Текст книги "Личная (не)приятность темного магистра (СИ)"

Автор книги: Мара Вересень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

35

– Кто такая Ама́р? – спросила я у Триш, отворачиваясь от зеркала, у которого поправляла волосы и в которое призрачная дама от нечего делать показывала страшные глаза. Вариантов под дюжину, и ни разу не повторилась.

Очередные страшные глаза тут же сделались в крайней степени огорченные, по щекам одна за другой покатились горошины. Слезы у Триш тоже всегда были разные. По настроению.

Эту Ама́р упомянула сначала лерда Шмель, потом я слышала имя от адептов на перерывах, а сегодня о ней дважды за утро вспомнил Эвил. Тернел продолжал водить меня на завтраки и всячески опекать, но уже не так настойчиво, как в первые дни. Однажды вообще проспал.

Выяснилось, что он пошел на факультатив «Посмертная экспертиза тела и методы магического допроса», набор на который проходил ежегодно незадолго до завершения первого семестра. Туда принимали адептов с отделения прикладной некромантии и целителей начиная с третьего курса, вели факультатив куратор Витравен и обожаемая Тернелом лерда Лиана Бз, которые на пару требовали от принятых так же строго, как и на своих основных дисциплинах.

Занятия начинались в основном утром, так что иногда я даже завтрак заканчивала в одиночестве, потому что Тернел убегал. Подозреваю, что идея сделаться экспертом-криминалистом была своеобразным вызовом отцу. А еще Эвил обмолвился, что подумывает над тем, чтобы вернуть своим ушам задуманный природой вид. Представляю себе эту картину: эльф-некромант, специалист по криминальной экспертизе. Любит он к своей персоне внимание привлекать.

– Это всё твое влияние, – вздыхал недоэльф, – я заразился от тебя желанием учиться, сдавать зачеты вперед программы и уверенностью не только в своих силах, но и в том, что мне позволят это сделать. Витравен мог с чистой совестью не брать меня на факультатив, я ведь второкурсник. Однако взял, и теперь Амар мне в помощь. Хотелось бы ко всему пару лишних часов на поспать, но что есть.

– Какой вопиющий позор не знать о Владычице Теней, – тем временем взрыднула Триш в ответ на мой вопрос. – Твоя безграмотность повергает меня в печаль, а невнимательность – в тоску. Я для чего тебе принесла такой полезный каталог с множеством чудесных моделей? Чтобы ты сейчас спросила зачем?

– Как неизвестная мне Ама́р связана с этим древним журналом?

– Непосредственно! Двадцать первого ноября на факультете темной магии проходит Бал Увядания, конечно же. Владычица Теней и Королева Смертной Жатвы Амар явится, чтобы спеть свою колыбельную перед приходом зимы. Наряд нужен яркий, чтобы Владычица не спутала тебя с тенью, а лицо следует скрыть под маской, поскольку все мы равны перед ликом судьбы и под косой жнеца. Или ты вознамерилась проигнорировать столь важное и почитаемое событие? Еще скажи, что про день рождения декана Мортравена не в курсе?

Я и на первом курсе факультетские балы не посещала, потому мне даже в голову не пришло интересоваться этой стороной жизни адептов с темного. Наряды на подобные мероприятия не входили в оплаченный пакет обучения, кроме разве что парадной мантии. Но ее надевали лишь на праздник основания Академии, на вручение диплома и прочие официальные мероприятия. Тратить средства на бальный наряд, надеть который второй раз – дурной тон, я считала верхом нерациональности.

Мое собственное выходное платье, купленное мамой перед моим отъездом на сэкономленные деньги, будет выглядеть на празднике как платье служанки, по ошибке затесавшейся среди нарядных гостей. Отказаться от подарка значило огорчить маму, но и носить мне его было некуда. Разве что в местное кафе, в которое Эвил как-то предлагал отвести.

Что до дня рождения… Непонятно вообще, как на это реагировать.

– Как все, – сообщила Триш и романтично, как ей казалось, закатила глаза, оставив снаружи только белки. – Можешь открыточку подписать и положить в ящик для писем в бальном зале, как делают культурные адепты, а можешь попытаться лично поздравить, карауля после занятий. У тебя с твоими индивидуальными шансов больше. Еще смотри, адептки приставать начнут с просьбами передать.

– И он станет это всё читать?

