Текст книги "Оператор (СИ)"

Автор книги: Максим Искатель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Максим Искатель
Оператор

Глава 1. Мертвец

Я понял, что сегодня будет мясо, ещё до сирены.

На рубеже такие вещи чувствуешь шкурой. Воздух густеет. Свет становится серым. Люди начинают говорить тише. Даже те, кто весь день ржал и матерился.

Я сидел в техническом колодце под стеной и держал в зубах фонарь. В одной руке ключ. В другой кусок кабеля. Семнадцатый узел опять сыпался. Контур мигал с самого утра. Старое железо доживало свой век и делало это с характером.

Сверху глухо бухнуло.

Потом ещё раз.

Я вылез из колодца по пояс и крикнул:

– Кто там опять решил стрельбу открыть без команды?

Сверху показалась рожа Митьки-связиста. Глаза круглые. Сам белый.

– Артём! Там шевеление за полем!

– Где именно?

– Везде.

Вот тут меня и прихватило внутри.

Я выбрался наверх, вытер руку о штаны и пошёл к смотровой площадке. Ветер тянул со стороны Искажений. Тёплый. Липкий. Такой ветер я помнил. После него всегда кто-то умирал.

На поле перед рубежом висела серая муть. Будто туман. Только туман так не двигается. Эта дрянь жила своей жизнью. Перекатывалась. Сжималась. Ползла к заграждениям.

– Давно там это? – спросил я.

Митька сглотнул.

– Минуты три.

– Почему сразу не поднял тревогу?

– Я поднял. Сказали наблюдать.

Я выругался.

Так у нас часто. Сначала сверху думают. Потом сверху решают. Потом внизу отскребают людей от бетона.

По внутренней лестнице быстро поднялся капитан Борисыч. Каска набекрень. Планшет под мышкой. Лицо злое.

– Крайнов, что с контуром?

– Дышит через раз.

– Сколько дашь?

– Если честно?

– Говори.

– Час. Может меньше.

Он глянул на поле. Замолчал. Потом тихо сказал:

– Хреново.

Из серой мути уже полезли первые силуэты.

Человеческого в них было мало. Длинные руки. Узкие спины. Головы дёргаются рывками. Будто кто-то слепил их наспех и сразу выгнал на улицу.

Сигнал тревоги ударил через пять секунд. Протяжный. Жёсткий. По всему рубежу заорали сирены. По галереям забегали бойцы. Башни начали разворот.

Я сорвался обратно в колодец.

– Десять минут! – крикнул Борисыч мне вслед.

– Дай семь и радуйся!

Внизу было тесно, жарко и темно. Я встал коленями в грязь и полез к блоку питания. Кабель держался на честном слове. Изоляция лопнула. Контакты почернели. Кто-то до меня уже пытался чинить это дело и оставил такой бардак, что хотелось руки ему оторвать.

Сверху ударили первые очереди.

Потом заговорили башни.

Потом всё сразу. Автоматы. Рельсотроны. Минные дорожки. Кто-то по связи заорал так, что я непроизвольно дёрнулся.

Я сунул отвёртку между клемм, затянул перемычку и дал питание в обход. Блок взвыл. По металлу пошла дрожь. Над головой загудел контур.

Есть.

Я уже хотел выбраться, когда свет моргнул ещё раз.

Потом ещё.

И погас.

Я закрыл глаза и выдохнул через зубы.

– Сука.

Сверху бахнуло так, что пыль посыпалась прямо на лицо. По лестнице кто-то скатился кубарем. Я вылез и увидел Славку. Молодой стрелок. Вчера ещё улыбался. Сейчас весь в крови. Шлем потерял. Ухо разорвано.

– Они минное поле прошли, – прохрипел он. – Там дыра. Слева.

– Борисыч где?

– На галерее.

Я рванул наверх.

На площадке уже было весело. В плохом смысле. Поле перед рубежом кипело. Серые твари лезли волнами. Башня слева молчала. По ней шёл дым. Наши бойцы били коротко, без паники. Падали тоже быстро.

Борисыч стоял у поручня и говорил в связь:

– Третий сектор, держи левый край. Держи, я сказал. Не пятиться.

