Текст книги "Московский сыщик. 1903. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Глава 10

Ближе к пяти часам вечера в кабинет Воронова снова вернулся временно исполняющий обязанности начальника сыскного отделения чиновник.

– Белозёров, докладывайте, – с порога кабинета сразу сказал он.

Василий быстро рассказал о проделанной работе: что уже нашли гусей и того, кто их украл. Задержанный – в полицейском участке.

– Ну вот, можете же работать, – усмехнулся чиновник. – Жду закрытия остальных дел через неделю. Каждый день теперь составляйте мне письменный отчёт. Буду вечером приходить и проверять. Всё, работайте.

Чиновник вышел из кабинета, хлопнув дверью.

– Ну что теперь? – спросил Мохов.

– Поехали на квартиру, завтра продолжим эти бумажки писать, – Василий отодвинул от себя дело о краже пустой бочки со двора мастерской.

В квартиру, где теперь проживал Василий, Мохов и Белозёров пришли первыми. Почти сразу явились Воронов и Румянцев, а через час пришёл и Рябинин, принеся остальные улики по делу «северных земель».

– Ну что, делаем? – спросил Рябинин, когда Василий убрал все улики в тайник.

– Я уже расшифровал основную часть документов, пока ждали вас, Аристарх Платонович, – произнёс Василий. – И вот какая картина складывается.

Василий взял первый лист, на котором писал расшифрованный текст:

– Воропанов вёл свою бухгалтерию: кому платил, сколько и когда. Также у него подробно расписано, за что конкретно он платил. Ещё есть записи, по которым он учитывал переданные ему деньги и от каких лиц. И вот что я вам скажу, – Белозёров обвёл всех взглядом, – мы имеем дело с крупным промышленным объединением под названием «Северный промышленный синдикат». А Воропанов там не просто рядовой исполнитель – он теневой бухгалтер и организатор решения всех проблем, которые возникают у этого синдиката. Здесь есть фамилии чиновников и крупных чинов из полиции, как в Москве, так и в Петербурге, которым ежемесячно производятся выплаты за покровительство и содействие. И среди них не только фамилия нашего полицмейстера, но и нашего нынешнего временно исполняющего обязанности начальника сыскного отделения чиновника, прокурора и окружного судьи.

Василий полистал листы со своими записями, обновляя в памяти всё, что он написал, и продолжил:

– Список получателей денег огромный. Тут есть помесячные оклады за «слепоту» при межевании земель, за задержку официальных бумаг и за прямую саботажную деятельность в судебных органах. Воропанов педантично вёл свою бухгалтерию. Здесь записано всё, начиная от мелких взяток городовым и заканчивая крупными платежами, уходившими на банковские счета в Санкт-Петербурге и Москве.

– Теперь всё встаёт на свои места, – произнёс Воронов. – И пока эти бумаги у нас, они будут рыть носом землю, чтобы их найти. Убивать нас нельзя до тех пор, пока они у нас на руках. Но если они их вернут, проживём мы недолго.

– Вы правы, Иван Макарович, – кивнул Белозёров. – Они не знают, у кого из нас эти бумаги и где хранятся. И трогать нас не будут, пока их не найдут, боясь огласки. И ещё: после получения крупных выплат от промышленников, входящих в синдикат, часть денег уходила действительному статскому советнику и промышленнику Казимиру Владимировичу Пруткову. Я считаю, что именно на него работает Воропанов. И именно он – главный заказчик.

– Я слышал о нём, – сказал Рябинин. – Богатейший промышленник. У него большое имение в Подмосковье, практически дворец. Занимается добычей всего, что можно найти в земле. Ещё он председатель комитета помощи развитию горной промышленности. Именно состоя на этой должности, он и получил свой чин.

Мохов нервно усмехнулся и посмотрел на документы, лежащие на столе:

– Если выживем, то уеду на юг, на месяц. А лучше на два. Чтобы подлечить нервы.

– Ладно, какой план на завтра? – спросил Румянцев.

– Мы продолжим заниматься мелкими кражами, а вы с Иваном Макаровичем займитесь сбором информации по всем фамилиям из списка Воропанова, – ответил Белозёров.

Ранним утром следующего дня, когда Мохов, Рябинин и Белозёров собрались в кабинете Воронова, чтобы заняться мелкими делами и отчётами, в кабинет ворвался перепуганный дворник, работавший в конторе и в доме убитого купца Гусятникова.

