Текст книги "Путь падшего (СИ)"

Автор книги: Максим Лагно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Незнакомец сказал:

– Ладно, Самиран. Я помню бессмысленные правила дивианской вежливости. Продолжая назвать тебя по имени и не назвав своего имени, я нанёс тебе оскорбление.

– Грязесос не способен оскорбить прирождённого жителя, как другой прирождённый житель. Твоё невежество – порождение грязи, в которой ты живёшь.

Сокамерник сочувственно вздохнул:

– Из твоих разговоров с Диабой, я подумал, что ты не такой как другие дивианцы. Но ты такой же заносчивый. Как говорят низкие – носогордый болван.

– Переходи к делу. Что ты хотел сказать?

– Ты не мог видеть меня среди воинов, потому что я не воин.

– И среди торговцев тоже.

– И среди торговцев тоже. Дело в том, что я – падший.

– Тоже мне новость.

– Добровольно падший, – поправился незнакомец. – Теперь понимаешь, почему я не рад, если нас освободят небесные воины?

Я попросил подсказки Внутреннего Голоса.

Есть два вида казни через скидывание в грязь. Когда к сбрасыванию приговаривали человека, не владевшего скрытыми озарениями, его не сковывали подавляющими озарениями. Он вполне мог раздобыть (получить от родственников) кристалл «Крыльев Ветра», «Порыва Ветра» или чего-то ещё, что смягчит падение. Но когда казнили сильно провинившегося носителя мощных боевых или иных озарений, то его связывали не только озарениями, но и верёвками, чтобы он наверняка не выжил. Именно такие иногда умудрялись сбежать и добровольно отправиться на существование в грязь до начала суда. Искатели рода Ситт вносили их в свои «чёрные списки», обязуясь убить добровольно падшего. Так же добровольно падшими назывались люди, которые ни в чём не провинились, но сбежали с Дивии и поселились внизу. Опять же, если это был какой-то никчёмный человек с одним наследованным озарением и небольшим числом граней, на его падение закрывали глаза. Но добровольно падших славных жителей, владевших секретами родов или сословий, приравнивали к преступникам. Любой разведчик или небесный воин получал право убить такого падшего. Ведь на него не распространялась защита Создателей. Его убийство не считалось наказуемым деянием.

– Ты из какого-то славного рода? – спросил я.

– Можно и так сказать, – усмехнулся падший. – Только у нас нет родов.

– Гнёзда? – догадался я. – Ты наёмник?

Он с достоинством кивнул:

– Не просто наёмник, вожак гнезда и крыльев, носивших имя «Властелины Страха». Меня звали… Теневой Ветер…

Название банды и своё имя он произнёс с гордостью, ожидая моего страха или удивления. Настала моя очередь ехидно улыбаться:

– Впервые слышу.

– Врёшь! – вскричал бывший вожак. – «Властелины Страха» были самыми сильными наёмниками на Дивии…

– В Дивии.

– Нас боялись Кохуру, Патунга и Поау! Гуро Каалман, один из старших Совета Правителей, искал моей дружбы и союза. Хотя ты слишком молод, чтобы помнить, кто такой Гуро Каалман. Он, наверное, давно умер.

– Гуро Каалман почти жив и почти здоров.

Теневой Ветер выпучил глаза:

– Неужели он и впрямь бессмертный? Ещё во времена моей молодости он прослыл старым и выжившим из ума. А во время нашей единственной беседы постоянно засыпал и видел сны о каком-то обеде…

– Он и сейчас такой. И до сих пор не пообедал. Но за всю мою жизнь никто ничего не говорил о «Властелинах Страха» или о каком-то там Теневом Ветре. А ведь я – уполномоченный помощник Совета Правителей.

– Не верю…

– Всё же поверь, падший. Кроме того, я служил в небесной страже и слышал названия всех действующих крыльев наёмников и имена их вожаков. В моём отряде служит бывший наёмник из «Тёмных Героев». Никаких «Властелинов Страха» в Дивии давно нет.

– Врёшь же?

– Видишь, как сосредоточено и серьёзно моё лицо? Даже мой Голос не может напомнить о твоём крыле.

