Текст книги "Московский сыщик. 1903. Книга 3 (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Глава 9

После ухода полицмейстера Рябинин просидел в кресле полчаса, приходя в себя и обдумывая сложившуюся ситуацию. Потом взял папку с уголовным делом и вышел из кабинета. Вернувшись уже без папки, он надел сюртук и отправился в сыскное отделение.

Пролётка домчала Рябинина до здания сыска за двадцать минут. Он вошёл в дверь, кивнул дежурному и пошёл в кабинет Воронова.

В кабинете уже все собрались и пили чай, ожидая Рябинина.

– Добрый вечер, – сказал он и, повесив сюртук на вешалку, прошёл к столу.

Воронов, наливая ему чай, обратил внимание на хмурый вид Рябинина:

– Что случилось, Аристарх?

Рябинин взял чашку, сделал глоток и подробно пересказал свой разговор с полицмейстером, стараясь не упустить ни одной детали.

– Так что слова курьера о влиятельной фигуре в высшем свете оказались правдой, – закончил свой рассказ судебный следователь. – У меня, а точнее у нас, есть сутки, чтобы найти козла отпущения из банды «Седого» и списать на него все три убийства, потом я должен передать дело лично полицмейстеру. И, как вы понимаете, его угроза о немедленной отставке – это не шутка.

В кабинете повисла тишина: все обдумывали слова Рябинина. Иван Макарович вздохнул, взял со стола остывший чай и разом его допил.

– Значит, честных людей режут как скот, а мы должны глаза на всё закрыть? – с яростью в голосе произнёс Тихон.

– Если мы сейчас закроем дело, – заговорил Белозёров, сделав глубокий вдох и на миг замерев, пережидая вспышку боли в груди, – то Воропанов и его хозяин продолжат убивать каждого, кто встанет на их пути при захвате северных земель. Мы зашли слишком далеко и знаем слишком много. От нас тоже могут избавиться.

– Ты предлагаешь пойти против прямого приказа полицмейстера, Василий? – тихо спросил Воронов, пристально посмотрев ему в глаза. – Это же государственная измена, нас всех на каторгу отправят.

Белозёров помолчал. Он хотел сказать Воронову, что ему, собственно, терять нечего: он уже умирал. И умирал два раза – там, у себя, в будущем, и здесь, от удара стилета «Мясника». Но передумал.

– Это не измена, Иван Макарович. Нас наняли, чтобы защищать порядок и ловить бандитов, чем мы, собственно, и занимаемся, – произнёс Белозёров. – Аристарх Платонович может составить отчёт для полицмейстера, что начал сворачивать дело, но это займёт несколько дней, чтобы подчистить все показания и улики. Это даст нам время. Немного, но даст.

– А сами тем временем продолжим следствие. Тихо, без шума! – подхватил идею Фёдор Емельянович. – Будем работать ночами, без официальных протоколов и лишних бумаг. Снова допросим «Каллиграфа» втайне, чтобы никто не знал. И он расшифрует нам записи курьера. Тогда сможем найти Воропанова с его хозяином!

Белозёров покачал головой:

– Забудьте про «Каллиграфа», Фёдор Емельянович. Нам теперь к нему приближаться нельзя. Я сам расшифрую. Буду сутками сидеть, но расшифрую. Но и это не всё.

Василий посмотрел на Рябинина:

– Даже если мы соберём все улики и доказательства, дело до суда не дойдёт. Нам нужен покровитель, который сможет помочь нам довести дело до конца.

– У меня нет покровителей, Василий, – грустно усмехнулся Аристарх Платонович.

– Едем к князю Павлу Дмитриевичу Долгорукову прямо сейчас. Он имеет влияние, в том числе и на полицию. И вы об этом знаете, Аристарх Платонович. Надо поговорить с ним. Тем более он должен помнить, что мы спасли его честь и политическую карьеру, – сказал Белозёров.

– Он откажет. Зачем ему в это вмешиваться? – Рябинин с удивлением посмотрел на Василия.

– Вы плохо знаете политиков, Аристарх Платонович. Если князь поймёт, что это дело поможет ему усилить своё политическое влияние, то он поможет.

