Текст книги "Личная (не)приятность темного магистра (СИ)"

Автор книги: Мара Вересень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

18

Рассиживаться было некогда. Я быстро достала из шкафа первые попавшиеся брюки, ботинки…

– Хороша-а-а, – протянула Триш, – даже завидно, прямо до слез. – Дама всхлипнула, выдушила из себя слезу и тщательно развезла по щекам. – Можешь каждый день по сто раз переодеваться в разное, а ты тут ходи сто лет в одном платье, как собственная бабушка. Собственно, оно бабушкино и есть, я примеряла его в шутку, а вышло так, что в нем и осталась.

– Угу, – отстраненно отозвалась я, будучи в некотором шоке от увиденного. Еще от визита Мортравена толком не отошла, а тут новое.

Штаны, не брюки, плотно облегали… всё. А ботинки на высокой ребристой подошве, в каких ни одна лужа не страшна, прятали слишком тощие, по мнению куратора, щиколотки. Пришлось сменить короткий пиджак на длинный, прикрывая чересчур, на мой взгляд, откровенный вид сзади.

Триш фыркнула, буркнула что-то вроде «всё вкусное спрятала» и загремела вешалками в шкафу, как чересчур активная злобная моль, сытая, но готовая понадкусывать всё, что не влезет, ради принципа.

Благодаря особой магии все адепты точно знали, сколько времени осталось до начала следующего занятия. Это было хорошим подспорьем для всех, у кого, как и у меня, не было часов. Механизмы с легкой руки гномов расползлись по всему миру, но стоили достаточно, чтобы не слишком обеспеченная семья, вроде моей, могла себе позволить покупку еще одних, маленьких дамских, для меня, ведь они стоили почти как те большие с гирьками, что стояли дома в прихожей.

Ощущения подсказывали, что пора бежать, и я побежала.

Вспомнила, что хотела перекусить уже на лестнице. Как раз в тот момент, как столкнулась с Эвилом. Сначала был присвист, а потом и сам парень появился.

Он тоже переоделся. От формы на нем остался только пиджак, всё остальное, хоть и соответствовало цветам факультета, было другим. Эвил будто на свидание собрался.

– Ты на проклятия? – спросил он.

Я кивнула.

– Оделась, как на полевую практику.

– Что не так? – уточнила я.

– Лопаты не хватает и уныния.

– Денер сказал, в заклинательных залах сквозит.

– Ага, – заулыбался шалапут. – Но лопата всё равно не помешала бы.

– Зачем? Там придется копать?

– Придется желающих дружить поближе отгонять, а у тебя лопаты нет.

– Побудешь вместо лопаты? – предложила я.

– Ну нет, на проклятиях для меня существует только одна женщина – прекрасная лерда Лиана Бз, – вдохновенно произнес Эвил и глаза закатил, в экстазе, наверное, отчего тут же стал мимо ступеньки, уронил свою папку с тетрадями и чуть не обзавелся третьим глазом от удара о перила, если бы я не протянула руку (умгм!) помощи.

– Зеленый рыжим к лицу, но не на лице. Всё ещё от зомбирования не отошла? Слабость? Ноги не держат? Давай на руках отнесу? Или на вот просто возьмись за руку…

– Тернел, не доводи до греха, науськаю Унылую даму, чтоб она тебе ночами читала древнеэльфийские баллады о несчастной любви.

– Ну нет, несчастной не нужно, – оживился парень, и следующие несколько минут я слушала, как восхитительна, невероятна и умопомрачительно хороша профессор Бз.

– Она же фейри, ей, может, лет сто пятьдесят или двести.

– А я эльф!

Теперь была моя очередь закатывать глаза, и мне это даже ничем не грозило, потому что лестница закончилась, а мы вышли из общежития. Стоило оставить заявку на починку плиты, как декан советовал, но… Потом. Не так уж и критично.

В холле учебного корпуса было не очень людно. Всё же тёмный факультет не такой многочисленный, как другие, и во время занятий по специальности это особенно заметно.

Я направилась было в обход зеркала, но Эвил потянул за рукав.