Тут вожак просиял:

– Я понял. Мощь гнезда и сила крыльев «Властелинов Страха» так напугала славных дивианцев, что они уничтожили память о нас. Ибо кому приятно вспоминать, как я и мои птенцы держали в страхе всю Дивию? От Первого до последнего Кольца.

Я не стал оспаривать его догадку. Так как убедился, что даже в самых правдивых скрижалях Первого Кольца затёрто много иероглифов и подвижных рисунков. Такое замалчивание вполне в духе дивианской элиты.

– Ну и как ты оказался добровольно падшим?

Теневой Ветер вдруг подобрался и принял безразличное выражение лица:

– Хватит, я и так слишком много сказал.

– Уверяю, всё что ты рассказал, имеет для меня мало ценности. Ну, был ты вожаком какой-то банды ублюдков…

– Гнезда наёмников! «Властелины Страха» состояли из шести крыльев!

– Да хоть из двенадцати тысяч крыльев. Подумаешь. Ты и твои тёмные подвиги давно забыты.

– Пусть так, – ответил Теневой Ветер. – Я это рассказал, чтобы соблюсти приличия прирождённых жителей. Теперь мы знаем друг друга и я настоятельно прошу тебя – прекрати попытки сбежать.

– И не подумаю.

– Пойми, этим ты навредишь не только себе и своим оставшимся товарищам, но и мне.

– О тебе я забочусь меньше всего.

Теневой Ветер хотел ещё что-то пояснить, но махнул рукой:

– Болван.

– От болвана слышу.

На этом мы завершили обмен мнениями. Теневой Ветер лёг и отвернулся к стене. На первый взгляд поза беззащитная, но я видел, как напряжены его стопы, готовые в любой момент отразить нападение.

Я тоже лёг к стене, но не лицом, как обычно. Напасть на Теневого Ветра у меня не хватит сил. Необходимости отражать его атаку тоже нет. Судя по всему, падший боялся злить наших надзирателей. Но всё же лучше держать его в поле зрения.

Теневой Ветер упомянул, что Гуро Каалман искал союза с ним. Факт незначительный для моего спасения, но важный для оболганной и много раз переписанной истории летающей тверди.

В это поколение наёмники не имели той власти, что во времена Теневого Ветра. Голос напомнил, что в одной из скрижалей сословия Защищающих Путь я читал короткое упоминание, как объединённые силы небесных воинов и стражи провели несколько длительных и кровопролитных сражений с наёмниками ветроломов. Этот этап истории даже носил название «Чистые окраины». Вероятно, тогда и разгромили гнездо «Властелинов Страха» и других непокорных военизированных формирований.

Нынешние наёмники хотя и нарушали законы Прямого Пути, но не так нагло. Резня, устроенная их крыльями во дворце мясника Карехи, всколыхнула общественность Дивии. Все давно забыли (вычеркнули из скрижалей), что наёмники способны на такое. Я же уверен – провернуть столь массовую акцию им помог Рабб Хатт. Он же и «крышевал» вожаков наёмников от преследований небесной стражи.

Я успокоился. Принял сидячее положение и помедитировал по способу священников, которому научила меня Сана Нугвари. Вызывав Внутренний Взор и Голос, начал восстанавливать дни недавнего прошлого, выбитые из памяти.

15. Субботник Сердца и легендарный летун

Шло время, Дивия – летела. Я – выполнял своё предназначение уполномоченного помощника и второго старшего воинства Дивии. Из разговоров в Совете я узнал, что летающая твердь почти достигла Портового Царства.

Однажды утром я пришёл в Первое Кольцо и обнаружил, что дворец Совета Правителей пуст. Все уполномоченные помощники собрались на площадке у озера. Среди них стояли двое членов Совета Правителей – Хино Ронгоа и Рума Хатт.

– Пора навести порядок в озере Сердца Дивии, – сказал Хино Ронгоа.

– Скоро мы войдём в очищающую бурю и озеро будет заполнено новой водой, – сказал Рума Хатт. – Но перед этим надо очистить ложе озера от грязи, а берега от зарослей и остального наносного непотребства.

– Принимайтесь за работу прямо сейчас, уважаемые, – ласково сказал Хино Ронгоа.

