Текст книги "Развод по-темному, или Попаданка познакомится с мужем (СИ)"

Автор книги: Мара Вересень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

– Леди Эльзбет, – окликнул меня женский голос.

У меня не так много знакомых знакомых лично мне, поэтому было любопытно. И я даже не сразу вспомнила эту девушку, пока она не сделала книксен или что-то вроде. Служанка! Та, что помогла с одеждой. Стало жаль, что мне особенно нечем ее отблагодарить. Сказала “спасибо”. Девушка вежливо поинтересовалась, как мои дела и вроде бы удовлетворилась таким же вежливым “нормально”, но потом помялась, словно хотела сказать что-то и не решалась.

Я изобразила максимальное внимание и доброжелательность – сработало.

– Вы в то утро были будто не в себе. А до того, как спать лечь, полдня проплакали. Я, честно, не хотела подслушивать, как вы с леди Даркести беседовали у нее в гостиной. Вернее, вы плакали, а она… Я просто проходила мимо и слышала про то, что на вашем месте она умерла бы от стыда. И потом еще, когда она к вам позже в комнату заходила, якобы справиться о вашем состоянии, потому что вы все плакали и вам от этого было нехорошо. Экономке обмолвилась, что жалеет о своих словах, хоть вы и очень дурно поступили, но она не чудовище, вам смерти желать. И что нужно вам питье принеси, чтоб вы успокоились наконец и уснули.

Девушка говорила быстро и сбивчиво, нервно сжимая сцепленные в замок руки. Я же как вдохнула, так и стояла, не рискуя шевельнуться, чтобы она не испугалась и не передумала. По лицу служанки было видно, что произошедшее ее тревожит и пугает одновременно, а тут такой шанс выговориться.

– Знаете, вы всегда оставляли окошко открытым на день, потому что всегда ждали вестника от магиуса Даркести, а уже холодно и сквозит, так что я вечером проверяла тихонько, закрыто ли окно. Только вы очень чутко спите и всякий раз меня замечали, а в тот вечер не заметили. Поэтому я подошла к вашей постели и…

Она побледнела. И я с ней, наверное, потому что резко захотелось присесть или опереться.

– А вы были такая белая и дышали очень тихо, я подумала, просто спите крепко, а потом когда отходила, запнулась о ковер и графин со столика опрокинула, но вы даже тогда не шевельнулись. Я сразу бросилась все поднимать и ушла и только потом поняла, что вы спите очень странно, а из графина хабернатом пахнет. Это снадобье такое. Оно прозрачное и запах, как у полыни. У меня отец бессонницей страдал, ему целитель прописывал принимать строго по две капли на стакан, потому что если больше принять, можно и вовсе не проснуться.

Служанка замолчала, чтобы перевести дыхание, оценила мой внешний вид и сделалась еще бледнее, а голос ее стал совсем тих. Мне пришлось едва ли не впритирку к ней встать, чтобы расслышать, но она просто пошевелила губами без звука. А потом схватила меня за руки и, прижав их к себе, принялась шепотом умолять никому не говорить, потому что она мне все это рассказала только от того, что магиус Даркести ее с Островов увез и в Даркести-холл устроил служить, как она служила в его доме в Силль-Элесте, потому что я-Эльзбет его просила. А место в Даркести-холл очень хорошее и платят хорошо, хоть леди и бывает строга и требовательна.

Девушка, имени которой я так и не узнала, а вспомнить, по понятным причинам, не могла, опасалась, что ее слова могут принять как обвинение, что леди хотела меня нарочно отравить, а ведь леди не хотела. Наверное. Не могла же… Она же леди…

– Наверное, – согласилась я, – не хотела и не могла.

И тут я бы тоже поставила скобочки. Потому что недолгое знакомство с Филисет твердо убедило меня в том, что она как раз и хотела, и могла. Хоть и леди. А я – нет. И мне совесть не позволяет окружающим гадить только от того, что у меня самой все не так, как хочется. Поэтому я заверила бедняжку, что буду молчать, так как совершенно не помню, что в тот вечер происходило. Ей сразу полегчало. Может от моих слов, а может от сунутых ей пяти золов мелочью, которые нашлись у меня в кармане пальто. Блейз все равно обещал мне премию, если затея с лотереей окажется прибыльной.

