Текст книги "Развод по-темному, или Попаданка познакомится с мужем (СИ)"

Автор книги: Мара Вересень

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Мара Вересень
Развод по-темному, или Попаданка познакомится с мужем

Часть 1. Неприятности случаются.

Резкий визг тормозов резанул по ушам, в глаза ударило светом, мир опрокинулся, кто-то громко и пронзительно закричал…

Глава 1

Вопль, нарушивший тишину утра, был моим. Только поняла я это не сразу, потому что сначала не узнала свой голос, а потом и себя. Я сидела на огромной постели с балдахином, а из зеркала напротив на меня изумленно таращилась кудрявая блондинка. Это типично и по-женски – начать новую жизнь с новой прически, но чтоб вот так кардинально…

Не успела я насладиться шоком и осмотреть место в стиле Ренессанс, в котором проснулась, как дверь распахнулась. Ворвавшаяся в помещение дама в корсетном платье и с перьями в высокой прическе ураганом пронеслась по ковру и, впившись ногтями в руку, рывком сдернула меня с постели.

Мелькнули острые коленки (мои!), я чудом, но устояла на ногах. Таким же чудом я успела придержать края застегнутой на честное слово и одну пуговицу мужской рубашки с широкими рукавами, которая служила мне пижамой. Явившийся вместе с дамой субъект в унылом костюме, похожем на классический смокинг с хвостом позади, деликатно отвел взгляд. В зеркало.

– Наконец-то! – воскликнула дама, отшвырнув мою руку, и угрожающе потрясла каким-то свитком. – Выметайся, потаскушка! Я и так достаточно терпела, позволяя пачкать родословную уважаемой темной семьи плебейской светлой фамилией, а репутацию моего дорогого Иза своим безнравственным поведением. И с кем! С его лучшим другом! Бедный мальчик, так обмануться…

Которого из упомянутых мальчиков она жалела, было не понятно. Вообще ничего понятно не было.

Дама в перьях тряхнула свитком. У меня перед носом развернулся документ с внушительной радужной печатью и не менее внушительной росписью, похожей на сердитого ежа.

Представилась мужественная рука с пушистым пером и скрип острого кончика по пергаменту…

Буквы на свитке были знакомые, только располагались столбиками, а не строками.

Дама тем временем продолжала:

– Тебе было позволено оставаться здесь, пока не придет ответ, так вот, он пришел! Извер подписал бумаги, ты ему больше не жена. Я жалею лишь о том, что не рассказала Изу о тебе гораздо раньше. У тебя час, чтобы избавить Даркести-холл от своего присутствия, Эльзбет Фламм.

Последнее она фактически выплюнула. Я даже зажмурилась на мгновение, чтоб яд в глаза не попал. Срочно нужно было тихое место, чтобы обдумать полученную информацию и сообразить, что происходит, где я и кто все эти люди. А кто я? Все еще Лиза Фламер или эта вот Эльзбет? Если так, то сон про визжащие тормоза реален, а я… Я умерла. Или брежу. Или еще какое-нибудь или, включая самое невероятное – я попала.

Хозяйка Даркести-холла, тряся перьями в прическе, удалилась с видом победителя. Мелкая служанка, которая все это время пряталась за ее спиной, опустила на пол довольно объемную красивую женскую сумку, после чего тоже покинула комнату. Дверь осталась открытой. И скучный тип, так и глазеющий в зеркало на мои коленки, остался.

– А-а-а, – на пробу протянула я, все еще удивляясь звучанию своего голоса, – а вы кто?

– Поверенный вашего бывшего мужа, госпожа Фламм, судебный пристав, с вашего позволения…

– Позволяю, – на автомате проговорила я, косясь в зеркало. У меня было странное ощущение, что я внезапно стала ниже ростом. Или это просто мебель такая внушительная?

– Мне поручено проследить, чтобы его распоряжения в отношении вас были исполнены должным образом.

– Каким? – спросила я.

– Вам следует покинуть дом вашего бывшего мужа так же, как вы в него вошли.

