Текст книги "Развод по-темному, или Попаданка познакомится с мужем (СИ)"

Автор книги: Мара Вересень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 3

Леди спустилась. Леди была довольна тем, что происходит, и так же довольна собой.

– Догадаться, куда ты помчался, дорогой сын, было не сложно, а отправить следом Сифир еще проще. Сифир,аппиэ, – скомандовала Филисет и на ее чуть отставленную руку, проявляясь в воздухе, уселся темно-синий дрозд. – Я даже не особенно торопилась, поняв, кто с тобой в экипаже. Ты всегда питал нездоровое физическое влечение к этой гаремной игрушке, так что я просто дала тебе время удовлетворить свои потребности. Сифир,делизе.

– Кор…

Но Изверу и приказывать бы не пришлось. Ворон сшиб скворца еще до того, как прозвучали слова повеления. Он прижал оглушенную птицу к полу, наступив лапой на крыло и придавил клювом за горло. Вестник, получивший приказ, продолжал трепыхаться.

– Никакого магконтроля, – сказал мужчина.

– Из, она убила Эльзбет, – напомнила Филисет.

– Ты ее терпеть не могла, сама мне призналась, и сонное зелье сам ей дала разве нет? – язвительно поинтересовался Извер.

– Факта преступления это не отрицает.

– Факта твоих преступлений это тоже не отрицает. Ты держишь свой ядовитый язык за зубами, дорогая матушка, а мисс Фламер не станет выдвигать обвинение в покушении на жизнь и здоровье. В противном случае магконтроль заберет не только ее, но и вас. И дело будет очень громким. Можете мне поверить.

– Изи! Как ты можешь!?

– Я? Еще как могу. Это еще не все. Вы добровольно покинете Даркести-холл и уедете в обитель к светлым сестрам. Иначе обвинения будут выдвинуты и с моей стороны тоже. Лиза, – он посмотрел на меня чужим холодным взглядом. Там, под этой коркой льда, он прятал свою боль, а она плясала вокруг него призрачными серыми языками, огненно красными по краю и обжигающе острыми. – Можете взять экипаж леди Филисет, чтобы добраться до Остерна. Стойте. Там холодно, а вы без пальто. Возьмите мое. Возвращать не нужно. Здесь мы расстанемся. Всего доброго, Лиза.

– И вам, магиус Даркести.

Я взяла пальто, которое он бросил на кресло, надела, едва не утонув. Кончики пальцев едва выглядывали из рукавов. Тепло тела давно покинуло ткань, остался только запах. Скоро и его не будет. Можно было отказаться, но это выглядело бы глупо, да и бессмысленно. У меня и так все внутри выстыло, хоть снаружи не будет сквозить.

И я бы просто ушла. Молча. Но язва Филисет, забыв, что я – не Эльзбет, обозвала на прощание гулящей стервой, и я показала зубы.

– Знаете, мне чисто по-женски вас жаль, – сказала я, обернувшись. – Всю жизнь любить другого мужчину, родить от него ребенка, причем очень удачно, после смерти мужа, и так, что никто не счел мальчика бастардом. Стать свободной от обязательств и узнать, что возлюбленный не собирался уходить от жены, потому что это… Хм, дайте-ка припомнить?.. По отношению к ней, это будет верхом подлости. Так Алмартен Хант ответил вам, когда бедняжка Эльзбет случайно застала вас с ним в компрометирующей позе? Вы, не зная, что она, обездвиженная вашим заклятьем, слышит вас, угрожали расправой, если вдруг пойдут слухи о том, что Из и Из – единокровные братья. Что произошло, леди Даркести? Слухи все же пошли, и вы тотчас решили, что виной тому Эльзбет? Да даже если и так. Снова угрожали ей, снова поили сонной дрянью, от которой можно сойти с ума? Поэтому она на суде сказала, что виновата?

– Хватит.

Меня прервал Извер, поскольку Филисет, бледная, с нервным румянцем, пятнами покрывшим шею, потеряла дар речи.