Когда-то я забавлялся, что Виви Карехи, дочь из богатого животноводческого рода, участвовала в уходе за свиньями. Но ещё забавнее, что уходом за озером Сердца Дивии занялись высокоморальные люди летающей тверди – уполномоченные помощники.

Вместо дебатов в Совете и плетения интриг, мы, вооружившись топорами, расчистили заросли на берегу озера.

Карапу «Убийца Травы» Карехи превзошёл всех нас в этом деле. Он так отчаянно рубил камыши своей палкой, что сломал её. Его отвагу это не поколебало. Он схватил сразу два топора и, словно некий викинг, бросился в бой с камышами. Как не поверить, что Неведомая Воля недаром даёт дуракам высокое Моральное Право? Карапу Карехи оказался самым результативным истребителем растений – работал за десятерых.

Последняя очищающая буря случилась в Дивии несколько лет назад. До сих пор помню, как я дрожал от страха в своей комнатке.

Мама Самирана не раскрыла мне важности этого события для каждого дивианца.

С лика летающей тверди будет сметена вся грязь. Плохо построенные дома – разрушатся. Деревья, выращенные нерадивыми садоводами, умрут, выстоят только крепкие растения. Вся беднота, которая не успеет укрыться в ветроломах, будет смыта за борт. Наравне с ними пострадают жители, чья поступь на Всеобщем Пути окажется нетвёрдой. Этих тоже смоет.

Очищающая буря нужна не только ради устрашения заблудших на Всеобщем Пути: Озеро Сердца Дивии измельчало, превратившись в болото. Утёс Сердца Дивии больше не отражался величаво в глади озера, а торчал, как гора, окружённая грязью. По краям озера заколосились камыши и – совершенно неожиданно – появились утки. Небольшие дожди, в которые Дивия попадала, не заполняли наш основной водный резервуар до конца.

Смерть от засухи нам не грозила, но угроза болезней от плохой воды встала в полный рост. Как первый старший целительского рода, я знал, что утроилось количество вызовов, связанных с болезнями живота. Настолько же увеличились и наши доходы, но на это я уже не обращал внимания, полностью отдав управление родом и его казной в крошечные ручки дяди Шоодо. Лично мне хватало доходов от службы в Совете Правителей и доли из бюджета Дивии.

Разобравшись с камышами и зарослями на берегу, мы применили кристаллы «Дыхания Воды» и опустились на дно. Широкими деревянными лопатами, похожими на те, какими я и Хаки орудовали в свинарнике, выгребли со дна озера ил и мусор. Выгребали несколько дней. На берегах выросли холмы жидкой грязи. Ещё несколько дней мы собирали её в большие бочки, втаскивали на грузовые акрабы и перевозили через стену Первого Кольца. Там нас сменяли обычные погонщики и везли грязь на поля с ман-гой.

Когда с этим было покончено, я, Нахерас Бату и ещё двое уполномоченных помощников занялись устранением «наносного непотребства». Взяв из сокровищницы Первого Кольца яркие кристаллы «Внушения Неразумным», мы отправились на охоту. То есть – плавали на лодках по обмельчавшему озеру и гоняли стаи уток, внушая им никогда сюда не возвращаться. Ибо птиц развелось так много, что они без всякого страха и уважения гадили нам на головы.

Первое Кольцо небольшое, но уполномоченных помощников тоже немного. В уборке участвовали все: и мужчины и женщины, и старые и молодые. Мы трудились на уборке Кольца так, будто отбывали срок по решению Обвинения и Правды.

Всё это время члены Совета Правителей не появлялись среди нас. Нахерас Бату сказал, что они заняты уборкой в Утёсе Сердца Дивии. Я не представлял, как эти большей частью седые старцы подметали пол, мыли стены и драили потолки. Но посмотреть на субботник самых могущественных людей на планете хотел бы.

После пары десятков дней каторжного труда по уборке озера Первого Кольца всем уполномоченным помощникам дали несколько дней отдыха. Именно в этот период Дивия должна войти в шторм. «Несколько» дней – это временной отрезок, который понимали только дивианцы. Когда эти несколько дней закончатся – точно неизвестно, но по традиции временной отрезок не превышал шести дней.