Мы с приставом одновременно посмотрели на сумку. Если до этого она казалась мне большой, то теперь не очень.

– Я взял на себя ответственность добавить к вашим личным вещам копию протокола заседания суда, ваш экземпляр акта гражданского состояния и чек на выдачу пособия для разведенных жен. Напоминаю, что его нужно обналичить не позднее десяти суток с момента развода. Срок истекает сегодня.

– Как сегодня?

– Почта. Всегда с ней так, – повинился пристав и зачем-то посмотрел в окошко.

Посмотрела и я. На провисшей от тяжести тонкой ветке с редкими желтыми листьями, в положении противоречащем законам физики и логики, обнаружился крупный, иссиня черный ворон. Скособочившись и вытянув шею, птица заглядывала в комнату, напомнив мне охочую до сплетен соседку.

– Я буду ждать в холле, чтобы отвезти вас в город, госпожа Фламм, – напомнил о себе поверенный.

Я повернулась на голос, но пристав куда-то делся. Зато явилась служанка-мышь и замерла в дверях. Мы помолчали друг на друга, затем она промямлила о хозяйском гневе и предложила помочь с одеждой, выразительно косясь на дверь в стене. Их там было две. Одна вела в ванную привычного вида, если не считать вензеля и позолоту, а вторая – в гардероб. Размер – можно жить.

– Только одно платье, – прошептала девушка.

Сказано сделано. Подумаю потом. Но пока я в очередной раз изучала себя в зеркало, эта проныра свернула в рулончик какие-то вещи сноровисто сунула в сумку.

– А как же?.. – шепотом спросила я.

– Этонеплатье, – так же шепотом ответила она и еще пальто мне принесла. Подстава или женская солидарность?

Как бы там ни было, ровно через час я стояла на ступеньках мрачного и величественного особняка и ветер свободы обдавал затылок ледяным дыханием.

– Позор-р-р! – оглушительно гаркнули у меня над головой.

Задев крылом по уху, будто оплеуху отвесил, рядом пронесся ворон и уселся на крышу ожидающего экипажа. Колеса, лошадки, все дела…

Что может быть абсурднее, чем оказаться разведенной, не имея ни малейшего понятия, как выглядит супруг? Только развестись, попасть в другой мир и оказаться выставленной на улицу бывшей свекровью с одной сумкой в руках.

Глава 2

На то, что я где-то в другом мире, а не провалилась в прошлое (читала, что и так бывает) намекали два солнца. Рядышком. Я еще сначала решила, что у меня на фоне стресса в глазах двоится. Но нет. Когда высунулась в окошко экипажа, чтобы удостовериться, оба небесных светила остались на том же месте.

Пристав смотрел сочувственно. Наверное, решил, что я бросаю последние взгляды на особняк. К слову, когда я выглядывала в последний раз, дома уже и не видно было за деревьями – совершенно обычными кленами совершенно обычно желтыми, как случается осенью. Холодноватой и сырой, несмотря солнце. Солнца. Спасибо служанке за пальто, иначе я вмиг бы продрогла.

Выход в мир не обошелся без сцен. Свекровь, я так и не знала, как ее зовут, а знакомиться желания не было, закатила в дверях очередную сцену унижения с подробным перечислением всех моих грехов. Эхо гуляло по просторному холлу, а я внимательно слушала и недоумевала. Как вообще на такой можно было жениться? Будь я идеальным маминым сыном – обошла бы гадость десятой дорогой, не то что брать замуж, в руки и прочее.

По словам мадам, я, такая-сякая, воспользовалась тем, что в доме никого не было, слуги не в счет, и коварно совратила заглянувшего в гости мужниного друга детства некоего магиуса Ханта. Так что очень удачно, что уехавшая навестить подругу бдительная свекровь, оставила записывающий артефакт в супружеской спальне. Как знала! Любопытно, для случайного блуда в таком огромном доме другого места не нашлось? Или изменять полагается только в супружеских спальнях?