– Действительно. Куда уж больше. Спасибо за пальто.

Теперь моя очередь была шествовать с победной улыбкой на устах, но победителем я себя не чувствовала. Этим двоим есть что обсудить, а я – сама по себе.

Четверка вороных в богатой сбруе, лакированный экипаж с гербом на дверце. Ворон пронесся над плечом, задев краем крыла по лицу и уселся на крышу.

– Кыш, – сказала я ему, но Кор меня проигнорировал. Я пожала плечами, сообщила вознице, что мне нужно в Остерн и села.

Ехали не быстро. Прошло часа два, может больше. Стемнело. Ворон иногда скреб когтями по крыше, напоминая о себе, но внутрь не лез. По обеим сторонам тянулись унылые голые деревья, и я перестала смотреть в окно. Выглянула только когда колеса застучали по мостовой и в салон набились блики от фонарей. Когда проезжали площадь, я постучала в стенку и экипаж остановился.

Я ввалилась в сдобный магазинчик и рухнула за столик. Териза всплеснула руками, но не стала ничего спрашивать. Быстро что-то смешала и принесла в маленькой чашке.

– Залпом, – велела она. – И спать. Все остальное – завтра.

Я сделала, как она сказала. Напиток обжег небо и на миг сделалось теплее. Завтра так завтра.

Поднялась к себе, достала из комода мешочек с закатом, выняла гладкий шар, сжала в ладонях, подбросила и в темной комнате разлились прохладные розоватые сумерки. Горько пахло морем, на лице оседали брызги. Соленые. Заходящее солнце тонуло за горизонтом, плавилось, как шарик мороженого в сиропе. Первые звезды росой усеивали темную часть неба, а ветер был теплый, похожий на его руки. Вот ты какой, последний закат ноября над заливом Грейсальт. С него все началось. Пусть им и закончится.

Солнце село, краски померкли. В окно подсвечивало фонарем с улицы. По полу протянулись кривые размазанные тени от ветвей растущего поодаль дерева, одна тень была похожа на нахохлившегося ворона.

Я вытерла лицо рукавом, прямо в пальто, как и сидела, откинулась на подушку и закрыла глаза.

Часть 14. Завтра.

– Господи, Лиз… Ну и вид. Соберись, умойся и… Фу… Запашок от тебя. Ого! Ты это в одно рыло? Ну ты, мать, сильна. А что за праздник со слезами на глазах? День независимости? Чей? Твой? Вот же… А я говорила, такие мужики всегда спросом пользуются. Пока ты там карьерные вершины покоряешь, может найтись та, что покорит его банально через желудок и койку.

– И как? Быстро покорился? Сначала койка была или желудок?

– Он сказал? Мужик. А я все никак не решалась. Что делать будешь?

– Сволочь. Оба вы сволочи. Столько врать… Будешь уходить – ключ оставь и передай пока еще нашему общему мужу, что на развод я уже подала. Отсужу квартиру, сделаю новую прическу… У меня все будет по-новому. Может не прямо завтра, но будет.

Глава 1

Желаемое “завтра” случилось не быстро, но я почти уже до него добралась. Териза так и не стала меня ни о чем спрашивать, за что ей огромное спасибо, и мне кажется, он догадалась о том, кто я. Не то что я подменная душа, а что бывшая леди Даркести, потому что я два дня не высовывала носа никуда, просила ее сообщить Блейзу, что болею, а эти два дня у пекарни появлялся экипаж с гербами на дверцах и стоял поодаль, но все равно так, чтобы можно было заметить. Кто был внутри, Из или его маменька – неясно, я в равной степени не стала бы говорить с обоими, но если бы это был Извер и он вышел, вряд ли бы удержалась от “хотя бы краем глаза посмотреть”. Хотя бы издали.

