Текст книги "Личная (не)приятность темного магистра (СИ)"

Автор книги: Мара Вересень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

12

За учебниками и тетрадями пришлось бежать в общежитие бегом и так же бегом в учебный корпус.

Первое сегодняшнее занятие было на минус втором этаже, как и вчера, но спускалась я туда по лестнице за зеркалом, а не шагала сквозь стекло. Сначала подошла, на пробу потыкала в стекло пальцем, поймала в отражении пренебрежительный взгляд проходившего мимо старшекурсника и сделала вид, что просто поправляю волосы.

На урок не опоздала, хотя лестница вниз преподнесла сюрприз. Шедшие впереди меня адепты все как один перешагнули две последние темные ступеньки. Я посчитала это местным факультетским суеверием, не стала за ними повторять, но когда мои ноги коснулись черного мрамора, я мгновенно оказалась там же, откуда начала спуск – на первой ступеньке лестницы, рядом с поддерживающими зеркало опорами. Хорошо, что Триш не увязалась, сейчас бы рыдала. От смеха. Выражение лица у меня, должно быть, было презабавное.

В аудиторию я вбежала вместе с первым гонгом и снова застыла в нерешительности. Что на факультете темной магии не так с первыми партами? Очень подозрительно. Нужно будет узнать об этом у Триш или у Эвила. А заодно спросить, насколько раньше нужно прийти, чтобы сесть хотя бы на второй ряд.

Судя по количеству адептов в небольшой аудитории, здесь была только моя группа, она же отделение призыва и изгнания. Негусто. Двенадцать человек (кажется, действительно только человек) и я – тринадцатая.

Женщина, вошедшая в аудиторию со звуком второго гонга, была поразительной. И первое, что меня в ней поразило – высота каблуков на сапожках. Совершенно не представляю, как на подобном можно просто стоять, не говоря уж о том, чтобы уверенно и стремительно передвигаться.

Миниатюрная брюнетка замерла рядом с кафедрой, окинула взглядом присутствующих, щелкнула языком и, чуть склонив голову набок, представилась:

– Профессор Лиана Бз. Магистр Бз. Лерда Бз. Можно комбинировать, как душеньке угодно, и даже без Бз. О-о…

Пальчик с острым ярко-красным ногтем тут же взлетел вверх и покачался из стороны в сторону, останавливая зарождающуюся в адептских рядах волну спонтанного кашля, маскирующего смех.

– Мою фамилию потом обсудите, зайки. Сейчас ваша задача – ее запомнить. Курс называется «Темные проклятия», в конце каждого семестра у вас случится или не случится зачет и экзамен в конце года. Видеться мы будем всего дважды в неделю, но очень качественно. Зачем призывающим и изгоняющим проклятия? Всё просто, солнышки. Очень часто то, что выглядит как одержимость бестелесной сущностью, есть не что иное, как темное проклятие. Можно открыть учебники на странице сорок и сравнить с тем, что вам весь прошлый год пытался вдолбить и продолжит вдалбливать в этом магистр Витравен. Это и будет темой сегодняшнего занятия. Не магистр, адептка Сильф, а признаки темных проклятий и как их отличить от одержимости.

На сей раз смешки, даже не замаскированные кашлем, никак не пресеклись. Я, надеюсь, незаметно покосилась на девушку, уличенную в излишне бурной реакции на фамилию куратора. Именно так я себе и представляла женщин темных магов: черные волосы, черные глаза, алое пятно рта, кожа как самый дорогой белый фарфор с южного побережья, длинная шея, осанка королевы и красивые кисти с тонкими пальцами. Девушка сидела через стол от меня по диагонали на третьем, последнем ряду.

– Почему мы начинаем с середины первого раздела, а не с начала, профессор? – спросил болезненного вида светловолосый парень.

– Потому что учебники пишут теоретики, моя прелесть, а не практики, и потому что учебники очень редко соответствуют реальному положению вещей. У меня свой взгляд на первоочередные задачи, адепт Денер, так что к учебнику вам придется взять еще несколько книг, и часть из них с курсов других факультетов.

– Но нам не дадут этих учебников в библиотеке! – возмутился кто-то позади меня.

– О, действительно, как я могла забыть, – притворно смутилась Бз. – В таком случае вам придется тщательно конспектировать лекции или завести личные знакомства вне факультета темной магии, чтобы добыть материал для подготовки к лабораторным, которых у нас будет две за семестр. Копии со списком необходимой литературы я оставлю на кафедре, разберете после занятия, а теперь прочтите уже кто-нибудь эти признаки и начнем работу. Давайте-ка вы, адептка… Айдин, верно? – профессор смотрела на меня, я кивнула, подтверждая, что фамилия названа верно, и дернулась подняться. – Вставать не обязательно, птичка, я не настолько тщеславна. Чудесные волосы. Вы как солнечный блик в этом темном царстве.