Так что прощались мы вполне мило. И тут надо было пернатой сволочи объявиться! Кор, проигнорировав совершенно пустой насест для вестников, уселся на край тумбы с объявлениями, которая от его веса принялась медленно со скрежетом проворачиваться. Вороний клюв при этом был направлен строго в нашу сторону, как стрелка компаса на север, будто у паразита шея на шарнирах и вертится на все сто восемьдесят градусов.

– Разве магиус Даркести здесь? В Остерне? – удивилась девушка.

– С чего ты взяла?

– Так вот же… Его вестник… Только что был.

Действительно. Только что был. Как ветром сдуло. Шпион в перьях.

– Показалось? – предположила я. – Мне от нервов иногда тоже кажется всякое.

Затем мы наконец простились, и я пошла к себе. Блейз разрешил не возвращаться, если я закончу раньше. Наборы были собраны и разложены еще до расклейки объявлений.

Жаль, что порой пища для размышлений мешает принимать другую пищу, а также делает сон беспокойным. Ужин не влез. Может и к лучшему. Этак я на Теризиных пирогах сама как булочка стану. Легла спать и полночи уснуть не могла, а вторые полночи мне мерещилась свекровь с подносом, накрытым салфеткой, уговаривающая меня испить яду. Она уверяла, что яд первейшей свежести, только-только сцеженный специально для меня, умереть не встать, радушно скалила клыки и осеняла себя крестным знамением в подтверждение, что точно не врет. Так что я была на работе на час раньше и готова почти на все, даже на генеральную уборку склада, чтобы только отвлечься.

И вот мы уже второй день развлекали клиентов, число которых явно прибавилось.

Когда заказавшая установку пара – немного приунывший мужчина и совершенно счастливая дама с двумя выигранными коробками – ушли, улыбка на лице господина Ульва съежилась, он сунул руки в волосы, будто бы намеревался устроить себе экстремальную стрижку, и с подвыванием в голосе сообщил, что все пропало.

– Почему?

– Потому что магиус Фрост, который занимается наладкой и установкой, вряд ли согласится на еще один выезд, так как у него и так пять заказов в очереди, – ответил Блейз все еще держась за волосы, – разве что…

– Что? Можно подумать этот ваш Фрост единственный, кто может…

– Отличная идея!

– Но я же ничего не сказала.

– Зато подумали!

Ладно. Сделаю вид, что умная и что подумала. Знать бы, что? Не стану его разочаровывать. Последние дни я думала только о том, насколько велика вероятность, что мое попадание на место Эльзбет произошло при трагических обстоятельствах. А это значит, что и я на самом деле где-то там не совсем жива. И что лучше бы мы с Эльзбет просто поменялись, чем вот так. Все же, как бы странно это ни звучало, обладание одним телом сближает. Вон я как на Ханта реагирую, а ведь знать его не знаю толком.

Глава 3

Хант! Блейз собрался позвать Риза!

А-А-А-А-А-А!

Я, как тюкнутый головой Кор, заметалась за перегородкой, куда удалилась чтобы подтянуть сползший чулок. Замерла и прислушалась. Вестник умчался, и мое сердце бешено отсчитывало минуты, готовясь рвануть, как целый склад нитроглицерина.

Бо-о-о-оже… Не жили спокойно, нечего и начинать…

Но это никуда не годилось. Что за паника? Что за ажиотаж? Дурдом какой-то. Будто я на первом свидании со звездой школы. Вон и чулок уже спустила, в полуготовности. Осталось только позу томной лебедушки принять и ручку на взволнованно вздымающуюся грудь приложить. Вот так. Нет, не так. Ага, и платьице этак вот подобрать, чтоб коленка торчала…

Чулок!