На это время правила в становищах отрядов менялись: всем воинам разрешалось встречать очищающую бурю в родных домах. Некоторые предпочли казарму. Например, родной дом Пендека – клетка ветролома. Да и Резкому Когтю нельзя возвращаться в родные края, так как его там сразу же убьют.

Но у славных воинов считалось неприемлемым проводить очищающую бурю в становище. Встречать стихию нужно в кругу родных. Узнав об этой традиции, сразу вспомнил, что ни папа, ни мама Самирана не были в доме во время прошлой бури. Тогда они соврали, что стихия якобы застала их внезапно в чужих местах. Теперь понятно, что они не хотели видеть друг друга.

Впервые со дня женитьбы я провёл в своём жилище несколько дней подряд. Делать на каникулах совершенно нечего. Кроме как до одури упражняться на ристалище или до ещё большей одури сидеть в тихой комнате, совершенствуя технику слиянии граней в кристаллы озарений.

По наступлению каникул уполномоченных помощников остальные жители вычисляли, что очищающая буря вот-вот начнётся.

Площадь Двух Пекарей, на которую выходил фасад моего дворца, опустела. Больше не видать прогуливающихся людей. Даже челядинцы не сновали между домами, разнося сообщения или ларцы даров. Челядинцы – тоже прирождённые жители и встречали стихию в кругу родных. Так, например, поступил Нефтер, заранее отпросившись в отпуск. Теперь по улицам и площадям ходили только замотанные в тряпки рабы.

Я отметил ранее неизвестную мне культурную особенность мирных дивианцев: они страшились бури. Опасались, что она застанет их где-нибудь на рынке или – страшнее всего – в летящем акрабе, но при этом делали вид, что ничего страшного не будет. То есть пытались жить так, как жили до этого. Показывали друг другу, что уж их-то очищающая буря не смоет, ведь они славно шагают по Всеобщему Пути во славу Дивии.

Только женщины, дети и особо трусливые задолго до наступления бури закрылись в домах и задраили окна железными ставнями, хранившимися в жилищах именно на этот случай.

✦ ✦ ✦

Очищающая буря накрыла Дивию ночью. Я проснулся не от громовых раскатов и завываний шквального ветра за железными ставнями – такой ерундой воина не разбудить – а от того, что в мою комнату вбежала Нау с ребёнком на руках и закричала:

– Ваену страшно и он плачет.

– Как ребёнка назовёте, так себя и поведёт, – буркнул я спросонья. – Может ещё не поздно дать ему другое имя?

– Эта очищающая буря – первая в его жизни. Он должен почувствовать защиту отца.

Мне пришлось проснуться окончательно и взять орущего Ваена на руки.

Передав мне младенца, Нау куда-то ушла.

Хлопоты в Совете, организация воинства и обязательные тренировки не оставляли времени для семьи. Но я не жаловался. И вообще не стремился проводить время с родным ребёнком и приёмной женой. Я просто не понимал: что мне делать с младенцем? И ещё меньше я понимал, что делать с Нау Саран. Любовь нас не связывала. Вера во Всенаправленного Ветра Моваха тоже. И тем более я не разделял её хобби в помощи низким и рабам. Я запретил ей рассказывать мне о своих делишках на ветроломах и в храме Моваха. Чем меньше знаю, тем меньше Обвинений получу при сравнении Правды, когда Нау наконец-то арестуют за всё это.

Даже секс с Нау требовал особенного ритуала – Нау соглашалась на него только в полёте. А когда я напоминал, что у нас был один раз на земле, она отмахивалась: «Один раз – случайность. Уверяю тебя, она не повторится».

Очищающая буря против воли заперла меня с семьёй.

К маленькому Ваену Саран я иногда испытывал чувство, похожее на отцовскую заботу. Но оно гасилось подозрением, что Сыне-Джа-На’На’Не-На’Не-Чи напутала, и это не мой ребёнок. Ведь она была дочерью царя, то есть бесплатной шлюхой для всех высших людей, гостивших во дворце. Мало ли кто ловил её в коридорах дворца и утаскивал в свою комнату? Пусть Снежана-Чи и уверяла, что она не возлежала ни с кем, кроме меня.