– Да кто его знает, – хитро прищурилась Триш. – А вот Витравен – точно станет. Читает и подшучивает потом, цитируя.

По моему мнению, кураторскую манеру шутить можно было легко приравнять к изощренному издевательству.

– Почему Витравен? Письма же не ему.

Триш пристально посмотрела на меня. С выражением. С выражением «не делайте из меня дуру, адептка Айдин, я всё про вас знаю, про всех вас».

– Оставить поздравление анонимно? – предположила я.

– Какой смысл от анонимного поздравления?

Действительно. На прорицательском, помнится, магистру Горсу всё время записочки подбрасывали с признаниями. Просто записочки или с помощью магии – бумажными птичками. Представляю, какой косяк полетит к деканату двадцать первого ноября.

– Не полетит, – хихикнула Триш, распуская призрачных птиц из клочков, которые прежде были ее платками для слез. – Куратор Витравен что-то поколдовал, и теперь тот, кто воспользуется подобной магией в этот день, всю следующую неделю будет ходить с лиловым носом.

– А если заранее?

– Всё равно будет, но в два раза дольше. Лет пять или шесть назад кто-то из недавно принятых преподавателей, не знакомых с этим нюансом…

Дальше можно было не продолжать. Я, хихикая, поочередно представляла всех с лиловыми носами. Руки сами собой укладывали в сумку тетради.

До занятий еще было время, но сначала мне следовало навестить лазарет. Лерда Тену вчера обмолвилась, что, возможно, мне больше не нужно будет приходить на ежедневный осмотр.

Собравшись и накинув мантию поверх костюма, я направилась к выходу из комнаты.

– Ой, самое главное не сказала, – спохватилась Триш и бросилась ко мне, когда я уже закрыла дверь.

Дверь закрылась, голова и плечи призрачной дамы остались торчать наружу скульптурным бюстом.

– Самое главное, – таинственно понижая голос и округляя глаза, продолжила она, – это единственный день в году, когда оба красавчика магистра будут находиться одновременно в одном месте.

И спряталась.

36

Кир, как всегда, поджидал за зеленой оградой под деревом. Но на этот раз я сама к нему вошла, будто бы мы договорились встретиться заранее. Целительница лерда Тену только отпустила меня, обрадовав, что ежедневные посещения отменяются.

– Достаточно будет проходить осмотр раз в две недели, – сказала она и забрала браслет-надзиратель.

Так что я появилась перед Киром с улыбкой, думая, расстроится ли Тернел оттого, что ему больше не нужно будет сопровождать меня на завтраки и прогулки, или обрадуется. Вдруг он уже достаточно соскучился по лопате и полигону.

– Да или нет? – спросила я у фейри-ясновидящего.

– Если ты о себе, то нет, а если о своем друге Тер-Эннеле, то и да, и нет.

– Это как еще понимать?

– Расстроится и совсем не соскучился, впрочем, у него сейчас другой интерес.

– Погоди, ты сказал Тер-Эннель? Так он не сочиняет? Он действительно?.. А что насчет меня?

– Ты же знаешь правила, нельзя говорить то, что может повлиять на ход событий, – спокойно произнес Кир.

– Тогда зачем ты тут меня поджидал? Разве не для того, чтобы в очередной раз предупредить о том, о чем я благополучно забуду и вспомню только, когда все уже случится?

Фейри рассмеялся, а до меня дошло, что он уже ответил на этот мой вопрос.

– Но нельзя же нарушать традицию. Я хочу предсказание, – и протянула руку, будто пришла в палатку к гадалке-хиромантке.

Кир даже не думал подшучивать или удивляться. Он коснулся моей руки кончиками пальцев, его едва заметное дыхание замерло, а взгляд застыл.

– Иногда, чтобы отыскать, нужно потеряться, – очень ровно и отчетливо произнес он. – Когда позовут – иди, но помни, твой голос так же важен.

– И что все это значит?

Кир пожал плечами.

– Это твое предсказание. Откуда мне знать? Да, там было еще «Смотри под ноги», но это можно говорить каждому, кто ежедневно пользуется лестницами.

Действительно, чего-чего, а лестниц мне за день встречалось предостаточно.

– Ещё кое-что, – добавил парень. – Ты не будешь против, если я использую свои предсказания о тебе в будущей дипломной работе? Да, я уже выбрал тему и собираю материал.