Я прочла. Чего там только не было: «полоса невезения», чувство необъяснимой тревоги, ночные кошмары, сны наяву, ухудшение здоровья, резко наступившая худоба или тучность, изменение облика (цвет волос и глаз, пигментные пятна на коже, раннее старение) и прочее. Забавно, что половину из перечисленного почти наверняка испытывает каждый прорицатель и медиум.

– Интенсивность одолевающих проклятого симптомов в момент «укоренения» напрямую зависит от силы проклятия, – закончила я.

– Силы того, кто проклятие наложил? – уточнил Денер.

Профессор разрешила задавать вопросы, и адепт, наверняка отличник, тут же принялся спрашивать.

– Нет. Именно от силы самого проклятия. Чем больше проклятие было произнесено, тем оно сильнее, – ответила Бз.

– То есть можно каждый день бубнить «типун тебе на язык», и кто-то ласты склеит от болячек во рту?

– Не совсем. Чем больше живущих когда-либо произносили формулу, вкладывая в слова магию или, за неимением магии, эмоции и часть себя, тем мощнее и разрушительнее проклятие. Да-да, любой проклинающий отдает часть души, и это не фигура речи. Как раз за счет этой энергии сила воздействия и возрастает. Так что кто-нибудь через несколько сотен тысяч лет действительно может, как вы сказали, адепт Денер, склеить ласты от болячек во рту. Но это всё обычные проклятия, подчиняющиеся общим правилам и классификациям. Существует группа проклятий вне класса, и сильны они тем, что отбирают душу и жизнь проклинающего целиком, независимо от того, когда, кем и сколько раз были произнесены. Избавиться от такого «подарка» либо почти невозможно, поскольку цена избавления несоизмеримо высока, либо невозможно в принципе. Но об этом на другом занятии. Открывайте тетради. Записываем…

...

После двух часов «Темных проклятий» в расписании значилась «Некромагия», и я твердо вознамерилась воспользоваться этим в личных целях – попросить декана подписать прошение. Однако мне следовало чаще смотреть на указатели, а не планы строить. Ребята из группы продолжали меня игнорировать и после завершения урока умудрились так быстро похватать списки, что подготовила магистр Бз, и покинуть аудиторию, что, когда вышла я, последней, никого из них уже не было. А я свернула не в ту сторону. Пока сообразила и вернулась, первый гонг к началу следующего занятия уже прозвучал.

К двери в большую лекционную аудиторию мы с деканом Мортравеном подошли одновременно.

– Добрый д… ве… Здравствуйте, профессор.

– Адептка Айдин. Вы на все занятия намерены опаздывать или исключительно на мои? – поинтересовался декан.

– Второго гонга еще не было.

– Сейчас будет.

Рука Мортравена лежала на дверной ручке, но я стояла так, что даже если он откроет дверь для себя – я проскользну первой и не опоздаю. Но когда прозвучит, будет уже неважно, кто первым вошел.

Счет шел на секунды. Мортравен смотрел, его рука лежала на ручке, дверь оставалась закрытой. Попросить открыть? Попросить убрать руку? Открыть самой, оттеснив его руку или взявшись поверх?

Очередное видение, прямо как в кабинете с куратором, только Мортравена я за шею не обнимала, я держала его за руку, а наши пальцы переплетались так тесно…

– Вам дурно, Айдин? Вы полыхаете.

– Нет, я, я… Я думаю, насколько уместно будет попросить вас поступить как лерд, а не как преподаватель, профессор.

– Открыть вам дверь?

– Позволить войти первой.

Губы Мортравена дрогнули, будто он собирался что-то сказать или улыбнуться, пальцы обхватили ручку плотнее, дверь приоткрылась и замерла.

– Любопытно, – сказал мужчина, глядя прямо на меня. – Как может быть, что при таком цвете волос у вас нет веснушек?

Воцарилась пауза. Неловкая. Уверена, неловко было только мне, потому что Мортравен продолжал исследовать мое лицо с прежним слегка отстраненным интересом. Веснушки искал?

– Входите, Айдин. Первой.

Дверь открылась, я вошла, гонг прозвучал, а перед глазами мелькнул женский силуэт с чуть заведенными за спину руками, увиденный мною мельком поверх отражения вороньего глаза в гадальном шаре декана Плеста.

