Текст книги "Личная (не)приятность темного магистра (СИ)"

Автор книги: Мара Вересень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

15

Что-то творилось со мной или со временем? С момента появления на пороге общежития темного факультета я только и делаю, что пытаюсь не опоздать. Секунды с минутами словно сговорились бежать быстрее, чем я успевала, либо куратор проклял меня в отместку за забрызганные брюки.

Минус четвертый этаж, лаборатория восемнадцать, «Технология зомбирования».

Мне бы испугаться, но было некогда.

Я вошла, предварительно отдышавшись перед дверью и сложив в голове слова оправдания в нужном порядке, но они почти тут же перепутались. На меня поверх толстых линз в золоченой оправе, усыпанной стразами, пристально взглянула гнома. Роста в ней было метра полтора, но она с успехом компенсировала еще сантиметров двадцать с помощью массивных ботинок на платформе и высокой прически, в которой в хаотичном порядке торчали спицы, шпажки, карандаши, завернутый спиралькой прут и небольшая лупа на длинной тонкой ручке.

– Ты кто? – спросила наставница.

– Айдин. Прошу простить за опоздание. Меня декан Мортравен задержал.

– Так-так-так, – придвинув очки повыше, пробормотала гнома, изучая список в каком-то журнале. – Вот ты где! В самом конце. А я думаю, отчего это у меня картинка не сходится. Класс, у кого на столе свободные руки?

– У меня, профессор Шурп, – раздался знакомый голос, я повернулась на звук и увидела Эвила.

В довольно просторном помещении, заставленном длинными лабораторными столами в два ряда, народа было меньше, чем на лекции. Групп две всего на вскидку. Адепты распределились за столами по четверо, лишь за одним был один. Эвил.

Парень лыбился во весь рот и призывно махал мне двумя руками, которые держал в руках. Собственные руки Эвила, как и у других адептов, были в желтых перчатках почти до локтей, а руки, которые парень держал, радовали блекло синюшным цветом. Кисти с вялыми пальцами покачивались… Всё, мне дурно.

– Тернел, у вас шутки как у первокурсника на первом практическом, а вы уже второй раз на втором. Айдин, идите за стол к этому клоуну и постарайтесь его игнорировать. Фартук и перчатки в столе. Внимание всем. Наигрались? Тогда приступим. Напоминаю для забывчивых и только прибывших, я профессор Гильса Шурп, а это курс «Технология зомбирования». Тема первого занятия «Анимация фрагмента». Вставьте ваши фрагменты на держатели, отрегулируйте по высоте для комфортной работы, подготовьте тетради для поэтапного ведения протокола, откройте наборы для препарирования…

Адепты зашевелились, выполняя указания профессора Шурп, класс наполнился звуками.

К столу Эвила я, стараясь не смотреть по сторонам на деловито копошащихся сокурсников, подошла с цветом лица, мало отличающимся от цвета практического материала. Парень посмотрел с сочувствием, сам закрепил доставшуюся мне руку и предложил залезть к себе в карман.

– Там конфетка, чтобы не мутило. Как знал! – радостно возвестил он.

Упаковавшись в фартук, я поспешила воспользоваться предложением.

Внешний вид пособия по-прежнему не вызывал энтузиазма, но и склониться над раковиной, разделяющей лабораторный стол на две части, больше не хотелось.

Набор для препарирования изобиловал острыми предметами и холодно поблескивал посеребрением. Также притягивал взгляд небольшой ящичек с пузырьками разного цвета: в одном клубилась чернильная тьма, в другом – будто клок тумана закупорили, три или четыре разноцветных светились. Еще парочка флаконов была из темного стекла, и что в них налито, не просматривалось.

Сама я только на специальную подставку, похожую на торчащий из стола пюпитр, тетрадь положила и с содроганием взглянула на конечность, лежащую в двух захватах снулой лебедью.

– Не стесняйся, рыжая, – проворковал за спиной подкравшийся Эвил. – Это как невинность терять, сначала страшно и неловко, зато потом ух. Уверен, тебе понравится! Посмотри на нее, вы просто созданы друг для друга. Она – рука, а у тебя – сердце.

– Ты дурак? – спросила я, разворачиваясь к долговязому недоэльфу.