– Хорошо, – согласился Рябинин после минуты раздумья. – Но поедем утром.

– Нет, Аристарх Платонович. Поедем сейчас. У нас нет времени, чтобы соблюдать правила приличия. И если вы не поедете со мной, то я поеду один. Мне терять нечего. Без его помощи мы ничего не сделаем, – Белозёров встал со стула.

– Хорошо, – Рябинин тоже поднялся. – Если мы заручимся поддержкой князя, тогда я составлю отчёт для полицмейстера, что начинаю сворачивать дело, и выиграю нам время.

Часы на стене пробили полночь. Все переглянулись.

– Что делать нам? – Воронов посмотрел на Белозёрова, негласно признавая его лидером в этом деле.

– Ждать нашего возвращения, Иван Макарович, – ответил Василий и, подойдя к вешалке, стал надевать пальто.

Рябинин и Белозёров покинули сыскное отделение через чёрный ход. Обходя фонари и прижимаясь к стенам домов, они ушли подальше от сыскного отделения. Убедившись, что за ними нет слежки, Белозёров остановил проезжавшую мимо пролётку.

– Куда изволите, ваше благородие? – спросил, зевнув, извозчик.

– Имение князя Долгорукова, и быстро, – сказал Белозёров, сразу залезая в пролётку вместе с Рябининым.

– Ваше благородие, ночь на дворе. А это за город ехать минут сорок, не меньше, – начал причитать извозчик.

Рябинин вытащил из кармана деньги и протянул извозчику:

– Держи и поехали.

Извозчик, глянув на купюру в пять рублей, которую ему протянул Рябинин, быстро её схватил и убрал в карман:

– Доедем за тридцать минут, ваше высокоблагородие!

Пролётка рванула с места, как только извозчик щёлкнул кнутом и стал подгонять лошадь.

Василий, откинувшись на сиденье, посмотрел на Рябинина: тот молча сидел рядом, изредка поправляя воротник своего сюртука.

Извозчик зажёг на пролётке фонари, когда они выехали за город. Спустя некоторое время пролётка наконец-то свернула с главной дороги на узкую аллею, и впереди, в свете яркой луны, показалась знакомая крыша трёхэтажной усадьбы.

Пролётка остановилась в нескольких метрах от кованых ворот.

– Жди здесь, – сказал Белозёров и вместе с Рябининым пошёл к воротам, где уже маячила фигура охранника.

– Кого тут принесло? – грубо крикнул охранник, поднимая повыше керосиновую лампу.

– Иди к князю и сообщи, что прибыл судебный следователь Рябинин и сыщик Белозёров, – ответил Василий.

– Вы время видели, господа? – удивлённым голосом спросил охранник. – Князь спит уже.

– Ну так разбуди его! – повысил голос Белозёров.

– Хорошо, но пеняйте на себя. Как бы князь не приказал вас палками гнать отсюда, – вздохнул охранник и направился к дому.

Через десять минут он вернулся и стал открывать калитку:

– Извозчик пусть уезжает. Князь приказал. А вы проходите, он вас ждёт в гостиной.

Извозчик, услышав слова охранника, сразу развернул пролётку и уехал.

Белозёров и Рябинин молча пошли к дому. Возле дверей их встретил заспанный слуга и проводил в гостиную.

Князь Долгоруков сидел в кресле, одетый в тёмно‑красный бархатный халат; на лице было выражение недоумения, перемешанное с недовольством. Он посмотрел внимательным взглядом на вошедших:

– Надеюсь, ваше появление ночью, Аристарх Платонович и Василий Игнатьевич, вызвано крайне вескими причинами? Или в Москве произошло нечто вовсе экстраординарное, что вы решили нарушить все правила приличия?

– Произошло, ваше сиятельство, – ответил Белозёров, сделав шаг вперёд и не давая Рябинину заговорить первым. – Мы ведём дело об убийствах купца Гусятникова, горного инженера Поленова и нотариуса Боброва.

– А я тут при чём? – удивился Долгоруков.