Она могла и не напутать, а намеренно обмануть, заметив, что Самиран отличался от остальных высших состраданием к низким. Проще говоря – увидела во мне не вымершего вместе с мамонтами лоха.

Я расспросил родственников о вариантах установления отцовства. Шоодо Саран ответил, что этим занимаются не целители, а священники. И добавил с усмешкой:

– Если бы твой папаша чаще посещал храм Двенадцати Тысяч Создателей, то пораньше узнал бы, что ты не его сын.

Отцовство устанавливали по наследованным озарениям, но как заверили меня славные священники обеих религий (Моваха и Двенадцати Тысяч Создателей) у младенцев Пути всегда смутные, видно только грани, да и то не все. Остальное – не различить даже самым ярким озарением «Чтения Путей».

Кое-что прояснится, когда ребёнок достигнет возраста четверти поколения и зашагает по Всеобщему Пути. Но и тогда, сказали мне, наследованные озарения то проявляются, то исчезают. Лишь с достижением «нужного» возраста во Внутреннем Взоре проявлялись все доступные наследованные озарения.

Правда, в нужном возрасте отпрыск был настолько взрослый, что без экспертизы наследованных озарений видно, чей он.

…

– Вот видишь, всё получилось.

Голос Нау вывел меня из дремотных размышлений.

– Что? – не понял я и чуть не уронил Ваена. Забыл, что он у меня на руках.

– Почуяв защиту отца, он заснул.

Нау переоделась в короткую чёрную тунику из плотной ткани, а ноги покрыла предметом дивианской женской одежды, похожей на саронг – кусок ткани, который завязывали на талии и укрепляли поясом со шкатулками. Поверх всего накинула белый халат, озарённый «Отталкивание Вещества». Озарение сохраняло невиданную белизну ткани, отталкивая от неё самые микроскопические пылинки.

Вслед за Нау в комнату вошли челядинцы и внесли колыбель, похожу на уменьшенную копию Молниеносного Сокола. До меня дошло, почему эти акрабы вызывали улыбку воинов.

С колыбелью вошла сиделка, девушка-челядинка, которую Нау привезла с Ветролома Вознёсшихся.

Когда я увидел сиделку в первый раз, то подумал, что она низкая. И не из-за того, что у неё узкий лоб и неандертальская надбровная дуга с густой монобровью – такие типажи в Дивии попадались. А из-за того, что девушка изумилась при виде богатства моего жилища и соседских дворцов. Небольшое озеро перед домом и две ванные комнаты с бассейнами всегда полными горячей воды потрясли её до глубины души. Её густая монобровь постоянно изогнута в положении изумления.

Я хотел выгнать грязную сиделку – не хватало мне низких в доме. Но Нау заверила, что девушка прирождённая жительница, у неё три озарения – наследованное «Отталкивание Вещества», усвоенные «Крылья Ветра» и что-то неизвестное, полученное на благоволении.

– С озарениями и расположением Моваха, девушка быстро разбогатеет и переедет с ветролома в Восьмое Кольцо, – сказала Нау.

– А разбогатеть ей поможет моё золото, которое ты раздаёшь беднякам без счёта?

– Если бы раздавала без счёта, милый муж, у тебя бы оно давно закончилось.

Передав Ваена сиделке, я вопросительно посмотрел на Нау.

– Пошли со мной, – сказала Нау.

– Куда?

Она показала на закрытое ставнями окно.

– Но на дворе очищающая буря!

– Вот именно, милый муж.

– Что – именно?

– Я ещё не видела очищающей бури в Четвёртом Кольце.

Я встал и плотнее завязал тунику и надел толстый халат. Я тоже не прочь поглазеть на очищающую бурю.

Взяв меня за руку, Нау вывела меня из комнаты.

✦ ✦ ✦

Нау повела меня по освещённому синими лампами коридору к выходу на балкон.

– Неужели на ветроломах очищающая буря проходит как-то иначе, чем в Четвёртом Кольце? – спросил я.

– Первые же порывы рушат все постройки на внешней стороне ветролома, – сказал Нау. – И уносит всех, кто там оказался. Одних смывает за пределы Дивии. Трупы других мы находим через несколько дней в грязи.

– Да уж.