– Случается. Но это не тот случай. – Я засомневалась, и Эвил поспешил уточнить: – Я пытаюсь разрядить обстановку, чтобы ты почувствовала всю прелесть…

– Неживые прелести меня не привлекают.

– Тернел, – одернула шалопая профессор Шурп, – что ты там за брачные пляски устроил? Быстро хвост свернул и встал на свою часть стола. Айдин для зачета по занятию хватит и четырех баллов, а тебе и восьми мало будет.

– Лерда Шурп, да я всё это уже сто раз делал, ну вы же знаете же, давайте вы у меня всё примете прямсчаз и я свободен?

– Нет уж, Тернел, будешь страдать по полной, скальпель в руки. Это всех касается, между прочим. Что уши поразвешивали простынями? Делаем аккуратный ровный надрез от основания ладони…

Рука, в которой я держала скальпель, тряслась, и, судя по едким замечаниям прохаживающейся между столов гномы, не только у меня одной. Косорукие раскройщики и кривоглазые мазилы сыпались из профессора Шурп беспрестанно, и для каждого дрожащего над пособием адепта у нее находилось задорное мотивирующее прозвище.

Меня она вниманием обошла, отдав на растерзание Эвилу. Наверное, решила, что адепт с отделения практической некромантии с таким послужным списком, как у него, сам за мной присмотрит, раз уж шефство взял.

Честно говоря, я бы провела все занятие в туалете, не успев приступить к заданию, если бы не леденцы, что он мне дал.

– У девчонок с целительского беру. Эти авансом, обещал, что ты им на женихов погадаешь.

– Да я не такой прорицатель! – возмутилась я больше от того, что мои услуги продали за конфеты без моего ведома. Вот же проныра.

– Ой, ну сделаешь загадочное лицо, глаза закатишь и наобещаешь им страстных страштей или наоборот, по настроению. Тихо! Куда столько льешь⁈ Три капли, балда, чуть не запорола всю работу.

Я замерла с мерцающим зелеными искрами пузырьком в руке. Половина пути была пройдена. Оставалось оросить распластанное пособие из флаконов в определенном порядке. Я не успела бы за инструкциями лерды Шурп, но Эвил бдил. Его собственное задание, уже политое снадобьями и собранное скобами по линии разреза, ждало финального приказа и толчка силы.

– Теперь лиловый морк… С краю же.

– Откуда мне знать, что он лиловый, если стекло темное? И вообще их там два в темном. Который?

– Со светлой пробкой. В таких только лиловый. Вдохнуть, не ды… Да не… О-о-о… До того, как открывать, надо было вдыхать, а не после. Ну поплачь, поплачь, как прорыдаешься, лей.

Слёзы катились градом, в носу першило. Лерда Шурп где-то у первых столов (здесь первые столы были заняты) комментировала чей-то внезапный слезоразлив почти так же, как Эвил.

Не дождавшись, пока я продышусь, парень взял меня за запястье и тряхнул над пособием. Сквозь пелену я пусть и нечётко, но видела, как серо-фиолетовая густая смесь обволакивает уже впитавшие все предыдущие снадобья мышцы, сухожилия и кость.

Эвил сунул мне в руки заряженный скобами фиксатор, а сам прижал края разреза, чтобы лучше схватилось.

– Плотнее сажай, а то расползется. Молодец. Хороший глазомер. Всё. Теперь осталось ерунда. Давай на раз…

– Отставить, – рявкнула подобравшаяся к нашему столу Шурп, я вздрогнула, уронила фиксатор, тот подпрыгнул, с грохотом свалился в раковину. – Команды «раз» не было.

Профессор отошла к кафедре, велела поднять руки, свои руки, а не пособия, по готовности, и только когда увидела всех, щёлкнула пальцами у демонстрационного экрана. На нём появилась цепочка рун, два жестовых символа и вербальная составляющая…

– Встань и иди? – изумился кто-то.

– Можете сказать что угодно, хоть попросить скрутить народный оберег от сглаза. Мне всё равно, ваша задача – заставить руку двигаться, – заявила гнома. – Я подхожу, вы анимируете. Поехали.

Когда пришла моя очередь, я так издергалась, что даже напутственные речи Эвила не помогали.

