Текст книги "Путь падшего (СИ)"

Автор книги: Максим Лагно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

Пока меня не было, сад изменился. У пруда стояла закрытая тканью статуя. Подняв край покрывала, убедился, что статуя изображала шестирукого бородача с искажённым злостью лицом – Всенаправленный Ветер Мовах собственной персоной. У его подножия видна полузасохшая кровь жертвоприношения. Я всё ещё надеялся, что не человеческого.

Будто одной алтарной комнаты им мало! Ещё и в саду устроили культовое место.

– На моё золото воздвигла идолище поганое?

– Ты хочешь, чтобы я снова зарабатывала своё золото? – дерзко отозвалась Нау и задёрнула покрывало статуи.

Вместо ответа я схватил её за шею, пригнул и сказал:

– Я много дней провёл в низком царстве, милая жена.

– Как же я рада, что ты вернулся, – прохрипела Нау. – Разлука была невыносимой.

– Я думал о тебе.

– Понимаю. Позволь позвать челядинца, чтобы он подготовил ложе…

– Нет времени.

Расправив крылья, подхватил Нау и влетел с нею в первое попавшееся окно какой-то комнаты моего дворца.

✦ ✦ ✦

Акт супружеской верности получился весьма интенсивным, но при этом затянутым, как филлерный эпизод аниме сериала. Я был груб, жесток и безжалостен.

Сначала Нау терпела, потом ныла, потом рыдала и пробовала уползти, но я хватал её за ногу и тащил обратно на пол. Наше занятие любовью напоминало многократное изнасилование, которое в финальное его части начало нравиться Нау.

Утирая слёзы и радостно всхлипывая, она прижалась ко мне, не желая отпускать.

– Ну, всё, всё, – сказал я, отцепляя её руки от своих запястий. – Мне пора на войну.

– Нет, – замотала Нау головой. От её мокрых волос разлетелись капельки пота. – Я не хочу, чтобы тебя убили.

– У небесных воинов говорят: «Завернулся в покрывало смерти».

– Тем более не хочу.

– Милая жена, уверяю – в ближайшие десять поколений я не рассчитываю заворачиваться.

– Ветры Всенаправленного дуют во все стороны разом. Один из них всегда несёт смерть.

– Да что же ваш Мовах злой такой? Это потому что у него последователей нет?

– Мовах не злой и не добрый, он – весь и всё. Смирись с этим.

Я собрал разбросанные по полу доспехи. Кинул Нау ворох разорванных на лоскуты тканей, недавно бывших её халатом.

Глядя на её прекрасные бёдра с красными следами от моих пальцев, я проникся к Нау чем-то вроде любви.

– Обещаю, что не умру, – серьёзно сказал я.

Прикрывшись обрывками, Нау сказала:

– Подожди в спальне Ваена. Я скоро вернусь. У меня есть кое-что для тебя.

Надевать все доспехи лень. Поэтому я сложил их в кучу на покрывале и завязал его узлом. С этим тюком, словно изгнанник, я покинул комнату.

✦ ✦ ✦

Спальня маленького Ваена больше, чем жилище Танэ Пахау в Восьмом Кольце, включая двор подлеца-соседа. Через овальные окна рвался солнечный свет, рисуя на устеленном коврами полу жёлтые пятна. Деревца ман-ги росли из круглых углублений в полу. Их ветки шелестели на ветру из окон.

Колыбель младенца, похожая на Молниеносный Сокол, стояла у стены, выложенной разноцветной мозаикой. В некоторые плитки встроены маленькие фонари, ночью они давали интересное цветное освещение. Правда, мне оно напоминало отблески старого диско-шара, который вывешивали в спортзале транспортного колледжа во время дискотек. Под колыбелью раскинулась большая, утопленная в пол клумба с травой и цветами.

Ваен заметно вырос. Взгляд его приобрёл осмысленность. Он сидел в колыбели, что-то гукал, вертел головой и пытался ухватить меня за палец. На руках и ногах младенца деревянные браслеты, озарённые священниками Моваха. Подозреваю, пока меня не было, мама наряжала Ваена в остроконечную шапку.

Колыбель обвешана связками украшений, но не из драгоценных камней и металлов, а из дерева. Неужели священники Моваха так бедны? (Внутренний Голос напомнил, что деревца ман-ги – один из символов Моваха, так как их ветки росли во всех направлениях).