– Но и внутри ветролома нет покоя. Нижние клетки затапливает. Когда вода уходит, мы ещё несколько дней находим между стенками и опорами трупы утонувших детей и взрослых.

– Ясненько.

– Но хуже всего, когда буря длится несколько дней и еда заканчивается.

– При том, что у вас и в обычные дни еды не так уж и много?

– Да, не все могут делать запасы.

– Сочувствую.

– После окончания бури еда тоже не появляется у нас, как по озарению. Мы радуемся, когда находим трупы животных среди трупов людей. Животных съедаем сырыми, не разбирая, кому какая коза или боров принадлежали. Дров для растопки нет, а огненное озарение мало у кого.

– Поросли ман-ги тоже смывает?

– И уносит к краю Дивии, где их погребает под слоем грязи.

– Но я видел, что сословие Созидающих Пищу защищает поля от бури?

– У нас нет строительных материалов, чтобы воздвигать над полями защиту, как это делают богатые землевладельцы.

– А «Стена Воздуха»?

– У нас есть человек со светлой ступенью этого озарения. Но во время бури он занят охраной жилища старшей и её семьи. На остальные клетки у него не остаётся толщины Линий. И не надо мне говорить про кристаллы. Сам знаешь, сколько они стоят и как сложно их применять тем, у кого нет толстых воинских линий.

– Но неужели нельзя…

– Ах, милый муж, пойми, что люди, у кого есть хоть какая-то толщина линий и озарения, не живут на ветроломах, а находят работу и жильё в Кольцах. И очищающие бури встречают в крепких домах с железными ставнями.

Я задумался: что Совет Правителей мог сделать для облегчения участи жителей ветроломов?

Много чего.

Но никто из уполномоченных помощников не будет в здравом уме поднимать такой вопрос. Есть более важные вещи, типа, подготовки к войне или споров о строительстве новых мест для приземления акрабов. Да и вопрос о заборах вокруг дворцов Третьего Кольца не решён…

В конце концов, сословию Воздвигающих Стены выгоднее построить безумно дорогой стеклянный купол для путешествия к иным мирам, которого не будет никогда, чем построить социальное жильё для бедняков и грязерожденных, которые будут всегда.

– Живут себе на ветроломах? Пусть живут и радуются, что им позволено там жить! – примерно так ответит любой уполномоченный помощник и член Совета Правителей.

Мы дошли до конца коридора. Выход на балкон заблокирован железными воротами, грохотавшими от ветра. Из щелей пробивались капли дождя.

Нау сняла со стены светильник и показала на ворота.

Я рывком отодвинул одну створку ворот. Ревущий ветер хлестнул меня по лицу и швырнул россыпь холодных капель. Пригнувшись, мы прошли на балкон. Очищающая буря, словно «Порыв Ветра», насылаемый целым воинством, попытался затолкнуть нас обратно.

✦ ✦ ✦

Я пролез первым и подал руку Нау, но она проигнорировала помощь и самостоятельно прошла вперёд, освещая путь светильником. Выйдя на балкон, Нау вставила светильник в одну из специальных выемок в стене.

Фонарь не нужен.

Бушующее небо Дивии пронизано негаснущими вспышками молний и какого-то необъяснимого свечения словно где-то за облаками установлены прожектора. Особо яркие вспышки молний на несколько секунд озаряли окрестности, позволяя разглядеть разгул стихии во всех подробностях. Даже «Зрение Ночи» не нужно. Гром грохотал беспрерывно, словно воинство громобойцев дубасили друг друга на ристалище яркими «Ударами Грома».

Зрелище интересное, но не сказать, что я проникся: после Нутра Дивии никакая буря не удивит.

Нау согнулась от дождя, накатывавшего на нас с такой плотностью, словно в темноте спрятался какой-то великан с ведром, из которого время от времени окатывал нас потоками ледяной воды.

Мой халат озарён «Отталкивание Вещества», но каждая волна бешеного дождя уменьшала отталкивающие свойства ткани, скоро она «выдохнется». Не очень разумно надевать дорогой халат в такую погоду, ведь «Отталкивание Вещества» в озарённой ткани предназначено для защиты от пыли и небольших загрязнений, для такой нагрузки гражданская одежда не рассчитана. Впрочем, я достаточно богат, чтобы менять эти халаты как перчатки.