Я мысленно визуализировала цепочку рун, кривовато сомкнула пальцы, направила поток силы на освобождённое от зажимов пособие и…

– Танцуй! – подсказал Эвил.

– Фиг тебе, – огрызнулась я, потому что визуализация поплыла, но дело было сделано. Немёртвая конечность, повинуясь приказу, свернула тот самый оберег от дурного глаза, ещё и большим пальцем похабно подергала.

– Хы-ы-ы, – зашёлся парень и тут же получил по затылку жгучей искрой от лерды Шурп.

– Айдин, годится. Тернел… с тебя танцы.

– Да легко, – отозвался Эвил, молниеносно произвёл нужные действия, и его немертвая рука исполнила поскакушки на столе, выделывая коленца фалангами.

– Айдин, восемь баллов. Тернел – шесть.

– Да за что⁉

Но профессор не посчитала нужным объяснять.

Оставшееся до конца занятия время мы убирали столы. Эвил сделал милость и унёс куда-то обе немёртвые руки, а я убрала и его часть стола тоже. Затем прозвучал гонг.

16

Я устала, хотелось присесть, так что то, что следующим в расписании было лекционное занятие, радовало. После зомборук анатомия уже не казалась чем-то неприятным.

– Да не переживай ты так, – потыкал в плечо Эвил, – это же не человеческие руки, их как големов выращивают. Где бы они рук на всех набрались.

Я тут же представила лес рук, наказанных за проступки адептов, пропалывающих лишние пальцы, икнула и полезла в карман пиджака парня за очередным леденцом. Буйное воображение у прорицателей, к которым я упрямо продолжала себя относить, вовсе не исключение, а очень даже правило. Эвил от моих манипуляций захихикал и выгнулся в сторону, будто ему за бок щекотно стало.

– Я же говорил, что понравится… Здравствуйте, лерд Мортравен.

– Тернел, вы начали год с игнорирования моих занятий, считаете, это сойдет вам с рук?

Опять руки… Конфетка встала поперек горла, я закашлялась, Эвил под пристальным взглядом декана принялся хлопать меня по спине. Толку от его действий было чуть, леденец проскользнул ниже. Я чувствовала, как конфетка медленно сползает по пищеводу… Мортравен шагнул ближе и ткнул пальцем в солнечное сплетение. Я снова икнула, в груди разлилось холодком, леденец благополучно попал куда следует, а я перестала кашлять.

– Спасибо, лерд, – просипела я.

– Пожалуйста. Тернел, два пропуска подряд.

– У меня все ваши лекции есть, профессор. С прошлого года остались. Могу ответить прямо здесь.

– Лучше проводите Айдин. А то она снова опоздает, – поджал губы Мортравен. Говорил Эвилу, а смотрел на меня. Я отвела взгляд, и в поле зрения попала его рука. Пальцы дрогнули, сжимаясь, к лицу прилило, и я шмыгнула прочь поскорее, чтобы скрыть смущение. Не понимаю, отчего такая реакция. Подумаешь, за руку взяла. Может, в видении и не его рука была вовсе.

Руки… Умгм…

В туалетную комнату, попавшуюся на пути, я ворвалась ураганом и, едва не сбив какую-то девчонку, повисла над умывальником, упираясь в фарфоровые края. Из зеркала на меня смотрела бледная девица с красными пятнами на щеках.

– Умойся, легче станет, – посоветовали мне. – Понимаю, на первой практике я тоже первым делом после занятия в туалет побежала. Веро́ника Сильф, мы в одной группе.

– А что, бойкот уже окончен? – спросила я после того, как побрызгала на лицо холодной водой и промокнула одноразовым полотенцем.

– Какой бойкот? – вздернула бровки девушка, та самая, на которую я обратила внимание на лекции профессора Бз. – Нет никакого бойкота, просто ты сама не спешишь знакомиться. Девчонки вчера гадали, к кому тебя подселят, и куда третью кровать пихать, если подселят. Тебя оставили в прежнем общежитии? Или ты на этаже с ребятами?

Заглянувший в уборную Эвил избавил меня от необходимости отвечать. Парень поиграл бровями и, копируя голос Витравена, забрюзжал:

– Вы соскучились по мытью полов, лерды? Гонг вот-вот прозвучит.