Жалела ли я о том, что я провела с ним ночь и утро? Как о любой другой глупости, сделанной под влиянием момента. Я могла отказаться от близости. Не думаю, что он стал бы настаивать, но я поступила иначе. Что уж теперь. Да, это было не слишком честно и даже слишком нечестно сначала любить его, а потом признаваться, но тогда бы у меня не было этой восхитительной ночи и чудесного утра.

Так случается, что несколько встреч намертво привязывают тебя к кому-то почти незнакомому вопреки всему и в первую очередь – вопреки голосу разума. Сердце всегда громче. Будь то обида, боль или любовь.

Когда я вернулась к работе, управляющий ни словом не намекнул на отсутствие, я подло пожалела, что не пролодырничала еще денек и под это дело выпросила себе дополнительный выходной к положенному и надбавку за вредность.

– Вы очень вредная, Лиза. Но разве за это полагается доплачивать?

– Смешно вышло, господин Ульв. Только вы меня прекрасно поняли, не отпирайтесь. Лучше ежемесячно. На разовую выплату тоже согласна. В размере штрафа, который вы бы получили за несоблюдение безопасности хранения магических составов.

Блейз сокрушенно вздохнул. Лишние траты навевали на него уныние, как на любое живущее своим трудом существо, но он сказал, что поговорит с леди Хант. О небольшом ежемесячном поощрении. Выплата в размере штрафа, даже единовременная, внушала благоговейный ужас. Мне с моими скромными запросами можно было бы полгода в потолок плевать. Взамен с меня взяли обещание украсить лавку к грядущему празднику смены года, до которого было еще больше месяца.

Поздняя осень сдалась. Подмораживало. Даже снег иногда сыпал. Очень мелкий, как труха, просеянная сквозь мешок с мукой. И тут же таял. А потом однажды ночью выпал и остался. Пришлось тратиться на ботинки и теплое пальто с капюшоном. В этом мне помог счет, который я открыла в банке и куда скапливалось пособие, оставленное мною совсем уж на черный день. В моем случае – на холодный.

О празднике я читала в атласе. Полезная оказалась книжка. там были не только карты, но и раздел с обычаями королевств. В каждом из семи смену года праздновали по своему. В Остерне это были три дня гуляний. Первый день – Лунный, второй – день Маленького солнца и третий – Большого. на центральной площади украшали огромное пихтовое дерево и оно радовало горожан сначала серебряными шарами и огоньками, затем золотыми и в третий день – ярко-алыми. Было принято дарить подарки и шутливо стегать друг дружку пихтовыми ветками с магической имитацией снега, якобы отгоняя неудачи и все дурное, что привязалось за прошедший год. А отказываться от подарков было нельзя, плохая примета. И обязательно нужно было впустить в дом гостя, особенно на третий день, если такой явился.

Я не относила себя к остернцам в полной мере, потому считала, что имею полное право не открывать, если пожелаю. А Кор и так пролезет, если ему приспичит. Уже пролезал, после того, как я два дня игнорировала его представления за окном. Те самые два дня, когда устроила себе внеплановые выходные. Утром третьего, когда на работу собиралась. Влетел призраком сквозь стену и нахохлившись сидел на стойке с платьями всем своим видом демонстрируя, как он на меня обижен за пренебрежение его бесценной особой.

В отместку порадовал меня новостями с границы, где с приходом холодов тарки сбиваются в стаи по пять-десять особей и нападают на уединенные хутора и пограничные патрули. И если патрульным, среди которых обязательно есть маги есть, что противопоставить тварям, тоже обладающим особой звериной магией, то многим хуторянам – нет.

Он и позже меня навещал. В комнату больше не лез, привязывался по дороге на работу или прошмыгивал внутрь магазина с одним из покупателей, а то и внаглую вместе со мной, потом прятался по углам, а я делала вид, что совершенно не в курсе, что он рядом.