– Налюбовалась? – проорал я, сам не слыша своего голоса в шуме бури. – Пойдём обратно?

Нау расправила плечи и сбросила белоснежный халат. Очищающая буря тут же подхватила добычу и унесла в низко летящие тучи, пронизываемые молниями. Нижняя одежда Нау моментально промокла, а порывы ветра растрепали завязочки. Кусок ткани, прикрывавший ноги, сорвало и унесло.

Неужели Нау собралась…

Я приник к её уху и заорал:

– Не вздумай лететь!

Нау тоже приникла к моему уху и проорала:

– Полетели со мной?

– С ума сошла?

– Струсил?

Конечно, струсил. Поэтому твёрдо проорал:

– Я не струсил! Но зачем подвергать себя ненужной опасности?

Вместо ответа Нау потянула шнурок на своей груди. Верхняя часть её туники сорвалась и унеслась в бурю. Собранные в причёску волосы её растрепались. Они то уносились назад мокрыми прядями, то наоборот облепляли её лицо и грудь.

«Трус».

Этого я не услышал, но прочитал по залитым водой губам.

За голыми плечами девушки замелькали слабо светящиеся контуры крыльев. Судя по узорам – танцевальная модификация, которая почти не сопротивлялась потокам ветра, а несла танцора вдоль них. Контролировать их полёт, используя движение против ветра, невозможно.

Сформировавшиеся крылья поволокли Нау от меня. Она упиралась ногами, одновременно пытаясь сбросить со стоп зашнурованные сандалии. По балкону лились потоки ледяной воды, словно хотели сбить и утопить Нау.

Шквальный ветер подбросил Нау над балконом. Очищающая буря будет швырять мою шальную жёнушку по всей Дивии, пока не размажет по стене, как мокрую тряпку.

– Безумная дура, – прокричал я и расправил «Крылья Ветра».

Я схватил Нау за голую, скользкую ногу и тоже взлетел. И тут же, чтобы нас не убило об стену нашего дворца, рванул против ветра в ревущую темноту очищающей бури.

✦ ✦ ✦

Очищающая буря обволокла меня струями дождя, грохотом грома и вспышками молний. На смену страху пришло волнительное и экстремальное ощущение, накатывающее в битвах и поединках. Сердце моё бешено забилось. Подумать только, я вылетел на «Крыльях Ветра» в очищающую бурю! На такое способны только герои!

Через десять секунд плохо контролируемого полёта, я уверенно соединил «Крылья Ветра» в гроздь с «Проворством Молнии». Передвигаться наперекор стихии стало легче. В опасные моменты Моральное Право самостоятельно меняло направление и высоту полёта, не давая шквалу играть моим телом, как сухим листом. А опыт управления Молниеносным Соколом и «Крыльями Ветра» не позволял допускать ошибок в выборе направления. Мне оставалось только следить за толщиной линий – при такой нагрузке они таяли быстрее.

Стало ясно – я тот самый легендарный герой, который способен летать на «Крыльях Ветра» в любую погоду. Да ещё и с девушкой в руках.

Сравнение не очень красивое, но Нау сейчас напоминала не уверенную в себе танцунью, какой она была на балконе, а мокрый полиэтиленовый пакет, который я пытался расправить и достать из него пирожок, при этом я стоял на заливаемом волнами причале у штормящего Чёрного Моря.

Руки и ноги девушки топорщились и болтались. Её мотало, как пропеллер – я едва успевал перехватывать её то за поясницу, то за бёдра, то вообще за шею. С Нау слетели последние остатки одежды, осталась только крепко зашнурованная сандалия на левой ноге.

Буря смыла крылья Нау сразу после взлёта. Она несколько раз пробовала вызвать их, но очертания крыльев не держались больше трёх секунд и рассыпались в светящуюся пыль. Жизнь Нау полностью зависела от точности моих действий. А очищающая буря ни на секунду не прекращала попытки вырвать голую красотку из моих рук. Будто я боролся со стихией за право обладать Нау.

Самонадеянная красотка хотела полетать в бурю, не представляя, чем могла обернуться её выходка. А представив – ужаснулась.