Сползший чулок, дамы, это некомильфо. Срочно подтянуть. Чулки, слюни… Нервы… Нервы уже некуда. И так натянуты, что вот-вот полопаются.

Можно мне какую-нибудь чудесную таблетку со спокойствием мгновенного действия локальной направленности? Чтоб и валенком не выглядеть и голову от Риза не терять? Удружила мне хозяйка тела с этим своим роковым влечением. Как же она замужем была с такой тягой налево? Недельное отлучение от лицезрения Ханта сказалось дурно. Еще эти его подарочки регулярные. Сегодня вот не было. Почему?

Блейз за перегородкой в зале ворчал, что колокольчик опять зацепился, взял стул и потащил к двери – снимать. В прыжке управляющий до штыря не доставал. Но попробовал и ругался песцом. Потом пошел за стулом. Вы слышали когда-нибудь чтобы песцы сами собой ругались? О! Кажется достал. Колокольчик звякнул раз другой, заглушив очередное ворчание Блейза.

Что это я делаю? А, подтягиваю. Ладно, нет волшебной таблетки, сама обойдусь. Почти уже и успокоилась. Подумаешь, глаза у него. У меня тоже глаза и посмотреть есть куда. Сейчас сбрую поправим и в бой. Ой…

– Неожиданно, но приятно, – раздался чуть повыше согбенной меня тот самый голос.

Рука дрогнула, застежка подвязки выскользнула, чулочек пополз вниз вместе с моим самообладанием, но их перехватили. Увы, не я. Ох и длинные же руки у р-р-р… х-х-х… Риза Ханта.

Поймал, пристегнул, а шаловливые пальчики так и оставил. Знаток! Он уж точно ловчее меня с подвязками управляется. И такая досада меня на свою беспомощность перед этим ловеласом взяла, что вся паника куда-то делась.

По здешним меркам сейчас за перегородкой происходило форменное безобразие, и мне, хоть и бывшей замужем даме, полагалось бы рдеть лицом до малинового сияния, но в моем прошлом были пляжи топлес и ультра мини в клубах, так что нет, магиус Хант, фигвам – такая индейская национальная изба.

– Спасибо, – вежливо поблагодарила я, взяла Риза за запястье, чтоб убрать его руку с теплого места и одернуть платье, как свидетелей модного приговора стало больше ровно на одну невысокую пышную даму приятного возраста.

– Ризер Хант! Негодный мальчишка! Я извелась вся, а он уже больше недели в Остерне и носа домой не показал! – вострубила она рассерженным шмелем.

Полосатое черно-горчичное платье и уткнутые в бока кулачки, в одном были зажаты перчатки, усиливали образ. Дама сразу стала казаться больше, а “негодный мальчишка” мгновенно сник и попытался то ли спрятаться за мной, то ли со стенкой слиться. Даже тень как-то гуще сделалась. Но даме все эти ухищрения не были помехой. Ее великолепные зеленовато-карие глаза сверкали праведным материнским гневом.

– Теперь-то я вижу, что за такие важные дела мешают тебе явиться к матери. Да еще каких-то профурсеток в мой магазин натащил и чулочки тут поправляет! – продолжала возмущаться леди.

– Простите, милочка, если оскорбила, и понимаю, такому сложно противостоять, но у меня тут воспитательный момент. – Это уже мне.

И чуть щурясь, как страдающие куриной слепотой люди, вгляделась за меня, где заныкался Хант.

– Ничего, ничего, – закивала и завертела головой я, пытаясь вспомнить, кто такие профурсетки, и стоит ли мне оскорбляться.

– Риз? – В голосе дамы скользнула неуверенность.

– Да, леди Хант? – отозвался тот, продолжая прикрываться мною как щитом.

– Ризер! Ты как разговариваешь с женщиной, которая тебя родила, вырастила и почти воспитала, паразит!

– Как и положено провинившемуся сыну, леди Алеана, с уважением.