Блейз повадился бегать на обеды в пекарню, тогда как я – наоборот. Подозреваю, господин Ульв внял моим вдохновляющим речам и принялся за ухаживания всерьез, поскольку в меню у Теризы иногда случались острые пирожки, пикантные пирожки и соленые крендельки. Очарованная мисс Конти путала специи или сыпала в тесто соль вместо сахара. Рассказала ей про сухое соленое печенье и соломку. Пряные травы она сама придумала добавить, и в ассортименте пекарни появились “эзахельские лакомства”, подаваемые с крепким сладким черным чаем или ореховым квасом.

Был еще гость. Визит леди Хант в ее собственную лавку не был ничем удивительным, даже с учетом ее боязни открытого пространства, о котором я узнала от Блейза, разве только то, что пришла она ко мне. Как раз в обед, когда кроме меня никого не было и я уединилась в кабинете управляющего с большой чашкой и большой плюшкой, которую как раз к обеду и припасла.

У леди был свой ключ от магазина, так что я немного испугалась, услышав шаги, так как заперла дверь. Алисия Хант прошла прямо в кабинет. Мы едва не столкнулись нос к носу в дверях.

– Очень хорошо, что я застала вас одну, дорогая Эльзбет, – сказала она после приветствий, шумно устраиваясь на стуле и шурша бумагой в коробке с воздушным зефиром, которую принесла с собой.

Румянец вернулся на ее бледное после короткой перебежки из экипажа в лавку лицо, она сама налила себе чая в чашку Блейза и положила зефирку на мою тарелку с плюшкой. Я не знала, что от нее ждать. Леди Хант была мне приятна, полагаю, что и Эльзбет тоже, но я понятия не имела, насколько близко они были знакомы.

– Вкусный чай, – начала она, видя мою растерянность. – Вы кушайте, дорогая, обед не бесконечный, а я поболтаю, да? – И подмигнула. – Понятно, что вы сейчас сидите и думаете, что этой сумасбродке Алисии Хант от вас нужно и вообще желаете, чтобы вас все оставили в покое. Гадкий мальчишка Из, мой, – уточнила она, поиграв бровями и шумно отпив из чашки, – рассказал немного, что произошло. Вы в праве дуться на этих паразитов за устроенное безобразие и было бы странно, если бы вы не дулись, но я не теряю надежды, что вы все же не прекратите меня навещать, как навещали прежде. Среди моих знакомых не так много тех, кого приятно видеть в гостях, и не хотелось бы уменьшать это количество. Ризер любит вас как сестру, о которой всегда мечтал, и тоже будет рад. Так что заглядывайте. Впрочем, у вас, Эльзбет, куда больше шансов его увидеть, чем у родной матери. На всякий случай, дадите мне знать, когда этот прохиндей явится?

Я ошеломленно кивала. Обязательно. Сдам с потрохами. Если Кор, мой единственный доступный способ связи, не станет упираться. Сколько я ни пыталась, у меня так и не вышло поладить с другими вестниками, которыми все здесь пользовались. Опускаешь монетку в приемник у тумбы с объявлениями и одна из свободных пташек твоя на разовое поручение. Еще можно купить амулетик в виде бумажной птички. Встряхиваешь – и птичка становится почти настоящей, только прозрачной и рассыпается после вручения послания. Даже с такими не получалось. Они меня будто не слышали.

Леди Хант допила чай, слопала зефирку, опасливо покосилась на окошко за моей спиной и добавив: “Приезжайте, Эльзбет”, попрощалась и ушла.

А на следующий после визита день мне пришло странное послание с Островов.

Глава 2

Вестник, вручивший конверт, был похож на миниатюрную жар-птицу. Он нагнал меня, когда я только собиралась войти в магазин. И мне сразу стало не по себе, будто кто-то недобрый посмотрел в спину. Скользнув взглядом по оттиску печати и подписи снаружи, я спрятала конверт в сумку и не осмеливалась открывать его до тех пор, пока не пришла домой.