– Минуту, князь. Я вам всё расскажу. Дело в том, что наше расследование вышло далеко за пределы рядового уголовного преступления… – Белозёров начал подробно рассказывать Долгорукову о расследовании. – … Таким образом, за всеми этими убийствами стоит незаконный захват ценнейших северных земель с уникальной золотой жилой. И сегодня вечером полицмейстер Москвы лично явился к Аристарху Платоновичу и приказал замять дело за двадцать четыре часа, списав три смерти на одного из членов банды «Седого», а все документы и улики передать ему.

Князь медленно поднялся с кресла и подошёл к камину, в котором ещё теплились угли:

– Полицмейстер? Вы утверждаете, что высшие чины московской полиции открыто покрывают преступников и требуют прекратить расследование?

– Не просто покрывают, ваше сиятельство, – вступил в разговор Рябинин. – Мне прямо было сказано, что за заказом стоят лица самого высокого положения в Петербурге и Москве. А задержанный курьер заявил, что его хозяин держит в руках половину Петербурга и всю московскую полицию. Также полицмейстер открыто угрожает мне отставкой, если через сутки я не передам ему абсолютно все материалы и улики.

Долгоруков молчал в течение нескольких минут, обдумывая услышанное. На его лице недовольство постепенно сменилось интересом опытного политика.

– Значит, вы говорите про похищение государственных ресурсов такого масштаба под видом поддельных векселей… – пробормотал князь. – И полная зачистка всех свидетелей. Если эти бумаги попадут не в те руки, в Петербурге может разразиться скандал, который пошатнёт целые министерские кресла. Вы понимаете, Василий Игнатьевич, в какое дело вы влезли вместе с Аристархом Платоновичем?

– Прекрасно понимаю, ваше сиятельство, – ответил Белозёров. – Именно поэтому мы пришли к вам. Без вашей поддержки и связей на самом верху до завтрашнего вечера нас в лучшем случае всех отправят в отставку, в худшем – отправят в могилу, а улики уничтожат. Но если это дело довести до конца, вы не просто остановите масштабное преступление, вы серьёзно усилите своё политическое влияние и в Москве, и в Петербурге. Ваши политические оппоненты в следующий раз задумаются, стоит ли против вас плести интриги.

Князь едва заметно улыбнулся: Белозёров своим доводом точно попал в цель.

– Известно ли вам, где сейчас курьерские шифровки и расписка? – спросил Долгоруков.

– В надёжном месте. Но времени, чтобы демонстрировать вам улики, у нас нет, – ответил Белозёров.

Долгоруков на мгновение прикрыл глаза. Потом внимательно посмотрел на Белозёрова и Рябинина.

– Хорошо, – произнёс Долгоруков. – Здесь, в имении, у меня нет телефона. Но в моей квартире в центре города есть. Я знаю, с кем нам надо поговорить. Ждите здесь. Я оденусь и прикажу подать нам карету.

Через час они уже находились в просторном кабинете квартиры князя. На столе стоял телефонный аппарат. Князь подошёл к столу, взял трубку и, крутанув ручку вызова, строгим тоном потребовал у девушки на центральной станции срочного соединения с Петербургом, при этом назвав особый код высшего государственного приоритета.

Ожидание ответа показалось Белозёрову вечностью. Из трубки доносились треск и шипение. Наконец на той стороне ответили. Князь Долгоруков быстро поговорил с дежурным адъютантом, а через минуту ожидания его голос стал подчёркнуто уважительным:

– Ваше высокопревосходительство, извините за ночной звонок. Дело не терпит ни минуты отлагательств. У меня в кабинете находятся судебный следователь Рябинин и агент сыска Белозёров…

Князь быстро изложил суть происходящего: захват северных земель с уникальной золотой жилой, серия убийств, захваченная теневая бухгалтерия и прямой ультиматум московского полицмейстера о закрытии дела. Спустя пару минут Долгоруков передал трубку Рябинину.

Аристарх Платонович сжал телефонную трубку дрожавшей рукой. Из неё донёсся властный голос министра внутренних дел Российской империи:

– Повторите имя полицмейстера и точные формулировки его угроз, Рябинин.

Аристарх Платонович подробно доложил о визите полицмейстера.