Ваен не спал, спала его сиделка, развалившись на лежаке, предназначенном для хозяев. Её мощная монобровь застыла в нахмуренном состоянии, напоминая галочку в чек-листе. Я пнул по лежаку – сиделка испуганно скатилась с него на клумбу.

– Принеси еды.

Монобровь сменила галочку на домик:

– Со всем уважением к вашей славе, светлый господин, но я не челядинка, а сиделка. Я смотрю за маленьким господином, а не ношу еду.

Акт супружеской верности так меня вымотал, что не нашлось даже слов, чтобы отругать дуру.

В комнату вошла Нау:

– Ты не слышала, что сказал светлый господин? – зашипела она на сиделку. – Принеси еду!

Наглая сиделка пошевелила бровью и вышла:

– Я позову челядинца, светлая госпожа. Он лучше знает, как приносить еду.

Извиняющимся тоном Нау сказала:

– Ваен её любит. Она умеет его успокоить.

– Она так заразительно храпит, что и Ваен засыпает?

– Сиделка поёт ему гимны Всенаправленного Ветра.

Я махнул рукой:

– Это твой дворец, Нау. Делай тут, что хочешь. Главное не подведи нас под Прямой Путь. И, умоляю, прикажи перенести статую с Мовахом внутрь дома. Нельзя ему в саду торчать, соседи увидят – непременно донесут.

Неожиданно мягко Нау согласилась:

– Хорошо, милый муж.

В комнату вошли два челядинца и внесли на руках шкатулки с едой и кувшины с питьём. Нау сама расстелила на полу обеденные покрывала и мы сели.

Сиделка с монобровью, отображавшей обиженное возмущение, хотела сесть с нами, но Нау её выгнала вместе с челядинцами.

Нау смущённо почесала кончик носа:

– Кажется, эта девка обнаглела…

– Милая жена, все служители Моваха обнаглели.

– Ты о недавних гостях?

– А есть ещё какие-то поклонники, которых я не заметил?

– Пойми, милый муж, эти люди всю жизнь провели на ветроломах, они не знали роскоши и не вкушали разнообразной мясной пиши.

– А если судить по тому, как они плескались в моём бассейне – то и не мылись?

– В такой роскошной купальне, как в нашем доме – никогда. На Ветроломе Вознёсшихся есть помывочная: большая клетка с корытами, в которые истопник пускает горячую воду. И эта помывочная считается самой лучшей на всех ветроломах. На других ветроломах моются из кувшинов. Если вообще моются.

– Ладно, я понял, на ветроломах всё плохо. Но я тут при чём?

– Для твоей казны полная горячей воды купальня – это мелкий расход. Для людей с ветроломов – богатство.

– Вот не жили они богато – нечего и начинать.

– Милый муж, умеешь ты сказать коротко и точно.

– Не тебя одну поразила моя мудрость.

– Однажды Мовах молвил: «Коли одно из направлений»…

– Давай не будем о Мовахе.

Нау покачал головой:

– Не получится избежать упоминания его имени. Смирись с этим.

Она подтянула к себе сумку, с которой ранее вошла в комнату, и вынула из неё шкатулку из полированного мрачного камня. Нау с трудом протянула её мне.

В наши дни каменные шкатулки не делали. Они остались как наследство незапамятных поколений, когда камень, в том числе мрачный, считался в Дивии роскошным материалом. Из гранита, сланца и мрамора делали не только шкатулки, но посуду, мочи-ки и даже доспехи для воинов. Можно сказать, это был своеобразный каменный век в Дивии.

Конечно, без озарений обработка камня не достигла бы таких невообразимых возможностей. Только благодаря магии можно сделать из гранита топор с острым лезвием, который не рассыпался после первого удара. Спустя поколения камень вытеснили металлы, кожа и небесное стекло – хит на все поколения, чьи свойства варьировались от хрупкости собственно стекла до гибкости пластика. Недаром в первый день в Дивии я принял доспехи Илиина за пластиковые.

Я принял шкатулку. Подцепил пальцем и снял тяжеленную крышку.