13

Я замерла, ошарашенно хлопая глазами. Да у меня на неделе практики после медитации и специальной подготовки не случалось столько видений, сколько случилось сегодня, а еще… Декан стоял позади и довольно близко, так что я чувствовала исходящий от него легкий приятный запах.

– Ох-ох, эти прорицатели, так и норовят застыть столбом где ни попадя. – Рука Мортравена коснулась плеча и чуть подтолкнула. – Сядьте, Айдин. Первый ряд всегда свободен, потом выберете себе место повыше, если повезет. Ваши сокурсники, видимо, опасаются, что при более близком знакомстве вы тут же начнете предсказывать им всякие гадости вроде внезапной мучительной смерти.

Раздались скупые смешки.

– А вы не боитесь, лерд Мортравен? – поинтересовалась эффектная девушка со второго ряда. – Я бы на вашем месте не стала касаться Айдин, ведь всем известно, что при телесном контакте предсказания как раз и случаются.

– Вам нечего опасаться, адептка Лайз, разве что вы прихватили с собой призрак вашей бабушки или ее же любимую пудреницу. Медиумы, к которым до определенного времени относилась лерда Айдин, не способны к спонтанному прорицанию. Им обязательно нужен посредник.

– До определенного времени? – Это парень из моей группы, блондин с нездоровым цветом лица.

– Так случается иногда. Один дар принимают за другой из-за схожих характеристик на начальном этапе развития. Лерда Айдин такая же призывающая, как и вы, адепт Денер. – Рука декана соскользнула с плеча к лопаткам, затем к талии и снова подтолкнула. – Идите же, лерда. Или вас проводить?

Но я сама шагнула вперед, не дожидаясь слов. И даже когда села, ощущение от прикосновения все еще щекотало спину. Собственно, только этим теперешняя лекция и отличалась от вчерашней. Я по-прежнему мало что понимала, но старательно записывала всё, что говорил и рисовал на экране декан.

Сегодняшний Мортравен был куда радушнее вчерашнего. Наверное, никто достать пока не успел. Солнце избирательно светило в верхние части разбитого на ромбы окна, и когда декан поворачивался лицом к экрану, свет падал на свободно лежащие на спине волосы, и те вспыхивали жидким серебром. Как маятник с зеркалом для погружения в транс. Прохладный нейтральный тон и приятный тембр голоса успокаивали, а четкие движения руки, которой Мортравен выводил на экране идеально ровные прямые, дуги и окружности или стремительно покрывал пространство рядом с готовой схемой столбиками вычислений или строками готовых формул, погружали меня в состояние близкое к медитативному.

Ручка машинально скользила по бумаге. Может, дело в моем договоре с Триш? Она делает то же, что делают фамильяры прорицателей, усиливает способности? Отсюда и видения?

Честно говоря, договор с призрачной дамой был импульсивным решением. У нас и практики толком не было, всего одно занятие в рамках основного курса по контакту с бесами. Нам рассказали, как делать привязку и ограничивать условия взаимодействия, не показывали. Мы записали в тетрадки и всё.

Когда Триш начала меня изводить, я вспомнила про договор только потому, что уже перебрала все доступные мне варианты от нее избавиться. Изгнание не помогло бы. Нельзя изгнать призрака из места его постоянного обитания. Только окончательно упокоить, но тут настоящий некромант нужен, а не недоучка вроде меня, и останки или вещь. То, что держит беспокойную душу в нашем мире.

Первая сущность, с которой у меня был контакт, – мой отец. Со дня его смерти прошло меньше месяца, и никто из нас еще не привык к тому, что его нет, поэтому я даже не испугалась. Искала документы на дом, перерыла весь его стол и взялась за секретер. Отец вдруг заговорил из угла у окна, где стояло его любимое кресло. Сказал, чтобы я смотрела в нижнем ящике, ключ от которого в шкатулке, что в тот момент была у меня в руках.

Но это был классический случай контакта. В моих руках была вещь умершего, часть сути которого еще не покинула физический план бытия.

С Триш всё не так. Кир ее заметил. Принял за фамильяра. Может, потому и говорил со мной.

Фамильяры бывают только у обычных прорицателей. Фамильяр для медиума – как легендарная истинная связь между людьми: все слышали, что бывает, но никто воочию не видел. У медиумов вместо фамильяров личные предметы для концентрации.

Их называют просто атрибут. Любой предмет, чаще всего небольшой, который легко носить с собой и в руках вертеть. Бусы, перстень, кулон, камешек на веревочке, карманное зеркало. У профессора Байн, что вела практикум по контакту, это был монокль с синим стеклом.