– О чем будет работа?

– О влиянии предсказаний на судьбу.

– Так это все ради работы?

– Не только и не совсем. Частично, – смутился Кир. – Ты была мне интересна еще до того, как я выбрал тему диплома. И… разве ты не слышала о коварстве фейри?

– Теперь буду знать. Надеюсь, никаких имен?

– Нет, будешь просто наблюдаемой с номером.

– Тогда ладно. А разве ты не должен быть сейчас на занятиях?

– Должен. Я прогуливаю, – безмятежно сообщил фейри, – а тебе лучше не опаздывать.

Я попрощалась. Все-таки он странный. Даже для прорицателя.

Меня ждала практика по смертным проклятиям, обозначенная в расписании спиралью. Это означало, что нужно пройти зеркалом, а не просто спуститься по лестнице за ним.

После беседы с Киром я начала волноваться, вспомнив, как Эвил рассказывал о доппелях, которые выходят из зазеркалья и начинают жить вместо того бедолаги, кто нечаянно застрял во время перехода. Это всё по большому счету вымысел, но у каждой сказки и легенды всегда есть основание.

В холле корпуса сновали адепты. Всё было настолько буднично и привычно, что я пожурила себя за паникерство. Передо мной зеркалом прошли несколько человек, я подождала, пока зеркальная гладь успокоится и перестанет рябить, и спокойно шагнула навстречу своему отражению, как всегда зажмурившись.

Первое, что я сделала, открыв глаза – посмотрела под ноги. Обе находились на ступеньке из темного мрамора.

Всё в порядке. Я там, где нужно.

Альтернативное пространство учебного корпуса ничем не отличалось от настоящего, кроме того, что зеркало с этой стороны тоже было зеркалом – никаких подпорок, похожих на вырастающие из пола корни. А еще знак спирали на всем подряд.

В первый свой учебный день я не обращала внимания. Значок совершенно не бросался в глаза, но стоило остановить взгляд – тут же находился в рисунке обоев, маркировке пособий, на спинках стульев и в орнаменте на полу.

Лерда Бз была как всегда неподражаема. Начинаю понимать Тернела, который от нее в полном восторге. Впрочем, не он один. Ребята из группы заглядывали магистрессе-фейри в рот, как голодные птенцы.

Когда все адепты в классе сообщили о готовности приступить к занятию, наши столы, здесь они индивидуальные, накрылись колбами щитов. Нам предстояло произнести проклятие. Защита нужна была, чтобы не задеть соседа, ведь даже случайно брошенный в сторону взгляд может изменить направление проклятия.

Звуки щит тоже заглушал. Лерду Бз мы слышали через специальный артефакт на столе.

В качестве жертв нам выдали по мыши. Моя была белой, с розовым хвостом, лопушками ушей и маленьким подвижным носом.

– Задача минимум – наложить на объект отсроченное проклятие «Пепельный туман», задав промежуток конечного исполнения в двадцать минут. Задача для желающих бонусы на зачете – избавить объект от проклятия до истечения времени исполнения. Начали.

Я долго не решалась. Не я одна. Мыши были премиленькие. Выход был проклясть и быстренько обезвредить, пока животное не начнет страдать.

Никакой особой ритуалистики, просто проклинаемый и проклинающий. Я посмотрела на копошащийся в банке комок, привлекла внимание животного щелчками по стеклу и сухариком, сформировала направленный поток энергии и произнесла заученную абракадабру.

Животное заметалось, а потом притихло и легло. Пузико вздрагивало от неровного дыхания. У меня слезы навернулись.

– Айдин, зачтено, – проговорила остановившаяся по ту сторону щита профессор Бз. – Идеально. Что вы делаете в призывающих? Такое филигранное манипулирование потоком при достаточно мощном резерве… А, ну теперь ясно, – она заметила мои сдерживаемые слезы. – Вам это настолько жаль? Тогда избавьте объект от страданий. Чем раньше, тем лучше. Когда эффект от «Пепельного тумана» считается необратимым?

– Последняя четверть заложенного времени, – собравшись, ответила я.

– Что же вы медлите?

– Я… – я беспомощно посмотрела на магистрессу, – я не помню степень умножения для отсроченных проклятий. Три или шесть?

– Три для простых отсроченных и шесть для условно обратимых.