Внутри лежал браслет из плиток серого камня, с уродливым бронзовым наростом для гнезда на внутренней части одной из плиток. На современных спасительных украшениях гнёзда располагались в середине толщины предмета, так они не выступали слишком сильно и не теряли контакта с кожей человека, без которого украшение не будет действовать.

Я протянул руку к браслету, вспыхнул Внутренний Взор. Описание предмета состояло из двух иероглифов:

✦

ПУТЬ ВСЕНАПРАВЛЕННОГО

✦

У современных дивианских ювелиров так не принято. Создатели дорогих спасительных украшений забивали описание дурацкими, поэтическими метафорами с тремя слоями смыслов, доступных только образованным славным жителям. Заодно осваивали технологию навязчивой рекламы, вставляя описания заслуг мастеров, создавших украшения, и адреса лавок.

– Что этот браслет делает?

– Это не браслет, а шейная цепь. Позволь мне, милый муж…

Нау вынула украшение из шкатулки и надела на меня. Щёлкнул замочек, будто на петле вязки. Выступающая бронзовая часть с пустым гнездом больно врезалась в кадык.

– Давит, – пожаловался я.

– Растянется.

– И что сия шейная цепь делает? – прохрипел я. – Удушает?

Нау хихикнула.

У меня мелькнула мысль, что Нау решила меня прикончить. А что? Дом достанется ей и Ваену. Фанаты Моваха будут спокойно жить здесь, ходить в моих тапочках, плескаться в моих бассейнах…

– Я знаю, что ты подумал, милый муж. Но всё-таки, потерпи. Как ты мне недавно говорил.

Поскрипывая, ошейник растянулся, давление на кадык ослабло. Вероятно, плитки связаны системой тонких, вложенных друг в друга бронзовых трубочек, тянущихся, как пружины, такие использовались для соединения частей дорогих доспехов. Механический крепёж сочленений делали именно ювелиры, а не производители доспехов.

Нау сказала:

– Сию шейную цепь сотворили первые последователи направлений Моваха. Невежественные люди называют их Создателями.

Я кивнул, хотя для меня, что Мовах, что Создатели, что все остальные боги прошлого – одинаково безразличны.

Нау продолжила:

– Когда направления Моваха ещё не были спутаны глупцами, когда храмы его распространяли свои указующие персты во все стороны, награждая ветром благоволений всех достойных, обтекая недостойных…

– Каким ветром мне надуло этот ошейник? – прервал я. – Что он делает?

– Я рассказываю, не перебивай. И вот, в те великие времена жителей летающей тверди охраняли избранные ратоборцы Моваха.

– То есть – небесные воины?

– Нет, – недовольно скривилась Нау. – Ратоборцы. Это сейчас сословие воинов выродилось в каких-то слабаков, способных лишь воевать с безоружными людьми низа и разрушать их бедные лачуги…

Я хмыкнул, вспомнив просторные дома сиабхи. Вот уж кто не жил в лачугах. И назвать их безоружными могла только наивная девочка, выросшая в Дивии и видевшая низкие царства только в «Играх Света». Одна гвардия портового царя больше, чем всё наше воинство. Это не считая, что каждый портовый мудрец содержал собственную армию, численностью не меньше, чем у царя.

– Ратоборцы Моваха были не только защитниками летающей тверди, но защитниками большой тверди. Земли. Именно ратоборцы Моваха уничтожили обширные стада творений грязи и поражённых её испарениями низких людей…

Я оттянул пальцем ошейник:

– У меня мало времени, оно вообще вышло, пора и мне.

– Но я не дорассказала…

– Так. Или ты будешь краткой, или я снова яростно и несколько раз подряд исполню супружеский долг. Я как раз наелся озарённой еды, восстановил силы.

– И вот, – торопливо продолжила Нау, отодвинувшись от меня. – Ратоборцы Моваха носили доспехи и спасительные украшения, созданные последователями Моваха.

– И этот ошейник делает…

– Шейная цепь «Путь Всенаправленного» превращает кристалл, помещённый в её гнездо, в любой другой кристалл озарения.

– То есть, если я засуну в него кристалл «Внушения Неразумным», то он превратит его в «Порыв Ветра»?

– С условием, что у тебя есть усвоенный «Порыв Ветра».

