Текст книги "Инженер из будущего (СИ)"

Автор книги: Максим Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 19
Диковина на колесах

Танк шёл по просёлку, оставляя за собой глубокую колею и клубы сизого дыма. Вокруг простиралась сибирская тайга – бескрайняя, молчаливая, величественная. Столетние сосны и кедры вздымались к небу, закрывая горизонт, лишь изредка дорога выныривала на открытые пространства, где можно было увидеть далёкие перелески и холмы.

Максим сидел за рычагами, вглядываясь в узкую ленту дороги. Танк шёл ровно, мощно, дизель урчал на средних оборотах, гусеницы перемалывали грунт. Берг и Николай примостились сзади, на ящиках с инструментом и припасами. Внутри было тесно, шумно, но они привыкли.

– Сколько до Новосибирска? – крикнул Берг, перекрывая гул двигателя.

– Километров семьсот, – ответил Максим. – Если повезёт, дня за четыре дойдём.

– Четыре дня по такой дороге? – усомнился Николай. – Да мы за два доедем!

– Не торопись, – усмехнулся Максим. – Дорога разная бывает. И заправляться надо, и отдыхать. Танк не лошадь, его тоже беречь надо.

Первый день прошёл спокойно. Дорога, хоть и грунтовая, была накатанная – местные ездили на лошадях, изредка попадались грузовики. Танк обгонял их играючи, вызывая у возчиков и шофёров оторопь. Люди выскакивали из кабин, крестились, глядя вслед грохочущей махине.

– Это что за чудо? – донеслось вслед от какого-то деда на телеге.

– Танк! – крикнул Николай, свесившись из люка. – Советский!

– Танк? – дед снял шапку, перекрестился. – С нами крестная сила…

К вечеру остановились на ночлег в небольшой деревушке. Танк загнали на околицу, под старые ветлы. Местные мужики, бабы, ребятишки облепили машину со всех сторон, разглядывали, трогали, ахали.

– Откуда такая махина? – спросил бородатый мужик, видимо, местный староста. – На войну, что ли?

– На испытания, – коротко ответил Максим. – В Москву едем.

– В Москву? На этом? – мужик покачал головой. – Ну, дай вам Бог. А то у нас тут глушь, ничего не видим. А это что за пушка? Стреляет?

– Стреляет, – подтвердил Берг. – Семьдесят шесть миллиметров.

– Ого, – мужик присвистнул. – Это ж как из пушки по воробьям… Ладно, мужики, давайте ужинать. У нас баня есть, натопим. Отдохнёте с дороги.

Баня была – чёрная, по-чёрному, но после дня тряски в танке показалась раем. Парились до умопомрачения, хлестались вениками, потом пили чай с травами. Местные бабы натаскали еды – картошки, сала, огурцов, пирогов. Максим чувствовал, как усталость отпускает, как тепло разливается по телу.

– Спасибо, люди добрые, – сказал он. – Век не забудем.

– Да что там, – махнул рукой староста. – Вы дело делаете, страну защищаете. Мы рады помочь.

Утром, чуть свет, тронулись дальше. За деревней дорога пошла хуже – разбитая телегами, с глубокими колеями, в которых вязли бы обычные машины. Но танку было всё нипочём. Гусеницы перемалывали грязь, вытаскивали тяжёлую махину из любой ямы.

– Хорошо идёт, – довольно сказал Николай. – Мягко.

– Это подвеска, – объяснил Максим. – Свечная, Кристи. Катки большие, ход плавный.

– А в бою как?

– В бою ещё лучше, – пообещал Максим.

На второй день пути, ближе к вечеру, на горизонте показался дым. Сначала тонкий, едва заметный, потом гуще, ближе. А потом и сам Новосибирск открылся взгляду – огромный по тем временам город, раскинувшийся на берегах Оби. Трубы заводов, крыши домов, колокольни церквей – всё это тонуло в сизой дымке, но приближалось с каждым часом.

Танк шёл по окраинам, где деревянные домишки сменялись двухэтажными бараками, потом появились каменные здания, мостовые, трамвайные пути. И тут началось.