Он бы еще на вы и шепотом сказал…

Тем не менее Риз оставил мои хрупкие плечи, за которыми прятался, шагнул навстречу возмущенной матери и приложился к круглой ручке. А потом выпрямился и что-то такое сделал на своем лице, отчего лицо у леди капельку вытянулось, глаза стали еще больше и выразительнее. С этим выражением (и узнаванием!) она посмотрела на меня. Губы сделали “О”, но Алеана Хант успела прикрыть рот ладошкой. Подведенная краской тонкая бровь хитро приподнялась, леди вновь посмотрела на Риза и вновь гневно прищурилась. Рука с перчатками дернулась, словно дама хотела огреть Ханта по чернявой макушке, но передумала. Неуместно, да и пришлось бы на цыпочки встать – детка значительно превосходила маму в росте. В папеньку удался?

– Прошу прощения, что мешаю ваше чудной семейной встрече, леди Хант, но у нас заказ, и мне нужна помощь магиуса… – осторожно вклинился Блейз.

За перегородкой стало совсем тесно.

– Это кто? – спросила леди у управляющего, хотя, я была уверена на все сто, она пусть и не сразу, но доподлинно узнала Эльзбет.

– Помощница, леди Хант. Эльлиза Фламер, очень толковая и практичная…

– Без моего ведома.

– Но леди… Магиус Хант уверил меня, что вы в курсе, – пошел на попятный Блейз и волосы у него над ушами взволнованно встопорщились.

– Теперь в курсе, – подал голос Риз.

– Цыц, аферист, с тобой у меня будет отдельный разговор.

– Не сейчас. Сейчас у нас, как сказал Блейз, заказ и мне нужна помощь мисс Фламер, невозмутимо заявил Ризер.

– Моя?

– Ее?

– Зачем?

И все это одновременно.

– У меня довольно большие кисти, – пояснил Хант, цапнув меня за руку, – а у мисс Эльлизы как раз нужного размера, так что ее изящные пальчики проникнут туда, куда мои…

– Все готово, экипаж со всем необходимым ждет у лавки, адрес у возницы, – затараторил Блейз, прервав демонстрацию сравнительных характеристик. Я, слегка покрывшись мурашками от манипуляций Ханта с моей рукой, выдернула свои пальцы. Риз метнулся за меня в кабинет, схватил мое пальто, снова меня за руку, вихрем пронесся мимо леди Хант и господина Ульва, так что вдохнула я только на улице. К следующему вдоху я уже сидела в экипаже и он куда-то ехал.

– А разве Садовый бульвар не в другой стороне?

– В другой, – подтвердил Риз.

– Тогда куда мы едем?

– Ко мне.

– Что? Что значит к вам? Зачем? – Я схватилась за ручку дверцы, намереваясь… Выпрыгивать на ходу? Кажется, да.

Но Риз накрыл мою руку своей, горячей. Или просто мои успели замерзнуть? И этом движении было столько… всего. И во взгляде.

– Мне нужно кое в чем признаться. И вам тоже. Вы ведь хотите? Рассказать мне все?

Я молчала, впитывала тепло его руки и хотела еще. Мы с Эльзбет обе хотели. Но сейчас я должна бы нашим телом владеть, а я – не владела. Из-за этого вот уютного и такого знакомого тепла.

– Эльзи… Пожалуйста…

И я сдалась. Во всем виновато было тепло и мольба в его голосе. И взгляд синих глаз, глубоких как море.

– Моя Эльзи, это ты, это все еще ты, моя нежная девочка…

Кажется, мы приехали довольно быстро, потом куда-то поднялись, вошли, все было как в тумане, отпустить его руки не было никакой возможности, словно прикосновения были тем, что еще держало меня ногами на земле. А еще поцелуи. Жадные. Горячие. Его. Мои.

Звонок в дверь прозвучал как гром, затем раздался настойчивый стук.

– Кто! – рыкнул Риз, оторвавшись от моей шеи, одной рукой удерживая меня, а второй расстегивая пуговицы на платье. Мне в ноги упирался диван, краем глаза я видела какие-то гардины, торшеры, полки, значит мы уже в доме Ризера, но это все неважно, важно, что Риз…

– Это Гардиан, – послышалось из-за двери, – а к вам гость.

