Текст книги "Путь падшего (СИ)"

Автор книги: Максим Лагно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Смешные посеребрённые доспехи Кила имели гнёзда с кристаллами «Унятия Крови» и «Мягкие Руки», иначе поединок завершился бы смертью моваховца. Доспехи сделали своё дело – Кил выжил. Хотя и не устоял на ногах – последний орёл взорвался рядом и отшвырнул Кила на пару метров.

– Ты куда? – засмеялся Пендек. – Мы только начали.

Изобретательностью Пендек не отличался, дрался по принципу «хорошее – повтори». Он и повторил орлиную атаку. Кил ушёл из-под удара на «Ускользающем Свете», а на выходе ударил Пендека «Порывом Ветра». Совершенно стандартный приём старшего ученика Дома Опыта.

Пендек пропустил столь примитивный удар из-за самоуверенности – уже считал себя победителем. Ветер сбил Пендека с ног и помешал ему подготовить третью атаку. Вероятно, все собранные им во Внутреннем Взоре узоры «Призыва Падающего Зверя» развалились.

Развивая неожиданное преимущество, Кил дважды метнулся в стороны на «Ускользающем Свете» – ещё один ученический способ сбить противника с толку.

Пендек не был самым славным воином. Только наследованное умение вызывать громадного энгара выделяло его. Но правильно обученный небесный воин превзойдёт самоучку. Не вставая с земли, Пендек направил в Кила вереницу призрачных орлов, на этот раз обычных, размахивающих крыльями и маневрирующих в «Порывах Ветра» противника. Одновременно с этим со всех сторон на Кила побежали рождающиеся из пустоты призрачные кабаны, а за ними вывалился и призрачный буйвол.

Судя по всему, Пендек использовал гроздь озарений, состоящую не из разных озарений, а из одного «Призыва Зверя». Весьма искусно, хотя и затратно для той линии, на которую это озарение опиралось.

Кил ускользнул по свету – в точке выхода его встретил буйвол и поддел рогами. Взлетел на «Крылья Ветра» – его сбили орлы и чуть не выклевали глаза. Попробовал увернуться на земле – его сбили с ног кабаны, совсем как когда-то меня и Хаки в свинарнике Карехи.

Кил отбивался от зверей стандартными «Порывами Ветра», почти бесполезными против призванных существ. Оборона из «Стен Воздуха» – более действенная, но и воздвигать её дольше и сложнее. Ни орлы, ни кабаны, ни буйвол не ждали, пока Кил построит оборону.

Поединок перешёл в ту фазу, когда силы соперников ненадолго уравновесились. Впрочем, превосходство Пендека было очевидным – он всё время атаковал. Кил предсказуемо решил держаться до тех пор, пока Пендек не перестанет нападать. Потом контратаковать остатками сил. И это – проигрышное решение. Небесные воины успешных отрядов, как мой, каждый день дрались на учебных поединках. Проведя сотню боёв, любой небесный воин приходит к пониманию: атакующий – побеждает.

Ещё две-три минуты и Пендек покалечит Кила. Тогда мне не нужно будет брать его в отряд. Но я заключил с главным служителем храма Моваха сделку: Кил должен быть в отряде. Лучше не портить отношения с главным моваховцем.

Пытаясь сохранить солидность и достоинство я… выполз из кустов. Софейя Патунга, не ожидавшая шевеления за своей мощной спиной, совершенно по девчачьи взвизгнула и отпрянула.

– Так-так, – сказал я. – Поединок? Нам на войну лететь, а бойцы – побитые. Убрать озарения и разойтись! Грязь вас так перегрязь, и грязь из-под ногтей!

Теперь я передразнил Софейю, передразнившую меня.

– Но старший, – сказал Пендек. – Этот болван выдумал, будто ты пригласил его в отряд. Он самый тупой мошенник, какого я встречал.

– Его зовут Кил и он будет двадцать восьмым в отряде. Инар, принеси мне чистый знак воинской принадлежности.

А наш двадцать восьмой, окровавленный и едва живой, пытался встать на ноги.

Без особого энтузиазма Таита начала его лечить.

Инар протянул мне знак, я внёс в него имя новичка и бросил Килу:

– Вы тут сами познакомьтесь, – сказал я и отправился на небесный дом.

