Текст книги "Развод по-темному, или Попаданка познакомится с мужем (СИ)"
Автор книги: Мара Вересень
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)
Глава 2
Немного отойдя в сторону, я остановилась. Чуть пригнулась, чтобы подтянуть шнурок на ботинке, и тут сзади на маленькую хрупкую меня налетели бульдозером. Сумка, которую я не успела опустить, сработала как грузило, задавая направление падения и… Я зависла в над тротуаром. Ощущения были разные и в разных местах: верхнее выступающее сдавило, в нижнее упиралось. Лицо залепило кудрями. Уверенно поймавшие меня за мой верх крупные мужские руки, кстати, очень красивые руки, чуть сдвинулись, ухватившись поудобнее, и я снова оказалась в вертикальном положении.
– Я вас не слишком ушиб, милая ба… – журчащим голосом начал налетевший на меня “бульдозер”, ловко разворачивая к себе, и его извинительная лучезарная улыбка померкла, сменившись престранным выражением. – Какая неожиданная встреча.
Лицо было под стать рукам: высокие скулы, прямой нос, брови вразлет глаза ярко-синие в графитовых почерках ресниц, черные волнистые волосы до плеч. Сами плечи на уровне моих глаз. За такими прятаться или восторженно на них висеть – одно удовольствие. Девичья погибель как есть. Налетел ураганом, чуть не прибил, а сам смотрит сейчас, будто я ему тайком в тарелку плюнула. Я робко улыбнулась в ответ. На всякий случай. Я даже может быть сказала бы ему “спасибо”, что не позволил пасть окончательно исключительно из-за красивых глаз, но ведь он сам меня уронил, хватал за что ни попадя и прижимает до сих пор так, будто мы с ним…
О! Я что? Я краснею? Вот это номер. Но до чего же жарко!
Оттолкнув наглеца, я спешно расстегнула пару верхних пуговиц, чтобы вдохнуть. Лицо красавчика озарилось довольной улыбкой.
– Так рады меня видеть, что готовы прямо здесь?..
Пальцы сжались на ручке сумки как-то сами. Да, я так и держала ее. Там все, что у меня есть. Нахал опасливо отшатнулся, но его ноги были ближе, чем голова.
– Это вместо спасибо? – оскорбился он, охнув от пинка по голени. Брови сдвинулись, синие глазищи прищурились. – Однако, как быстро леди избавляется от воспитания, стоит ей лишиться покровате… покровителя и оказаться на улице.
– Что вы себе позволяете! – воскликнула я возмущенно, а хотелось бы матом. Жаль, ледям, даже при условии потерянного на улице воспитания, не положено, хотя ситуация, в целом, такая, что только выражаться. – Ударили меня, пола… помя… пальто помяли, руки распускаете и прочее, хамите и позволяете себе какие-то гнусные намеки в мой адрес. Кто вы вообще такой?
– Глупая бессмысленная игра, дорогая Изи. После всего, что между нами было, у меня более чем достаточно поводов для намеков любой категории.
– И что же между нами такое было? – снова вспыхнув, продолжила возмущаться я, задним умом и самым чутким местом, которое парой минут назад прижималось к бедрам паразита, поняла – покрователь.
Вывод: либо крошка Эльзбет и правда та еще штучка, и у нее таких синеглазок на каждой улице, либо это не кто иной как тот самый лучший друг маминого сына.
– Удивительная вещь – женская память… Хотя я тоже вас не сразу узнал, – снисходительно ухмыляясь проговорил “бульдозер”. – И раз уж так, позвольте представиться снова. Я, – долгая театральная пауза, шаг назад, поклон, взгляд, как контрольный в голову, – Риз. Риз Хант, ваш близкий друг. Очень.
Очень друг? Очень близкий? Очень мой? Или это аналог “рад знакомству” в его исполнении?
– Знаете что?..