– Куда? Бестолковка. На практику по проклятиям, некромагии, некромантии, призыву и некроанатомии… А, у вас нет, неважно. Всё, что в расписании помечено спиралью – через зеркало. Там учебный дубль. Специально, чтобы адепты своими кривыми заклятиями не наплодили мракобесов.

– То есть это не обычное живое зеркало?

– Обычное, но с дублем. Ы-ы-ы… – проныл парень. – Да не думай ты про это. Оно тебе надо? Запомни и всё. Черные ступеньки видела? Это порог. Когда обычно идешь – просто откинет в начало лестницы. Когда идёшь зеркалом – выходишь всегда на эти ступеньки.

– А не случалось, что попадёшь не на них?

– Это что? Предсказание? – поежился Эвил.

– Нет, просто спросила.

– Если вышла и под ногами не чёрный мрамор, ты застряла.

– И что делать?

– Найти угол поудобнее и приготовиться к медленной и скучной смерти. Вот же… Нашла время такое спрашивать!

– Но искать же будут, если я не выйду? – Я таращилась на наши с Эвилом фигуры в зеркале в спирали убегающего в зазеркалье коридора, который вытянулся, едва мы встали напротив.

– Не факт, – произнёс Тернел рядом со мной, а его изображение чуть помедлило и тоже шевельнуло губами. – Если вместо тебя выйдет доппель, никто искать не будет. Его все примут за тебя. Он соберёт воспоминания о тебе у всех твоих знакомых, и чем больше он проведёт в нашем мире, тем живее будет, а ты – наоборот. Муа-ха-ха-ха!

– Злобный смех вышел что надо.

– Ну ты зануда… Сказок не читала? Пошли. Нам на проклятия, вот и думай про проклятия и про минус пятый.

Парень подхватил меня под руку и шагнул сквозь зыбкое серебро. Я едва успела зажмуриться перед тем, как нырнула в пелену отражения. Будто сама себя хотела в лоб боднуть.

Спустя миг ноги стояли на тёмном мраморе, меня слегка колотило, по ощущениям, на лбу выступила испарина и уши полыхали. Я тут же оттолкнула руку парня, но тот вцепился в меня сильнее.

– Плохо? Тошнит?

Пришлось соврать, что да. Не говорить же ему, что когда я прошла сквозь свое отражение, мне снова привиделась тёмная комната и кто-то, обжигающий моё тело, моё голое тело, касаниями и жадными поцелуями.

– Зря ты столько конфет слопала, – переживал парень. – Провести тебя в уборную? Только быстренько, не хочу опаздывать.

– Не надо. Уже почти прошло.

– Ну смотри. На вот. Погрызи. Да не шарахайся, не леденцы, орехи в глазури. Наверняка ведь ужинать не пошла.

– Слушай, Эвил, а ты почему со мной возишься? Какой тебе толк?

– Да не знаю. – Парень пожал плечами. – У тебя такой вид был пришибленный, когда ты в общагу вошла, глаза бессмысленные и полная безнадега, я прям как себя со стороны увидел.

– Это в каком смысле?

– Это в том, что меня тоже перевели. Внезапно. Очень. Я природную магию закончил, диплом получать шел, красивый и гордый. И в этот торжественный момент мне вручили письмо о переводе. Я сначала упирался, бунтовал, а потом решил по-другому. Подумал, надоем тут всем, буду учиться спустя рукава, и меня выгонят. А в первый день моего второго второго курса декан Мортравен меня в коридоре за пуговицу поймал и сказал, что пока я не усвою программу должным образом, отсюда не выйду. Так что идем, сестра во печали, будем проклинать от чистого сердца и желательно баллов на семь-восемь. А лучше на десять. Но тебе и на семь за глаза хватит.

19

Утро нового дня началось с грохота и шума, будто по полу катали жестяные ведра с подковами. Я предположила, что либо на этаж забрел полоумный рыцарь, перепутавший общежитие с башней дракона, либо в одной из пустующих комнат завелось новое привидение, молодое, а потому не знающее правил совместного проживания. Страдающая от призрачной мигрени призрачная дама просочилась половиной туловища в коридор, после чего раздался громкий вскрик такой тональности, что и гарпия бы подавилась от зависти.

Вернувшаяся ко мне вся целиком Триш извлекла из своих туманных масс нечто вроде пипидастра и принялась совать мохнатую щетку себе в уши с весьма глубокомысленным видом. Я внимала процессу до тех пор, пока в дверь не принялись колотить. Возможно, ногами.