– Какие улики у вас сейчас на руках? – спросил министр.

Рябинин быстро рассказал обо всех уликах, начиная с документов Гусятникова и заканчивая распиской Воропанова на сто тысяч рублей.

Министр молчал. В трубке было слышно только его дыхание. Наконец он заговорил:

– Слушайте меня внимательно. То, о чём вы докладываете, – очень серьёзное дело. Я сделаю так, что вас не отправят в отставку, но открыто вмешиваться прямо сейчас министерство не станет. Преступники не должны заподозрить, что я в курсе этого дела, иначе они зачистят последние концы, и вы не доберётесь до заказчика. Вы продолжите работу над этим делом. Сделайте вид, что подчиняетесь полицмейстеру, затягивайте бумажную волокиту и оформление отчётов. Готовьтесь к тому, что вам будут всячески мешать. Фиксируйте всех, кто будет на вас давить. Мне нужны данные на каждого чиновника, кто будет лезть в это дело. Через сутки в Москву приедет моё доверенное лицо. Он сам вас найдёт и передаст вам особую бумагу, которая даст вам возможность действовать без оглядки на прокурора и окружного судью. Но вы должны найти мне всех, кто замешан в этом деле. Как только вы будете готовы начать массовые аресты и у вас на руках будут имена главных заказчиков, я всё устрою. Вы меня поняли?

– Так точно, ваше высокопревосходительство, – ответил Рябинин.

– Связь со мной будете держать через князя Долгорукова. – В трубке раздались короткие гудки.

Рябинин положил трубку и вытер пот со лба. Князь посмотрел на Белозёрова:

– Вы не перестаёте меня удивлять, Василий Игнатьевич. Даже Аристарх Платонович поддался вашему влиянию.

– Почему вы так решили, князь? – спросил Белозёров.

– Аристарх Платонович знает правила этикета и никогда бы их не нарушил. Так что я уверен, что это именно вы настояли на поездке в моё имение ночью. А потом и я был вынужден поднять министра из кровати, – усмехнулся князь. – Вы далеко пойдёте, Василий Игнатьевич.

– Я не стремлюсь сделать карьеру, – ответил Белозёров.

Князь снова усмехнулся и спросил:

– Куда вас отвезти?

– В сыскное отделение, – ответил Василий.

Карета князя Долгорукова въехала в подворотню за несколько домов от здания сыскного отделения и остановилась.

– Утром я перееду на квартиру, чтобы вам не приходилось ездить в имение. Тем более только там у меня стоит телефон и есть возможность оперативно связаться с министром, – произнёс Долгоруков, посмотрев на Белозёрова и Рябинина.

– Спасибо, что не отказали, ваше сиятельство, – ответил Рябинин.

– Благодарите Василия Игнатьевича за его настойчивость, Аристарх Платонович, – Долгоруков внимательно посмотрел на Василия. – А вы подумайте о карьере.

– Меня это не интересует, князь. Я уже говорил, – покачал головой Белозёров и открыл дверь кареты, сразу выходя наружу.

Рябинин последовал за ним. Как только они вышли, карета сразу тронулась и через минуту уже скрылась за поворотом соседнего дома.

Вернувшись в сыскное отделение, когда было уже практически утро, Рябинин и Белозёров застали Воронова, Румянцева и Мохова спящими на стульях.

– Подъём! – громко произнёс Рябинин, и все моментально открыли глаза.

– Как всё прошло? – первым спросил Воронов, протирая глаза.

– Прекрасно. Продолжаем работать, – заговорил судебный следователь и вкратце рассказал о визите к князю Долгорукову.

Все посмотрели на Белозёрова.

– Нам нужна тихая спокойная квартира, где мы сможем работать. Здесь нельзя оставлять улики, так же как и в окружном суде. Нам могут просто ограничить туда доступ, – произнёс Василий. – Министр чётко сказал: нас не отправят в отставку, но будут мешать работать. И вмешиваться он не будет, чтобы не вспугнуть преступников.

– Есть одна квартира, – заговорил Мохов. – Сейчас стоит пустая, хозяин уехал во Францию. Вернётся не скоро. Это мой друг, и у меня есть ключи. Он присылает мне деньги, чтобы я за неё платил.