Бдыщ… Это я так на взгляд опять реагирую. Будто обухом огрели. Оружие массового поражения какое-то, а не глаза.
Черная бровь приподнялась этак вопросительно, я и ответила:
– Не пошли бы вы, Риз Хант, в… куда вы там шли.
И вздернула подбородок, подражая героиням книг и сериалов, но осенний ветер начисто лишил сцену нужного эффекта, швырнув мне волосы на лицо.
– Видеть пф-ф… вас… ф-ф… не желаю, – добавила я, сдувая дурацкие кудри с носа.
– Даже так?
Мужчина в мгновение ока оказался рядом, схватил за запястье, заведя руку за спину и прижал меня к себе, нависая, будто мы танго собрались танцевать. Я почти не видела его лица из-за волос, но от этого было только еще волнительнее.
– Как вам свобода, дорогая Изи? – демоном искусителем вкрадчиво урчал над ухом Риз. – Удовлетворяетвсеваши потребности или нужноеще?
И так он это “еще” сказал…
Хрупкой девушке в трудную минуту может помочь только она сама. И сумка. Красивая, добротная сумка-саквояж с металлическими уголками. Снова двинула гаду по ноге, отскочила и махнула не глядя, потому что волосы на лице.
Шипение и процеженное сквозь зубы ругательство подтвердили, что куда-то я точно попала. Так и замерла, вцепившись в свою единственную защиту и опору. Потом потрясла головой, избавляясь от волос.
Репрессий не последовало. Обладатель убойного взгляда и сногсшибательной внешности удалялся.
Вид с этого ракурса тоже был хорош. Не удивительно, что бедняжка Эльзбет не устояла. Впрочем, запись на камушке можно было трактовать по-разному. Может они там по очереди перчатки примеряли или бижутерию. Мало ли где, у кого и в каких местах замочки тугие. Но диалог был представлен как доказательство измены, а подготовленная аудитория услышит именно то, к чему ее готовили.
Глава 3
Из-за обрушившихся на меня без малого двух метров красоты все ценные указания по ориентированию на местности улетучились, будто их там и не ночевало. Я добыла основательно помявшуюся листовку из кармана пальто, и принялась сверять названия улиц. Ничего похожего не нашлось, как не нашлось и прохожих, вызывающих достаточно доверия, чтобы к ним обращаться. Понятно, что этот простоватый парень с котомкой, вертящий головой по сторонам, не будет знать город. И к неопрятной тетке на другой стороне улицы я не пойду, хотя от лотка с пирожками, покоящемся на ее внушительном животе, пахнет очень даже аппетитно. Утренние конфеты тут же принялись просить себе в компанию пирожок, и я сбежала от соблазнов за угол.
Счастье, как и красота, даже такая шокирующая, как “бульдозер”, явления недолговечные. И удача. Ее непременно нужно ловить за хвост. За жесткий черный хвост, крылья, лапы. За что пропадется! Изловить и наподдать, цеплючей пернатой заразе! Отвратная птица все-таки увязалась следом.
Когда я крутила головой, пытаясь сообразить, где лучше перейти улицу и не попасть под шальной экипаж, ворон налетел и выхватил из рук мой счастливый билет. В отместку я умудрилась попортить птице хвост. И кажется, два пера, что остались у меня в руках, были какие-то важные в полетном деле, потому что воришка не взмыл вверх с добычей в клюве, а ломанулся в сторону, вдоль по улице, то взлетая выше, то проваливаясь. Пару раз ворон ронял листовку, но тут же подхватывал и рвался вперед, уходя из моих рук.
Я мчалась следом. Двух перьев в качестве возмездия мне было мало. Вестника-вредителя хотелось как минимум ощипать и за теперешнюю выходку, и за предыдущие. Особенно за “дуру”. Ведь именно это гад выкаркнул, уворачиваясь от моей очередной попытки сцапать его в прыжке. А значит, в прошлый раз мне не показалось.