Удары сопровождались бряцанием. Всё-таки рыцарь?

Я второпях оделась и выглянула.

Передо мной, гневно притопывая сапожищем, стоял гном в жилете с сотней кармашков. На широком поясе бородача висело несколько связок с ключами на крупных кольцах. Они и лязгали. Ведер у лерда мастерового с собой не было, зато их с успехом заменял жестяной ящик на кожаной шлее, откуда торчали знакомого и незнакомого вида инструменты.

– Все как люди, а вам вот так? – вместо приветствия заворчал на меня хозяин гремящего железа. – Нельзя было в журнал записать, что вот тут у меня, мастер Браз, не работает, а там не греет, и тихо очередь на обслуживание подождать? Так сразу наверх жаловаться.

– Да я не!.. – тоже без приветствий, раз уж у нас такие дела, начала я, но гном перебил.

– Цыц, отпирается она. А мастер Браз во сне приснил декана, разбудившего посреди ночи с претензиями за халатное отношение к обязанностям. Да так предъявил, что мастер Браз прямо в халате, как был, чуть не побежал плиту вам починять, – обижался гном, называя себя в третьем лице. – Что встали? Идите, принимайте работу.

Как я должна была принимать, я не совсем понимала, но к плите вслед за громыхающим, как старинные доспехи, гномом прошла, посверлила взглядом плиту, покрутила пару ручек, повозила ладонью над блинами нагревательных дисков, будто гадалка-шарлатанка над картами, глубокомысленно кивнула и сказала, что всё хорошо.

– То-то ж. И лерду Мортравену так же скажите. А то опять будет пенять, что у мастера Браза плиты нечиненые, а у него потом лерды адептки сознания теряют, потому как без завтрака остались и калориев не добрали. А столовая с обедами на что? Почти сутки работает, добирай – не хочу. Идемте.

– Куда?

– Выдавать. Чайник. Новый, – ворчал ответственный по хозяйственной части, будто я его собственного чайника лишаю.

Открывая дверь в одну из запертых комнат, гном, возясь с замком, подозрительно косился на меня через плечо, а когда вошел, так глянул, что я осталась на площадке, только голову внутрь засунула.

Настоящая пещера сокровищ со множеством новеньких коробочек, коробок и коробищ с цветными наклейками и надписями с непонятной маркировкой. Мастер копошился за стеллажом, поглядывая между полок с богатствами, не нарушаю ли я суверенную территорию. Вышел и торжественно передал мне новенький блестящий чайник. Одной рукой. Второй распереживавшийся гном теребил клочок специальной упаковки с пузырьками. Гномьи пальцы сжимались, пузырьки вспененного картона лопались, и с каждым новым хлопком хмурый мастер становился приветливее.

– Благодарю, мастер Бразь.

– Браз, – поправил он меня.

Пузырьки полопались каскадом.

– В помывочной всё работает? – ворчливо, но уже вполне мирно уточнил гном после салюта, и мне захотелось выпросить у него кусок упаковки для себя. Действенная штука, наверное, даже получше всяких медитаций. Буду с собой носить и всем улыбаться или пузырьки лопать.

Мастер удовлетворился моим «прекрасно», запер пещеру, собрал свое лязгающее добро, оставленное у порога кухни, и угромыхал вниз по лестнице. Теперь мне и вовсе с этажа выходить незачем, разве что на занятия. Наоборот, могу гостей принимать. Места много, чайник новый.

Решив не откладывать, проверила. Вскипел быстро, пар из носика пускал мощно, свистел оглушительно. Даже Триш, пострадавшая от вопля гнома, услышала и примчалась меня спасать, потрясая своим пипидастром для прочистки ушей и что-то устрашающе выкрикивая. Но я уже не слышала, и призрачная щетка вряд ли поможет.

Едва нашла, где свисток отключить.

Пока заваривался чай, сбегала в душ. Там мои уши вновь обрели способность слышать, а я – гармонию с миром, даже пупырчатый картон не понадобился.