Значит, шесть. Я нервничала. Пришлось взять листок и считать на бумаге, стараясь не смотреть на поджимающее лапки животное. Затем выдохнула и произнесла формулу проклятия в обратном порядке. От количества отданной разом силы немного закружилась голова. Увы, так всегда, проклясть намного легче, чем избавить от проклятия.

– Прекрасная работа, Айдин. Можете опустить щит. Держите, – лерда Бз протянула мне завернутый в серебристую фольгу брусочек. – Шоколад. Бонус и необходимость.

Я помедлила перед тем, как принять угощение.

– Что будет с мышонком?

– Ничего. Но ваша группа не последняя на сегодня.

– Считаете меня бездушной стервой?

Я ничего не ответила, но, наверное, мой взгляд был достаточно выразительный.

– Не то зло, что выглядит злом, а то, что рядится добром, – сказала магистресса. – Вы ведь из королевства Аэдмас, не так ли? Там по-прежнему блокируют дар тем, кто не может себе позволить обучение, и называют это благом и заботой?

Мне нечего было на это сказать. Я посмотрела на успокоившегося мышонка и попросила взять его себе.

– Да пожалуйста, в лаборантской еще есть. Только не выпускайте в коридоре, – улыбнулась профессор, наблюдая, как я пересаживаю белый послушный комок к себе в сумку.

Шоколад я тоже не забыла. Слопаем вместе с мышем на перерыве, после чего отпущу его шуршать в опавших листьях.

Следующее занятие лекционное. Нужно было вернуться в холл через зеркало, чтобы пойти в аудиторию обычным путем.

У ступенек из черного мрамора случилось небольшое столпотворение. Я хотела отойти в сторону, чтобы подождать, пока толпа схлынет, но нечаянно наступила на кого-то позади.

– Под ноги смотри, козявка, – буркнул пострадавший адепт. – Шевелись давай.

Я прыгнула козой на темную ступеньку, чтобы со следующим шагом оказаться за рамой зеркала в холле, и тут мне показалось, что меня окликнули. Обернулась, но поле перехода уже замельтешило мушками в глазах и рассеялось.

Я стояла в холле, как и задумывалось, вот только он оказался совершенно пуст. Я повернулась к зеркалу. Поверхность, изъеденная пятнами отслоившейся амальгамы, была покрыта трещинами. Отражение дробилось. От этого мельтешения меня замутило, я отступила.

Звук шагов, сначала едва слышный, разбежался по углам, дробясь так же, как отражение.

Бросилась к двери наружу, распахнула… и снова оказалась у зеркала.

Ну вот, кажется, я потерялась.

37

В сумке зашуршало. Я вспомнила про мышонка, поймала его странно невесомое тельце, достала.

Малыш сделался полупрозрачным, как призрак. Просочился сквозь мои пальцы, шлепнулся на пол и шмыгнул под раму зеркала, оставив за собой едва уловимый туманный след.

Что происходит? Я стану теперь такой же?

Мои руки выглядели прежними, разве что немного дрожали. Я была испугана, чувствовала, как бьется сердце и как колкие мурашки ползут по ногам, будто я вот-вот в обморок свалюсь.

«Шоколад», – вспомнила я.

Решила, что поможет от слабости. Отыскала брусок, развернула фольгу, но внутри была только пыль. Пальцы дрогнули, обронив обертку. Она тоже рассыпалась, даже не успев долететь до пола.

Я какое-то время просто стояла и слушала свое сердце. Лишь оно указывало на то, что я настоящая, не сплю и всё это мне не чудится. Затем собралась, огляделась.

Пол, окна, за которыми видны деревья и дорожки, а на деле непонятно, ведь я так и не смогла выйти.

Расписание. Ничего не разобрать. Буквы верные, а при чтении белиберда выходит. Единственная читаемая надпись – высказывание основателя Академии о магии.

Всё прочее такое, как прежде. Даже цветы в кадках.

Лестницы наверх, к деканату и кафедрам.

Эвил сказал выбрать местечко поуютнее и приготовиться к долгой и скучной смерти? Пока повременим.

Надеюсь, меня хватятся довольно быстро. Не думаю, что я единственная заплутавшая таким образом, ведь Академии очень много лет. Должны же тут быть какие-то протоколы для подобных случаев?