Вышло как в басне: сыр, он же мое направление на работу, выпал, ветер – дунул, объявление залепило глаза. Природа сегодня так и норовит меня зрения лишить, хулиганка. Ветер, вороны и бегучие парнокопытные.
Дыша как скаковая лошадь после заезда, я, радуясь хоть такой, но победе, в изнеможении оперлась спиной на фонарный столб, зачем-то посмотрела вверх и глаза в глаза встретилась взглядом с вороном. Черный, по голубиному глядя на меня одним глазом, растопырился на длинной витой загогулине, на которой висела клетка фонаря. Прицельно приподнятый хвост с прорехой обещал счастье здесь и сейчас, много и обильно. Именно это читалось во всей его позе. Магические птицы гадят?
Решив не проверять на своем единственном пальто, бодро отбежала в сторону и оказалась прямо перед входом в нужный мне магазин.
“Погода в доме”, – гласила левая вывеска, на которой снежинки сменялись капелью и расцветали розовыми цветочками. “Семейное счастье – это просто”, – утверждала правая и завивалась язычками огня, намекая на горячее.
Однако… Что же здесь такое продают? Фраза про покладистый характер стала вызывать разумные опасения, но ноги уже попрали ступеньку с ковриком, а рука толкнула дверь.
Мелодично звякнул колокольчик. Я, затаив дыхание в готовности увидеть внутри от интим-шопа до Нарнии, вошла и… разочаровалась. Передо мной был обычный торговый зал с витринами по обеим стенам. За стеклом на полочках лежали, стояли и покоились в выгодных ракурсах разные непонятные штуки, штучки и штучечки. Стойка вроде барной делила помещение пополам. На ней имелись стенды с проспектами в кармашках, а за ней угадывался стол. Дальше – похожий на комод низкий шкаф с парой открытых верхних полок и фальшивая стенка, увешанная, как водится, сертификатами и всяческими наградами в рамках.
И никого. Заходи, бери, что хо… Прозрачное стекло витрины налилось угрожающе красным, стоило, любопытствуя, протянуть руку. Ладно, не очень-то и хотелось.
Я прокралась к стойке. Было тихо, только из-за перегородки доносилось невнятное копошение с оттенками озадаченного ворчания.
Ручной звонок-колокольчик для вызова продавца, пузатый и важный, так и манил начищенным боком, я потянулась. За стенкой грохнуло и раскатилось. На секунду воцарилась гробовая тишина, затем там, в неизвестной глубине оглушительно чихнули и ругнулись одновременно. Рука дрогнула. Звонок сработал.
– Гхто? – вопросил невидимка.
Голос был мужской, говорили, зажав нос. Я почувствовала себя зрителем старого пиратского видео-фильма про кунг-фу. Нет… Японского ужастика. Потому что по полу из-за перегородки поползли тоненькие дымные струйки мрака. Может, ну ее, эту работу, пойду, поваляюсь у свекрови в ногах, попрошусь котлы чистить, или в гостиницу горничной. Но, тем не менее, ответила. Как получилось.
– Я… я… я по объявлению,.
– Заикаетесь? – вопросительно прогундосило застенье.
– Нет, – коротко ответила я, отползая в противоположный край стойки, подальше от стелющихся по полу щупалец тьмы.
– Чхиудно! – возрадовался невидимка. – Вы приняты. Немедленно идите сюда и помогите мне тут все собрать.
Часть 3. В темноте и в обиде.
– Лиз, тебе уже четверть века, а ты до сих пор темноты боишься, как маленькая.
– Страхи от возраста не зависят, они просто есть. И я боюсь не темноты, а того, что в ней может прятаться что-нибудь неприятное.
– А если приятное?
Глава 1
– И…а? – осторожно вопросила я во мрак, войдя туда целиком, вместе с сумкой. Она была достаточно ценной, чтобы оставлять ее без присмотра в пустом зале, уже доказала свою боеспособность при свете, а значит и здесь, в этом незнакомом темном месте, пригодится.