✦ ✦ ✦

Лоуа Оаху уже сидела за панелью управления. Вероятно, сидела тут с того момента, как пришла на Военный Край. Поединок Кила и Пендека она не смотрела, с другими бойцами не болтала. А неизменная маска на лице и вовсе превращала водительницу в бездушного робота или Слугу. И впрямь – Затворница Акорабы, как прозвали её портовые.

Её поведение можно принять за дисциплинированность, но оно было скорее следствием испытанной в прошлом травмы. Вообще странно, что Лоуа упорно продолжала служить в небесном воинстве. Тем более – сейчас. Затворница Акорабы должна понимать, что в отличие от прошлых войн с низкими на этой войне наш небесный дом вполне могут подбить: у противника теперь тоже есть каменные летающие башни и мощные коломёты, пробивающие наши акрабы насквозь.

Словом, понять её мотивацию сложно. То ли Лоуа превозмогала свои страхи, то ли вынуждена следовать предназначению, выбранном для неё старшими.

– Слушай и запоминай, – сказал я.

Лоуа обратила на меня деревянную маску.

– Вот куда мы полетим…

Пользуясь напоминаниями Внутреннего Голоса, я слово в слово пересказал погонщице координаты, которые ещё в Портовом Городе мне передал гонец от Экре Патунга: «Сначала лететь на полуденное Солнце три длинных перелёта, затем осмотреться и увидеть лес с жёлтыми деревьями. Миновав лес, повернуть влево в сторону захода солнца и лететь до тех пор, пока не появятся горы с пятью снежными вершинами и водопадом, низвергающимся с круглой скалы…» И далее в таком духе, с уточнениями для ночного полёта по звёздам и по направлению ветров.

Под «длинным перелётом» подразумевалось расстояние, которое летающая твердь покрывала за сутки. Большой перелёт – это когда Дивия неслась на максимальной скорости. Мне эта единица измерения ничего не говорила, мой Голос не тренирован на такие подсчёты, но ею часто оперировали погонщики, летавшие на большие расстояния.

Ориентиры в виде рек, озёр и прочих лесов предназначались для Внутреннего Взора и Голоса. Для меня эти координаты звучали смешно, будто договариваешься с таксистом в Абхазии. Но других методов навигации по миру дивианцы не изобрели. Да и зачем, если этот прекрасно работал?

✦ ✦ ✦

Я вышел на балкончик и, отыскав взглядом Инара, крикнул:

– Пора в Путь.

У причала собрались родственники уходящих на войну бойцов. Никто не рыдал, провожая детей – дивианцы уверены в своей неуязвимости. В войнах будущего крестьяне будут отправлять сыновей на очередную европейскую бойню, затеянную правителями, и будут робко надеяться, что хоть кому-то повезёт и они вернутся живыми. Дивианскому воину нужно постараться, чтобы погибнуть безвозвратно. Целители спасали почти всех.

Основная тяжесть потерь в небесном воинстве ложилась на менее славных и родовитых бойцов отрядов из простых или вассальных семей. Они чаще становились калеками. Представители славных родов Патунга, Кохуру, Поау и некоторых других умирали крайне редко. А после смерти сразу становились героями, а их изваяния устанавливались в родовом дворце.

Такое распределение потерь происходило не из-за злого умысла. Выходцы из знатных родов были сильнее и ценнее, часто занимая высокие посты в отрядах. А целители лечили по старшинству.

Когда перед Реоа встанет выбор между Инаром из славного рода Сарит и Миро из семьи ремесленников Каитапахи, она не задумается. Лишь приказ первого старшего мог изменить этот порядок ради важных для победы озарений.

Родители Инара желали сыну завалить врагов во славу Дивии и вернуться с почестями. А родители Миро плакали, нежно гладя сына по плечам – мама по правому, папа по левому.

Наконец, я увидел мою Нау с маленьким Ваеном на руках. Её сопровождали Нефтер и сиделка с монобровью, поднятой в режиме удивления. Она зачарованно смотрела на громадных молодых воинов. Пройдя мимо Миро, покраснела и споткнулась.

Я спрыгнул с балкона и подлетел к ним.