Сейчас я ужасно жалела снятый с меня браслет для наблюдения. Это бы точно помогло понять, что я куда-то делась.

Пытаться выйти через дверь не вариант, меня снова отбросит к зеркалу. Само зеркало… Даже оглядываться на него не хочу, хватило одного раза.

Подняться на второй этаж и узнать, что там? Например, в кабинете Яна.

Я подошла к лестнице, посмотрела наверх.

Еще секунду назад никого не было, а теперь было. Был.

Так странно, сначала я услышала голос Яна, а потом увидела, как шевелятся губы.

– Адамина? – будто вздох. И столько всего: радость встречи и тут же… паника?

Янис Мортравен был не на шутку встревожен. Это настолько не вязалось с его привычно спокойным и уверенным выражением лица, что не заметить было сложно, несмотря на то что я стояла внизу пролета, а он наверху.

Сделалось еще страшнее.

– Ян… Декан Мортравен… Вы здесь? Но ведь еще рано.

Мой собственный голос звучал жалко.

– Здесь не бывает рано или поздно, здесь всегда – никогда. Нет, – он выставил вперед руку в ответ на мой порыв бежать навстречу. – Останься там. Я спущусь.

Вот он был наверху и вот напротив. И секунды не прошло. Хотя какое время, если здесь, как сказал Ян, никогда.

Первое мое желание – обнять. Но нет.

– Отойди. Не подходи слишком близко, не касайся меня. Пожалуйста, сделай, как я велю. Ты трогала здесь что-нибудь? Всё, к чему ты прикасаешься в мире теней, отнимает силы. Как ты попала сюда? Опять подруги?

– Нет, я собиралась пройти зеркалом, как всегда, но меня будто кто-то позвал. Мне показалось, что это…

– Я?

– Да.

– Прости. Прости. Прости, – он спрятал лицо в ладонях и выглядел таким потерянным, – я просто подумал о тебе. А ты как раз оказалась на границе. И вышло… вот так. Что еще раз доказывает, что…

Уронил руки, посмотрел. В его взгляде столько усталости и надежды.

– Ян, – я шагнула ближе.

Не понимаю, почему нельзя его обнять, вот он, совершенно живой, настоящий, ему больно, он винит себя за желание увидеть меня, я чувствую тепло его тела. Или это всё не так?

– Не смей касаться меня. Береги силы. Чем дольше ты здесь, тем меньше у тебя шансов. Нужно позвать Иниса. Зови его. Как призывают сущности.

– Я?

– Мёртвые не могут призывать. А я сейчас не живу. Не волнуйся, у тебя получится. Я подскажу, если собьешься.

– Но разве можно призвать живого?

– А он и не живой в полном смысле. Он часть души. Как… тень или бес, завладевший телом, разве что это тело у нас общее. Он легко пройдет сюда, ведь когда я там, среди живых, он здесь. И наоборот. Жаль, нет какой-нибудь вещи…

– Есть! – я полезла в сумку и достала одну из тетрадей с конспектом, тем самым. Я продолжала таскать их с собой ежедневно, как талисман, ну или повод подразнить куратора.

– Прекрасно. Теперь, адептка Айдин, вам нужно показать, что не зря получили свой зачет с отличием по теории призыва за первый курс.

Честно говоря, у меня были опасения, что тетрадь рассыплется у меня в руках, как шоколад, но она выглядела вполне основательно, как и карандаш, которым я принялась чертить схему прямо на задней сторонке обложки.

– Всё просто. Чем дольше пользуешься вещью, тем больше энергии она впитывает и тем дольше может существовать в мире теней, – пояснил Мортравен, наблюдая, как я черчу.

Он стоял рядом, очень близко. Старался выглядеть спокойным и не торопил меня, но в его синих глазах, на которые я иногда отвлекалась, на самом донышке пряталось беспокойство.

– Вот здесь хвостик не довела, – палец коснулся рисунка.

Я исправила, испытывая огромное искушение дотронуться до его кисти хоть на миг.

– Хорошо, – кивнул мужчина. – Теперь, как на занятии. Сосредоточься и отпусти силу. Вот так. Сначала почувствуешь сопротивление. Спокойнее, не дави, здесь всё немного иначе. Как только ощутишь, что барьер пропал, позови его. Имени будет достаточно. Зови. Сейчас.