Тяжелая бордовая портьера, перегораживающая вход в предположительно складское помещение, сомкнулась за спиной, и мне вспомнилось, как подружка тролила меня за неспособность в одиночку спуститься в подвал или идти зимним вечером через двор без фонарика.
Да, я боялась темноты. Не до панического визга, но в коленках уже образовалась некоторая неустойчивость. Утешало только то, что предположительно где-то здесь находился вполне живой и чихающий кто-то.
“Живой? Уверена? Муа-ха-ха-ха!” – принялось издеваться подсознание. Под ногой что-то хрупнуло, а мрак стал гуще и отчего-то запахло горькой и дурманной ночью на побережье. Или мне показалось? Стресс и не такое с организмом делает. Например, из темно-русых и длинноволосых – кудрявых блондинок. Хотя, что именно там, в моем мире, у меня на голове наворотили, я уже не узнаю. Это здесь я кудрявое нечто в метр с кепкой против прежних ста семидесяти шести.
– Я позвал помочь, а не устраивать еще больший бедлам, – сокрушались в темноте голосом смертельно простуженного.
– Я… я… я ничего не вижу.
– Все-таки заикаетесь, – еще сильнее расстроился мрак и чихнул. Наверняка, уже жалел, что так опрометчиво пообещал мне место.
– Нет, – снова ответила я, старательно пялясь в сторону звука и, на всякий случай, не моргая, и зачем-то призналась: – Просто неуютно чувствую себя, когда темно.
– Это временно, сейчас тьморок, который вы раздавили, рассеется по помещению равномерно, и вы их увидите, они немного светятся.
– Кто? – ужаснулась я, против воли вытаращившись еще больше.
– Не кто, а что. Сферы с закатами. Хотел выбрать один в качестве извинения и просыпал. На свету они портятся, пришлось воспользоваться первым подвернувшимся тьмороком. А поскольку у меня магическая аллергия именно на “южную полночь”, теперь я чихаю, а когда я чихаю, случается что-нибудь неожиданное. Так что руки у меня заняты и мне нужны ваши, чтобы собрать закаты и теперь еще и тьморок “южной полночи”.
У меня уже глаза пересохли и пришлось осмелиться и моргнуть. Ничего не такого не случилось: никто на меня не бросался, не захохотал жутким хриплым голосом и не куснул за лодыжку, только чуть в стороне шумно дышали ртом.
– Разве нельзя зажимать нос одной рукой, а второй собирать?
Сказаное про закаты и морок, осмыслению не поддавалось, и я просто решила принять как данность.
– Я так и сделал, теперь во второй руке нет места.
– Карман? – предложила я.
– Там тоже. В обоих. Я поздно подумал, что сферы нужно будет куда-то сложить, торопился из-за аллергии.
– Выйти не пробовали и что-нибудь от аллергии принять?
– Милочка, вы будто с луны свалились, никогда тьморок не использовали? Он же тянется следом за теми, кто был рядом, когда раздавили капсу... Стойте! Если раздавите еще один…
Шевельнувшаяся я замерла с приподнятой ногой, едва касаясь пола мыском.
– Теперь только ждать, пока развеется, – пояснила темнота.
– Долго? – опасливо поинтересовалась я, стоять было неудобно, опорная нога возмущалась от дополнительной нагрузки.
– Где-то с полчаса, может больше. Теперь сложно сказать, вы раздавили точно такой же второй внутри первого. Ногу можно опустить на прежнее место.
– Вы меня видите?
– Да, но, как бы вам объяснить, очень оригинально.
– В каком смысле? – озадачилась я и тут же принялась представлять некое альтернативное зрение, лишающее одежд, и слегка смущаться. Белье на мне было не сказать, чтобы некрасивое, непривычное: шортики, чей скромный покрой компенсировался полупрозрачной кружевной тканью, и корсетик, довольно удобный. Два комплекта именно этихне платьевбыли в свертке с юбкой и блузкой, который положила мне в сумку служанка леди Даркести.