Первый трамвай, встретившийся на пути, замер, выпуская искры из-под колёс. Вагоновожатый выскочил из кабины, уставился на приближающуюся махину. Пассажиры повысовывались из окон, загалдели.

– Танк! Танк едет! – понеслось по улице.

Люди выбегали из домов, из магазинов, с работы. Останавливались грузовики, повозки, велосипедисты. Все смотрели, как гусеничная махина, грохоча и дымя, вползает в город.

Максим сбавил ход, чтобы не наделать беды. Танк двигался медленно, урча, и люди шли рядом, заглядывали в люки, трогали броню.

– Дядь, а это что? – кричали мальчишки.

– Танк, – отвечал Николай, сияя. – Новый, секретный!

– А стреляет?

– Стреляет!

– А покажете?

– Нельзя, – с улыбкой отмахивался Берг. – Секрет.

На главной площади города собралась уже толпа. Милиционеры пытались навести порядок, но сами с любопытством косились на невиданную машину. Кто-то побежал в горком, кто-то в военкомат.

Максим остановил танк в центре площади, заглушил двигатель. Тишина наступила оглушительная – после многочасового грохота уши заложило.

– Ну что, вылезаем? – спросил он.

– А давай, – ответил Берг.

Они выбрались наружу. Толпа ахнула, загудела. Максим огляделся – сотни лиц, удивлённых, восхищённых, испуганных. Кто-то крестился, кто-то аплодировал.

– Граждане! – крикнул он. – Не волнуйтесь! Это советский танк, новый, идёт на испытания в Москву!

– В Москву? – переспросил кто-то из толпы. – Это ж сколько ехать?

– Тысяч пять километров, – ответил Максим. – Но мы доедем.

Толпа загудела с новой силой. К машине пробился милиционер с красной повязкой.

– Товарищи, предъявите документы! – потребовал он, но голос его дрожал.

Максим достал бумаги, подписанные Петровым, с печатями завода и наркомата. Милиционер долго изучал, вертел в руках, потом козырнул.

– Следуйте за мной, товарищи. Вас в горкоме ждут.

Они пошли пешком, а танк остался под охраной милиционеров и толпы зевак. В горкоме их встретил первый секретарь – грузный мужчина в косоворотке, с усталыми глазами.

– Садитесь, рассказывайте, – сказал он, указывая на стулья. – Что за машина, откуда, куда?

Максим объяснил: опытный образец, новый танк, создан в Красноярске, едет своим ходом в Москву, чтобы показать руководству. Секретарь слушал, кивал, иногда задавал вопросы.

– И как, идёт хорошо? – спросил он.

– Отлично, – ответил Максим. – Дорогу держит, в грязи не вязнет, двигатель работает как часы.

– Ну, дай Бог, – секретарь вздохнул. – А то у нас тут свои проблемы. Заводы строим, людям жильё нужно, а техники не хватает. Вот бы таких танков побольше, да не для войны, а для стройки.

– Для стройки тоже можно приспособить, – улыбнулся Максим. – Тягач отличный получится.

– Ладно, – секретарь поднялся. – Отдыхайте сегодня, заправляйтесь. Завтра поедете дальше. А мы тут на народ посмотрим, пусть порадуются.

Вечером они снова были в центре событий. Танк окружили тысячи людей. Местные власти организовали что-то вроде митинга – выступали ораторы, кричали «ура», пели песни. Максима и его спутников затаскали по собраниям, заставляли рассказывать о машине, о заводе, о планах.

– Это наш ответ врагам! – кричал какой-то оратор с трибуны. – Мы построим тысячи таких танков и разгромим любого агрессора!

Толпа ревела. Максим стоял рядом с Бергом и чувствовал, как гордость переполняет грудь.

– Слышишь? – шепнул Берг. – Они верят.

– Верят, – кивнул Максим. – И правильно делают.

Ночью их разместили в гостинице – простой, но чистой. Впервые за много дней они спали на нормальных кроватях, под простынями, без гула двигателя в ушах. Утром предстояло ехать дальше.

