, но и зацвело.

Над тренировочным кладбищем романтично и по-весеннему вспархивали мелкие розоватые лепестки.

Эвил рванул вперед, мы следом. Два крайних ряда радовали глаз розовыми кустами различных сортов.

– Очуметь, ботва! Вы что тут натворили? – Эвил угрожающе выставил вперед черенок лопаты, будто древний воин копье.

Мы рассредоточились по сторонам, чтобы удобнее было наблюдать. Парни старательно делали сердитые лица, хотя у половины эти лица дергались от сдерживаемого смеха, девчонки предвкушали представление. Мне тоже стало весело. Слишком обескураженно выглядели адепты-природники и слишком уж старался изобразить страшного некроманта Тернел.

– Эвил, а что такое? – спросила я. – Красиво. Ты же всем говоришь, что эльф. Разве эльфы не любят цветы? Пахнет хорошо…

Я мечтательно прищурилась, любуясь бутонами и сочными листьями.

– Что такое? Да они на наше поле залезли! – возмутился Эвил и снова наехал на «захватчиков». – Это наше поле, зеленые! Второй полигон! Ваш вон там, по другую сторону от дорожки. Или ее просто так мелом посыпали по-вашему?

Реакция на возмущения были разные. Парень, что, кажется, был у природников за старшего, побледнел и покрылся пятнами. Одна из девчонок, впрочем, не одна, кокетливо трепыхала ресницами «грозному некроманту».

Эвил приосанился и задрал нос еще выше.

Стойте-ка, а ведь он как раз факультет стихийной магии заканчивал, когда его перевели. И не жаль ему своих почти коллег гонять? Ясно же, что ребята на нашем поле не специально кустов насадили. Вон на их части «грядки» почти такие же.

– В общем так, лютики-незабудки, или вы свою красоту сами выкапываете, или наша красота, над которой вы все это нарассаживали, выкопается и побежит вам спасибо говорить. Раз…

Эвил воткнул лопату у ближайшего куста.

Чуя, что сейчас Тернел заработает очередную отработку, цапнула его за рукав, но парень отмахнулся и приподнял руки, которые окутались лиловым свечением.

– Два, – продолжил он.

Кусты задергались, роняя лепестки, будто собирались пойти погулять.

– И-и-и, – протянул Тернел.

Парни за его спиной уже шепотом ставки делали, успеет ли Эвил до прихода преподавателя заставить взбудораженных мертвецов выбраться.

– Давайте мы профессора позовем, чтобы он работу принял, а потом можете эти цветы хоть на венки пустить, – предложила девушка, которая строила недоэльфу глазки, – я вам даже лент отрежу.

– Обязательно, – покивал тот, все еще удерживая плетение. Кусты продолжали дергаться, под одним даже костлявые руки высунулись. – Обязательно подождем. А чей профессор раньше придет? Наша лерда Шмель или ваш этот… Как его? С бородавкой… Да без разницы?

Тут парень-природник, на которого все поглядывали в надежде на разрешение конфликта, вздрогнул, будто его щипнули, и стремглав помчался к учебному корпусу стихийников.

– Тернел, да хватит, все уже поняли, что ты велик и могуч, – вздохнула Вероника. – Вон лерда Шмель идет, сейчас всё решат. Вы как хотите, а я себе грядку выберу и начну. Тут участков без кустов на всех хватает и так. Даже мило вышло, пахнет хорошо. Ой, что сейчас будет…

– А пусть Айдин скажет, – предложил коренастый кудрявый парень, кажется, Нойт или Найт. – Она же предсказательница. Айдин, что видит твой третий глаз и слышит третье ухо?

Я прыснула, представив третье ухо на макушке. Кажется, цветочный запах от экспериментальных кустов действовал не хуже, чем брызгалка Вероники.

– Сейчас подойдет лерда Шмель, – задорно ответила я, улыбаясь крепышу, – посмотрит на Эвила и скажет: «Копайте, Тернел…»

– Копайте, – договорила вместо меня в тишине подошедшая профессор. – Что замерли? Это всех касается. Рассредоточились по свободным некрасивым и скучным квадратам, а вам, Тернел, как почти выпускнику стихийного, достаются красивые. Раз уж вы и так их расшевелили.