Вот мой другой муж из другого мира (странно звучит) делал это в специально снятой квартире. И именно его кобелимость, а не моя сучность, как его адвокат пытался убедить судью, послужила причиной довольно болезненного развода. Я любила и долго закрывала глаза на очевидное.

Тяжело и мучительно совместно нажитое было поделено пополам. Бывшему казалось, что моя половина больше, но я послала его подавать протесты судье, а сама отправилась праздновать. Одна. В парикмахерскую. И специально в зеркало не смотрела, чтоб эффект был сногсшибательнее, когда приду домой. Что ж, мое пожелание кардинально сменить образ удалось на славу, если бы еще не шальной автомобиль, выскочивший из-за угла на плохо освещенной улице…

Бр-р-р… Пусть бы это был просто дурной сон. Там у меня имелся четкий план, как быть дальше, а здесь только сумка. Я даже не знаю, что в ней, помимо небольшого комка одежды от служанки и копии протокола суда от пристава.

Кстати, свекровище порывалась пару раз проверить, не утащила ли я что-нибудь ценное, кроме того, что мне было положено. Она так усердно несколько раз напомнила, что в сумке именно те вещи, что имелись при мне в момент появления в Даркести-холл. А еще так активно призывала в свидетели портрет любимого сына, что я засомневалась. Положенного либо не доложили, либо наоборот и проверке быть?

– Со всем уважением, леди Даркести, но у меня есть и другие дела на сегодня. Нельзя ли сократить момент прощания? – заговорил поверенный, воспользовавшись моментом, когда свекровь замолчала и вдохнула полной грудью, чтобы набрать воздуха для нового потока оскорблений и упреков.

Слова пристава заставили ее сдуться с недовольным шипением и, брезгливо поджав губы, пожелать мне какой-то дороги. Какой именно, никто не разобрал, но ее глаза обещали долгий, извилистый и мучительный путь в один конец. Мысленно пожелала ей того же и вышла.

Из полезного – я узнала о себе много интересного и полюбовалась Извергом. Простите, Извером. На портрете в холле ему было лет восемнадцать и он был хорош собой, если живописец не слишком льстил. Сколько ему сейчас – непонятно. Как непонятно и то, где его черти, или чем тут принято ругаться, носят.

Так занят, что от дел не оторваться, или его сердце разбито вдребезги коварной мной, и он видеть меня не может? Хотелось бы второе, но практика показывает, что в таких ситуациях выигрывает самый банальный и прямой как палка вариант. Вот кстати…

– А что, милейший, душка Извер сам не мог приехать? – спросила я каким-то неожиданно мерзким голосом, удивившим меня саму, как и это вот “милейший”. Меньше нужно со свекровями общаться.

– Не мог. У островов сейчас сильно штормит, корабли не ходят, так что только магический вестник туда и обратно.

По крыше поскреблось, мы посмотрели вверх.

Дурная птица еще не отстала? Это она – магический вестник? Ей следовало энергичнее молотить крыльями обратно, из-за нее у меня было только сегодня, чтобы забрать пособие. А учитывая, что я совершенно не представляю, как и где это делать… Снова пристала к приставу.

– В любом отделении королевского банка, – терпеливо ответили мне. – Они есть на каждой улице.

Снова поскреблось. Так и крышу продерет. Когти, которые мне довелось рассмотреть довольно близко, внушали уважение.

– А… вестник разве не должен был, – я повертела рукой, – испариться после доставки?

Помнится, в одном фильме такие штуки лопались со спецэффектами в виде блестяшек, и оставалось только послание.

– Почему? Это же личный вестник магиуса Даркести, а не какой-то там для разовых поручений. Разве вы не узнали? – удивился поверенный.

Однако, конфуз. Пришлось неопределенно пожать плечами и тоже удивиться. Вдруг сработает?

Сработало. Или просто пристав был не слишком высокого мнения о женской сообразительности вообще.

– Долго нам еще ехать?