Потом увидел меня.

– Ну?

– Узел опять лёг. Блок дохлый. Нужен ручной запуск из нижнего контура.

– Делай.

– Там старый аварийный бункер.

Он кивнул.

– Знаю.

– Его пломбировали ещё до нас.

– Значит, сегодня распломбируем.

Над нами хлопнула тень. Что-то с грохотом ударилось о внешний козырёк. Один боец не успел пригнуться. Его просто утащило вниз.

Я даже посмотреть не стал.

– Там доступ закрыт, – сказал я. – Старая Сеть. Чужие протоколы. Хрен знает, что внутри.

– Артём.

– Ну?

– Через пять минут они будут здесь.

С этим не поспоришь.

Мы побежали к нижнему спуску. За нами увязались Славка и ещё двое. Один до дверей не добежал. Ему пробило спину прямо на лестнице. Второй умер уже у створки, когда сверху что-то тяжёлое врезалось в бетон.

Дверь в бункер нашлась за старой бронеплитой. Круглая. С ржавым ободом. Панель тёмная. Слой пыли. Так выглядело всё, что когда-то считалось секретом.

– Открывай, – сказал Борисыч.

– Уже бегу и прыгаю.

Я сорвал крышку с панели. Внутри был древний набор контактов. Схема знакомая и чужая сразу. Такие штуки я видел только на старых распечатках в учебке. Половина обозначений вообще из прошлой эпохи.

Снаружи по лестнице уже били. Тяжело. Мерно.

Твари шли за нами.

Славка облизнул губы.

– Успеем?

– Молчи, – сказал я.

Я подал питание по резервной жиле. Панель мигнула тусклым белым светом. Потом ожила.

По экрану пошли строки.

Я наклонился ближе.

И у меня всё внутри похолодело.

Текст был не наш.

То есть буквы знакомые. Смысл тоже вроде понятный. Только чувствовалось сразу: это писали люди, которые считали нас расходкой ещё до нашего рождения.

Аварийный шлюз. Доступ по операторскому контуру. Проверка носителя.

– Борисыч, тут какая-то дрянь с операторским доступом.

– Ломай дальше.

– Я и так ломаю.

На лестнице уже кто-то орал. Один из наших. Потом резко затих.

Я сунул руку в нутро панели и замкнул контакт напрямую.

Мир качнулся.

Перед глазами вспыхнул белый свет. Висок пронзило иглой. Зубы свело. Я отшатнулся и ударился спиной о стену.

Прямо по воздуху передо мной висели строки. Я их видел ясно. Словно они были у меня внутри головы.

Найден подходящий носитель. Проверка завершена. Привязка запущена.

– Чего?.. – выдохнул я.

Борисыч шагнул ко мне.

– Что там?

– Я не…

Договорить не успел.

Голова вспыхнула болью. Такой, что я сел прямо на пол. В ушах зазвенело. По позвоночнику как кипяток пролили.

Потом всё кончилось.

И стало тихо.

Очень тихо.

Дверь открылась сама.

Тяжёлая створка ушла в сторону. Из щели потянуло сухим воздухом и старым железом. Внутри загорелся тусклый свет.

Борисыч дёрнул меня за плечо.

– Живой?

– Пока да.

– Тогда пошли.

Мы ввалились в бункер. Славка захлопнул дверь. Снаружи тут же ударило так, что металл загудел.

Помещение было маленькое. Пульт. Два старых экрана. Стол. Контейнер в углу. Кабели в полу. Пахло пылью, озоном и чем-то больничным.

У меня перед глазами всё ещё висели строки.

Оператор подтверждён. Локальный узел доступен. Внимание: состояние носителя неудовлетворительное.

– Спасибо, родная, – пробормотал я. – Поддержала.

– Что? – спросил Борисыч.

– Потом расскажу. Если будет кому.

Я подошёл к пульту.

Экран мигнул. На нём появилась схема рубежа. Красные метки уже дошли до внешней стены. Наших отметок осталось мало. Слишком мало.

В центре горела одна команда.

Локальное закрытие разрыва. Ручной запуск.

Ниже шла приписка.

Цена процедуры: полная перегрузка узла. Вероятность гибели оператора: 97 %.