Я отставил коробочку с едой:

– А какой смысл превращать кристаллы озарений, если я и так могу слиять свободные грани в кристаллы?

– А если у тебя нет граней?

– Ну, допустим. Всё равно, что особенного?

– Попробуй, сам поймёшь.

– Эй, челядинец, – крикнул я. – Принеси мне шкатулки с озарением «Внушение Неразумным».

✦ ✦ ✦

В будущем алхимики будут мечтать о превращении металлов в золото. Так и этот ошейник якобы превратит дешёвые кристаллы управляющих озарений в дорогие кристаллы озарений боевых.

Я спросил у Нау:

– Нужно ли тратить грани для превращения?

– Нужно лишь затратить сколько-то паутинок Линии Морального Права. Я точно не знаю. У меня недостаточное Моральное Право для «Пути Всенаправленного».

– Навсегда отбирает?

– Нет, конечно. Толщина восстановится с той скоростью, с какой у тебя восстанавливаются линии.

– Откуда у тебя этот ошейник?

– Мне его передали для тебя.

– Бесплатно?

Нау неопределённо мотнула головой:

– Мы хотим, чтобы ты понял истинную силу Моваха. Чтобы ты встал на его направления.

– Нет, я пока за Создателей. Но обещаю, что больше не буду смеяться над Мовахом и верующими в него.

Она пожала плечами.

– А так же разрешаю его служителям погулять в саду и помыться в купальне, – смилостивился я.

Нау махнула рукой:

– Когда ты уйдёшь, они так и сделают. С моего разрешения.

Я потрогал шейную цепь. Она уже совершенно не давила.

– Ты говорила, что ратоборцы Моваха носили не только украшения, но и могучие доспехи с такими же невиданными свойствами?

– Да.

– И где эти доспехи?

Нау пожала плечами:

– До наших дней дошло очень мало предметов, созданных при Всенаправленном Ветре Мовахе.

– Насколько мало?

– Раньше в нашем храме хранился полный набор доспехов и украшений Моваха, но во время войны верующих в Двенадцать Тысяч Создателей с последователями Луны, наш храм на Ветроломе Моваха снова разграбили. Уцелели эта цепь и бронзовый шлем.

– Понимаю, что наглею, но почему и шлем мне не подарили? Какие у него свойства?

– Милый муж, если тебя кто-то увидит в шлеме ратоборца Моваха, то ты мигом окажешься в прямом Пути, а оттуда полетишь в грязь, скованный «Подавлением Света» и сотней вязок.

– Шлем настолько заметный? – Тут меня осенило: – И выглядит он как остроконечная шапка, которую вы носите?

– Да.

– Вот ты не в первый раз упоминаешь, что безумцы из лживой веры уничтожили истинную веру во Всенаправленного Ветра Моваха. Но в зале скрижалей дворца Совета Правителей я читал древние скрижали, некоторые начертаны раньше появления Моваха…

– Пф, – уверенно усмехнулась Нау. – Раньше Моваха не было ничего, только дикость и невежество.

– О, поверь, запасов дикости и невежества у человечества хватит на двенадцать тысяч поколений вперёд.

– Что ты хочешь сказать, милый муж?

– Я установил череду смены верований в Дивии. Например, самой древней можно назвать веру в Двенадцать Звёздных Исполинов. Она упоминалась в самых старых скрижалях…

– Пф, Звёздные Исполины? Дикость и невежество.

– Куда, по-твоему, делись храмы Исполинов? Отчего умерли их последователи? Остались ли от них хоть какие-то спасительные украшения? Или хотя бы, не знаю, сандалии?

Нау не ответила, поняв, к чему я клоню. Я продолжил:

– И почему могучие ратоборцы Моваха не остановили безумцев Движения Луны, когда те начали разрушать их храмы?

– Если хочешь знать подлинную историю осквернения направлений Моваха, случившееся много поколений тому назад, то встань на направление к Моваху. Наши старшие всё тебе расскажут.

– И бронзовую шапку подарят?

– Станешь старшим священником храма – дадут поносить недолго.

Я перевёл разговор на другое направление:

– Не понимаю, если последователи Моваха владели этим ошейником, то почему они сами не превращали дешёвые кристаллы в дорогие? Глядишь, не ходили бы в тряпье, храм отстроили бы. И еду покупали бы, а не воровали у меня?