Мохов встал, подошёл к вешалке и из внутреннего кармана своего сюртука достал связку ключей. Отцепил один из них и, вернувшись, положил ключ на стол:

– Вот. Квартира в двух кварталах отсюда.

– Отлично, – Василий взял саквояж, который стоял возле стола, и ключ. – Какие ещё у нас здесь есть улики?

– Больше ничего, – ответил Воронов. – Остальное у Аристарха.

– Говори адрес, Тихон, – сказал Белозёров. – Я буду там жить и работать. Собираться будем там же. Вернусь сюда к десяти утра.

Добравшись до доходного дома и убедившись, что хвоста за ним нет, Белозёров поднялся в квартиру на третьем этаже. Квартира была просторная: гостиная с большим столом и стульями, спальня и маленький рабочий кабинет. Тихон предупредил, что можно пользоваться всем.

Василий Белозёров снял пальто, шляпу и перчатки, поставил свою трость и прошёл в кабинет.

Осмотревшись, он зажёг керосиновую лампу, нашёл в одном из ящиков рабочего стола небольшой, но достаточно крепкий нож, аккуратно сдвинул книжный шкаф и занялся оборудованием тайника. Через десять минут кропотливой работы он смог снять одну половицу. Пошарил рукой под полом и, убедившись, что места там достаточно, начал перекладывать туда пачки денег из саквояжа. Убрав деньги, он взял в руки бумаги: стопку изъятых у курьера шифрованных листов и расписку. Расписку сразу убрал следом за деньгами. Посмотрев на строчки из сплошных цифр и бессмысленных комбинаций букв, Белозёров встал и, положив их на стол, пошёл в спальню. Он понимал, что любой шифр, составленный человеком, можно расшифровать – главное найти правильный ключ, но сейчас следовало отдохнуть, хотя бы пару часов.

Проснувшись, Василий сразу посмотрел на часы. Проспал он три часа, и теперь время поджимало. Быстро приведя себя в порядок, он вернулся в кабинет и, сев за стол, начал работать.

Разложив перед собой все листы, он внимательно на них посмотрел, вспоминая всё, что знал о шифрах и их расшифровке. «Шифр должен быть простым, я не помню, чтобы в этом году использовались какие‑то хитрые шифры. Тем более составлял их курьер либо Воропанов, а это не специалисты‑шифровальщики. Значит, скорее всего, используются замены, перестановки или книжные шифры», – глядя на документы, думал Василий.

Белозёров взял чистый лист и карандаш, которые также нашёл в одном из ящиков стола, и начал сопоставлять повторяющиеся группы цифр и букв с суммами и именами уже известных ему платежей «Седому». Через час упорной работы Белозёров улыбнулся. Всё оказалось слишком просто: для шифровки использовался обычный шифр замены.

Когда Василий расшифровал первый документ, он невольно нахмурился. В списке были фамилии, которые он не знал, кроме одной – прокурора окружного суда, непосредственного начальника Рябинина.

Запомнив пару фамилий, напротив которых стояли большие суммы, он всё убрал в тайник. Вернул на место половицу и пододвинул книжный шкаф.

Надо было торопиться.

По дороге к сыскному отделению Василий купил себе пару пирожков и, съев их на ходу, вошёл в здание. Не успел Василий зайти в кабинет Воронова и со всеми поздороваться, как следом за ним без стука вошёл чиновник по особым поручениям при полицмейстере в сопровождении двоих вооружённых городовых, а также младший агент сыскного отделения с кучей уголовных дел. В руках чиновника была папка, откуда он вытащил пакет, запечатанный сургучовой печатью.

– Иван Макарович Воронов, – громко произнёс чиновник, не обращая внимания на присутствующих. – На основании приказа полицмейстера, в связи с многочисленными нарушениями процессуальных норм, превышением служебных полномочий и несанкционированными силовыми акциями на Сухаревке и мануфактурных складах, вы отстраняетесь от занимаемой должности начальника сыскного отделения на время проведения внутренней служебной проверки. Вот пакет, в котором приказ.