Я прочитал два раза.

Потом усмехнулся.

– Вот и вся арифметика.

Борисыч встал рядом.

– Что нужно?

– Кто-то должен включить сброс вручную.

– Сделаем.

– Тот, кто включит, здесь и останется.

Славка шумно вдохнул. Лицо у него стало серым.

Борисыч даже глазом не моргнул.

– Я остаюсь.

– Сядь обратно, капитан.

– Это приказ.

– Иди ты с приказом.

Он повернулся ко мне. Медленно. Спокойно.

– У меня здесь люди.

– У меня тоже.

– Я командир.

– Ты нужен наверху.

– Наверху уже конец.

– Значит, хоть кого-то выведешь.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Вокруг трясся бункер. Снаружи ломились твари. Экран мигал красным. В голове шептал сухой голос системы.

Я понял, что спорить будем до последней секунды и всё равно ничего не изменим.

Поэтому просто шагнул к рычагу.

Борисыч схватил меня за руку.

– Артём.

– Отпусти.

– Ты сам знаешь, что это билет в один конец.

– Знаю.

– Тогда почему?

Я посмотрел на экран. На красные точки. На гаснущие метки наших. На знакомые сектора. На весь этот старый рубеж, где мы жрали холодную кашу, латали железо и материли начальство.

– Потому что это мой узел, – сказал я.

И ударил по рычагу.

Сначала ничего не случилось.

Потом стены засветились изнутри.

Белый свет пошёл по швам, по кабелям, по полу. Экран вспыхнул. Воздух стал тяжёлым. У меня из носа сразу потекла кровь.

Голос в голове проговорил спокойно:

Перегрузка началась. Оператор зафиксирован. Просьба сохранять неподвижность.

– Да пошла ты, – сказал я.

Меня вдавило в пол. Реально. Как будто сверху бетонную плиту кинули. Грудь сжало. В ушах лопнуло. Я видел, как Борисыч и Славка орут мне что-то, видел их лица, видел, как они пытаются подойти, и не слышал ни звука.

Потом пришёл второй удар.

Бункер качнулся.

На экране белая волна пошла от узла наружу. Через стену. Через рубеж. Через всё поле. Красные метки за внешней линией начали гаснуть сразу десятками.

Третий удар прошёл прямо через меня.

Я заорал.

И вырубился.

Очнулся я на холодном полу.

Света почти не было. Лампа под потолком мигала. Пахло палёным железом. Во рту кровь. Левую руку я не чувствовал минуты две, потом она вернулась вместе с болью.

Я сел. Медленно. Голова гудела так, будто мне в череп посадили генератор.

– Борисыч? – позвал я.

Тишина.

– Славка?

Тоже тишина.

Я поднялся, держась за пульт.

Бункер был пустой.

На двери изнутри виднелись вмятины и полосы крови. Кто-то всё-таки прорвался к створке. Только внутрь уже не попал.

Экран треснул, но ещё работал. На нём горела короткая строка.

Оператор Артём Крайнов. Статус: активен. Внешний реестр: погиб.

Я моргнул.

Прочитал ещё раз.

Потом сел обратно.

– Очень смешно, – сказал я в темноту.

Голос внутри ответил сразу:

Юмор не распознан.

Я уставился перед собой.

– Ещё и разговариваешь.

Базовый интерфейс активирован.

– Что ты такое?

Локальный модуль сети.

– А попроще?

Недоступно.

– Вот зараза.

Снаружи было тихо. Страшно тихо. Такая тишина бывает после большой драки, когда все уже полегли и ветер ходит между телами.

Я подошёл к двери. Уперся плечом. Провернул рычаг. Створка сначала не шла, потом с хрипом двинулась.

Наружу выполз серый рассвет.

От семнадцатого узла осталась выжженная яма. Галерея рухнула. Башня слева лежала боком. Заграждения почернели. Поле было усеяно кусками серой плоти и чёрным металлом.

Живых я не видел.

Я сделал шаг наружу и едва не упал. Ноги дрожали. Всё тело ломило.

На краю воронки валялся знакомый шлем. Борисычев.

Я поднял его. Пыльный. Поцарапанный. Внутри кровь.