– Они не воруют. Это я угощала. И ты обещал не смеяться над нами.

– Я не смеюсь, а переживаю, что вы необоротистые.

Нау вздохнула:

– Самиран, мы выживаем как можем. Если священники Двенадцати Тысяч Создателей узнают, что у нас хранятся вещи ратоборцев, то тут же пошлют в храм стражников, чтобы отобрать их.

– Спасибо за доверие.

– А мы не доверяем, – засмеялась Нау. – Ты и так почти с нами.

– Каким образом?

– Сын – направлен к Моваху. Жена – давно к нему направлена.

– Теперь ещё и ошейник?

– Теперь и шейная цепь.

✦ ✦ ✦

Вошёл челядинец и поставил передо мною несколько шкатулок.

Я оттянул ошейник Моваха и вложил кристалл «Внушения Неразумным». Помня об особенностях работы с неизвестными озарениями, начал не с яркого, а с мерцающего кристалла. Мало ли что произойдёт?

Во Внутреннем Взоре появился иероглиф «Внушение Неразумным». В этом ничего необычного, кристаллы в оружии, украшениях и доспехах именно так и работали.

Я привычно перешёл в «режим» слияния граней, вызвав жёлтый вихрь, отвечающий за этот процесс. Так. А дальше? Обычно для слияния использовались свободные грани, которых у меня вообще нет.

– Потом надо… – начала Нау.

– Подожди, дай-ка я сам разберусь.

Всё-таки годы учёбы не прошли бесцельно. Я интуитивно предположил, что для конвертации кристалла «Внушения Неразумным» в другой кристалл, нужно вызвать целевое озарение. Я сложил три слоя узоров «Удара Молнии» и разложил их над вихрем. Именно так я делал бы, создавая кристалл из свободных граней.

Я подождал ещё, но магии не случилось. Тогда попробовал уловить иероглиф «Внушения Неразумным» своими линиями, одновременно погнав к ним узоры «Удара Молнии».

Нет результата.

– Старший сказал, что…

– Помолчи.

Мне хотелось самому допереть. С помощью Внутреннего Голоса прокрутил в голове разговор с Нау. Ага, что если для превращения нужно тратить паутинки не тех линий, которые нужны для обоих озарений, а только Моральное…

Иероглиф «Внушения Неразумным» замигал и исчез, будто вышло время его жизни. Одновременно с этим узоры «Удара Молнии», расположенные в центре вихря, наполнились чёрными гранями. Ошейник на моём горле заскрипел и резко нагрелся. От неожиданности я потянулся к нему, опасаясь, что он меня сожжёт. Это инстинктивное движение нарушил процесс: не успев наполнить все изгибы узора «Удара Молнии», грани разлетелись и растаяли.

Нау быстро пробормотала:

– Старший говорил, что не надо бояться тепла, ибо оно – дыхание Моваха.

Я взял ещё один кристалл «Внушения Неразумным» и вставил в пустое гнездо. На этот раз вытерпел нагрев ошейника и твёрдо удержал руку с вихрем. Ошейник ослаб, потеряв кристалл, но тут же заскрежетал и натянулся.

Оттянув ошейник, извлёк кристалл. Он, конечно, без подписей, но я так часто видел узоры «Удара Молнии», что без труда читал их в сплетении граней.

Убытка в толщине своей Линии Морального Права не заметил. Видать, она так велика, что конвертирование одного мерцающего кристалла не сказалось на ней.

Я повторил операцию с ярким кристаллом. На этот раз было намного сложнее удерживать во Внутреннем Взоре все его компоненты. Появились тошнота и головокружение, как при слиянии граней в кристалл. Ошейник разогрелся ещё сильнее, но когда я его оттянул, чтобы достать конвертированный кристалл, гнездо оказалось пустым.

– Старший говорил…

– Я знаю, – прервал я. – Нужно лучше стараться?

– Он сказал, что мастерство превращения кристаллов равно мастерству слияния граней.

Нащупав застёжку, я снял шейную цепь:

– Не прими за насмешку, но вы подозрительно легко расстались с вещью Моваха.

– Мы хотим тебе помочь. Мы… я не хочу, чтобы ты погиб.