– Ваше высокоблагородие! – задыхаясь, заговорил дворник, обращаясь к Рябинину. – Старший приказчик Захаров час назад прибежал в контору, взломал сейф, выгреб все наличные деньги и бумаги, упаковал саквояж и через задний двор смылся! Там в конторе всё перевёрнуто вверх дном. И ещё он чуть пожар не устроил! Я успел потушить!

– Тихон, оставайся здесь и занимайся кражами. А мы с Аристархом Платоновичем – в контору, пока туда люди полицмейстера не нагрянули, – Василий с Рябининым быстро оделись и поспешили за дворником.

В конторе действительно царил полный хаос: выдвинутые ящики стола, брошенные на полу ненужные счета и скомканные письма, варварски взломанный сейф с помощью фомки и кувалды, которые валялись тут же. Было похоже, что Захаров бежал в спешке, охваченный паническим страхом за свою жизнь.

– Почему он побежал именно сейчас? – задумчиво произнёс Рябинин, осматривая пустой сейф. – Неужели Захаров решил, что он – следующее звено, которое заказчик прикажет зачистить? Ведь он нам ничего ценного не сказал, так как не знает. – Рябинин посмотрел на Белозёрова. – Или всё-таки знает и просто нам не сказал?

– Второе, Аристарх Платонович, – ответил Белозёров, поднимая с пола обрывок сожжённого документа. – Похоже, Захаров был тем самым информатором, который передал Воропанову подлинные образцы подписей Гусятникова и информацию по золотой жиле. Узнав об аресте курьера, «Седого», «Одноухого» и «Каллиграфа», он подумал, что мы вот-вот выйдем на него. А значит, Воропанов живым его не оставит.

Белозёров, взяв кочергу, пошурудил в камине, внимательно рассматривая пепел в поисках несгоревших остатков бумаг, но больше ничего полезного, кроме обгоревшего клочка с печатью нотариальной конторы, который он поднял с пола, найти не удалось. Он аккуратно завернул его в чистый лист бумаги и спрятал во внутренний карман пальто. Время уходило, и надо было срочно найти Захарова. Сейчас самым ценным была жизнь единственного свидетеля, способного дать важные показания.

– Эй, любезный! – Белозёров повернулся к перепуганному дворнику, который всё это время стоял на пороге конторы, боясь зайти внутрь. – Ты сказал, что он сбежал через задний двор. Во сколько точно это было?

– Дык… наверно, минут сорок назад, ваше благородие, – ответил мужик, теребя в руках грязную шапку. – Я как раз мести собирался, слышу – грохот в конторе стоит. Я сюда, дверь дёрнул, а она заперта изнутри. Я в обход побежал, через чёрный ход, а из конторы уже дымом потянуло. Навстречу Захаров выбежал с саквояжем, меня чуть не сбил, и кинулся через двор на улицу.

– Он пешком побежал или уехал на пролётке? – вмешался Рябинин, подойдя поближе. – С саквояжем по улицам тяжело бегать, он должен был нанять извозчика.

– Не могу знать, ваше высокоблагородие. Я ж пожар тушил, два ведра в камин вылил, мне не до того было. Но Прохор, дворник из соседнего дома, тоже с утра улицу мёл. Может, он чего видал?

Рябинин и Белозёров, не сговариваясь, вышли из конторы и быстрым шагом пересекли задний двор, выйдя через приоткрытую калитку на улицу. Улица уже жила полной жизнью: дребезжали телеги, спешили по своим делам прохожие. У соседнего дома, не спеша взмахивая метлой, работал крепкий бородатый дворник в белом фартуке поверх тулупа.

– Бог в помощь, Прохор, – обратился к нему Рябинин, показывая служебное удостоверение судебного следователя. – Ты здесь давно метёшь? Захарова, старшего приказчика купца Гусятникова, сегодня утром видел?

Прохор прекратил работать, смахнул рукавом пот со лба и кивнул:

– Видал, ваше благородие. Вылетел из калитки, ничего вокруг не замечая, глаза безумные от страха. В одной руке саквояж, тяжёлый, сразу видно было, в другой – папка какая-то. Чуть меня с ног не сбил.

– Куда он направился? – спросил Белозёров.

– Дык, он прямо на перекрёсток побежал, где извозчики обычно стоят, – Прохор махнул рукой в сторону видневшегося в конце улицы перекрёстка. – Там как раз пролётка стояла, клиентов ждала. Захаров в пролётку запрыгнул и заорал на всю улицу, чтоб извозчик гнал что есть мочи.

– Куда гнал? Ты слышал адрес? – насел на него Рябинин.