Архипелаг Лона-Сун, Силль-Элесте, Ллосэ-фарн. Для олва Эль-Лизбет тур Лоссэ от мирэ Аскаэля – все это звучало сущей абракадаброй, читалась так же и вызывало глубинный застарелый страх и отчаяние. Еще вспоминался голос, которым Кор говорил, подтверждая Блейзу, что мышь на столе сортировочной действительно я. Владелец голоса именно так и назвал меня – Эль-Лизбет. И Блейз иногда похоже называл. Вероятно, приставка “эль” обозначала мое полукровое происхождение. Но что нужно от меня этому Аскаэлю из Ллосе-фарн? Он какой-то мой родственник и жаждет осыпать меня милостями и наследством? Не верю.

Написано было с таким обилием хвостиков и завитков, что я так и не смогла разобрать ни слова. Только приветствие. И то лишь потому, что догадалась, что это приветствие. Ведь с этого начинают письма?

Что делать? У кого спрашивать, как быть? Разве что у Ризера. Он казался мне оптимальным вариантом. Он был не Извер и знал про острова не меньше. Осталось дождаться его появления. Или очередного явления Кора и попросить ворона как-нибудь намекнуть Ханту, что я не прочь увидеться. Риз ведь тоже носа не казал с момента инцидента. Уверена, Даркести поделился с ним новостями о моей истинной сущности. Что если и Хант решит, что я – наглая самозванка?

Или спросить у оборотня?

В магазинчик я ворвалась как внезапный осенний сквозняк, проскакала за перегородку, распахнула дверь кабинета…

– Ой, – сказал огромный пушистый ком и стыдливо прикрылся еще более пушистым хвостом.

Песец. Большой. Очень большой песец. Примерно с упитанную кавказскую овчарку. На стуле.

– И-извините. У-у-у… У меня сегодня свидание. Я так нервничал, так нервничал, пришел, увидел в окошко, как она ставни на кафе поднимает и… вот.

– Йиха-ха-ха-ха-ха! – оглушительно раздалось с верхушки стеллажа, Блейз дернулся и уронил ящичек, где хранились снадобья первой помощи. Я не видела его за хвостом. Стенки ящичка носили следы аварийного вскрытия когтями и зубами, но защелка не поддалась.

– Я хотел усмирин достать, но сами видите, тут пальцы нужны, а у меня…

– Лапки-ихих… Простите

– Йиха-ха-ха-ха-ха! – поддал сверху ворон запрокидывая голову и широко раскрывая клюв чтоб погромче выходило.

Видели как чайки ржут? Я сама бы сейчас так поржала, но у песца были большие влажные печальные глазищи и уши поникшие. Он принялся неловко слезать со стула, зацепился когтем за обивку, дернул лапой, опрокинул стул, я уронила ящик

– Йиха-ха!

– Кор!Сайленсе! – на нерве рявкнула я, птиц лупнул глазами, зевнул клювом и ничего у него не вышло. Он попробовал снова, и снова, и снова.

– Спасибо, – Блейз опустил лапу, с которой замер, когда я рявкнула, и снова смущенно прикрылся хвостом. – Там поддеть и повернуть. Да. Синий. Да. В чашку. И… Ой.

Я как раз выбулькивала содержимое пузырька в самую широкую из трех имеющихся чашек, и его очередной “ой” меня насторожил.

– Хш-ш-ш-ш! – свистело со стеллажа. Кор, вытягиваясь, как гусак, не терял надежды издать хоть какой-то звук

– Знаете, Лиза, можете подать мне мое пальто и выйти, пожалуйста? Дело в том, – в конец засмущался оборотень и принялся мять лапами конец хвоста, разводя в шерсти колтуны. – Дело в том, что когда вот так внезапно случается, обратно – только без одежды.

– Сш-ш-ш-ш! – очень вовремя вступил ворон и приглушил вырвавшийся у меня смешок, но я справилась. У человека – оборотня – конфуз, а я смеяться... Зато с Кором ловко вышло. Будет теперь знать, пернатая зараза, как издеваться.

Я поставила чашку на пол, чтобы Блейзу было удобнее лакать, положила рядом с ним его пальто и вышла, поманив Кора за собой. Посрамленный ворон спланировал на пол и поплелся следом, волоча крылья и всем видом показывая, какой он несчастный. Но самый несчастный тут был песец.