Завтрак из горячего бутерброда и заварного пирожного с апельсином и чаем привел в чудесное настроение. Я, ухмыляясь отражению в зеркале и скептически приподнявшей брови призрачной даме, надела черное. С брюками. А волосы оставила распущенными, только несколько прядей фиолетовой лентой перехватила, чтобы на глаза не падали.

Сегодня у меня первое занятие с группой первого курса по предмету «Основы нежизни», который ведет куратор Витравен. Специально вчера в большом расписании в холле посмотрела.

В сумку отправились нужные на день тетради и одна из тех, что принес декан. Буду читать в перерывах или за обедом. Почерк разборчивый, сокращения понятные, важное подчеркнуто…

Я зависла посреди комнаты, уткнувшись в тетрадь. Ощущение было, будто я сижу на лекции, на первом ряду, как обычно. Преподаватель в черной старомодной мантии с вышивкой по низу прохаживается перед этим первым рядом, сложив руки за спиной, важный, как вся королевская посольская палата. Голос звучит ровно, слова скользят, опутывают, а моя рука – моя мужская рука! – быстро и аккуратно заполняет буквами тетрадный лист…

Действительно хороший конспект. Чей? Мортравен его у Эвила отжал, чтобы тот на лекции ходил?

Я сунула тетрадь-провокатор поглубже в сумку, подхватила конверт, адресованный ректору, и помчалась в главный корпус, чтобы успеть опустить послание до занятия.

20

Триш увязалась следом. Я забыла ей сказать, чтобы не ходила. Прямое указание она, как связанная договором, не проигнорирует. А еще нужно взять за правило проверять карманы или проводить над комплектом одежды, которую собираюсь надеть, бесогонный экзорцизм, чтобы все рассованные призрачной дамой платочки вернулись к хозяйке. Тогда точно из общежития никуда не выйдет. Но раз уж она вышла, я попросила рассказать о зеркале.

Если опустить стенания, трагические вздохи и экзальтацию, занявшие почти половину рассказа, вышло, что живое зеркало в холле создал основатель Академии Аркоириса, архимагистр некромагии, магистр магии стихий, магистр-проклятийник, рунолог и т.д. и т.п. Глад Мортравен.

Зеркало называлось «Уловитель тьмы». Истинно светлые в нем даже не отражались, умеренно-светлые видели лишь размытый образ, так себе человеки и обладатели зачатков темного дара отражались, как в обычном живом зеркале, т.е. с некоторыми артефактами в виде дополнительных предметов рядом или запаздывающего отражения. Те же, чей темный дар неоспорим, могли пройти сквозь зеркало. Не прошел – не темный.

Это только кажется, что на темный факультет вечный недобор, потому туда забирают адептов с других факультетов. Есть и просто желающие. Мало сдать вступительный экзамен, пройти распределение или захотеть перевестись, если при твоём приближении вороны принимаются орать, а куриные кости в супе странно подергиваются. Нужно ещё пройти сквозь зеркало основателя. Но если прошёл – всё.

– То есть у меня был шанс избежать всего этого, если бы я не вошла в зеркало? – воскликнула я, замирая посреди дорожки.

– Да, мизерный, но был, – сказала Триш, задрожала губами, ресницами и, переходя на ультразвук, заныла: – Бедная девочка-а-а-а…

– Почему об этом никто не знает⁈ Я прямо сейчас расскажу! Первому встречному!

– Ну-ну, – скептически поджала ротик Триш, – с удовольствием порыдаю над твоей попыткой.

– Что так?

– Ты же уже прошла, значит, в числе посвящённых. Но если захочешь рассказать – сработает проклятие немоты.

– А?..

– Ни написать, ни показать знаками, ни облаками в небе сложить. Проклятие пресекает любую попытку на стадии замысла. Даже у человека с сильной волей всё равно выйдет нелепое блеяние или каракули. И у бестелесной сущности, – добавила Триш, опередив мой очередной вопрос.

Хотелось поорать. Вот как раз в небо, усеянное мелкими пушистыми, будто нарисованными облаками, и если бы я и сложила из них что-нибудь, точно не стала бы произносить это вслух.

Сказала другое:

– А ты почему так декана боишься? Он, конечно, тот ещё фрукт, и я бы с ним даже в шашки играть не стала…

– А во что бы стала? В прятки? – Триш просочилась вперёд, обвиваясь вокруг меня удлинившимся подолом платья, как удав вокруг жертвы, и пытливо заглянула в глаза.