Но утром случилась заминка. Пришёл военный – капитан из местного гарнизона, с наградами на груди.

– Товарищ Егоров, – обратился он к Максиму. – У меня приказ: осмотреть ваш танк. Командование интересуется.

– Осматривайте, – пожал плечами Максим. – Секретов особых нет.

Капитан с группой солдат долго лазили вокруг машины, заглядывали внутрь, задавали вопросы. Максим отвечал охотно – пусть знают, пусть привыкают.

– Хорошая машина, – сказал капитан, вытирая руки ветошью. – Тяжёлая, мощная. Если такие пойдут в войска, мы любого врага остановим.

– Обязательно пойдут, – пообещал Максим. – Вот доедем до Москвы, доложим.

– С Богом, – капитан козырнул. – Удачи вам.

Выехали после обеда. Город провожал их толпами – люди махали руками, кричали напутствия. Танк медленно двигался по главной улице, и Максим с высоты своей башни видел эти лица – радостные, воодушевлённые, верящие.

– Знаешь, – сказал он Бергу, когда окраины остались позади. – Ради таких моментов стоило всё это затевать.

– Знаю, – ответил Берг. – Я тоже это чувствую.

Впереди лежала долгая дорога. Омск, Свердловск, Казань, Москва. Тысячи километров, десятки дней пути. Но теперь они знали: их ждут, их машина нужна, их дело правое.

Танк шёл на запад, навстречу новой жизни. Навстречу будущему, которое они создавали своими руками.

Глава 20
Тюменская трясина

За Новосибирском дорога пошла веселее. Танк шёл ходко, дизель урчал ровно, гусеницы перемалывали километр за километром. Берг и Николай уже привыкли к тряске и гулу, научились спать урывками, приноровились есть на ходу. Максим менял их за рычагами каждые четыре часа, чтобы никто не переутомлялся.

Третьего июня они миновали Омск. Город встретил их почти так же, как Новосибирск – толпами зевак, вопросами, восхищёнными взглядами. Но задерживаться не стали: заправились, перекусили и двинулись дальше, к Тюмени.

– За Тюменью начинаются болота, – предупредил Максим, изучая карту. – Надо быть осторожными. Дороги там плохие, а весной вообще непролазно.

– А мы на танке, – беспечно отмахнулся Николай. – Нам болота нипочём.

– Танк танком, а трясина трясиной, – покачал головой Максим. – Если с головой уйдём – никто не вытащит.

Он знал, о чём говорил. В его времени болота Западной Сибири считались серьёзным препятствием даже для современной техники. А тут – тридцать шестой год, дорог почти нет, и впереди тысячи километров безлюдных пространств.

Дорога на Тюмень тянулась через бескрайние леса, перемежающиеся полями и перелесками. Чем дальше на запад, тем чаще встречались речушки и ручьи. Мосты через них были хлипкие, деревянные, и Максим каждый раз останавливался, проверял, выдержат ли. Обычно выдерживали – танк хоть и тяжёлый, но нагрузка распределялась на длину гусениц, и мосты скрипели, но держали.

Тюмень встретила их хмурым небом и моросящим дождём. Город показался Максиму провинциальным и сонным – деревянные дома, немощёные улицы, редкие прохожие. Но и здесь нашлись зеваки, и здесь танк вызвал ажиотаж.

– Откуда такая махина? – спрашивали мужики у входа в местный сельсовет.

– Из Красноярска, – отвечал Николай с гордостью. – На Москву идём.

– На Москву? – удивлялись те. – Да тут за Тюменью такие места – ни пройти, ни проехать. Особенно весной. У нас местные на лошадях и то тонут.

– А мы не лошади, – усмехался Николай.

Максим слушал эти разговоры и чувствовал смутную тревогу. Местные лучше знают свои края. Если они говорят, что опасно, значит, так и есть.

Но отступать было некуда. Москва ждала.

За Тюменью дорога действительно испортилась. Грунтовка превратилась в месиво грязи, колёи были такие глубокие, что обычная машина села бы на мосты. Танк шёл, но тяжело, с пробуксовкой, оставляя за собой глубокие борозды.