Вот песец. И что ему теперь голому в пальто? Может тьморока в карман насыпать и пусть бежит домой одеваться? Лучше бы он песцом домой бежал, наверняка там продумана система открывания дверей лапками. И все-таки, у кого про письмо спросить?

Я решила воспользоваться своим возросшим могуществом и попытаться послать Кора, но он уже куда-то спрятался, а тот, за кем я его хотела послать, явился сам, своей собственной персоной как раз, когда я обнаружила птицу под перевернутой коробкой под столом и пробовала оттуда выковырять.

– Иди сюда, ну же, иди, хороший мальчик, – ворковала я, нырнув под столешницу. – Иди сюда, животное.

– Кх-кх, – сказали сверху. – Так все-таки хороший мальчик или животное?

– Ой, – сказала я совсем как Блейз, тюкнулась затылком о стол, вынырнула и обнаружила перегнувшегося через стойку Ризера с заинтересованно приподнятыми бровями. Кажется, когда я влетела в магазин, колокольчик опять замотался шнурком за штырь и не доставал до двери, вот я и не слышала.

– С кем вы там разговариваете?

– Ни с кем, – зачем-то соврала я, сидя на корточках и краем глаза наблюдая, как Кор, уползший вместе с коробкой из-под стола в угол за комод, живо втянул торчащий наружу хвост.

– Разговаривать ни с кем – плохая примета, пуговка, еще подумают, что вы не в себе, – сказал Хант и подмигнул.

Я окончательно выскреблась наружу. Если я правильно поняла, мне намекнули, что все-все про меня знают, но ровным счетом ничего против не имеют? Вот чудеса.

– Птичку не видели? – лукаво спросил Риз, элегантно облокачиваясь на стойку. – Просто если вдруг увидите, пошлите его к… Просто пошлите. Если он продолжит и дальше болтаться без подпитки от заклявшего, ему в очень скором времени сможет приказывать любой встречный, привязка ослабнет еще сильнее и он просто развоплотится. Будет жаль. Я привык к его выкрутасам.

– О! Обязательно, – закивала я. Выходит это не у меня резко сил прибавилось, это у Кора их меньше. Или это потому, что он еще и ко мне привязан? Глупая птица…

– Риз! То есть, магиус Хант!

– Да, пуговка? – И шепотом: – Риза можно оставить. – И опять в голос: – Я, собственно, как раз хотел с тобой пошептаться. А у тебя что?

– А у меня вот, – я протянула выуженное из сумки письмо, и Хант мгновенно подобрался.

– А у меня вот, – уныло сказал Блейз, появляясь из-за перегородки.

Управляющий кутался в пальто, на его бледных ногах красовались найденные где-то старые ботинки, из-под пальто виднелся жтущийся к ноге хвост, а из пепельных волос торчали милые белые треугольнички песцовых ушей в довесок к вполне обычным человеческим.

– Я там немного разлил и мне не хватило, – проговорил он с признаками приближающейся паники.

– Йиха-ха-ха-ха-ха! – завопила и подпрыгнула коробка.

– Кор,комено, – резво скомандовал Хант, дергая коробку в воздух магией, а чтоб ворон не вздумал сопротивляться еще и воздушной сеткой его к себе подволок, и так, спеленутого, сунул себе за пазуху. –Фрезе.

И только потом посмотрел на на нас с Блейзом, переводя взгляд с одной на другого.

– Надо же, не так и долго отсутствовал, а у вас тут столько всего интересного… Блейз, живо за мной в экипаж, а вы, Лиза, тут останьтесь.

– А как же?.. – я потянулась к письму, которое Ризер небрежно запихал в карман.

– Я пришлю Фире. Сюда или прямо к вам.

Магазин опустел, я плюхнулась на стул и какое-то время просто сидела. Потом притащила табурет, поправила колокольчик и вернулась за стойку.

Вот так начало дня.