– От верной гибели не спасёт, но поможет выжить. Всё-таки превращать кристаллы быстрее, чем создавать. Передай мою благодарность старшему вашего храма.

– Он как раз сейчас в подвале прячется. Может, сам передашь?

Я встал и поднял тюк со своими доспехами:

– Нет, время вышло, пора и мне идти.

Я и Нау вышли на балкон.

Челядинцы и погонщики подготовили мой небесный дом к полёту. Нефтер выдвинул сходни, устеленные белым ковром, вышитым иероглифами рода Саран. Я никогда не интересовался такими мелочами, как нанесение знаков семьи на предметы. Зато Нау весьма преуспела в этом деле. Теперь челядинцы носили ядовито-сиреневые халаты, расшитые узорами рода Саран. Деревянные ставни тоже украшены фамильными символами. Когда бродил по комнатам, отметил, что стены украшены лепниной с цитированием молитв некоему «Главному Создателю», но без упоминания Двенадцати Тысяч Создателей. В альковах появились статуи косматых мужиков в сиреневых, в цвета рода, халатах. Если им добавить ещё несколько пар рук – вылитые Мовахи.

– Не забывай, милый муж, что спасительное украшение отмечено знаками Моваха. Нельзя, чтобы его увидели безумцы Двенадцати Тысяч Создателей. И она показала глазами на Нефтера.

Я спрятал шейную цепь в тюк с доспехами. Позже перемещу его в «Тайник Света». Нет нужды всё время носить ошейник. Достаточно доставать его для конвертирования кристаллов.

– Куда летим, светлый господин? – спросил Нефтер.

– В Восьмое Кольцо.

26. Причина смерти и «Разрушение Памяти»

Я добрался до жилища Танэ Пахау на крыльях, оставив акраб на месте для приземления.

Ещё издалека я заметил изменения: на крыше больше не громоздились связки дров, которые я когда-то собирал для запуска первой в Дивии машлычной. Помнится, дрова раскидало после очищающей бури, но Слуга снова собрал их.

Куда старик дел дрова? Спалил, грея воду для ванны? Или подлец-сосед всё утащил?

Я сделал круг над двориком. Кустов ман-ги тоже нет, на их месте – стопка деревянных поддонов, предназначенных для матрасов. Пустое пространство дворика выложено досками (вот куда ушла часть дров?) а на месте погреба, в котором жил Слуга, стояла небольшая хижина, предназначенная сразу для трёх слуг.

Хм, Танэ Пахау продал дрова и купил слуг? Но зачем?

Что-то смущало меня в обстановке на дворе, но не мог понять что.

«Нет забора между владениями Танэ Пахау и соседом», – напомнил Внутренний Голос.

Точно. Наверное, старик выкупил соседский участок, как мы планировали с ним когда-то.

Я спустился в центр дворика и направился к дому. Из сарая вышел Слуга, не знаю, тот ли, который был ранее или новый? Они все выглядели одинаково.

– Кто-то приходить, высший приходить – промычал он и упал на колени, опустив голову.

На его крик из дома вышел пожилой мужик, одетый в халат, принадлежавший когда-то Танэ Пахау. У мужика плешивая голова с пучками седых волос по бокам, борода лопатой и выпирающее из расстёгнутого халата пузо.

Я его не узнал, но мужик склонился и сказал:

– Второй старший воинства Дивии пожаловал в моё жилище! Чем обязан такой честью, светлейший господин?

А вот голос я узнал.

Так вышло, что я ни разу не видел подлеца-соседа, только слышал, когда он через забор переругивался с Танэ Пахау. Даже в то утро, когда я вернулся с Ветролома Вознёсшихся, после родов Снежаны и казни Вишала Кохуру, а Танэ Пахау проломил соседский забор, чтобы спасти меня от похищения, даже тогда я не увидел лица соседа, так как его заслонили стражники.

– Подлец-сосед? – вырвалось у меня.

Он изобразил на лице обиду:

– Почему ты хулой ответил на моё приветствие? Ты, конечно, можешь меня оскорбить, уважаемый, но достойно ли это уполномоченного помощника и второго старшего воинства Дивии?

– Простите. Где господин Пахау?

– Если светлейший спрашивает о вонючем и подобном козлу старикашке, жившем здесь ранее, то отвечу – этот мерзкий поклонник лживой веры находится на помойке, где ему и самое место.