– Шли его к демонам! – рявкнул Ризер. – Кто бы это ни был.

– Не могу, потому что это магиус Даркести, и он…

Дверь распахнулась.

– Он уже вошел, – сказал настойчивый гость с любопытством разглядывая сцену.

Часть 10. Трое в лодке.

– Тебе никогда не снилось, что ты умерла? Ну или машина сбила, например. И ты лежишь мертвая как бы в больнице, а над тобой какие-то люди про твою смерть разговаривают.

– Если слышишь, как над тобой разговаривают, значит не мертвая, а в больничке. Ли-и-из? Опять полночи прождала под телек и дурь всякую смотрела?

Глава 1

Один Из

Одна ложь тащит за собой другую и ты оглянуться не успеваешь, как оказываешься в плотном клубке, словно муха в паутине. Стоит шевельнуться, нити дрожат, и совесть – неспящий паук, торопится вонзить в тебя свои жвалы, чтобы мучить и изводить, потому что признаться так же сложно, как выпутаться из липких оков.

Так говорил, можно сказать, отец – Алмартен Хант, генерал Хант, магиус Хант. Ученый, политик, воин. Как все это в нем совмещалось? Он фактически заменил Изверу отца, которого Извер не знал и знать не мог, поскольку родился уже после его трагической гибели на перевале Снэйк-Тонгу во время пограничного инцидента с Тармией. Никто не на кого коварно не напал, просто промышлявшие в этих местах контрабандисты, устроили свару, их засек остернский патруль, решил, что это тармийцы, началась свалка, затем и тармийцы подтянулись… В общем, потери были с обеих сторон. Никаких межгосударственных трагедий и последствий это не принесло, только личные.

Все, что Извер знал о своем отце, он знал от Алмартена Ханта, с которым с академических времен дружил отец. Еще был портрет в кабинете, больше похожем на музей, и витрина с наградами под почти вечным магически усиленным стеклом. Будто в королевском ювелирном доме, где по значимым для Его величества Остерна Тринадцатого датам все желающие могут лицезреть легендарный алмазный венец Первого короля.

– И как быть? Никогда не врать? – спросил тогда Извер у генерала Ханта.

– Никогда – это очень долго. Да и не выйдет. Ни у кого не выходит.

– Что делать, когда… увяз?

– Рубить, – ухмыльнулся Алмартен, касаясь рукояти меча.

Редко какой магиус носил оружие, но ему полагалось по должности, да и сам Хант, отойдя от науки, стал пристрастен к опасным игрушкам и предпочитал железо магии.

– Только руби аккуратно, мало ли чью голову заденет. Вдруг бы и свою или того, кто дорог.

Извер как раз решился закончить с игрой, которая началась, когда он, войдя на корабль, назвался именем Риза. Но притяжение работало и Извер продолжал врать, отчаянно ревнуя к себе самому под личиной друга, поскольку так и не понял, к кому из них тянется Эльзи, кто заставляет ее глаза вспыхивать, дыхание – замирать, сердце – биться, а тело – дрожать от прикосновений. И все так же мучительно гадал, было у них с Ризом что-то или мать соврала, а Риз как всегда не видит границ, когда шутит или упрямится, или обижен.

Они менялись вот так однажды. Внешнее сходство играло на руку, всего ничего разницы: немного другой оттенок глаз, чуть светлее волосы, резче линии скул, жестче подбородок. Манера одеваться и повадки у них были почти одинаковыми из-за долгого общения. Даже их голоса при небольшом усилии звучали схоже. Родителей провести не удалось, зато преподаватели и сокурсники обманулись и так и не поняли, что несколько дней приятели жили жизнью друг друга.