Глотая слёзы, Нау сказала:

– Ещё раз умоляю, милый муж, не умри.

– Неужели ты думаешь, что мне легко оставить тебя? – ухмыльнулся я, чтобы скрыть слёзы.

– Думаю, – всхлипнула Нау.

Нау ничего не знала о целительских приоритетах. Она выросла на ветроломе, где селились бесславные калеки, вернувшиеся с очередных поисков правды, на которых их старшие заработали славу, а они потеряли части тел.

– Первые старшие не умирают, – пообещал я.

На прощание я потрогал Ваена за пальчики, поражаясь, какие они маленькие и хрупкие. Я впервые по-настоящему понял боль дивианского народа, вынужденного хоронить детей чаще, чем отводить их в Дом Опыта.

– Ну… ты это самое, – неловко сказал я Ваену, – расти скорее, я научу тебя всему, что нужно славному воину.

– Выбор предназначения – личный выбор каждого, – сквозь зубы сказала Нау. – Может, он не будет воином.

– А кем? Танцором и пьяницей?

Нау пожала плечами:

– Мы не будем его принуждать. Кем захочет, тем и станет.

Я не согласен с Нау, но не стал спорить. Младенец внимательно смотрел на меня редкими для дивианцев голубыми глазами. И это странно, ведь голубые глаза были у Дениса Лаврова, а у Самирана – чёрные. Зато во всём остальном он походил на Самирана и свою мать, как там её… «Сыне-Джа-На’На’Не-На’Не-Чи», напомнил Внутренний Голос. Да, эта.

По лицу Нау покатились слёзы. Я неловко обнял её, погладил по спине и поспешно влетел в небесный дом.

– Скорее, скорее, – приказал Инар остальным.

Воины потянулись внутрь акраба.

– Миро, встань на закрытие, – дал указание Инар.

Миро Каитапахи втянул сходни и заветрел ручку закрывания ворот.

Я вышел на балкон, чтобы ещё раз взглянуть на Нау и Ваена. Никак не могу привыкнуть к глупому имени сына.

Нау держала его на вытянутых руках, как обезьяна львёнка в любимом мультике Дениса Лаврова.

В Портовый Город я улетал с радостью, с желанием увидеть что-то новое, совсем не думая об оставленных в Дивии Нау и сыне. А теперь больно от них отрываться. Неужели я повзрослел? И не только Самиран повзрослел, но и остатки Дениса Лаврова во мне? Даже вспомнил, что Виви Карехи, быть может, воспитывает сразу двоих моих детей… А я так и не проведал её.

Когда вернусь с войны, обязательно сделаю это.

28. Высшие в духоте и низкие в огне

Итак, небесный дом моего отряда покинул Дивию.

Первый день мы летели над водой, второй – над сушей. Мы мчались на предельной скорости, силовые жилы разогрелись и внутренности небесного дома превратились в летучую парилку.

Снова сказался недостаток инженерной мысли дивианцев – вентиляция в небесном доме не справлялась с многократно усиленным жаром энергетических жил и раскалённых гнёзд кристаллов.

«Телесная Крепость», конечно, защищала от перепадов температуры, с этим озарением мои бойцы могли бы сидеть и в открытом пламени. Но как все озарения, она не действовало бесконечно. Когда срок действия завершался бойцы снова страдали от жары. И ладно жара, но духота ещё хуже: мы по очереди припадали к узким окошкам, чтобы подышать холодным воздухом.

Кайфовали только новичок Кил и Нахав Сешт, стоявшие на балконах в карауле. Им холодно на ветру, они кутались в меховые накидки.

Борясь с духотой, Миро первым снял доспехи и смотал защитную обмотку. За ним последовали остальные парни отряда. Оставшись в нижнем белье, они довольно вздохнули. Настала очередь девушек. Первой стала Эхна. Перед отлётом она нанесла на лицо узоры золотой краской, теперь она потекла, покрыв её лицо жёлтыми пятнами.

После Эхны разделись другие девушки. Даже Сана Нугвари сняла верхние слои своего халата священницы. Только Реоа не сняла кожаную броню разведчицы, то ли стеснялась, то ли от природы была такой холодной, что ей жара нипочём.