– Поясни.

– Сдох он. Стражники нашли старика мёртвым в купальне, полной червивой воды.

– Ты его убил, подлец? – грозно вскричал я, сам не зная зачем.

Подлец-сосед в ужасе отступил:

– Я прирождённый житель, не надо мне угрожать, светлейший господин. Ибо угрожающий безвинному, сам виновен и ответит в Прямом Пути.

– Болван, – сказал я и взлетел так яростно, что доски под моими ногами разлетелись в стороны.

Мне не хотелось говорить с этим неприятным человеком. Признаться, я вообще отвык от общения с рядовыми жителями Дивии. Ведь я или приказывал подчинённым, или презрительно говорил с низкими, или уважительно разговаривал с почти равными мне славными воинами.

Отыскав казарму стражников Восьмого Кольца, расспросил их старшего.

Он подтвердил, что Танэ Пахау умер в бассейне и пролежал там несколько дней, пока запах тлена не вызвал подозрение соседа.

– Целитель установил причину смерти – остановка сердца, – пояснил стражник. – Такое бывает с одинокими стариками. Им некого позвать на помощь. Так-то целитель вернул бы к жизни.

– А Слуга почему не позвал на помощь?

– Слуга его исчез, прихватив с собой золото и немного вещей старика.

Далее стражник рассказал, что по закону Прямого Пути, имущество одиноких людей хранится в неприкосновенности некоторое время. И если за ним не приходят наследники, то оно переходит в собственность Совета Правителей, а земля и строения на ней возвращаются тому, кому принадлежала ранее.

– Ясненько. Что стало с телом?

– Ушедший оказался приверженцем лживой веры. Священники храма Восьмого Кольца отказались его принимать. Наши подручные сожгли его на пустыре.

– Как какого-то слугу, – воскликнул я.

– Грани старца давно отлетели в Сердце Дивии, а храма Движения Луны больше нет. Куды его останки девать?

✦ ✦ ✦

Поблагодарив стражника, я пешком побрёл к месту для приземления акрабов.

Не стану врать, будто смерть Танэ Пахау стала для меня ударом. Как говорил какой-то видеоблогер из мира Дениса Лаврова: «Ну, умер и умер». Но и не стану врать, что принял её совсем безучастно.

Вспомнил, как я однажды резко проснулся от чувства нависшей опасности. Было полнолуние. Лунные свет проходил через окна, закрытые узорчатыми решётками, и рисовал на полу и стенах спальни теневые иероглифы. Я перевернулся на другой бок и встретил взгляд Танэ Пахау. Одетый только в набедренную повязку, старец стоял надо мной, заложив руки за спину.

– Что тебе надо? – зло спросил я.

– Не спишь?

Меня раздражало бытовое нахальство старика. Он постоянно лез со мной в купальное корыто (в те дни у нас ещё не было бассейна). Когда я переодевался, он заходил в мою спальню и наблюдал. И так же бесцеремонно лунный старик вступал в комнату для облегчения, когда я орлом сидел над дыркой в полу.

Я сел на постели и отчеканил:

– Уважаемый, давно хотел сказать: твоя бесцеремонность надоела.

– Потом скажешь. Сейчас я буду читать твои Пути и толковать равновесие.

– Посреди ночи?

– Да ты посмотри, какая сегодня луна!

– Ты же отрёкся от веры в Движение Луны?

– На словах можно отказаться от многого, на деле – ни от чего. Одевайся и выходи во двор.

Естественно, старец и не подумал покинуть спальню, а пытливо созерцал, как я поднялся с ложа (спал я голым) и подошёл к сундуку с одеждой.

«Пусть только попробует сказать что-нибудь о совершенных и тугих полумесяцах моих ягодиц, – раздражённо подумал я. – Пусть только заикнётся – выгоню из дома. Хватит с меня странного сожительства».

Но Танэ Пахау благоразумно промолчал.

– Ты не первый наблюдаешь за мной ночью?

– Должен же я следить за изменением равновесия благоволения или нет?

– А днём следить нельзя?

– Днём тебя нет дома, – сказал старец. – Вот и скажи, когда мне ещё смотреть на тебя?

– Ты ещё и обиделся?