Риз это затеял и он же и прекратил, первым признав, что это дурная шутка. Впрочем, приближались экзамены и там схалтурить не вышло бы из-за разницы в возможностях. Извер знал, как разогнать тучи или пробить коридор в непроницаемой завесе шторма, но то, что Ризу давалось минимумом усилий, Извера во время пути до побережья Остерна выжало почти до капли. Все равно что воду решетом носить.

Из все утро промучился, зачем-то придумывая предлог, чтобы появиться в магазине, и раз уж сам решил прийти, не отправлял подарок. Зато Кор вдоволь назабавлялся, гоняя купленного полупрозрачного щегла по гостиной, пока разовый вестник не рассыпался блестками, исчерпав заложенный магический заряд.

Кор – вот кто легко мог выдать. Но странный характер птицы был известен многим, да и Риз частенько пользовался им, поскольку имел возможность приказывать. Точно так же, как Извер мог приказать вестнику Риза – странному созданию с голубовато-серыми перьями и рыжим хвостом, похожему на горихвостку, только крупнее, и с хищно изогнутым клювом. Фирé обычно пряталась и никогда не являлась без призыва. Это Кору всегда нужно было всеобщее внимание. Клоун, а не птица.

Дверь из кабинета была открыта, и Из видел гостиную и болтающегося на люстре ворона. Кор любил раскачиваться.

– Кор,фаде, эт пресенте.

Но ворон проигнорировал приказ исчезнуть прямо сейчас и в пику распушил перья, чтоб стать еще заметнее. Впрочем, не заметить висящего на покосившейся люстре крупную птицу, зацепившуюся за обод клювом и одной из лап, было нереально.

– Фигляр. Лучше бы за Эльзи приглядывал, чем болтаться без дела.

– Вы в то утро были будто не в себе, – Кор отлепил от люстры клюв, повиснув на одной лапе и громко и отчетливо заговорил смутно знакомым голосом. – А до того, как спать лечь, полдня проплакали. Я, честно, не хотела подслушивать, как вы с леди Даркести беседовали у нее в гостиной. Вернее, вы плакали, а она… Я просто проходила мимо и слышала про то, что на вашем месте она умерла бы от стыда…

Чем больше говорила птица, тем тревожнее сжималось сердце. Видно, такова человеческая природа – в первую очередь думается о дурном.

Мама… Эльзи… Мама… Зачем?

Когда это произошло? Не той ли ночью, когда Из почувствовал разверзшуюся пропасть под ногами? Или мать просто хотела, чтобы Эльзи уснула, а Эльзи сама выпила больше, чем нужно?.. Тогда зачем было давать столько? Стакана с парой капель было бы достаточно, а она принесла графин.

Хабернат коварная вещь. Есть несколько составов, но они отличаются лишь концентрацией опаловой пыльцы, особого вида мха, растущего на камнях. В определенной дозировке любой из составов, помимо борьбы с бессонницей (крайнее средство), способен влиять на память или свести с ума тем, что человек перестает понимать разницу между сном и явью, а может просто не проснутся. Поэтому Эльзи сейчас такая?

Извер ощутил, как саднит кожа на вдавленных в столешницу кулаках. Оттолкнулся и быстро прошел в гостиную.

–Фаде, – приказал он птице, и на этот раз Кор послушался. Сложил крылья, отцепился от обода люстры и, упав, растаял, как клок тумана, не успев коснуться пола.

Настроение было отвратительное. Единственным человеком в Амарезе, кто мог утешить и успокоить, была Эльзи. Всегда только она. Плевать на предлоги и причины, Из желал видеть свою жену, что бы с ней не случилось, даже если она забыла все, что их связывало, даже если изменила… Довольно игр и лжи.

На сдернутом с вешалки пальто не хватало уже двух пуговиц. Извер ругнулся и взял другое. Вряд ли Риз обидится за прокат пальто после обвинения в прелюбодеянии с Эльзбет и недели жизни в Остерне под его личиной.

Извер остановил экипаж в пяти шагах от “Погоды в доме” и не успел выйти, как вестник с посланием от Блейза затрепетал перед лицом. А вот и повод. Сам нашелся.