– Инис.

Из меня будто подпорки выдернули, и я не выдержала.

Напряжение и паника, желание спрятаться, само это место, полное тяжелой тишины и невнятных звуков… Опустошение от призыва… Я схватила Яна за руку, чтобы не упасть, а потом прижалась к нему так сильно, как могла.

Билось сердце в груди, меня окутало знакомым запахом, пальцы и ладонь, которых я касалась, были теплыми. Тетрадь упала. Я обнимала Яна уже обеими руками.

– Это невозможно. Ты невозможная. – Его губы коснулись моих волос. – Что чувствуешь? Слабость? Голова не кружится?

– Мне хорошо. Мне тепло, Ян. Поцелуешь меня?

– Меня позвали подержать подсвечник или это приглашение поучаствовать?

Я отпрянула от Яна, оборачиваясь, и, знаете, несмотря на кривую мину и эту похабную интонацию в голосе, сейчас я была очень рада видеть куратора Витравена.

– С живыми показалось неинтересно, и вы решили поэкспериментировать, Айдин? Могу предложить вечер в морге, там таких развлечений в каждом холодильнике, а я посмотрю…

– Нравится подсматривать? – перебила я, закипая. Не мог явиться минутой позже, язва такая?

– Нравится участвовать. Призыв отвратный. Я зря поставил вам зачет, Айдин.

– Потом обсудите зачеты и предпочтения. Выведи ее отсюда, – сказал Янис.

Он держал меня за руку, стоя чуть позади. И это касание явно раздражало Витравена куда больше, чем то, что его вызвали, как какого-то беса.

– Якорь оставил? – уточнил Янис.

– Ты бы оставил? – дернул бровью Витравен. – Тогда к чему эти вопросы?

– Где?

– В кабинете. Там легко проницаемый участок. Не выныривать же посреди холла, где полно народа?

Ян посмотрел наверх, будто мог видеть сквозь стены и перекрытия.

– Адамина слишком живая для этого места. Лестница ее не выдержит. Я отнесу…

– Я отнесу. Тебе и так перепало вне плана, – перебил куратор и дернул меня к себе, подхватывая легко, будто бы я ничего не весила.

Ян сжал губы, но промолчал. Поднял тетрадь и вложил мне в сумку.

– С ветерком, Айдин? – шепнул Витравен, быстро поднялся по лестнице, свернул в коридор, пинком ноги открыл дверь в приемную, плечом в кабинет. Прямо на полу мерцала лиловым схема, чем-то похожая на ту, что я чертила на обложке тетради. Эта схема была единственным источником света.

Куратор опустил меня прямо на мерцающий круг, удерживая спиной к себе и прижавшись так откровенно, что я моментально покрылась пупырышками и вспыхнула свечкой.

– Признавайся, упрямая девчонка, кто тебе нравится больше, он или я? – пальцы мужчины обхватили грудь, другая расположилась на животе и сползала вниз. – Или оба одновременно, м-м?

Я развернулась к нему лицом. Посмотрела в темное с алыми искрами так же, как некоторое время назад смотрела в пронзительно-синее.

– Одно и то же, – сказала я, перехватывая руку Иниса, которой он потянулся к моему лицу. – Это одно и то же. – Затем закрыла глаза, приподняла подбородок и попросила: – Поцелуешь меня, Ян?

Витравен тут же отстранился. Отступил на полшага.

– Врунья, – шепнул он, склоняясь к моим губам, но так и не прикоснулся. – Рыжая врунья. – Смял в кулаке волосы, отпустил, обошел меня и уселся за стол.

Под ногами больше не тлело, но я бы и без потухшей схемы поняла, что мы вернулись в мир живых, хоть и не заметила, когда именно.

Звуки и запахи здесь были совсем другие. И свет был, сочился сквозь задернутые шторы. Я могла бы задержаться еще ненадолго и увидеть, как одна часть души меняется с другой, ведь солнце уже садилось, и все-таки выпросить так и не случившийся поцелуй.

– Свободны, Айдин, – разгадав мой «коварный» план, сказал Витравен. – Прогулы отработаете, как все.

– В морге?

– Именно.

– Придете посмотреть? Или поучаствовать?

Куратор приподнялся, я шмыгнула прочь и поспешила отгородиться дверью.

Что? Что это за звуки?

Витравен смеялся.