Снова удивленный взгляд. Так. Лучше я помолчу. Буду загадочной.

А муженек-то, оказывается, магиус, а не просто так. И свекровище на что-то темное намекала.

Глава 3

Загород с особняками наконец закончился. Мы миновали высокие арочные ворота и теперь катили по брусчатке или мостовой. В общем, по улице. Копыта цокали, колеса подпрыгивали, нас потряхивало. Я держала язык за зубами, чтоб не прикусить и не ляпнуть лишнего, и жадно разглядывала иномирский город. Ничего так. С виду похоже на открытку из Праги, если разбавить средневековые прелести неоном. Но поскольку никаких столбов с проводами и прочих коммуникаций не наблюдалось, вывод я сделала один – магия.

Заботливый пристав высадил меня рядом с приличной, по его словам, гостиницей, посоветовал снять комнату с ужином, отдохнуть, привести мысли в порядок и навестить отделение банка.

Справа от входа мигнула и развернулась рулончиком искристая лента со столбиком букв. “Номера”, – обещала надпись и призывно заманивала порхающими бабочками. Осталось только любовника добавить для комплекта.

Войдя, я попросила номер в минимальной конфигурации, разумно предположив, что в приличных гостиницах и дерут прилично, а у меня с собой никаких денег. Но я возлагала большие надежды на сумку и коварство свекрови, как вариант подкинувшую мне кошель с местной валютой, чтоб показательно разоблачить на крыльце дома и отправить не просто прочь, а сразу за решетку, как воришку.

Ничего такого не нашлось. Обычный дорожный набор. Щипчики, ножнички, расческа, флакончик духов, что-то похожее на паспорт, блокнот с карандашом, мелочи, назначение которых мне было непонятно – не то украшения, не то страшно магические штуки. Стопка документов обычного бюрократического вида, если не брать во внимание все те же столбики вместо строчек. К документам прилагался мешочек с камушком. Я было обрадовалась – драгоценное! Но нет. Камушек оказался аналогом диктофона со свидетельством моей измены. На бирке значилось, что это копия, а как по мне – полный провал.

Потому что когда я сжала блестяшку в руке…

–Вы нарочно? Вам доставляет удовольствие смотреть, как я извожусь. Ну же, скорее!– это, кажется, я, которая еще была не я.

–Наслаждение не терпит суеты, пуговка,– отвечал глубокий сочный мужской голос, прерываемый шелестом. Одежды?

–Филисет скоро вернется и никакого наслаждения не выйдет. Дайте же мне его!

Мужчина рассмеялся. Послышались невнятные звуки, шаги, шорохи.

–О-о-о, – простонала… я. –Можно? О-о-о… Он великолепен. Ох… У меня пальцы дрожат.

–Позвольте, я помогу? Дайте вашу руку… Нет, погодите, я сам.– Снова шелест и скрип. Кровать? –Какой… Хм.. тугой замочек.– С таинственным придыханием. –Отверстие маленькое… Никак не проходит… Замрите… О! Получилось. Хорошо… Да, изумительно хорошо. В самый раз. Да. Теперь вот так повернуть…

Снова мое долгое “о-о-о”, вздохи разной степени восторженности и вишенкой:

– Как же мне хочется еще…

Дальше запись обрывалась.

Зараза.

Я таки зараза?

Все эти минуты, наполненные звуками и голосами, я прислушивалась к собственному телу и… ничего. Никаких пресловутых бабочек, мурашек и прочих насекомых, мало ассоциирующихся у меня с моментами близости. Кроме одного – я тихо пустила слезу. Как-то отстраненно и между делом, как будто даже и не я. А потом так же тихо свернулась калачиком на узкой постели и закрыла глаза. На секундочку.

В стекло ударило, длинная арочная форточка взвизгнув петлями, грохнула по раме. В комнату ворвался бешеный черный ком и заметался по комнате, выписывая безумные финты и зигзаги, как поддуваемый ветром полиэтиленовый пакет.