– Специфика доступного мне зрения в темноте позволяет различать плотные участки человеческого тела. У вас… изящный скелет.
Офонареть, как романтично… Приходите вы на рентген, а доктор вам, милочка, у вас такой богатый внутренний мир, особенно в области таз…
– …такой голос знакомый, – гудел во мраке работодатель. – Как вас зовут?
– Лиза.
– Как интересно, – в гудении добавилось романтишных обертонов.
Он сейчас со мной заигрывает или с моим изящным скелетом? Плевать, как бы узнать, какое здесь жалованье помощникам положено, а к жалованию – список обязанностей. И количество часов в рабочих сутках, а то читали мы про это их дремучее средневековье на лошадной тяге.
– А вы? Уже видите что-нибудь? Уже должны бы…
Действительно, уже и что-нибудь. Пол был усеян бледными, похожими на робких солнечных зайчиков, оладушками разных оттенков розового, малинового и золотисто-оранжевого. Не отвлекал бы, заметила бы раньше. Как иногда чужая харизма глаза застит. Не вижу того, кто говорит, нисколечко, а дурное воображение представляет кого-то вроде “бульдозера”.
Глава 2
За следующие полчаса я узнала, насколько велик склад магазина, научилась различать степень раздражения по тональности гудения сквозь зажатый нос и дойти до ручки. И если сферы с закатами я хотя бы визуально могла различать, то длинные, как пробирки, запаянные капсулы с темнотой, только по окрикам. Я замирала в странных позах и конфигурациях, чтобы не дай кто-нибудь не добавить мглы складу, а начальству – чиха.
– Вон там еще пропустили, в щели, – недовольно гудел голос. – Видите, сияет? Что значит, рука дальше не пролазит? Я же прекрасно вижу, что пролазит. Что мешает? Грудь? Что же там за… объемы?
И вот так:
– Осторожно! Тьморок! Нет! В другую сторону. Как куда девать? В карман себе положите или за пазуху, у вас же грудь вместительная.
И так:
– Что вы копошитесь, так сложно нагнуться и взять сферу из угла? Нет там никакой паутины, здесь магическая очистка, постоянная температура и влажность.
И еще это:
– Оставьте уже ваш… ридикюль. Что вы его за собой таскаете? Можно подумать у вас там алмазный венец Остера Первого. Кстати, там много места? Складывайте пока в сумку, потом возьмете светонепроницаемый мешок и пересыплете.
И в довершение:
– Из кармана у меня тоже возьмите. Нет! Сразу эти, что в руке… О да-а-а-а, как же хорошо.
Помимо уже привычных трубных звуков, слышалось шуршание и поскребывание. Что он там такое делает?
Шуршание прекратилось, а страдатель спросил:
– Что вы так удивляетесь?
– Откуда вы знаете?
– Челюсть подберите, отвесили едва не до пола. Чешется у меня. Везде. Аллергия же. Вы все собрали? Тогда возьмите те сферы, что у меня в карманах. Быстрее, уже брезжит, скоро тьморок спадет. Да подойдите же ближе, я не кусаюсь.
– Зато чешетесь, – опасливо уточнила я.
– Это аллергия, а не серая лихорадка. Сумку подставьте. Ох… Аккуратнее же! Что вы так тыкаете, будто я вам лично гадостей наделал? Я вас даже не вижу толком.