Чиновник положил на стол запечатанный пакет и толкнул его в сторону Воронова.

Воронов протянул руку, взял пакет и, вскрыв, вытащил оттуда приказ. На его лице не дрогнул ни один мускул, пока он читал приказ полицмейстера.

– Вы не имеете права! – попытался вмешаться Фёдор Емельянович, вставая со стула. – Мы задерживали банду и расследуем серию преступлений!

– Помолчите, господин Румянцев! – рявкнул чиновник, вытаскивая из своей папки второй пакет и протягивая его Румянцеву. – В отношении вас вынесено отдельное решение. За превышение пределов применения огнестрельного оружия и проведение незаконных обысков вы также отстраняетесь от участия в любых расследованиях до окончания проверки. Господин Воронов и господин Румянцев, прошу вас сдать личное оружие и покинуть здание сыскного отделения! Во время проверки вас могут вызывать на допрос лично к господину полицмейстеру.

Румянцев сжал зубы, но под строгим взглядом Воронова достал свой револьвер и положил его на стол рядом с револьвером Ивана Макаровича. Воронов спокойно снял с вешалки сюртук, взял личные вещи и вышел из кабинета вместе с Румянцевым в сопровождении городовых.

Мохов, Белозёров и Рябинин собирались выйти следом, но чиновник их остановил:

– Вас я попрошу остаться. Я ещё не закончил.

Чиновник достал следующий пакет, самостоятельно его вскрыл и зачитал приказ полицмейстера о том, что он назначен временно исполняющим обязанности начальника сыскного отделения. Потом посмотрел на Мохова, Белозёрова и Рябинина.

– Аристарх Платонович, – начал чиновник ехидным тоном. – Ввиду отстранения прежнего руководства и в целях наведения порядка вам поручается срочная отработка приоритетных для города дел. Всякие спекуляции вокруг дела Гусятникова прекратить! Все материалы по убийствам купца, нотариуса и инженера вы должны в кратчайшие сроки передать прокурору.

– Вы мне не начальник, – усмехнулся Рябинин.

– Ах да, простите, совсем вылетело из головы, – чиновник улыбнулся и, достав из папки документ, протянул его Рябинину. – Господин прокурор просил вам передать.

Рябинин взял документ и, развернув, начал читать.

В это время чиновник повернулся к младшему агенту:

– Дела на стол и свободен.

Тот сразу кинулся выполнять приказ. Свалил на стол кучу разных папок и выскочил из кабинета.

– Приступайте немедленно, – добавил чиновник и усмехнулся. – Можете работать в этом кабинете, мне он не нужен. Вечером лично проверю работу по каждому делу. Если обнаружится хотя бы одна задержка – пеняйте на себя.

Он развернулся и вышел из кабинета.

Белозёров быстро перебрал несколько папок и засмеялся. Кража двух гусей у торговца на Охотном ряду, кража забора в переулке, и куча мелких карманных краж на ярмарке. Насмешка полицмейстера была очевидной и циничной: опытного судебного следователя и лучших сыщиков пытались загрузить бессмысленной бумажной работой, чтобы у них не осталось ни минуты свободного времени для раскрытия дела о северных землях.

Рябинин пролистал пару папок и отодвинул в сторону:

– Ладно, я поехал в окружной суд. Буду делать отчёт полицмейстеру и готовить дело для передачи прокурору. Постараюсь максимально надолго затянуть время. Тем более он мне столько уголовных дел навалил, – судебный следователь кивнул в сторону кучи папок. – Вечером привезу копию дела Гусятникова и оставшиеся улики на квартиру.

– Сделаем вид, что полностью подчинились. Днём будем заниматься этими делами, раздавать поручения городовым и околоточным, создадим бурную деятельность. А параллельно будем работать по северным землям. Пусть думают, что сломали нас. Это даст нам необходимое время.

Рябинин глубоко вздохнул и кивнул, признавая правоту Василия:

– Встретимся вечером на квартире. Надеюсь, у Воронова и Румянцева хватило ума не уезжать, чтобы я их не искал.

Рябинин ушёл, а Белозёров и Мохов начали раскладывать папки с мелкими кражами.