– Не хочешь отвечать – не надо, твое дело. Но тогда прекрати ныть по поводу и без, – заявила я, разорвав призрачные «кольца» и зашагав дальше по дорожке.

Можно было и не торопиться. До урока ещё больше получаса, от центрального корпуса до тринадцатого идти минут двадцать, а я уже на полпути.

– Без ножа режешь, – вздохнула Унылая дама, собрала свои клочки, пристроилась рядом и тут же пустила слёзы, споро закапавшие с её подбородка в ворох призрачного кружева. Но больше на грудь.

Сегодня Триш была без вуали и сделала себе на платье неприличных размеров декольте.

И чего она ноет, что ей надеть нечего, если может сама себе что угодно изобразить?

– Мортравен знает, как лишить меня существования, – печально поделилась Триш, любуясь каплями, теряющимися в кружевах. – И лишит, если буду нарушать правила и вести себя безобразно. Правда, если он это сделает, то потеряет очень важную, дорогую и раритетную вещь, уникальный артефакт, который передается по наследству.

– Какую вещь?

И тут я увидела проклятие немоты в действии. Вообще не представляла, что призрака можно проклясть.

– Х-х-х… Ш-ж-ж… Ы-ы-ы… С-с-с… – старалась Триш, но это было всё, что она сумела выдавить.

Всласть настрадавшись, Унылая дама всплакнула от жалости к себе любимой и вполне нормально продолжила:

– У него много разных артефактных вещей. Он из древнего княжеского рода. Его родовой замок в Мереткуре сам по себе уже артефакт, столько поколений тёмных магов там росло и магичило. Так что я предпочитаю держаться подальше. Да и страшный он. Мне ведь видно, что он…

Картина стенания с выдавливанием невнятных звуков повторилась, но эффект внезапности и новизны пропал, и сцена больше не впечатляла. Было понятно, что секрет декана тоже просто так не разболтаешь.

Я не спеша шла к учебному корпусу, Триш важно шествовала рядом, выпячивая призрачную красоту, грозящую вот-вот выпасть из кружева. Особенно рьяно дама старалась показать себя, если мимо проходили симпатичные адепты. Ребят Триш окидывала горящим взором (действительно горящим), на девчонок кривилась, но ни те, ни другие никак не реагировали.

– Они тебя будто не видят.

– Так и есть. От адептов темного факультета и так все шарахаются, а от адепта с темного с призраком вообще побегут. И хорошо, если не жаловаться первому попавшемуся магистру.

– Тогда зачем этот цирк?

– О тебе забочусь. И потом, я что, не девушка? Не имею права погулять и посмотреть на симпатичных ребят? – заныла дама, но ее нытье прервали шикающие кусты.

Затем оттуда высунулась тощеватая рука в синем пиджаке и утянула меня внутрь.

– Доброе утро, Адамина, и вам доброе утро, лерда, – поздоровался Кир, уплывая мечтательным взглядом мне за левое плечо.

Триш тут же воспряла, распушила кружева, засияла глазами и сделала такой низкий реверанс, что это было уже неприлично, но Кир только рассмеялся.

– Привет. Что-то случилось? – насторожилась я.

– Пока нет, – туманно пояснил фейри и поделился: – А меня тоже переводят. В группу к ясновидцам. Решили, что я больше там, чем здесь.

– Расстроился?

– Нет, ни капли. Зачем?

– А меня зачем в кусты уволок?

Триш жеманно захихикала, прикрылась только что сооруженным веером и кокетливо затрепетала поверх него ресницами такой длины, что непонятно, от чего сквозняк побежал: от веера или от ресниц.

– Тебе нужно прийти вовремя. Не раньше, не позже, вовремя.

– Куда?

– А куда ты шла? – хлопнул светлыми ресницами фейри.

– На занятие.

– Вот и иди.

Вот же… А еще говорят, что женщин понять невозможно. Вы попробуйте понять мужчин! Это же вывих мозга!

Я выскочила из кустов и со всего размаха врезалась в кого-то высокого, твердого и… темного.

– Здравствуйте, куратор. Прошу прощения.