Я вот его вообще не вижу, только карманы немного, откуда едва-едва светят сферы с закатом, а бесит. Чешется у него везде… Один такой уже и почесал, и потыкал, а бедняжка Эльзбет теперь без средств к существованию, крыши над головой и в сомнительном статусе. Вернее, я вместо нее. А так попала бы по всем канонам жанра сразу замуж, за Изверга. Жила бы с красавцем-магом в царских хоромах, занималась бы благотворительностями. Может и со свекровью договорилась бы. Она, конечно, тот еще тиранозавр, но что-то же ей интересно, кроме сына и его благополучия? Может, она голубей в парке кормит или ворон разводит. Оседлывает верную метлу, поднимается к верхушкам тополей на рассвете и вороньи пузики гладит, приговаривая…
– Мне, конечно, приятно, но о чем вы таком думаете, держа руку у меня в кармане? – со странной интонацией прогудел работодатель.
– Явно не о том, о чем вы, – оскорбилась я.
– О, не льстите себе. У вас не настолько изящный скелет и не настолько не пролезаемая грудь.
– Моя рука у вас в кармане. Я, знаете ли, чувствую...
– Это сферы заката.
– Да, действительно, сферы. И закат. Как печально.
– Вы хамите?
– Вы заметили?
Я вытащила последнюю сферу из правого кармана, пока больное начальство, шурша и почесываясь рукой, локтем и лопатками о стеллаж позади, очертания которого уже начинали проступать сквозь мрак, сложило розоватые шарики из левого кармана мне в изрядно потяжелевшую сумку. Мог бы и сам подержать, угнетатель. Еще жалования не огласил, а уже тиранит.
– И все-таки у вас удивительно знакомый голос, Лиза. И странное имя.
Очертания работодателя тоже проступали. Высокий, почти как стеллаж.
– Нет, эту оставьте.
Я пожала плечами и протянула тускло-малиновую в оранжевых разводах сферу обратно, стараясь не касаться руки, более плотной на фоне остальной темени. Мало ли где и что ею чесали.
– Что в этой сфере такого особенного?
– Это последний закат ноября над заливом Грейсальт. С него все началось, – неожиданно душевно прогудел сумрак, пряча шарик поглубже в карман.
В неизвестных глубинах души Эльзбет что-то дрогнуло, отзываясь, я собралась умилиться и тут этот ненормальный как рявкнет:
– Сумка!
Я рывком схлопнула раскрытое, щелкнули, смыкаясь шарики замка, морок собрался точками и схлынул на пол, я посмотрела в лицо обладателя бездонных карманов. Эти глаза напротив в обрамлении покрасневших век были синие. Те самые.
– Ты! – завопили мы одновременно.
“Бульдозер” отпустил нос, чихнул, полыхнуло, дунуло, и меня вместе с сумкой вынесло прочь со склада потоком горячего воздуха.
Глава 3
Лопатки встретились с фальшивой стенкой. Часть рамок с грамотками и регалиями, судя по звукам, осыпалась, а на меня в клубах осевшего на пол мерцающей черной пылью тьморока надвигалось красноглазое чудовище.
Ну нет, ни одна работа таких нервов не стоит. Но далеко я убежать не успела.
Да, я струсила! Он выше и у него глаза! Почему стол такой короткий даже в длину? Успела только стул ногой выдвинуть, перегородив пространство и окончательно загнав себя в ловушку. Моя сумка со всем немногочисленным, но дорогим моему сердцу, имуществом осталась на комоде в заложниках, полная шариков со сферами. Они, наверняка, дорогие и редкие, раз голубоглазый гад так переживал за их сохранность. И ведь даже не подбежать-схватить-убежать. Во-первых – мне из угла деваться некуда, во-вторых – Риз, в-третьих – тоже он.
Длиннорукий же магиус Хант и не думал сражаться с преградами – он просто оперся этими своими руками на стол, и мы оказались фактически лицом к лицу.
– Попалась, – довольно оскалился Риз. – Как ты там себя назвала? Лиза?
– Мы уже на “ты”? Где ваше воспитание? – Я попыталась собрать у себя на лице высокомерную мину, но то ли практики у меня было маловато, то ли противник слишком непрошибаем.