Как правило, атрибутами обзаводятся к курсу третьему-четвертому, и одним из любимых развлечений медиумов любого младшего курса является копошение на развалах в лавках старьевщиков и антикваров в надежде отыскать свой уникальный концентратор.

– … адептка Айдин.

– Что? – встрепенулась я и едва не порезалась о пристальный взгляд Мортравена. Преподаватель стоял напротив.

– Я заметил, вы подробно конспектируете, не напомните курсу и себе заодно три основных немагических признака неупокоенности?

Я заметалась взглядом по конспекту, выискивая нужные слова, перелистнула тетрадь на предыдущую страницу, снова не нашла и почувствовала, что краснею.

– Конспектировать нужно и полезно, адептка Айдин, но еще более полезно слушать, что говорит преподаватель. В бездумное записывание не поможет вам ни на практике, ни во время экзамена.

– Простите, профессор, – пробормотала я.

Ну вот, опять проштрафилась. Как теперь к нему после занятия с прошением подойти? Такой серьезный, что оторопь берет. И взрослый. А взгляд, будто я конфеты из шкафа утащила, а он меня поймал прямо с вазой в руках и набитым сладостями ртом. Вот куратору в ответ на выговор сразу хамить хочется, а у лерда Мортравена – прощения просить. За всё сразу заочно.

Надеюсь, что дополнительные занятия помогут, и я скоро начну понимать всё то, о чём он сейчас говорит, а не только отдельные фразы.

Гонг положил конец моим учебным мучениям, а я всё же решилась. Главное, чтобы он не вышел из аудитории первым. Но он ждал, пока разойдутся адепты, перекладывал листы за кафедрой, убирал по одному-два в папку.

Ждала и я. Пришлось рассыпать тетради, как бы невзначай опрокинув сумку, чтобы был повод задержаться.

Наконец я осталась одна в классе. Мы остались одни в классе.

– Декан Мортравен, лерд… – Он посмотрел с легким недовольством, закончил собирать в папку материалы лекции, спустился с возвышения. – Всего пара минут. Позволите вопрос?

14

На миг мне показалось, что Мортравен откажет, но он вдруг, опередив меня, спросил сам, остановившись напротив:

– Что вы видели?

– Простите?

– Что вы видели, когда я вас коснулся и до этого, в коридоре у двери.

– Ничего. В коридоре – ничего.

– Ладно, пусть, – мужчина снисходительно дал понять, что понял, что я вру, но принял. – А в аудитории?

– Девушку, которую держат за руки. За обе руки. Профессор…

Но вопросы сыпались один за одним, не давая ни времени на раздумья, ни шанса заговорить о другом.

– Кто держит?

– Их не видно.

– Эта девушка – вы?

– Зачем вам?

– Отвечайте, – надавил Мортравен, и взгляд синих глаз сделался тяжелым. – Эта девушка – вы?

– Нет. Не знаю.

– Нет или не знаете?

– На ней вуаль. Не знаю. И это не видение, просто отголосок. Видение случилось раньше, утром, когда я беседовала с деканом Плестом. Я ходила к нему…

Глаза декана чуть прищурились, на скулах перекатились желваки.

– Я как раз об этом хотела…

Бровь Мортравена дернулась. Ладонь руки, опущенной в сумку, к тетради, между страниц которой лежали оба варианта прошения о переводе, стала влажной. Я собралась и выпалила скороговоркой:

– Видение случилось утром в кабинете декана Плеста. В гадательном шаре, в который с другой стороны заглянул ворон-вещун профессора Плеста, я увидела силуэт девушки в длинной вуали. По обе стороны девушки находились двое. Держали ее за руки. Когда вы меня коснулись, я увидела отголосок. Только в этот раз рот был приоткрыт, будто она хотела закричать или ей было больно, или…

Ощущения во время видения были неоднозначные.

– Или?

– Или хорошо, – выдавила я и снова покраснела.

– Вот видите, лерда Айдин, вы вполне способны отвечать четко и по существу, если захотите. Вашу руку.

– Что?

– Дайте. Вашу. Руку. Другую. То, что вы комкаете в сумке, подождет. Руку.

Его ладонь оказалась сухой и жесткой, а пальцы – цепкими. Я смотрела на них, потому что в лицо смотреть было неудобно. Уши пламенели. Время шло. Ничего не происходило. Ничего из того, чего ожидал Мортравен.

– Хм… Чувствуете что-нибудь?

– Да, мне неловко.