– За то, что пожелали мне здоровья? – скривился гадкий преподаватель, брезгливо отцепляя мою прядь, запутавшуюся за пуговицу его пиджака. Подержал в пальцах, будто случайно выуженную из супа муху, и выронил. Посмотрел. – В вашем случае вообще более уместно держать рот закрытым, Айдин.

Я последовала совету: молча, но неуважительно кивнула и быстрым шагом ушла вперед. Можно было бы и Витравена вперед пропустить, но с него станется нарочно закрыть дверь класса у меня перед носом и предъявить за опоздание.

Как я ни старалась, дистанция между нами после того, как я отбежала метра на три, не увеличивалась. Но самое странное было не это. Мне в спину, а по большей части пониже, смотрели. Причем так, что я до самого тринадцатого корпуса жалела, что надела к брюкам короткий пиджак.

Ладно. Никто не отменял первого ряда. Витравен терпеть не может рыжих? Вот пусть теперь не смотрит или смотрит и бесится.

21

Каждый мой учебный день теперь начинался с того, что я складывала в конверт очередную копию письма и мчалась в центральный корпус, чтобы бросить послание для ректора в длинный ящик.

При тщательном планировании мне хватало времени на всё: и на дополнительные занятия, и на подготовку к ним, и к основным. Увы, свободных часов при таком распорядке оказалось ничтожно мало, а ведь еще и спать нужно было.

Прошло уже около месяца с момента моего появления на пороге темного факультета. Я начала привыкать. Новый распорядок, новые предметы, новые сокурсники потеряли новизну, превратившись в обычное и привычное.

Когда утром бывало скучно, а Триш ныла, как по покойнику, я брала свой завтрак и спускалась на этаж к Эвилу. Мы варили кашу вскладчину, менялись десертами и перемывали косточки преподавателям.

– Чего было велосипед изобретать с наказанием? – жаловался Тернел, размахивая половинкой рогалика и возмущенно поднимая брови, от чего действительно становился похожим на эльфа. – Чего не двигатель внутреннего этого, как его, возгорания сразу? Взял, говорит, лопату и копай. Можно подумать, последний день бы настал, если бы я не покопал именно вчера. Некромантия – моя любовь! Теперь от этой любви спину ломит, будто у прадедушки. Ну выперся в преподавательскую столовку, как стриптизер с кинжалом в зубах и без всего. Сколько там тех стринг… Или стрингов? Шляпа еще.

– Зачем? – я ошалела настолько, что едва чай носом не пошел.

– Шляпа?

– Всё. То есть зачем без всего?

– Да в карты продул просто! И вот копаю и думаю, чего копать сразу, а не полы мыть, холодильник в анатомичке или утилизаторы дезраствором обрабатывать? А она взглядом сверлит, как надсмотрщица на рисовой плантации, и приговаривает: «Копайте, Тернел, копайте». А я такой: «Копаю я, копаю, профессор Шмель! Не жужж…» И вдруг понимаю, что я это вслух сказал. Так что всё, прощай свобода. Всё свежевскопанное, что ты отныне увидишь на нашем тренировочном беспокойном кладбище, будет свежевскопано мною.

Сам факт наказания не вызывал удивления, Эвил вечно что-то отмачивал, будто задался целью снискать лавры самого неугомонного адепта Академии. Но голышом в зал, где обедают преподаватели?

– Надолго? Копать?

– Лерда Шмель обозначила как отсюда и до рассвета.

Я заулыбалась. Профессор по темным рунам и землекопательной практике вызывала у меня симпатию, являя собой пример сильной и независимой женщины. У нее имелась коллекция лопат и целый ворох специфических выражений, больше подходящих гвардейцу, чем лерде.

Выглядела профессор Шмель соответственно. Носила брюки и ботинки везде и в любую погоду, коротко стригла жесткие густые русые волосы, и в руки, вместо журнала посещений, ей даже не лопата просилась, а внушительный обоюдоострый меч.

– Весело тебе? – укорил приятель. – У меня уже все ладони в мозолях. Глаза заро… тьфу, закрою и вижу, как лопата в землю вбуравливается, хрясь – пополам.

– Лопата?

– Корешки, червячки…

– Фу… Придурок. Я же ем!