– После всего, что между нами было…
– Вы так ноете, будто я вам жениться обещала и наврала. Чего вы добиваетесь? Чтобы я вам снова… уступила?
– Из-за вашей уступчивости моя репутация теперь – пустой звук и даже в Эзахеле знают, почему и отчего Извер Даркести снова в списке самых желанных женихов семи королевств, крошка Бет – процедил он, а меня передернуло. Дело было не в интонации и даже не в намеках. Удивительным образом бесило то, как Риз сократил имя Эльзбет.
– Нечего было примерять свой ключик к чужим замочкам, магиус Хант, выпалила я и сама не заметила, как скопировала позу Риза, а когда заметила, было поздно. И вообще, котята тоже кусаются, когда на них бульдозером прут.
– И как это так вышло, – продолжила я, глядя прямо в его глаза и боясь моргнуть, будто очутилась в темноте, – что вы – белый и пушистый, а я одна кругом виновата, хотя для процесса нужны как минимум двое?
– Как минимум? Какая прелесть. Что же вы на суде так яростно не возражали, а только лили слезы водопадом, кивали и бормотали, что виноваты?
– Так… А… У нас и правда… было? – мигом остыла я, а еще сделалось волнительно, что лицо Риза так близко к моему, а наши упирающиеся в столешницу руки почти касаются кончиками пальцев.
– У нас было, – нагло заявил синеглазый гад и, похабно ухмыляясь, дернул бровью, будто курок спустил.
Мои локти позорно дрогнули. Я уперлась коленками в стол и сдала назад, подальше. Еще дальше… А лучше – совсем далеко. На другой берег моря или в упомянутый Ризом Эзахел. Хорошо, если он на другом берегу моря. Мне срочно нужна карта и учебник географии для младших классов, где много картинок и мало текста. Буду учить прописные истины и не думать о противном Ханте, с которым у меня-Эльзбет действительно было. Иначе отчего у меня-меня на него такая однозначная реакция: хочется сначала стукнуть, потом опрокинуть и… лишить остатков репутации? Пару раз. Чтоб даже звука не осталось. А он еще и смотрит так, словно прекрасно о моих чувствах осведомлен. Кажется спасти меня сейчас сможет только чудо.
Я вжалась в край витрины, изо всех сил желая оказаться в другом месте. А что? А вдруг?
– Магиус Хант? Это вы? – раздался низковатый рокочущий голос вместе со звоном колокольчика над входом, а в открывшуюся дверь ветром с улицы принесло желтый лист и ворона, брякнувшегося на стойку и распластавшего крылья во всю ширь.
– Магиус Хант это я, – попугаем повторил Риз с такой интонацией, будто сам в себе сомневался.
Вороньи лапы с растопыренными когтистыми пальцами дрыгнулись, крыло шевельнулось. Стенд с проспектами сковырнулся вниз, содержимое стаей пичуг вспорхнуло в воздух и…
Я ужом юркнула вдоль стенки к комоду, отчаянно скрипнуло под подошвами битое стекло, грохотнул зацепившийся за подол и опрокинувшийся стул, сумка как-то сама собой оказалась в руках, а ноги стремительно вынесли меня прочь.
…осыпалось цветным шелестящим дождем.
В себя я пришла почти у самой гостиницы, куда в панике добежала на инстинктах, как любое живое существо – в знакомое и безопасное место. Сердце билось в горле, горло драло от бега и холодного воздуха, в голове немножко звенело. Мое пальто осталось где-то в недрах склада – я сняла его в процессе сбора сфер заката. Но самое ужасное было то, что сами сферы так и лежали в сумке.
Полный финиш. Теперь я не только разведенная жена с перспективой на ночлег на улице без верхней одежды, так еще и воровка. Плюс ко всему, Эльзбет, кажется, действительно изменила мужу с его приятелем. Не будет же Риз так нагло и восхитительно врать, будучи неотразим даже с покрасневшими глазами и чуточку гнусавым голосом? Или будет?