– Слышал, как не слышать. Он орал так громко, что его тут все слышали, – ответил дворник. – На Николаевский вокзал он велел гнать. Двойную плату извозчику обещал, лишь бы быстрее. Извозчик лошадь кнутом огрел, – только их и видели.

Белозёров переглянулся с Рябининым. Складывалась неприятная ситуация. Если Захаров успеет сесть на поезд до Петербурга или скроется среди сотен пассажиров, найти его будет очень сложно. Можно даже сказать, практически невозможно. А если люди Воропанова доберутся до него первыми, они снова лишатся важного свидетеля, как до этого было с Бобровым.

– Поехали на Николаевский вокзал, – сказал Василий. – Он хочет затеряться или уехать к своим покровителям. Бежим, Аристарх Платонович!

Белозёров и Рябинин побежали к ближайшему перекрёстку. На их удачу, возле него как раз остановилась пролётка, высаживая какого-то купца с купчихой. Рябинин сунул ему в руку рубль и запрыгнул на сиденье вместе с Василием.

– Николаевский вокзал! Гони так, чтобы за пятнадцать минут долетели! – скомандовал судебный следователь. – Если довезёшь за пятнадцать минут – получишь ещё три!

Услышав о небывалой щедрости, извозчик радостно крякнул и лихо щёлкнул кнутом. Пролётка резко рванула с места, заскрипели рессоры, а колёса загрохотали по мостовой. Холодный утренний ветер ударил в лица Белозёрову и Рябинину, заставляя щуриться.

Дома стремительно проносились мимо, мелькали вывески трактиров, а прохожие шарахались в разные стороны от криков извозчика. Пролётка неслась, ловко маневрируя между телегами и другими экипажами, подпрыгивая на кочках. Но извозчик на это не обращал внимания. Подскакивая на каждой выбоине, на каждой неровно уложенной брусчатке, безжалостно сотрясая пассажиров, пролётка летела на Николаевский вокзал.

При очередном резком толчке, когда колесо провалилось в глубокую яму и пролётку сильно подбросило, Василий внезапно побледнел. Острая боль пронзила его грудь прямо в том месте, где недавно побывал стилет «Мясника». Боль была настолько внезапной и сильной, что Белозёров непроизвольно согнулся пополам, хватая ртом холодный воздух. В глазах потемнело, а к горлу подкатила тошнота.

– Василий Игнатьевич! – крикнул Рябинин и схватил его за плечо. – Что с тобой?

– В груди, рана… – прохрипел Белозёров, с силой сжимая край сиденья, чтобы хоть как-то зафиксировать тело и уменьшить тряску. Лицо его покрылось холодным потом, а дыхание стало прерывистым, со свистом вырываясь из лёгких. – Гони… Я потерплю.

– Ты же весь побелел! – произнёс Аристарх Платонович, поддерживая Василия.

– Всё в порядке, Аристарх Платонович, – произнёс Василий, начиная выпрямляться и выравнивать дыхание. Боль постепенно отступала, превращаясь в тупую и ноющую, но которую уже можно было терпеть. – Просто неудачно подбросило на камнях. Я в норме. Главное – первыми найти Захарова.

Он расстегнул пару пуговиц на пальто, чтобы облегчить дыхание, и уставился вперёд. Площадь перед Николаевским вокзалом уже маячила впереди, показываясь из-за поворота улицы. Сердце Василия бешено билось, как будто отсчитывая драгоценные секунды. Для него сейчас существовала только одна цель – взять старшего приказчика Захарова и надёжно его спрятать.

Пролётка, скрипя рессорами и грохоча колёсами, влетела на большую площадь перед Николаевским вокзалом и резко остановилась у главного входа, едва не переехав стоявшего с тележкой носильщика. Рябинин на ходу сунул в руку извозчику обещанные деньги и вместе с Белозёровым поспешил к большим дверям здания.

Внутри вокзал встретил их оглушительным гвалтом, суетой, запахом немытых тел и паровозным дымом. Под высоким потолком эхом разносились гудки паровозов, крики носильщиков, плач детей и объявления об отправлении поездов. Огромные толпы людей шли в разных направлениях. Кого тут только не было: купцы в больших шубах, офицеры в шинелях, мещане с кучей тюков, студенты и, конечно же, местные воришки, высматривающие в толпе невнимательных пассажиров.

Среди этой толпы людей найти одного человека с саквояжем казалось просто нереально.

– Разделимся? – быстро предложил Рябинин, оглядывая огромный зал ожидания. – Я возьму на себя билетные кассы и расписание, проверю, куда в ближайшие полчаса отправляются поезда. А ты осмотришь залы первого и второго класса. Он наверняка попытается затеряться среди обеспеченных пассажиров.