– Исчезни, Тернел, это дамская комната, войдешь сюда, когда на тебе будет платье, – возмутилась Вероника.

Взлохмаченная челка вместе с просиявшей физиономией Эвила пропала, а девушка снова уставилась на меня.

– А что за шутка с первым рядом? Почему там никто не сидит? – воспользовавшись моментом, спросила я.

– Первый ряд для смертников. Традиция такая, еще со времен, когда на занятиях вместо демонстрационного экрана использовали натуральный материал. Будто у тебя на родине дурацких традиций нет, в которых логики чуть, но все соблюдают.

– То есть я могу сесть повыше?

– Если свободное место будет. Наверное, сможешь.

– На занятии у профессора Шурп первый ряд был занят.

– Она же гномка, они ничьих традиций не чтят, кроме своих собственных. Идем. А то и правда придется полы мыть, как простолюдинкам. Между нами, в общежитии всегда можно договориться за небольшую плату, чтобы кто-то из плебеек сделал это за тебя. Витравен следит за исполнением, только если ему лично самолюбие прищемить. Ты не думай, Адамина, я к тебе в подруги не набиваюсь, но можно ведь общаться и без всего этого.

Я сомневалась, прежде чем кивнуть. В Тафае была традиция по четвергам посыпать порог солью. Непонятно, почему в четверг и почему соль должна быть непременно розовая. Считалось, что это отпугивает от дома дурное. На мой взгляд, толку никакого, только сор в прихожую носится. Но мы исправно посыпали. И чем ярче соль – тем надежнее защита. Сейчас, глядя на радушие Вероники, мне как раз хотелось посыпать вокруг себя солью поярче. Лучше вообще красной. Ей бы пошло красное, с такой кожей.

Когда мы пришли в аудиторию, сопровождаемые плетущимся в хвосте Тернелом, я подумала и села, как прежде, на первом ряду. Никто не пихает локтем, не возится, не отвлекает разговорами. Я и не отвлекалась.

Как быстро идут занятия, когда ты понимаешь, о чем речь. Не то что на лекции декана. То, что было после нее, вообще за гранью. Особенно обещание попробовать в другой раз. Зачем Мортравену прорицатель-недоучка, если он в любой момент может обратиться за прогнозом или предсказанием к магистрам ясновидения? Но ему была интересна именно я. В воспылавшего внезапной страстью к малознакомой девице взрослого мужчину я не верила. Кто вообще в такое верит? На поклонника декан был похож в последнюю очередь. Куратор и то больше, когда мои щиколотки оценивал.

Наверное, то, что я вошла в аудиторию с Вероникой, было знаком для остальных, что со мной вполне можно говорить без последствий.

Причиной разговора снова стали щиколотки. На них изучающе посмотрел спустившийся с верхнего ряда адепт Денер, что в свете только закончившегося занятия по анатомии выглядело немного пугающе, и посоветовал сходить переодеться.

– После часового перерыва на ужин у нас практика по проклятиям, а на минус пятом, где заклинательные залы, прохладно и сквозит.

Подобное я бы скорее от Эвила ждала услышать, но недоэльфа на лекции не было. Если он всегда так прогуливает, не удивительно, что по два года на каждом курсе торчит.

Меж тем совет был дельный. Я задумалась, прислушиваясь к себе. Выбирать между отсутствием насморка и возможным чувством голода та еще задача. Интуиция подсказывала, что совместить не выйдет, и я сделала выбор в пользу брюк и ботинок, отказав Веронике с еще одной девушкой, веснушчатой шатенкой, пойти в столовую с ними. У меня в комнате еще осталось печенье, а за чаем всегда можно спуститься на этаж к Эвилу. Или вообще сделать разгрузочный день.

Помнится, Рис, страстно заботящаяся о фигуре, просила меня составить ей компанию. Мы весь вечер страдали о несъеденном ужине и как гарпии набрасывались утром на завтрак.

С соседкой было бы веселее, чем с призраком, уж точно, но лучше Триш, чем Вероника. С такой если и дружить, то на расстоянии.