– А так? – Он выпустил мои пальцы, в два шага оказался за спиной и положил руку на плечо. Так близко к шее… Большой палец коснулся кожи над воротником рубашки, и меня словно обожгло.

Я снова видела сцену из шара с дополнением в виде приоткрытого рта, видимого сквозь спадающую до пола вуаль, под которой на девушке ничего не было. Стройное тело, подсвеченное лиловым светом, мягкая линия бедер, полукружия груди… Мы дышали в такт. Шум дыхания сбивался плотнее, будто кто-то, те, кто держал за руки, говорили. Считали: «Три, два, один…»

– Айдин… Адамина… Слышите меня?

– Да, я…

Волоски, качнувшиеся от чужого дыхания, пощекотали кожу на виске, а я дернулась, вырываясь, потому что опиралась спиной на стоящего позади Мортравена, который придерживал меня за талию. Но тут же отпустил.

– Лерд!..

– Вы бы упали на пол. Видели что-нибудь?

– То же самое! – не слишком вежливо отозвалась я.

– То же, что в аудитории, или то же, что в коридоре?

Румянец вернулся, а у меня возникло подозрение, что Мортравен развлекается, наблюдая, как вспыхивает мое лицо.

– Вы меня заинтриговали, Айдин, этим коридором. Что вы там такого увидели, что так реагируете?

– Это не про вас, – торопливо ответила я и получила снисходительный взгляд.

– Тогда вернемся к тому, что про меня.

– Ничего нового. Я всё вам рассказала.

– Ладно, попробуем в другой раз. – Я открыла было рот возмутиться, но он снова меня сбил, сказав нетерпеливо: – Что вы там хотели, лерда? Перерыв вот-вот закончится.

– Лерд Мортравен, вы не могли бы…

Краешек прошения показался из сумки. Декан опознал форму еще до ее появления целиком.

– Мог бы. Но не стану.

И это после всего, что тут по его милости со мной произошло? Виски и затылок ломит, сил почти нет, а он!..

– Вам жалко? – не сдержалась я.

– Жалко. Жалко ваших бессмысленных усилий. Вас не переведут обратно к прорицателям, потому что вы не прорицатель и медиум так себе, по сравнению с прочими вашими возможностями. Вчера на моем занятии вы провели простой ритуал изгнания. Выполнено настолько безупречно, что не взгляни я на вас в тот момент, когда вы нарисовали на полях тетради разрыв-руну… У меня хорошее зрение, лерда Айдин, а у разрыв-руны достаточно узнаваемый вид, чтобы опознать по движению выполняющей ее руки. Вы талантливый призывающий, вам придется учиться и учиться хорошо. Ради вашей безопасности и безопасности окружающих.

– Как я могу учиться хорошо, если понимаю едва ли половину из того, что вы говорите на лекции? – возмутилась я. – Разве моя вина, что меня зачислили на прорицание вместо вашего факультета при распределении?

– Не ваша, – согласился Мортравен. – А что касается понимания предмета… Это легко поправимо.

– Я все же хочу воспользоваться своим правом перевода на другой факультет.

– Ладно. Но это будет кое-чего вам стоить. – Синие буравчики выжидательно впились мне в глаза, бровь чуть вздернулась.

– Идет.

Мортравен выдернул прошение у меня из рук, достал ручку из своей папки, тут же положив листок на папку, подписал на весу, протянул, сунув папку под руку. Я цапнула за уголок, но мужчина не торопился выпускать так нужную мне бумагу. Еще и к себе потянул.

– Что вы видели в коридоре?

Кажется, я поторопилась со степенью уважительного отношения к этому махинатору. Или всё зависит от степени возмущения?

Вместо слов я, вскипев, схватила его за руку именно так, как привиделось, подержала несколько секунд, слушая, как бешено бьется о ребра мое сердце, отпустила и только потом произнесла:

– Вот это.

Папка лежала на полу, Мортравен молчал, выражение его застывшего лица сложно было интерпретировать. Я выдернула листок с прошением. Прозвучал гонг, но в аудиторию так никто и не вошел.

– Вы опоздали на занятие, адептка Айдин, – отмер мужчина.

– Вы тоже, магистр.

– У меня сейчас нет занятий. Куда вас поселили? Комната, этаж?

– Седьмой. Комната там единственная.

– Теперь ясно, откуда призрак. Ступайте. Скажете, что это я вас задержал. И, Айдин, – добавил он, когда я уже была у двери, – ваше прошение… Без шансов.

– Это мы еще посмотрим, – буркнула я, вышла и, сориентировавшись, бегом помчалась к лестнице.