– Ешь, кто тебе мешает? Но страшно не это, а то, что куратор меня теперь за любой проступок лерде Шмель сдает, как рабочие руки внаем. Кстати, ты чего до сих пор на первом ряду сидишь, полыхая шевелюрой? Не видишь, как Витравена перекашивает?

– Вижу. В том и смысл. Я не стану в угоду чьих бы то ни было комплексов перекрашиваться, как сделали двое девушек с первого курса, а согнать с лица куратора выражение принимающего подношения восточного царька вообще в удовольствие. Как такой может нравиться?

– Ну-у-у, – протянул Эвил, – с тобой бы многие поспорили. Выходит, ты в лагере Я?

– Чего?

– Темнота, тебе бы с сокурсницами больше общаться. Это факты известные и традиционные: лагерь «И» – поклонницы куратора, лагерь «Я» – пускающие слюни по декану.

– Предпочитаю нейтралитет и здоровые отношения со сверстниками плюс-минус, без этого… фанатизма.

– Айдин, тебе говорили, что ты жуткая зануда и заучка? Где взрыв эмоций, фонтан чувств и феерия страстей?

– У меня сейчас лекция по «Основам нежизни», и всего, что ты перечислил, там будет в избытке, – сказала я и собрала чашки с тарелками.

Сегодня был мой черед наводить порядок после совместного завтрака.

– Угу-угу, – ерничал Эвил, – и так ясно, раз Айдин распустила гриву на полспины – точно к Витравену на урок. Доиграешься. Либо Витравен не выдержит, либо поклонницы.

– А поточнее?

– Кто из нас прорицатель? Вот и наясновидь. Но лучше бы тебе пересесть. Отражающий экран идет за первым рядом, а не перед ним, так что если что-то брызнет, я тебе не завидую.

– Что за нелепое расположение?

– Магический косяк при постройке учебного корпуса. Учти, я тебе сейчас страшную некротайну выдал. Будут пытать – не признавайся, что я. По правилам тебе надлежало пройти боевое крещение. Но так как с тобой водятся главзмеи курса, считай, что ты его прошла. Не опоздаешь?

– А ты?

– А у меня дневных уроков нет. Я не отстающий, – поддел парень.

– А я всегда прихожу вовремя на дневные уроки. И я тоже не отстающая. Не моя вина, что они меня такую неподготовленную перевели.

После завтрака я убегала.

Я так и не решилась спросить у Эвила про конспект. Ничего такого, если бы он был его, а если нет – от вопросов любопытного парня было бы не отделаться. Мне и так хватало.

На каждое занятие куратора я отправлялась как на турнирный бой. Пока что установилась шаткая ничья. Я не опаздывала, не грубила, вообще молчала, разве что мне задавали прямой вопрос, но так и осталась сидеть на первом ряду, полыхая шевелюрой.

Одно занятие в неделю я исправно посещала в юбке, пока девчонки из упомянутого Эвилом лагеря «И» не подошли после урока и не попросили больше так не делать, потому что «душечка куратор Инис» превращается в язвительное чудовище.

Если не брать во внимание едкие замечания по любому поводу, преподавал Витравен довольно увлекательно. Куда живее декана. И мне было бы вполне комфортно, даже с учетом неприятия, если бы куратор не имел обыкновения расхаживать между рядами и в особенности перед первым.

Эта его манера наградила меня нытьем в шее. Ведь когда он, кривясь, проходил мимо, мне приходилось высоко поднимать голову, чтобы смотреть ему в лицо, иначе получалось не слишком прилично. Хотя пялился же он мне на… ноги?

Помимо прочего, куратор был большой любитель внезапных контрольных. Задавал пару вопросов и давал время до конца занятия. Во время выполнения можно было пользоваться конспектом, а со звуком гонга листок следовало сдать.

Витравен всегда сам собирал работы. У всех, кроме меня. Делал вид, что меня просто нет, и уходил. Вот как сейчас, например, вынуждая почти бежать за ним, чтобы…

– Вы снова меня преследуете, Айдин? – сказал Витравен, резко разворачиваясь.

Упс… В этот раз мне не так повезло, как в несколько предыдущих, и я, не успев затормозить, боднула мужчину в подбородок.