Размышляя о подругах и диетах, я вошла в общежитие, миновала пустой холл, поднялась по лестнице на свой этаж. Почти поднялась. Триш выскочила из пола, растопырив руки. Ее вуаль и платье развевались взбудораженным клочковатым облаком, глаза были по блюдцу, рот приоткрыт. Она бы еще цепями позвенела для полноты образа. Но впечатление произвела. Кто угодно впечатлится, если из-под ног такое выскочит.

– Толку от тебя, – укорила я, отпуская перила, за которые схватилась, чтобы не скатиться с лестницы от внезапного появления призрачной дамочки. – Про первый ряд мне ничего не рассказала, про трудности перевода промолчала, пугаешь теперь. Что за страсти?

– Ужас, кромешный ужас. Не ходи! – запричитала Триш, дрожа ресницами.

– Это еще почему?

– Там Мортравен, – замогильным голосом тихо-тихо провыла она и пошла мелкой рябью, будто одно лишь имя декана темного факультета было способно изгонять бродячие души.

17

Пожалуй, его имя способно изгнать и вполне живую душу – мою. Лучше бы я ужинать пошла. Теперь стою на площадке ни туда ни сюда. Дверь в мою комнату приоткрыта и свет горит. Может, это я забыла погасить?

Покосилась на Триш. Призрак продолжала панически трепетать. Она влипла наполовину в столбик лестницы, прикрывая рот ладошками.

Единственный способ выяснить, не разыгрывает ли меня заскучавший «фамильяр» – войти.

– Адептка Айдин, – произнес стоящий посреди комнаты мужчина, лишая меня всяких надежд, что Триш пошутила. – Я надеялся, что вы придете сюда в перерыв.

На стоящем вполоборота декане был черный костюм, верхняя пуговица рубашки расстегнута, в вырезе поблескивали какие-то амулеты. Мантию он снял, повесив на спинку стула, и приоткрыл окно. Ему жарко? Осень на дворе. Комнату выстудил. Вламываться вот так нормально? Даже и не возмутишься. Вдруг есть какой-то отдельный Устав для темного факультета, где записаны все эти дурацкие правила о первых рядах в аудиториях и самовольных посещениях комнат учеников?

Залетающий ветер поскрипывал распахнутой дверцей шкафа, будто Мортравен именно сквозь нее в комнату попал, и играл серебристо-белыми прядями. Когда я вошла, сквозняк дунул сильнее, и волосы взвились вихрем. Настоящий снежный ураган. Они настолько светлые или всё же седые?

Мне стало неловко за небрежно убранную постель, за небольшой, но заметный беспорядок в шкафу, который я оставила открытым, и за неровную стопку книг на столе, где, помимо моих вещей, теперь лежали две толстые тетради. Наверное, поэтому я повела себя не слишком гостеприимно: не поздоровалась, не предложила сесть или чаю.

Здороваться было абсурдно, мы виделись вот только в коридоре учебного корпуса. Сесть Мортравен мог и сам и наверняка уже сидел, потому что стул был развернут спинкой к постели, а не к шкафу, как я его оставила. Что до чая…

– У вас плита на кухне не работает и чайник, – вдруг сказал мужчина, словно мои мысли прочел. – Нужно было оставить заявку в журнале в холле общежития. Вы остались утром без нормального завтрака.

– Я спустилась этажом ниже. Там всё работает.

– Вы сообразительны, – не то похвалил, не то поддел магистр.

– Мне пришлось. Жаль, моей сообразительности недостаточно для ваших лекций.

– Занятия по специальности с первым курсом и вот это, – Мортравен показал на тетради, – поправят ситуацию. Это конспект по некромагии за первый курс. Адепт Тернел случайно подал идею, как вам помочь.

Я молчала. Я чувствовала себя неудобно, будто это я к лерду в комнату без приглашения пришла, а не он ко мне. Стоит, положив руку на спинку стула, высокий и важный, как шкаф за его спиной. А комната не такая уж большая для двух шкафов.

– Я не жду благодарностей, это всего лишь компенсация за неудобства, но вы хотя бы кивните, что принимаете помощь. Я, знаете ли, не имею обыкновения навещать адептов в общежитии.

Его ровный тон не вязался со словами, выражающими недовольство. Я насторожилась.

– Зачем вы пришли, лерд Мортравен? Только из-за конспекта? Чей он?