Шёл четвёртый день пути от Тюмени. Максим вёл танк, внимательно всматриваясь вдаль. Местность становилась всё более болотистой – справа и слева тянулись кочки, поросшие осокой, между ними поблёскивала вода.

– Осторожнее, – сказал он Бергу. – Здесь везде трясина. Надо держаться дороги.

– А где дорога? – Берг выглянул в смотровую щель. – Я, кроме грязи, ничего не вижу.

– Вон там, – Максим показал на едва заметную колею, уходящую вперёд. – Держимся её.

Они проехали ещё километров пять. Дождь усилился, заливая смотровые щели, видимость упала почти до нуля. Максим вёл танк почти на ощупь, ориентируясь по памяти и интуиции.

И вдруг гусеницы провалились.

Это случилось мгновенно. Танк резко клюнул носом, дёрнулся и замер, накренившись на правый борт. Двигатель взревел, гусеницы забуксовали, выкидывая комья грязи, но машина не двигалась.

– Твою ж дивизию! – выругался Максим, выключая передачу. – Сели.

– Куда сели? – не понял Николай.

– В болото, – мрачно ответил Максим. – Вылезаем, смотреть.

Они выбрались наружу под проливной дождь. Картина открылась печальная: танк завяз в трясине по самую середину гусениц. Вокруг, насколько хватало глаз, простиралось болото – кочки, вода, чахлые кусты. Дорога, по которой они ехали, исчезла – видимо, это была старая лежнёвка, давно сгнившая и провалившаяся под тяжестью машины.

– Что делать будем? – спросил Берг, вытирая с лица дождевую воду.

– Выбираться, – твёрдо сказал Максим. – Другого выхода нет.

Он осмотрел танк со всех сторон. Провалились обе гусеницы, днище, скорее всего, уже касалось грунта. Если болото глубокое, машина будет тонуть дальше. Надо действовать быстро.

– Берг, давай смотреть, что у нас из подручных средств. Доски, брёвна, тросы. Николай, попробуй откачать воду из-под днища, если есть чем.

Николай взял ведро и принялся вычерпывать жидкую грязь из-под гусениц. Работа была адская – холодная вода, дождь, грязь, которая тут же натекала снова. Берг тем временем нашёл в запасниках несколько досок и обрезков брёвен, которые везли на всякий случай.

– Этого мало, – сказал Максим, оценив запасы. – Надо больше. И нужен твёрдый грунт под гусеницами.

Он огляделся. Метрах в тридцати виднелась возвышенность – небольшой холм, поросший соснами. Если туда добраться, можно нарубить жердей, настелить гать.

– Берг, остаёшься здесь. Будешь продолжать откачивать воду. Николай, пошли со мной.

Они взяли топоры, верёвки и двинулись к холму. Идти по болоту было тяжело – ноги увязали, вода заливалась в сапоги. Но они добрались, нарубили молодых сосенок, натаскали к танку.

– Теперь надо подсунуть под гусеницы, – сказал Максим. – Чтобы было за что зацепиться.

Они начали подсовывать жерди под гусеницы, утрамбовывать их в грязь. Работали по пояс в холодной жиже, руки коченели, но не останавливались. Через час, когда уже стемнело, подготовка была закончена.

– Заводи, – сказал Максим Николаю. – Осторожно, без рывков.

Николай забрался в танк, включил двигатель. Максим и Берг остались снаружи, чтобы направлять его сигналами.

Мотор взревел, гусеницы начали вращаться. Сначала они просто скребли по жердям, срывая кору, но потом зацепились. Танк дёрнулся, качнулся, но не тронулся с места.

– Давай ещё! – крикнул Максим, перекрывая шум.

Николай дал газу. Гусеницы вгрызлись в жерди, танк напрягся, задрожал – и вдруг медленно, тяжело пополз вперёд. Сначала на полметра, потом на метр. Жерди трещали, ломались, но свою работу делали.

– Ещё! Ещё!