– Пожар-р-р! – рявкнул ворон, повиснув на ободе люстры летучим мышом. Люстра качалась, вместе с люстрой качалось птичье тело, а красноглазая голова с раззявленным клювом и ниткой языка оставалась на месте. На пол медленно спланировало мелкое черное перо с пушком. Я икнула.

Вечерело. С улицы тянуло прелыми листьями. Поскрипывала люстра. Постукивала по стеклу полуоторванная задвижка…

– Банк! – заорала я, вскакивая, и заметалась по комнате почти так же, как до этого ворон.

Дурная птица, вместо того, чтобы остаться на люстре, расцепила лапы и свалилась вниз. Крылья раскрылись у самого пола. Побесновавшись у меня в ногах, ворон вспрыгнул на подоконник, затем вспорхнул на край форточки, оглянулся, обозвал меня дурой и пропал. А может, мне померещилось, и это было обычное воронье “кр-ра”?

Так или иначе, но я выскочила из комнаты в пальто нараспашку, успев наспех сунуть в сумку документы, и бросилась вдоль по улице с надеждой, что бегу в нужную сторону.

Хотелось бы сказать, что двери отделения банка приветливо распахнулись, но нет, я фактически открыла их головой. Истерически взвизгнул колокольчик, у сидящего за стойкой клерка изо рта выпало печенье и булькнуло в чашку, щедро оросив полированную поверхность.

Предъявленный мною чек был встречен без энтузиазма, но обналичен. Испорченный перекус служащий компенсировал зрелищем моей вздымающейся груди, на которую отвлекался, мучительно долго отсчитывая овальные, тускло желтые монетки разной величины.

Когда я вышла, все еще под впечатлением и слегка дрожа коленками от забега, где-то в стороне гулко пробило пять раз, а дверь банка потускнела. Вывеска с “добро пожаловать” сменилась на “закрыто”. Я выдохнула и теперь уже медленно пошла в обратную сторону.

На улице прибавилось прохожих, светились витрины магазинчиков, из кофеен и закусочных аппетитно пахло разной едой. Я смотрела на наряды и товары, столики под тентами, ажурные фонари с мерцающими внутри сеток золотистыми шариками, на проезжающие экипажи с нарядными дамами и кавалерами. Гуляла и ответственно, хоть не очень успешно, приводила мысли в порядок.

До гостиницы было рукой подать. Я в задумчивости остановилась перед книжной лавкой, разглядывая посетителей сквозь витрину. Если в этом мире существует пособие для разведенных попаданок, я готова его купить. Кто бы еще объяснил, пятьдесят четыре зола, или зла, это много или мало?

Часть 2. Когда зол не хватает.

– Не сомневайтесь, у нас приличный салон. Кстати, вам повезло, сегодня последний день акции один плюс один, стрижка плюс окраска. Работаем?

Глава 1

“Деньги – зло”, – уныло думала я на следующее утро, отсчитывая плату за ночлег и провожая вздохом каждый овальчик, проваливающийся в бездонную утробу кассы.

В этом мире поговорка внезапно обрела актуальность. Зол, или зла, катастрофически не хватало. С такими расходами мое пособие закончится через три дня, при условии, что я не стану завтракать и обедать.

Утащила из вазочки полгорсти мелких леденцов для клиентов – я же клиент – и вернулась в комнату.

Ночью мне приснился мой поход в парикмахерскую перед тем как все случилось, только на месте парикмажера была свекровь с улыбкой маньяка на лице и садовыми ножницами в руках.

Перебрала свое добро и еще раз пересчитала наличность. Монеток больше не стало.

Почему в книжках на попаданок с неба сваливаются разные приятные штуки в виде наследства или случайного мужика с наследством? Или мужика без наследства, но принимающегося тут же решать бытовые проблемы и обеспечивать комфорт? Или внезапно обретается магический дар.

– Вингардиум левиОса, – выразительно произнесла я, встав в позу и энергично мотыляя рукой с зажатой в ней расческой в сторону так и валяющегося на полу вороньего пера. Поднятый сквозняк шевельнул перо, из-за неплотно прилегающей форточки с улицы послышалось издевательское “кр-р-ра”.