Дальше нашёл автомат Славки. Самого Славки не было. Может, сгорел в перегрузке. Может, улетел в яму. На рубеже конец у людей часто короткий. Даже имени толком не оставляет.

Я стоял посреди этой тишины и чувствовал только пустоту.

Потом в голове щёлкнуло.

И перед глазами вспыхнула тонкая схема. Дорога. Сектора. Точки тепла. Источник воды на три километра восточнее. Маршрут к внутреннему кордону.

Рекомендация: покинуть зону. Высокая вероятность вторичного прорыва через шесть часов.

– А сразу нельзя было сказать?

Вы не спрашивали.

– Очень полезная помощница.

Я пошёл к остаткам склада. Нашёл плащ, сухпай, флягу, аптечку. В одной из сумок лежал переносной планшет со связью. Экран был разбит, но архив погибших открылся.

Список длинный.

Я листал молча.

На шестой строке увидел себя.

Крайнов Артём Сергеевич. Погиб при исполнении.

Дата. Время. Подтверждение.

Быстро, сволочи, работают.

– Ну что, – сказал я вслух. – Теперь я мертвец.

Подтверждаю.

– Спасибо.

Обращайтесь.

Я засмеялся. Сухо. Без радости. Просто иначе в тот момент можно было крышей поехать.

Потом затянул плащ, закинул на плечо сумку и пошёл к дороге на Новогорск.

Позади догорал мой узел.

Впереди меня ждал город, который уже похоронил меня по документам.

И что-то подсказывало: там будет даже грязнее, чем здесь.

Глава 2. Город где меня уже списали

До Новогорска я дошёл на пятый день.

Шёл по старой трассе. Ночевал в бетонных коробках. Один раз отбился от падальщиков. Другой раз чуть не вляпался в живую тень возле развязки. Голос в голове предупреждал коротко и сухо.

Влево.

Стой.

Быстрее.

Эту воду не пить.

С ней было удобно. С ней было жутко.

На пятый день я увидел купол города. Светлый. Ровный. Надёжный на вид. За такими картинками любят прятать дерьмо.

На воротах меня никто не узнал.

И это было даже к лучшему.

Стражник глянул на мой плащ, на щетину, на разбитую морду и спросил:

– Откуда ползём?

– С внешних работ.

– Жетон.

Я сунул ему найденную по дороге железку. Он покрутил её, поморщился и махнул рукой.

– Давай. Следующий.

Вот так я и вернулся домой. Через главные ворота. Как чужой.

Город жил своей жизнью. Трамваи звенели. Торговки ругались у рынка. Дети носились по лужам. На экране над площадью шёл выпуск новостей.

Я встал у столба и уставился наверх.

Диктор с гладкой рожей читал сводку с рубежей. Лицо скорбное. Голос поставленный. Всё как положено.

Потом пошла строка с погибшими.

Моя фамилия мелькнула быстро. Я всё равно успел увидеть.

Печать поставили. Людей успокоили. Меня убрали с доски.

Я сплюнул на мостовую и пошёл в сторону дома.

По дороге купил пирог с мясом, чай и дешёвую кепку. Сел в забегаловке у рабочего кольца. Ел молча и слушал разговоры.

Никто про семнадцатый узел толком ничего не знал. Кто-то слышал про прорыв. Кто-то сказал, что потери большие. Один пузатый мужик заявил, что на рубежах всегда бардак и туда нормальные люди сами не идут.

Я доел, допил чай и решил, что в лицо ему пока бить не буду. День и так выдался длинный.

К нашему кварталу я подошёл уже под вечер.

Сразу увидел чужую машину у дома.

Герб Соколовых на двери.

Меня это не порадовало.

Калитка была открыта. Окно в мастерской разбито. Во дворе кто-то курил и лениво болтал.

Я встал за углом и посмотрел внимательнее.

Курил мой двоюродный брат Паша.

Тварь гладкая. Скользкий тип. Всю жизнь возле чужого стола кормился. Сам из себя пустое место. Только нюх на слабое место у него был хороший.

Из дома вышла Лиза.

Моя младшая сестра.

Худая. Уставшая. Волосы кое-как убраны. Лицо жёсткое. Глаза злые.