– Конечно. Скажи мне, юноша, когда я клялся, что буду помогать целому отряду молодых бездельников, читая их Пути и наблюдая их благоволения? А? Вот именно – никогда.

– Но какое это имеет отношение к тому, что ты стоишь по ночам надо мной?

– Я делаю это не ради тебя, олух из иного мира, а ради той безграничной и всесильной Воли, которая направила к нам для спасения Дивии.

– И всё же, как безграничная и всесильная Воля вынуждает тебя стоять надо мной, да ещё в одной набедренной повязке?

Но Танэ Пахау гнул свою линию:

– А вместо спасения Дивии, я сделался священником отряда, но без славы и вознаграждения, которые получают священники.

– Так ты хочешь больше денег?

– Я хочу не денег, о, неразумный дурак в теле прирождённого жителя. Я хочу, чтобы ты занимался тем, что тебе предназначено – спасал летающую твердь, а не… спал.

– Ясненько.

В ту ночь Танэ Пахау толковал равновесие и читал мои Пути особенно яростно, но ничего путного из этого не вышло. Расстроившись, что сила Луны не помогла, Танэ Пахау сказал:

– Ладно, давай деньги.

При всех недостатках лунный старец единственный, с кем можно было обсуждать мои проблемы. В том числе проблему получения благоволений. Ведь для этого я и решил его навестить. А он взял и умер…

В Портовом Городе я готовился, что после возвращения должен выбрать, к кому обратиться за помощью в чтении Путей и толковании равновесия: к Сане Нугвари или служителям Всенаправленного Ветра Моваха?

Подаренная шейная цепь странным образом настроила против моваховцев. Они и без того имели на меня большое влияние. Я уверен, что Нау и остальные моваховцы ждут конца ещё не начатой войны, чтобы использовать мой голос в Совете Правителей.

Что именно они от меня попробуют получить?

Исходя из положений их веры, которые я плохо знал, что-то связанное с взаимодействием дивианцев и низких людей. Наверняка, потребуют смягчить закон об ограничении прав не прирождённых жителей ветроломов, чтобы легализация грязерожденных происходила быстрее. Зачем им это? А всё просто – за верой в Моваха стояли некоторые вполне славные люди.

Можно сколько угодно твердить о чистоте дивианской расы, но без притока свежей крови начинается вырождение. Даже самые упоротые прирождённые жители понимали это. Особенно сильно вырождение сказывалось на средних родах. Славные и богатые поддерживали свою многочисленность кровосмесительными браками и ассимиляцией вассальных семей. У других родов таких возможностей нет. Яркий пример – род Намеш. Глухонемая Эхна – единственная готовая на выданье девушка из всего рода. Они-то и родом оставались исключительно за счёт толстого Морального Права некоторых своих представителей, славных мастеров боя на мочи-ке. Намеш рады были бы свести Эхну с одним из братьев, да вот беда: все они слишком стары даже для неё.

Мощь жизненной силы грязерожденных, которую Реоа случайно открыла, когда лечила Пендека, – это давно установленный факт для старших сословия Возвращающих Здоровье.

Но признание ценности грязерожденных – недопустимо. Только за озвучивание такой идеи тебя заклюют представители славных родов. Поэтому дивианцам, заинтересованным в притоке грязерожденных, пришлось работать через древнюю религию, в которой нет ограничения между высшими и низкими. Не удивлюсь, если узнаю, что моваховцы занимались передачей грязерожденных детей семьям из заинтересованных родов. Иначе не объяснить, почему храм Всенаправленного Ветра Моваха ещё не уничтожен. Проще говоря, кто-то их крышевал, но крыша не настолько прочная, чтобы служители Моваха действовали открыто.

Расправив крылья, долетел до места для приземления акрабов и опустился на балкон моего небесного дома.

– Летим в Шестое Кольцо, – приказал я. – В жилище семьи Нугвари.

✦ ✦ ✦

Я отправил в жилище Нугвари челядинца с ларцом дружественного дара. Десятки заранее собранных Нефтером ларцов хранились в сокровищнице моего небесного дома. Я даже толком не знал, какие именно дары в них лежали.

Выждав положенное время, чтобы мама и дочь подготовились к приёму гостя, я вошёл в жилище семьи Нугвари.