Или вдруг бы мозги. Что актуальнее.

Но на меня свалились какие-то совсем не волшебные проблемы. Вопрос о дальнейшем существовании встал ребром. За раздумьями я незаметно прикончила конфеты, которые собиралась разделить на две кучки – завтрак и обед. Затем встала, поправила вчерашнее платье, расчесалась у маленького зеркала в маленькой ванной, собрала важное в сумку, включая судебные копии, надела пальто, оставила у портье задаток за будущую ночь и отправилась на поиски счастья. Вообще-то работы, но счастье звучало приятнее.

Пока складывала документы, снова задумалась. Зачем свекровь рвалась проверить мою сумку? Что-то подсказывало, что мне придется еще пересечься с этой особой. И бывшему супругу я бы пару вопросов задала. Воспользоваться вестником? Надо при случае изловить крикливую заразу.

Это вообще птица или птиц? С виду достаточно большой, клюв крупный, лапы мощные, крылья… Знать бы еще, как им письма поручают. И умею ли я вообще по-местному писать. Читать же получается.

Поиски счастья пока что больше напоминали мою вчерашнюю прогулку после банка. Я понятия не имела, где это счастье (работу) искать и постепенно склонялась к мысли, что мои поиски так и останутся прогулкой. Самой умной из возникших идей было заходить в каждую лавку и спрашивать. У меня был опыт работы продавцом. Вспоминалось не слишком радужно, но на безрыбье и рак годен. Интересно, как быстро меня погонят метлой за назойливость?

Над головой то и дело проносились вестники с разного рода корреспонденцией от свитков, до увесистых стопок. Одних пернатых почтальонов можно было рассмотреть на просвет, словно призраков, другие выглядели вполне обычными, как привязавшийся ворон. Пару раз мне казалось, что этот неадекват мелькает рядом, но мало ли в городе ворон.

Улица тем временем раздалась вширь небольшой площадью и обзавелась обернутыми в скамейки деревьями. В центре плескался фонтан, по периметру стояли палатки. Между деревьев и у фонтана носились дети с вертушками или ловили сачками без сеток магических стрекоз. Попадавшая в петлю стрекоза рассыпалась радужным хвостом и мелодичным перезвоном, а удачливый охотник ловил какую-то сладость и тут же пихал ее себе в рот.

Зазевавшись на милую картину, я едва не расшибла нос о круглую тумбу, увенчанную многоконечной… антеной, на которой сидели пернатые вестники всех цветов и калибров. И тут случилось счастье.

Тумба оказалась местной доской для объявлений, вздрогнувшей от столкновения до макушки насеста.

– Извините, – зачем-то сказала я встрепенувшимся птицам и машинально подхватила свалившийся с тумбы листок.

Читать сверху вниз было странно, руки так и норовили повернуть его боком, но я справилась.

“Погода в доме” ищет помощника.– гласило объявление. –Требования к соискателю: общительность, грамотность, приятная внешность, покладистый характер. Пол не важен. Троллям и оборотням не беспокоить. Угол Школярской и Купеческой, дом 69. Спросить И..а.”

Кто такой этот или эта И..а? В листовке была дыра как раз на месте имени, да и сама бумажка выглядела не очень свежей. Тщательно исследовав тумбу, я больше не нашла там ничего подходящего, кроме предложений купить дрова, зарядить столбы, предсказать судьбу по зубам и одно милое объявление про котят в добрые руки. Оно урчало и ластилось уголками к руке.

Решив, что раз счастье само в руки свалилось, то и от меня не убудет поинтересоваться, свободна ли вакансия. Я спросила дорогу у первого попавшегося прохожего, получила указания языком и жестами и отправилась испытывать судьбу, полностью уверенная в том, что обладаю всеми необходимыми требованиями. Особенно – покладистым характером. Потому что не прошло и получаса, как меня попытались уложить.