– Это хороший конспект, поэтому не важно, кому он принадлежал. Что же касается основной причины визита…

– Прежде чем вы начнете, – решительно перебила я на правах временной хозяйки комнаты, – у меня к вам просьба, профессор.

– Ещё просьба? Снова оставить подпись? Где на этот раз? Не пойму, это у вас уверенность или всё же нахальство. – Синие буравчики заинтересованно впились в лицо. – Что за просьба?

– Я настоятельно прошу перестать уделять мне столько внимания, как сегодня. Это вызовет ненужные разговоры. Это и в ваших интересах.

– Согласен. Отчасти. Но не вам судить о моих интересах. В данном случае интерес вызван не вами, а вашим видением, которое по описанию слишком похоже на два-три просто опасных и один смертельно опасный темный ритуал. Вся разница в мелочах, которых вы не рассмотрели. Если та девушка – вы, я бы на вашем месте предпочел узнать подробности.

– Если та девушка – я, подробностей вы не дождётесь. Предсказания о себе самом слишком зыбкие.

– Видение произошло в моём присутствии, значит, я с ним связан, – уверенно заявил декан.

– Просто вы были слишком близко, лерд Мортравен. Опасно близко. Подошли со спины. Чувство опасности куда более вероятная причина, чем вы сами. И вы прекрасно это знаете.

– Я вас пугаю, лерда Айдин? – ухмыльнулся мужчина.

– Меня пугает ваша настойчивость. В вашем распоряжении целый факультет прорицательства во главе с деканом Плестом. Почему я?

– Я не люблю посвящать лишних и посторонних людей в свои личные дела. Но раз вы так упираетесь и не доверяете мне. И вам непременно нужен третий…

Повисшая пауза была странной. Настолько странной, что сначала мне стало зябко, потом жарко, потом… свет померк. Буквально на секунду. На долю секунды. Вспышкой.

Я ничего толком не успела понять, только что темно, я не одна, меня касаются чутко и чувственно, слышен звук дыхания, шепот. И тут же всё пропало.

– Адамина? Вы меня слушаете? Или это такой способ дать мне понять, чтобы я ушел? Я хочу сказать, что если вы мне не доверяете, я попрошу декана Плеста, а лучше магистра Горса, помочь вам и мне с этим разобраться.

То, что он сейчас стоял, сложив руки на груди, как часто делал Манфред Горс, выглядело издевкой. И с чего я взяла, что они похожи? Совершенно ничего общего.

Хорошо, что в момент видения я отвела взгляд, и он не заметил моих расширившихся во всю радужку зрачков и сбившегося дыхания. Это частые признаки. Внимательный человек, общаясь с прорицателем, легко заметит спонтанный пробой. У Рис, например, радужки выцветали, и она переставала моргать и дышать. Многие не дышат, иногда довольно долго.

– Вы молчите. Это знак согласия? Чтобы вы совсем успокоились, предлагаю заключить соглашение, письменное. Я обратил внимание, что вы любите писать.

Это он о подготовленных копиях писем для ректора Асмарда с просьбой о встрече, которые я оставила на столе? Что еще он успел тут рассмотреть? Шкаф-то открыт.

Волнение тут же отразилось на лице. Надеюсь, не слишком бурно.

– На этот раз распишемся оба, – продолжил Мортравен, пристально вглядываясь, даже ближе подошел. Я сначала хотела отступить, но за мной уже и так дверь с порогом.

– Я не стану ничего подписывать.

– Как знаете. Тогда разберемся без посредников, лерда Айдин.

Он сдернул свою мантию, направился мимо меня к выходу, остановился, посмотрел. Взгляд я выдержала, но… Он сделал то же, что сделала я в аудитории после лекции! Сцапал меня за руку!

Губы дрогнули в нагловатой улыбке, глаза… улыбались тоже.

– Они все же у вас есть. Веснушки. Когда вы краснеете, они проступают первыми.

Я выдернула руку из захвата и совершенно по-детски спрятала за спину.

– До встречи, – добавил мужчина и ушел.

Я прошла к стулу, села. Из шкафа высунулась Триш.

– Ужас, – прошептала она.

– Точно, – подтвердила я.

Кажется, зря я не согласилась на визит к Плесту.