Лоуа Оаху тоже разделась, но оставила на лице маску, из-под которой безостановочно лился водопад пота. Грудь её прикрыта промокшим куском ткани на опасно тонких верёвочках, а в ложбинке грудей блестело весьма большое спасительное украшения в виде золотого шара. В гнездо вставлен кристалл яркого «Притяжение Воды», это озарение вытягивало из воздуха и почвы воду и собирало её вокруг озарённого. Лоуа носила это украшение после пережитой в прошлом травмы, когда чуть не сгорела заживо в сбитом мною небесном доме.

Наш второй водитель, Торан Зелдан, толстенький низкорослый парень, стоял перед Лоуа на цыпочках и утирал её пот полотенцем. На его белой шее, на очень коротком ремешке, похожем на ошейник, прикреплён продолговатый амулет с иероглифом рода Зелдан и с ярким кристаллом «Отталкивания Вещества», необходимого для погонщика.

Парень мечтал попасть к Мадже водителем, но его не взяли из-за происхождения, ведь Зелдан – ремесленники.

В отличие от Лоуа Торан предпочитал совершать боевые вылеты на Молниеносном Соколе, а не торчать перед панелью управления небесным домом. У него есть наследованная «Совокупность Направлений» и усвоенные светлые «Крылья Ветра». Из оружия предпочитал лёгкую мочи-ку, сочетая её с защитой из «Стены Воздуха», орудуя этим озарением, как невидимым щитом. Торан виртуозный погонщик Молниеносного Сокола. Он показал нам несколько неочевидных приёмов пилотажа, совершаемых с помощью «Совокупности Направлений». Секрет заключался в последовательности переключений кристаллов в гнёздах акраба. Примерно, как я использовал включение и отключение «Крыльев Ветра», только намного сложнее. К сожалению, в отряде мало кто пользовался лайфхаком на постоянной основе, так как он требовал светлой ступени «Совокупности Направлений». Кроме самого Торана, нужной ступенью этого озарения владел один из новичков, да и тот получил его на благоволении и не особо стремился использовать.

Последней разделась Таита Саран. Со времён родовой войны Саран и Те-Танга прошло немало времени. Таита повзрослела, угловатость подростка сменилась стремительно пышнеющими женским формами. С каждым днём она всё сильнее напоминала Мадхури Саран, маму Самирана.

Полуголые девушки в мокром от пота исподнем вызвали у некоторых воинов ожидаемые физиологические реакции – из-под набедренных повязок выросли бугры. В отличие от меня не все товарищи успели воспользоваться коротким отпуском, чтобы утолить половой голод.

Впрочем, в дивианской культуре нет ничего постыдного в эрекции. А вот размахивать ею перед лицами дам было бы дурным тоном и стало бы причиной для привода в Прямой Путь. Страдавшим от жары и возбуждения парням пришлось надеть паховую часть доспеха. Но и эти железки топорщились, поднимаемые могучей силой молодости.

Я отметил, что ни разу не видел свой отряд обнажёнными. Зрелище прекрасное, все молодые, красивые, подтянутые. У всех чистая кожа, лишённая изъянов.

Впору было устраивать конкурс красоты.

Конкурс красоты портил Резкий Коготь. Он старше всех нас, старше Эхны. Левая часть тела от колена до середины груди изрисована геометрическими татуировками. Татуировки наёмников – это аналог знака воинской принадлежности. Записи на теле делали вожаки крыла только им понятными шифрованными узорами. Что разумно, ведь нельзя же наёмнику носить при себе полный список преступлений, прочитать который мог небесный стражник?

Понятно, почему татуаж не распространился в Дивии – кому охота, чтобы его путали с наёмником?

У всех товарищей на груди висело какое-нибудь спасительное украшение, как нательный крест.

Я, например, носил украшения Патунга, доступные всем союзникам рода: набор из трёх голубых амулетов и четырёх браслетов из небесного стекла (на ноги тоже, как у младенца). Один амулет укреплял Линию Духа, второй защищал эту Линию от ослабления, третий нейтрализовал некоторую часть направленного на меня «Смятения Духа». Браслеты на руках занимались ускоренным восстановлением Линии Духа. Они были немного лучше, чем прошлые Браслеты Духа.