Паша что-то говорил ей с ухмылкой. Потом сунул руку ей в локоть.

Я вышел из-за угла.

– Лапы убрал.

Они оба повернулись.

Лиза застыла.

– Тёма?..

Паша моргнул пару раз. Потом натянул улыбку.

– Да ладно. Видение.

– Сейчас проверим, – сказал я и пошёл к нему.

Он выпрямился.

– Ты по бумагам сдох.

– Бумаги можешь себе в сапоги засунуть.

– Дом уже переоформлен. Мастерская тоже. Я всё через совет провёл.

Лиза дёрнулась.

– Он врёт.

– Знаю, – сказал я.

Паша покосился на машину.

– У меня свидетели. У меня люди. Ты сейчас развернулся и ушёл.

Я подошёл вплотную.

– Это мой дом.

– Уже нет.

Я ударил его в живот.

Коротко. Жёстко. Без разговора.

Он согнулся и захрипел. Из машины выскочили двое. Крепкие. В плащах Дома. Один с дубинкой. Второй с шокером.

Первый пошёл на меня быстро. Работать он умел. Я это сразу увидел. Только торопился. Дубинка свистнула у виска. Я шагнул внутрь, вбил локоть ему в шею и добил коленом.

Второй уже поднял шокер.

И тут в голове щёлкнул голос.

Доступен внешний импульс.

– Какой ещё импульс? – выдохнул я.

Через проводник.

Под рукой была дверь машины.

Я схватился за металл.

Что-то ударило по пальцам. Резко. Бело. По борту прошла искра. Шокер в руке охранника хлопнул и рванул обратно. Мужика скрутило, он завалился в грязь рядом с Пашей.

Все замерли.

Я тоже.

Потом медленно посмотрел на свою ладонь.

Кожа целая.

Только под пальцами ещё бегали слабые иголки.

Паша отполз на заднице и вытаращился на меня.

– Что ты сделал?..

– Ты сейчас очень громко молчишь, – сказал я.

Из соседних дворов уже выглядывали люди.

Лиза подошла на шаг ближе.

– Тёма, нам надо уходить.

– Верно.

Я подхватил сумку, схватил её за руку и повёл через задний проход в переулок.

– Куда? – спросила она на бегу.

– Сначала в тень. Потом думать будем.

Сзади кто-то заорал. Паша пришёл в себя и начал звать стражу.

Я только прибавил шаг.

Город уже успел меня похоронить.

Теперь он будет очень недоволен, что покойник решил вернуться.

Глава 3. Куда бегут мертвецы

Мы свернули в старый переулок за прачечной и пошли быстрым шагом. Лиза молчала. Я тоже. Дышали оба тяжело. В голове стучало. После дороги, драки и этого фокуса с машиной меня уже вело.

– Ты правда живой? – спросила Лиза.

– Пока да.

– Я тебя хоронила.

– Понимаю.

Она шла рядом и всё время косилась на меня. Будто боялась, что я сейчас исчезну. Или снова умру. На её месте я бы тоже косился.

– Куда идём? – спросила она.

– К тёте Зине.

Лиза сразу кивнула.

Тётя Зина нам роднёй не была. Просто старая соседка. Когда мать умерла, она пару лет таскала нам супы и гоняла нас обоих ремнём по совести. Женщина крепкая. Злая на язык. Своя.

Жила она на краю ремесленного сектора. В доме, который ещё помнил времена до моего рождения. Камень, дерево, железная крыша и подвал, в котором можно было переждать хоть облаву, хоть конец света.

До неё мы дошли без приключений. Я три раза менял маршрут, два раза останавливался и слушал улицу. Привычка с рубежа. Лиза вопросов не задавала. Видела по мне, что сейчас лучше не трогать.

Тётя Зина открыла не сразу.

Сначала щёлкнул глазок. Потом её голос:

– Кто там?

– Я, тёть Зин.

Пауза.

– Кто я?

– Артём.

За дверью что-то грохнуло. Потом щёлкнули засовы. Дверь распахнулась. На пороге стояла сама хозяйка. Маленькая. Седая. В старом халате. В руке сковорода.