– Нет, Аристарх Платонович, – покачал головой Белозёров, не сводя глаз с толпы. – Он бежит в панике. Захаров прекрасно понимает, что в залах первого и второго класса он со своим растрёпанным видом и безумным взглядом привлечёт слишком много внимания. И у касс ему делать нечего, если он уже купил билет. Он будет прятаться там, где темно, грязно и людно. Надо проверять зал третьего класса. И не теряем друг друга из вида. Держимся рядом.

Они двинулись вперёд, аккуратно расталкивая людей. Василий шёл первым, быстро осматривая толпу и взглядом профессионала выхватывая из людского потока лица мужчин, похожих на Захарова. Он заглядывал за большие колонны, внимательно оглядывал длинные деревянные скамьи, на которых вповалку спали ожидающие своего поезда мещане и мастеровые, заходил в тёмные углы под лестницами.

Каждая минута была на счету. Внезапно раздался громкий свисток дежурного по вокзалу, и голос объявил о скором отправлении скорого поезда до Санкт-Петербурга. Толпа пассажиров моментально устремилась к выходу на перрон, создавая неимоверную давку.

– Смотрите внимательно! – крикнул Белозёров Рябинину, стараясь перекричать шум. – Если он собирается в столицу, то сейчас самое время ему выйти из укрытия и побежать к вагонам!

Василий, расталкивая толпу и помогая себе тростью отталкивать баулы мещан, пробился к дверям, ведущим на перрон. Он встал так, чтобы видеть всех проходящих мимо. Клубы белого пара от готового к отправлению паровоза накрыли платформу, ухудшая видимость. Сотни лиц мелькали перед глазами Белозёрова, сливаясь в единую массу. «Захаров где-то здесь. Он не мог провалиться сквозь землю», – замелькали мысли в голове. Загнанный в угол, он должен совершить ошибку. Должен показаться, пробиваясь к вагонам поезда.

Время уходило, толпа пассажиров, спешащих на посадку, стала редеть. Скорый поезд до Санкт-Петербурга издал первый предупредительный гудок. Белозёров продолжал стоять у дверей на перрон, его взгляд непрерывно скользил по залу и по бегущим на поезд запоздавшим пассажирам. Он внимательно осматривал каждого, выхватывал из толпы мужчин, держащих в руках саквояж. «Где же ты, Захаров? Неужели ты решил не ехать на поезде и остаться в Москве? Или тебя уже перехватили люди синдиката?» – тревога в мыслях Белозёрова нарастала. Если Захаров собирался уехать именно этим поездом, он уже опаздывал. Или же… он ждал самого последнего момента, чтобы запрыгнуть в вагон последним, избежав лишней проверки документов на перроне. «Где ты? Покажись!» – мысленно крикнул Василий.

Белозёров отвернулся от перрона и начал внимательно осматривать дальнюю стену зала ожидания третьего класса, где располагались технические помещения вокзала. Там был полумрак: свет из огромных окон вокзала туда почти не проникал, а лампы в этой части вокзала были редкими и горели тускло.

И вдруг что-то заставило Василия сделать шаг вперёд. Свет тусклой лампы на мгновение загорелся ярче, отражаясь от медной застёжки саквояжа, в тёмном углу возле технических помещений.

Белозёров сделал ещё несколько шагов вперёд и всмотрелся в глубокую нишу между заколоченной дверью багажного отделения и огромной несущей колонной. Там, вжавшись спиной в холодную стену, сидел на корточках человек. Его лицо было закрыто надвинутой шляпой, а воротник дорогого, но грязного пальто был поднят до ушей. Даже издалека Василий видел, что человек сильно дрожал и периодически осматривался, крепко прижимая к груди двумя руками большой саквояж и папку, о которых говорил дворник Прохор.

Это был Захаров. Старший приказчик купца Гусятникова выглядел как побитая и загнанная в угол собака. Белозёрову на миг стало его жалко. Захаров дёргался от каждого громкого стука или голоса возле него, иногда смотрел в сторону выхода на перрон, не решаясь сделать последний, решающий рывок к спасительному поезду. Вот он снова посмотрел на выход к перрону, и Белозёров заметил, как губы приказчика беззвучно шевелятся – вероятно, он молился.

Василий не стал сразу к нему приближаться. Быстрое движение в его сторону могло спровоцировать беглеца на отчаянный поступок. А ловить его по всему вокзалу или Москве Белозёрову не хотелось. Вместо этого Белозёров поднял руку и помахал Рябинину, привлекая его внимание. Аристарх Платонович стоял буквально в десяти метрах и сразу подошёл к нему:

– Нашёл?