В повседневной жизни в Дивии спасительные украшения не нужны, они скорее мешали. Поэтому я, получив доступ в оружейную Патунга и ко всем видам их спасительных украшений, узнал, что количество одновременно используемых украшений ограничено. Нельзя обвешаться сотней амулетов и превратиться в неубиваемого. И зависело количество, конечно, от Морального Права. Моя толщина позволяла носить не более шести предметов: я выбрал два амулета и четыре браслета Духа. При попытке надеть ещё один амулет, Линия Морального Права задрожала, Внутренний Взор помутнел, Линии Тела и Духа стали прозрачными.

Сначала бойцы попросили товарищей, владевших ледяными озарениями, окатить их незаметными ступенями. Таких в моём отряде оказалось четверо. Софейя Патунга, лишившаяся «Ледяного Копья» на неудачном благоволении, сказала:

– Вы не должны тратить линии. Кто знает, какая битва нас ждёт впереди?

Сама Софейя, соблюдая постоянную боевую готовность, сняла только нагрудник и шлем.

Кто-то попытался обдувать себя слабыми «Порывами Ветра». Это немного помогло, но духоту не разогнало. Вдобавок каждое применение «Порыва Ветра» качало небесный дом и Лоуа потребовала прекратить это.

Тогда бойцы попросили у меня разрешение открыть врата, чтобы проветрить. Лоуа предупредила, что открытые ворота добавят неустойчивости к акрабу. Придётся лететь медленнее и ниже.

– Лучше лететь медленнее, чем медленно вариться, – ответил Инар Сарит.

Я нехотя разрешил.

Лоуа сбавила скорость, мы открыли врата на обоих бортах. Мощный сквозняк, как «Порыв Ветра», прокатился по помещению акраба, заполненному корпусами Небесных Соколов. Полуголые бойцы обступили выходы, наслаждаясь прохладой.

Я тоже страдал от жары, но меня смущала наша легкомысленность. Мы в зоне боевых действий, а ведём себя как младшие ученики Дома Опыта. Ишь ты, жарко нам стало. Софейя права, нельзя расслабляться.

– Закрыть врата, – приказал я.

– Но старший, ещё немного, – взмолился Инар.

– Истинный небесный воин должен терпеть холод и жару.

– И по нужде не ходить, – подхалимски добавил Пендек. Он тоже неплохо переносил духоту, привык к ней, когда жил в клетке ветролома.

– Закрывай врата, – повторил я.

Инар Сарит отогнал всех от входа и начал неспешно крутить колесо, наслаждаясь последними секундами холода. Миро Каитапахи крутил колесо вторых ворот.

– Второй старший, – прикрикнул я, – поторопись.

Вместо того чтобы ускориться, Инар Сарит вскрикнул, отпустил колесо и упал – в груди его торчала толстая стрела с оперением из рыбьих костей. Древко обмазано жёлтыми пятнами яда, свойственного лесному народу.

– Тревога! – заорал я, хотя бойцы и без окрика спешно облачались в разбросанные по полу кожаные доспехи. Потные ноги скользили по полу, кто-то упал. Кто-то запутался в лентах обмотки. Возникла неразбериха, где чей доспех.

Реоа и Таита оттащили громадное тело Инара к стене. Вообще-то таскать раненых должен Амак Саран, но он в этот момент неуклюже прыгал на одной ноге, натягивая на другую кожаные поножи.

Распахнулся люк балкона, в него просунулся Кил и с некоторой растерянностью доложил:

– Там это… там башни низких летят… куда-то.

– Высоко летят, низкие, – заорал второй караульный, свесившись с люка на крыше. – Выше нас, грязь их засоси!

✦ ✦ ✦

Бойцы суетились, но все ждали моего приказа. И я приказал:

– По местам.

И заодно окатил часть воинов светлой «Живой Молнией». Другую часть бустанула Таита Саран.

Наспех одетые воины разбились на пары: водители заняли места у панелей и запустили необходимые для управления озарения, а стрельцы отвязали Сколов от колец в полу.

Пендек занял место в нашем Соколе. Но я не спешил за ним. Нужно оценить обстановку.