Она посмотрела на меня, на Лизу, потом снова на меня.

– Да вы издеваетесь.

– Здравствуй, тёть Зин.

Она вдруг ткнула меня сковородой в плечо.

– Больно? – спросила.

– Ещё как.

– Живой, значит. Заходите.

Мы вошли. Она закрыла дверь, заперла все замки и только потом развернулась.

– Говорите быстро. У меня от такого подарка сердце садится.

Лиза села на табурет и наконец заплакала. Тихо. Без рыданий. Просто силы кончились. Тётя Зина мигом сунула ей кружку с водой и накрыла плечи старым платком.

– Сначала девку в порядок. Потом мертвеца допрошу.

Меня посадили за стол. Дали чай. Потом суп. Потом самогон в стопке.

– Пей, – сказала тётя Зина. – У тебя рожа как у утопленника.

Я выпил.

Стало чуть легче.

Рассказ занял минут двадцать. Про рубеж я сказал не всё. Про голос в голове тем более. Пока рано. Зато про Пашу и дом рассказал честно.

Тётя Зина слушала молча. Потом сплюнула в сторону печки.

– Падаль.

– Это мягко, – сказал я.

– Бумаги он через совет протащил?

– Так говорит.

– Значит, не сам. За спиной кто-то стоял.

Я и сам уже об этом думал. Паша на такое не способен. Ему бы чужой сарай без подсказки не оформить. Тут кто-то помог. Быстро. Грязно. Со знанием дела.

Лиза вытерла лицо.

– Он пришёл на второй день после извещения. Уже с бумагами. Сказал, что дом надо передать под опеку ветви. Сказал, что так безопаснее. Потом привёл этих.

– Тебя трогали? – спросил я.

Она сжала губы.

– Руками сильно не лезли. Давили. Пугали. В мастерскую не пускали. Документы забрали.

У меня в груди стало холодно.

– Какие документы?

– Мамины папки. Твои записи. Старые накладные по узлам. Всё, что было в шкафу.

Я медленно поставил кружку на стол.

Вот это уже было плохо.

Обычный дом из-за меня могли отжать. Бывает. Деньги, площадь, мастерская. Всё понятно. Но бумаги из мастерской Паше нахрен не сдались. Он читать их не умеет. Значит, приходили не за домом. Дом был сверху. А копались глубже.

– Когда? – спросил я.

– В тот же день.

– Кто копался?

– Двое чужих. Один в сером плаще. Второй молчаливый. Я их раньше не видела.

Голос внутри спокойно произнёс:

Вероятность целевого поиска высокая.

– Заткнись, – буркнул я.

Тётя Зина прищурилась.

– Это ты кому?

– Сам с собой.

– Ясно. Значит, головой тебя тоже приложило.

С этим спорить не стал.

Она поднялась и повела нас в подвал. Там было сухо, тепло и тесно. Стояли мешки с картошкой, банки, ящик с инструментом и старая раскладушка.

– Лиза тут. Ты вон там, на лавке, – сказала она. – Дверь я снаружи прикрою. Если кто сунется, услышите.

– Спасибо, тёть Зин.

– Не спасибо. Жрать потом принесёшь, когда в люди вернёшься.

Лиза уже улеглась. Глаза закрывались сами. Я сел на лавку, прислонился к стене и сказал шёпотом:

– Давай. Говори.

Запрос неясен.

– Кто искал бумаги?

Недостаточно данных.

– Что во мне сидит?

Пауза.

Локальный операторский модуль сети.

– Ты это уже говорила.

Формулировка остаётся верной.

– Что ты умеешь?

Анализ, локальное подключение, диагностика, ограниченное управление совместимыми узлами.

– И всё?

Для текущего состояния – да.

– А если по-человечески?

Вы можете видеть то, что скрыто от обычного пользователя.

– Уже лучше.

Я закрыл глаза.

Получалось весело. Я мёртвый по бумагам. Дома у меня больше нет. За моими старыми записями кто-то пришёл раньше Паши. И в голове у меня сидит сухая зараза из древней сети.

Нормальный набор.

Уснул я под утро.

И снился мне семнадцатый узел. Воронка. Пустая галерея. И белые строки в темноте.