Вспышки молний время от времени подсвечивали её искажённое страхом лицо. Но с каждой молнией страх уменьшался, сменяясь любопытством. Нау поняла, что пока я не выпускаю её из рук – ей ничего не грозит.

Я сделал вид, что потерял хватку: моя рука скользнула по её мокрому телу – Нау понесло прочь от меня. Её истошный визг перекрыл вой ветра. Один рывок на крыльях и проворстве – и я снова обнял скользкие бёдра. И тут же снова пустил на волю ветра. Сделал это несколько раз, пока испуганный визг Нау не перешёл в визг наслаждения смертельной опасностью. Всё как она любила.

Я носился в урагане с голой женой в руках, пока мои линии не начали подрагивать. Мог бы полетать ещё немного, упиваясь своей ловкостью, но мой халат растерял отталкивающие возможности и промок насквозь. Промокла и остальная одежда, налившись тяжестью. Я в последний раз швырнул визжащую Нау в клубящиеся тучи, нагнал её и поймал. Потом приземлился на балкон.

На дрожащих ногах и руках Нау поползла к выходу с балкона, повторяя:

– Это было потрясающе! Муж мой, я люблю тебя.

«Ты мне тоже нравишься, ненормальная девка», – подумал я с неожиданной теплотой.

16. Праздник Солнца и цена страшной боли

Нау Саран удовлетворила страсть к смертельной опасности. Она больше не совершала ошибок, не выходила из дворца и не пыталась летать. Я же сделал несколько вылазок, словно не верил, что научился летать в настолько нелётных условиях!

Я видел, как потоки воды неслись по улицам Дивии. Как ветер рвал с корнем деревья и швырял их в другие деревья. И как он шатал столбы в местах для приземления акрабов. Видел как акрабы, сорвавшись с привязи, носились вверх дном, пока не разбивались о стены или не застревали в ущельях искусственных скал.

Один раз я различил в клубящихся тучах человека на «Крыльях Ветра». Не я один такой смельчак. Я и далёкий незнакомец попытались сблизиться, но наших сил не хватило.

Полагая, что второй героический летун – это небесный воин или хотя бы стражник, я просигналил ему «Ударом Молнии» запрос: какой отряд? Но ответа не получил. Потом мощный удар стихии разметал нас.

Рискованные полёты напрягли линии, вызвав их увеличение. Линия Духа выросла на три паутинки, а Линия Тела сразу на волос. Мелочи, но из них складываются толстенные линии славных героев.

Вторая в моей жизни очищающая буря длилась меньше первой. Трое суток Дивия провела в штормовых тучах. После выхода из бури меня ждало новое открытие в культурной жизни летающего города – праздник Солнца после бури.

Жители принялись за уборку своих дворов, потом улиц, потом всего остального, пострадавшего от непогоды. Конечно, славные жители соблюдали традицию ровно настолько, чтобы не утруждать себя. В Четвёртом Кольце каждый житель символически провёл пару раз лопатой по тротуару, после чего передал её рабу.

Выполнив гражданский долг, славный дивианец переходил к следующему ритуальному действию: посещению соседей. С времён Первых Жителей принято спрашивать у соседа, как прошла буря? Не пострадал ли кто? Не разрушился ли дом? Не нужна ли помощь в восстановлении? В те времена дивианцы жили ближе друг к другу, чем сейчас. И строили намного хуже. Взаимопомощь была необходима для общего выживания. В наши дни взаимопомощь осталась на ветроломах и в окраинных Кольцах. У зажиточных горожан остался ритуал.

Буря не наносила серьёзного урона хозяйствам срединных Колец. Дворцы у богатых жителей крепкие. Небесные дома отведены на Края и спрятаны в специальные ангары. Кстати, ангары так и назывались «дом небесного дома». Иные жители срединных Колец пренебрегали этим правилом и оставляли акрабы на крепкой привязи у своих дворцов, оградив «Стеной Воздуха». Иногда привязь срывалась, а «Стену Воздуха» забывали обновить и она рушилась под напором стихии. В таком случае владелец сорвавшегося с привязи акраба выплачивал ущерб соседям и заказывал акрабостроителям новый небесный дом. Это даже считалось хорошей причиной обновить экипаж.