Танк выполз на твёрдый грунт и остановился. Двигатель чихнул и заглох. Николай вылез наружу, белый как мел.

– Выбрались, – выдохнул он. – Выбрались, мать его…

Максим и Берг стояли по колено в грязи, мокрые насквозь, дрожащие от холода, но счастливые.

– Молодцы, – сказал Максим. – Отдыхаем час, и дальше.

– Отдыхаем? – удивился Берг. – Здесь? В болоте?

– Надо найти место посуше. Разведём костёр, обсушимся. А то за ночь замёрзнем насмерть.

Они осмотрелись. Впереди, метрах в двухстах, виднелся небольшой лесок на возвышенности. Там, возможно, можно было найти сухое место.

– До темноты надо успеть, – сказал Максим. – За мной.

Он повёл танк, объезжая самые опасные места. Теперь он был вдвойне осторожен – проверял каждый метр, прежде чем ехать. Через полчаса они добрались до леска. Там действительно оказалось сухо – песчаный пригорок, поросший соснами.

Развели костёр. Натаскали сухих веток, разожгли с третьей спички – первые две намокли. Пламя весело заплясало, обдавая жаром. Максим, Берг и Николай сидели вокруг, сушили одежду, грели руки.

– Никогда не думал, что болото может быть таким страшным, – сказал Николай. – Я думал, танк везде пройдёт.

– Танк пройдёт, – ответил Максим. – Но болото – это болото. Его техникой не возьмёшь, только умом.

– А если бы мы не выбрались?

– Выбрались бы, – твёрдо сказал Максим. – Не в первый раз.

Он вспомнил свой дом в Солонцах, Наталью, Ванятку. Ради них он должен был выжить и доехать. Ради них он справится с любым болотом.

Утром, чуть свет, они тронулись дальше. Дорога пошла лучше – видимо, болота остались позади. Но Максим теперь не расслаблялся ни на минуту. Каждое подозрительное место проверял пешком, прежде чем ехать.

– Ты как сапёр, – заметил Берг. – Каждый метр щупаешь.

– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – ответил Максим. – Мы нужны живыми.

За Тюменью потянулись бескрайние просторы Западной Сибири. Дорога то поднималась на холмы, то спускалась в низины. Иногда встречались деревни – убогие, нищие, с покосившимися избами и голодными глазами жителей. Везде танк встречали как чудо, как вестника иной, лучшей жизни.

– Счастливые вы, – говорили бабы, глядя на машину. – На танке едете, в Москву. А мы тут сидим, света белого не видим.

– Увидите, – отвечал Максим. – Всё у вас будет. И свет, и дороги, и жизнь хорошая.

Он знал, что говорит правду. Через двадцать-тридцать лет эти места изменятся до неузнаваемости. Придут нефтяники, газовики, построят города, проведут дороги. Но сейчас здесь была глушь, и люди жили надеждой.

– Держитесь, – говорил он им. – Главное – верить.

И они верили. Кто-то крестился, кто-то улыбался, кто-то просто молчал, но в глазах появлялся свет.

Дорога продолжалась. Впереди был Свердловск, потом Казань, потом Москва. И где-то там, в далёком Кремле, сидел человек, от которого зависела судьба танка, судьба завода, судьба всей страны.

Максим должен был доехать. Во что бы то ни стало.

Глава 21
Казанский привал

За Тюменью дорога словно смилостивилась над путешественниками. Болота остались позади, леса поредели, и перед ними открылись бескрайние просторы Западной Сибири, постепенно переходящие в уральские предгорья. Дожди кончились, выглянуло солнце, и даже настроение у всех троих поднялось.

– Благодать-то какая, – потянулся Николай, выглядывая из люка. – Ехать и ехать.

– Не расслабляйся, – одёрнул его Максим, но сам улыбнулся. – Дорога длинная, всякое бывает.

Но дорога действительно была хороша. После грязи и болот твёрдый грунт казался подарком судьбы. Танк шёл ходко, дизель урчал ровно, гусеницы оставляли за собой ровный след. Максим вёл машину, а Берг и Николай по очереди дремали на ящиках, наверстывая бессонные ночи.