Подкравшись к раскрытым вратам, я осторожно выглянул и тут же убрался обратно – каменная башня летела в каких-то десяти метрах от нас! И что самое невероятное – придерживалась нашей скорости. Лучники на её плоской крыше держали под прицелом ворота нашего небесного дома.

Других башен я не увидел, но скоро услышал.

Хлопнул люк верхнего наблюдательного балкона – из него вывалился утыканный отравленными стрелами Кил. Бедолага недавно оправился от ран после поединка с Пендеком, шрамы ещё розовели на коже, и вот он получил полный набор отравленной гадости от низких.

Амак Саран оттащил раненого моваховца в медицинский отсек.

Второй караульный, Нахав Сешт, вернулся невредимым и сообщил:

– На башнях коломёты заряжают.

– Я могу вилять, – сказала Лоуа. – Но тогда вам нужно крепко держаться. И привязать Соколов обратно.

– Погоди вилять, – сказал я. Спросил у караульного: – Сколько башен?

– Я увидел две.

– Итого три.

– Но есть вероятность, что больше.

Принять бой или попытаться улететь? Если честно, я за побег. Мне не нравилось, что за одну атаку низкие вывели из строя двух бойцов. Но товарищи нетерпеливо ёрзали в Молниеносных Соколах. Они ждали лишь одного приказа – в атаку.

– Открой вторые врата, – сказал я Торану. – Стрельцы, готовьтесь.

Мой отряд состоял из двадцати восьми человек. Молниеносных Соколов – восемь. Ещё два запасных Сокола хранились в вертикальном положении, привязанные к стенке складского отсека. Больше просто не поместилось в наш небесный дом.

Пары «погонщик – стрелец» сохранялись теми же, какими сложились во время смотра. Бойцы сработались друг с другом и менять их не нужно.

Четверо из оставшихся восьми бойцов – целители. После смотра из расформированного отряд Вишала Кохуру к нам перешёл Аронт из целительского рода Тахика.

Четыре целителя на двадцать восемь бойцов – это много. Стандартом считалось по одному целителю на двенадцать человек, то есть на малый отряд.

Других четверых бойцов привёл Инар. Двое из них носители яркого «Удара Молнии», двое – яркого «Ледяного Копья». Инар здраво рассудил, что не летающие на Соколах бойцы должны владеть боевыми дистанционными озарениями. Эту четвёрку я поставил на охрану небесного дома. В случае чего они будут бить по врагу из раскрытых ворот.

Один экипаж служил скорой помощью. Место в нём обычно занимала пара Таита и Амак. Они собирали раненых и отвозили на небесный дом, передавая на лечение Реоа и Аронту.

Кила я ещё никуда не определил. Управлять акрабом он умел, но не Молниеносным Соколом. В стрельцы тоже нельзя – нет подготовки летучего кавалериста. Да и озарений нужных нет. Его умение выстраивать сложные «Стены Воздуха» впечатляло, но я ещё не придумал, как его использовать. Поэтому Кил временно числился защитником небесного дома, а большую часть времени проводил в карауле или на кухне.

Итого семь Молниеносных Соколов против трёх (или более) каменных башен. Расклад приемлемый. Особенно, если вспомнить пробную битву при крепости Сахаеро. Сейчас, конечно, сложнее. Каменные башни, преследовавшие нас, крепче и быстрее сахаерской. И правили ими не дикари, а знатоки своего дела, сумевшие незаметно подобраться к нам. Все башни укомплектованы лучниками и коломётами, способными подбить наш небесный дом. Странно, почему они ещё этого не сделали? Неужели, надеялись взять нас живыми? Какие болваны!

Я решился. Запрыгнул на место погонщика и приказал:

– Действуем, как учились. Окружаем каждую башню и разим дерридами. Потом Инар и… Ах, грязь, Инар ранен.

– Нужно время, чтобы вывести яд из крови, – сказала Таита.

Инар был нашим лучшим десантником. Он и Эхна научили остальных бойцов приёму с десантированием, ближней атакой и скоростной эвакуацией. Сейчас позади Эхны сидел ухмыляющийся Резкий Коготь. Обе руки он держал на шее девушки.