– Да, вон он, – Василий сделал движение тростью, показывая направление, куда смотреть.

– Ага, вижу, – кивнул Рябинин, посмотрев на Захарова.

– Обходим с двух сторон. Только не спешим. Нельзя, чтобы он кинулся убегать, – сказал Василий и сразу двинулся в сторону Захарова, заходя чуть сбоку.

Судебный следователь пошёл с другой стороны, стараясь слиться с проходящими мимо носильщиками, чтобы отрезать Захарову единственный путь к отступлению. Они медленно приближались, а Захаров продолжал поглядывать на спасительный выход на перрон, где поезд до Санкт-Петербурга должен был вот-вот тронуться.

Когда Белозёров уже был уверен, что через минуту старший приказчик Гусятникова будет в их руках и они вытрясут из него всё, что он знает, Захаров поднял голову. Его глаза тут же округлились от ужаса, и Василий посмотрел туда, куда был устремлён его взгляд.

Белозёрову оставалось сделать всего десяток шагов до ниши, в которой прятался дрожащий от страха Захаров, но он тут же остановился. Люди, идущие по залу, расступались перед двумя фигурами, уверенно и быстро шагающими сквозь толпу.

Василий замер, повернувшись и сделав вид, что изучает расписание на стене. Потом чуть развернулся так, чтобы видеть, как к укрытию приказчика приближаются двое мужчин. В их облике не было ничего примечательного или устрашающего. Обычные пальто, на голове простые картузы, ничем не выделяющиеся лица. Они были больше похожи на мастеровых или мелких служащих, чем на убийц. Но Белозёров сразу распознал в них тех, кем они являлись на самом деле.

Они быстро приближались, шагая прямо сквозь толпу и полностью контролируя всё, что происходит вокруг них. Их взгляды были абсолютно равнодушными к вокзальной жизни. Но главное, что выдавало их с головой, – это руки. Оба держали правые руки в карманах своих пальто, и ткань там характерно топорщилась, безошибочно выдавая наличие оружия. Это были не карманники и не вокзальные шулера. Это были профессионалы своего дела. Наёмники, которых Воропанов отправил за Захаровым.

Как они смогли выследить Захарова так же быстро, как и он с Рябининым, об этом Василий сейчас даже не думал. Все его мысли были заняты только одним: «Что делать дальше?»

Один из наёмников чуть отстал, прикрывая спину своего напарника и оглядывая толпу на наличие городовых, а второй целенаправленно направился прямо к нише за колонной. Лицо приказчика исказилось от животного ужаса, он открыл рот, чтобы закричать, но из пересохшего от страха горла вырвался лишь тихий хрип.

Наёмник достал из кармана руку с зажатым в ней револьвером системы Нагана и начал поднимать ствол, целясь Захарову прямо в голову. В этот момент на вокзале раздался оглушительный гудок отправляющегося поезда, готовый заглушить любой выстрел.

– Аристарх! – заорал Белозёров, одновременно прыгая к наёмнику и со всей силы нанося ему удар тростью по руке.

Грохот выстрела эхом разнёсся под потолком зала ожидания. Пуля врезалась в стену возле Захарова, выбивая крошки кирпичной кладки. Толпа мгновенно отреагировала: поднялся невероятно громкий крик. Женщины завизжали, пассажиры начали падать на грязный пол, закрывая головы руками, кто-то бросился бежать, сбивая с ног соседей.

Наёмник заорал от боли. Василий тут же нанёс следующий удар. В этот раз трость опустилась на голову наёмника, тот крякнул и стал заваливаться на пол.

К дрожащему и почти теряющему сознание от страха Захарову подскочил Рябинин. Схватив его за шкирку и подняв на ноги, он заговорил:

– Уходим, Василий! Быстрее, пока городовые не появились. Нам сейчас нельзя с ними пересекаться, сам знаешь.

Рябинин влепил пощёчину приказчику, приводя его в чувства.

– Где второй? – Василий повернулся ко второму наёмнику и увидел, что он тоже валяется на полу без сознания.

– Уходим, Василий, уходим! – торопил судебный следователь, начиная тащить за собой Захарова и подталкивая Белозёрова. – Я его вырубил рукояткой револьвера, пока он на тебя оружие наводил. Я видел их. Подошёл сзади. А когда ты крикнул, я сразу ему и саданул.

Василий подхватил под вторую руку Захарова. Они быстро пошли к выходу из вокзала сквозь бегающую в панике толпу, таща упирающегося старшего приказчика Захарова.