Проезжали деревни и сёла. Люди выбегали смотреть на диковинную машину, махали руками, кричали вслед что-то одобрительное. Дети бежали за танком, пока хватало сил, потом останавливались, запыхавшиеся, и долго смотрели вслед.

– Счастливые, – вздыхал Берг. – У них всё впереди.

– У всех всё впереди, – отвечал Максим. – Главное, чтобы война не помешала.

О войне он старался не думать, но мысли сами лезли в голову. Тридцать шестой год. До сорок первого оставалось всего пять лет. Успеют ли они подготовиться? Хватит ли танков, самолётов, пушек? Выживут ли эти дети, которые сейчас бегут за машиной, радуясь невиданному зрелищу?

Он гнал эти мысли прочь. Надо было думать о дороге, о машине, о предстоящей встрече в Москве. Остальное – потом.

На подъезде к Свердловску дорога пошла в гору. Урал встретил их крутыми подъёмами и спусками, каменистыми участками и серпантинами. Танк, рассчитанный на бездорожье, справлялся легко, но Максим вёл осторожно, чтобы не перегреть двигатель на затяжных подъёмах.

Свердловск – огромный промышленный центр – поразил их масштабами. Заводы, трубы, многоэтажные дома, трамваи, толпы людей. Танк въехал в город вечером, и снова, как в Новосибирске, собралась толпа зевак.

– Опять цирк, – вздохнул Николай. – Каждый раз одно и то же.

– Это не цирк, – возразил Максим. – Это интерес. Люди хотят знать, что их страна строит. Им важно видеть свои танки, свою мощь.

Местные власти встретили их радушно. Накормили, напоили, дали отдохнуть. А утром, заправившись и пополнив запасы, они двинулись дальше.

За Свердловском потянулись бескрайние поля и перелески. Дорога стала ещё лучше – местами даже попадались участки с твёрдым покрытием, где танк мог идти на максимальной скорости. Максим не гнал – берег машину, но позволил себе немного расслабиться.

– Красота, – сказал Берг, глядя на проплывающие мимо пейзажи. – Не то что наша Сибирь.

– Сибирь тоже красивая, – возразил Максим. – Просто другая.

– Да я не спорю. Но здесь как-то… уютнее, что ли.

Они ехали, сменяя друг друга за рычагами, ночуя где придётся – то в деревнях, то просто в поле, у костра. Местные жители везде встречали их с радушием, делились едой, помогали с топливом. Слух о необычном танке, идущем своим ходом в Москву, бежал впереди них, и в каждой новой деревне их уже ждали.

– Легендарными становимся, – усмехался Николай. – Прямо как челюскинцы.

– До челюскинцев нам далеко, – отвечал Максим. – Но тоже неплохо.

К Казани подъехали на исходе седьмого дня пути от Тюмени. Дорога последние сто километров была просто отличной – накатанный грейдер, по которому танк шёл как по маслу. Максим вёл машину, чувствуя, как усталость наваливается тяжёлым грузом.

– Скоро Казань, – сказал он, вглядываясь вперёд. – Вон уже огни видны.

– Наконец-то, – выдохнул Берг. – Я уже на колёсах спать научился.

– Ничего, отдохнём.

Казань встретила их вечерним сумраком и тысячами огней. Город раскинулся на холмах, спускаясь к Волге, и с высоты предместий открывался потрясающий вид – река, мосты, купола церквей и минареты мечетей, переплетённые в причудливый узор.

– Красиво, – выдохнул Николай. – Как в сказке.

– Татарстан, – кивнул Максим. – Здесь свои традиции, своя культура. Но люди везде люди.

Танк въехал в город по окраинным улицам. Сразу же, как всегда, началось столпотворение. Люди выбегали из домов, останавливались трамваи, собирались толпы.

– Танк! Танк едет! – кричали мальчишки.

– Какой красивый! – ахали девушки.

– Нашенский, советский! – гордо заявляли пожилые рабочие.