– Ничего, старший, я заменю Инара во всём, – и погладил Эхну по шее. Она недовольно повела плечами, но руки не сбросила. Прикосновения – единственный способ коммуникации с нею во время полёта.

Я подумал, что лучше мне сесть с Эхной, пусть Резкий Коготь гладит шею Пендека. Но времени на перетасовку нет.

– Потом стрельцы перепрыгнут на башни, проберутся внутрь, – завершил я.

– Пленных брать? – спросил Нахав Сешт.

– Только грязных колдунов, и только тех, кто не сопротивляется. При любом намёке на отпор – убивайте.

– Во славу Дивии! – иронично гаркнул Резкий Коготь.

Остальные воины искренне повторили девиз.

✦ ✦ ✦

Мой Сокол первым вывалился из ворот. Помня о десятке лучников на крыше, я не просто выбросил Сокола, но ещё и ускорил его падение, одновременно вращая вокруг оси.

– А-а-а-а, – то ли от радости, то ли от страха заорал Пендек. Я видел его руку: чёрные пальцы с побелевшими кончиками сжимали древко прикреплённого к борту Цветка Деррида.

Покрытая густым лесом земля стремительно приближалась, потом перевернулась и мы устремились в небо.

Я сам немного испугался – в настолько крутое пике я редко заводил Сокол. Вдобавок сильный ветер отнёс нас сильно вправо, пришлось отчаянно гладить панель, выравнивая курс.

Новенький Молниеносный Сокол слушался, как идеально отлаженный механизм. Панель отзывалась на прикосновение, как сенсорный экран, а вырезанные на ней узоры не давали дрожащим от возбуждения и тряски пальцам соскочить в опасную зону и бросить Сокола в слишком резкий разворот.

Ещё на стадии производства первых моделей Молниеносных Соколов, я распорядился нанести эти узоры на правую и левую сторону панели погонщика. Теперь те воины, которые не могли освоить простой поворот без того, чтобы не перевернуть экипаж, знали, что первый ряд узоров – это разворот на четверть корпуса влево, второй ряд – разворачивал Сокола на девяносто градусов. Если протащить пальцы по гладкой панели до третьего узора, то Сокол совершал что-то вроде воздушного дрифта и разворачивался примерно на сто восемьдесят градусов. На верхней и нижней части панели вылеплены узоры-ограничители: если за них не заходить, то Молниеносный Сокол удержится в горизонтальном положении при любой скорости и любом угле атаки.

Опытные погонщики работали как раз за пределами ограничительных узоров панели, выписывая в воздухе сложнейшие петли.

Как это делал я сейчас.

Несколько стрел просвистели мимо моей головы. Одна воткнулась в переднюю часть Сокола, обрызгав мои руки ядом – низкие не скупились на смазку.

Вылетев из воздушной ямы, мой Сокол, гудя разогретыми гнёздами, как истребитель времён Второй Мировой пропеллерами, взмыл над плоской крышей каменной башни. Я крутанул экипаж, давая Пендеку возможность выбросить Цветок Деррида.

Вышло идеально – бутон грохочущих наконечников накрыл башню, как ладонь лицо. Белые облачка и огненные росчерки взрывов окутали верхнюю часть башни. В стороны брызнули обломки коломётов, тела низких и камни.

Башня накренилась и понеслась вниз, скрывшись из вида.

Я сделал резкий разворот и пригнулся к панели. Победоносно гогоча, Пендек встал на своей скамейке, привычно стукнув меня коленками в спину, и выбросил стаю призрачных орлов. Куда он их направил, я не видел, надеюсь, куда надо.

Подняв голову, я оценил обстановку.

Башен оказалось не три, а шесть. Точнее уже пять – атакованная нами башня неслась навстречу к земле.

Ещё одна башня незнакомой мне пирамидальной разновидности медленно рушилась прямо в полёте – атака чьим-то дерридом снесла ей стену. Из пролома вываливались корзины, камни и низкие воины, почему-то объятые огнём. Толстые брусья небесного дерева, служившие остовом башни, не падали, а расплывались по воздуху, как пенопласт по воде.

Из пролома вывалился небольшой молодой гракк в толстом деревянном ошейнике. Отчаянно ревя и размахивая короткими передними лапами, он пытался ухватиться то за край башни, то за плавающие вокруг неё бруски небесного дерева. Не помогло – предсмертный вой творения грязи стих внизу.

В проломе появился один из моих бойцов-новичков, вокруг него полыхнули и разошлись кольца «Огненного Смерча». Ага, вот почему низкие в огне.

Словно американский солдат, выжигающий огнемётом вьетнамскую деревню, боец скрылся в коридорах падающей башни. Надеюсь, парень успеет улететь с неё до падения на землю?

29. Успех и самонаграждение

Оставшиеся четыре башни продолжали свою странную погоню, обрекавшую их на уничтожение. Впрочем, таковы низкие фанатики – они готовы умирать в любом месте и в любое время, надеясь забрать с собой хотя бы одного высшего и переродиться в Дивии.

Молниеносные Соколы вились вокруг башен. Лучники осыпали их стрелами. В ответ на стрелы то из одного, то из другого Сокола вылетали «Ледяные Копья», сгустки огня.

Пендек уже несколько раз стукнул меня по плечу и макушке, призывая атаковать.

– Хватит меня бить.

– Прости, старший, мне не терпится бить врага.

Я вышел из битвы и кружил, наблюдая со стороны. Необходимо найти изъяны воздушной кавалерии, если такие есть.

Пока что я с трудом верил, но… изъянов не было. Замешательство и неразбериха от внезапного нападения прошли. Все мои бойцы аккуратно и точно выполняли задачи: постоянно двигались, атаковали башни короткими ударами и молниеносно отлетали. Стрелы врагов сыпались в пустоту, уцелевшие коломёты бесполезно вращались и ещё бесполезнее плевались тяжёлыми железными кольями.

Лучники не успевали вести под прицелом акраб, постоянно мечущийся по непредсказуемой траектории, а их стрелы летели медленнее, чем разогнавшийся Молниеносный Сокол.

Вот одному лучнику повезло – успел прицелиться в спину стоявшего на скамейке Нахава. Но Молниеносный Сокол летел так быстро, что стрела не догнала его и упала.

Моя тактика работала лучше, чем я ожидал! Летучая кавалерия всё-таки стала вундервафлей.

Молниеносные Соколы сделали ядовитое оружие низких бесполезным. По крайней мере, в этом сражении. Коломёты всё ещё опасны, но только для больших небесных домов.

Да, ядовитые стрелы способны сваншотить высшего. Но при условии, что у лучника будет время прицелиться, а сам высший будет стоять на месте, как Инар, закручивавший колесо ворот. Не считая того, что для поражения высшего стрела должна лететь с такой силой, чтобы пробить броню и озарённую обмотку. А потом наткнуться на «Телесную Крепость».

Небольшая накладка вышла с дерридами: удачно выстрелили только Пендек и ещё пара других стрельцов. Остальные промазали. Но не из-за того, что были косыми, просто низкие неправдоподобно ловко управляли каменными башнями, выводя их из-под основного удара взрывных наконечников. Только некоторые задели стены, выбив куски камня.

Разрушенная ранее пирамидальная башня развалилась на две половины, обе стремительно полетели вниз. Боец, выжигавший внутренности башни «Огненным Смерчем», выпорхнул из обломков на «Крыльях Ветра». Но его экипаж далеко. Воин заметался от тучи выпущенных в него ядовитых стрел. Низкие тоже учились: они догадались сосредоточить все выстрелы на одной цели, для чего каменные башни прекратили преследование нашего небесного дома и выстроились в ряд, а лучники на крышах, сбились в плотную двойную шеренгу. Первый ряд встал на колени. Благодаря этому поток стрел достиг такой плотности, что уворачиваться попросту некуда, особенно на «Крылья Ветра». За пару секунд боец ощетинился стрелами. Крылья его отключились и он камнем полетел вниз.

Низким понадобилось секунд десять на построение и увеличение плотности огня. На одиннадцатой секунде их атаковали все Молниеносные Соколы. И скученность лучников на крышах сыграла против них. На башни посыпались молнии и призрачные орлы, именно эти звери оказались особенно эффективными в воздушных битвах. В довесок кто-то метнул деррид.