Максим вёл машину медленно, чтобы никого не задавить. Берг и Николай свесились из люков, махали руками, улыбались. Им это уже начало нравиться – быть в центре внимания, чувствовать себя героями.

У городского совета их встретил представитель властей – невысокий коренастый татарин в тюбетейке и косоворотке, с живыми чёрными глазами.

– Ассалям алейкум, товарищи! – приветствовал он. – Добро пожаловать в Казань! Мы наслышаны о вашем подвиге. Прошу за мной, отдохнёте с дороги, приведёте себя в порядок.

– Спасибо, – ответил Максим, пожимая ему руку. – Очень признательны.

Танк оставили под охраной милиционеров, а самих гостей проводили в гостиницу – старинное двухэтажное здание с колоннами, явно дореволюционной постройки. Внутри было чисто, уютно, пахло выпечкой и ещё чем-то восточным.

– Располагайтесь, – сказал татарин. – Вещи можете оставить, сейчас принесут ужин. А завтра утром, если хотите, покажем город. У нас Казань древняя, много интересного.

– С удовольствием, – ответил Максим. – Мы ещё никогда здесь не были.

Им дали два номера на двоих. Максим с Бергом поселились в одном, Николаю выделили отдельный – чтобы отоспался после тяжёлой дороги. В номерах стояли высокие кровати с пружинными матрасами, пуховые подушки, шкафы с резными дверцами. На окнах – кружевные занавески, на полу – половики.

– Шикарно, – присвистнул Николай, заглянув к ним. – Прямо как в царских палатах.

– Привыкай, – усмехнулся Максим. – Заслужили.

Принесли ужин – огромный поднос с тарелками, полными еды. Наваристый суп с бараниной, плов с изюмом и специями, лепёшки, мёд, чай в пузатом чайнике. Пахло так, что у всех троих потекли слюнки.

– Это что за чудо? – спросил Берг, указывая на плов.

– Плов, – ответил Максим. – По-узбекски, хотя здесь, наверное, по-татарски. Ешьте, не стесняйтесь.

Они набросились на еду как голодные волки. Дни на консервах и сухомятке дали о себе знать – тарелки опустели мгновенно. Чай допили с лепёшками и мёдом, откинулись на стульях, сытые и довольные.

– Жизнь налаживается, – сказал Николай, поглаживая живот.

– Это только начало, – ответил Максим. – Отдохнём как следует, а завтра дальше.

– Может, задержимся на денёк? – робко спросил Берг. – Город посмотреть, Волгу увидеть.

Максим задумался. Времени в обрез, но и людям надо дать отдых. Тем более Казань – город красивый, исторический. Может, и правда, сделать небольшую паузу?

– Ладно, – решил он. – Завтра полдня гуляем, после обеда выезжаем. Договорились?

– Договорились! – обрадовались оба.

Ночью Максим долго не мог заснуть. Лежал на мягкой перине, смотрел в потолок, расписанный лепниной, и думал. О Наталье, о Ванятке, о том, как они там, в далёком Красноярске. Представлял, как Ванятка просыпается утром и спрашивает: «А где папа?» И Наталья отвечает: «Папа в Москву поехал, на танке». И мальчик, наверное, смотрит в окно, ожидая, что танк вот-вот появится из-за угла.

Сердце сжалось от тоски. Он так давно не видел их – всего неделю, но казалось, что вечность. Хотелось прижать Наталью к себе, поцеловать Ванятку в макушку, услышать их голоса. Но впереди была Москва, а после Москвы – возвращение. И это возвращение будет настоящей победой.

Он закрыл глаза и провалился в глубокий, без сновидений, сон.

Утром их разбудил яркий солнечный свет, бьющий в окна. Максим открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится. Потом вспомнил – Казань, гостиница, отдых.

– Вставай, – растолкал он Берга. – Солнце уже высоко.

Берг заворочался, застонал, но встал. Николай уже стучал в дверь.

– Эй, сонь! – кричал он. – Город смотреть идём?

– Идём, идём, – ответил Максим, натягивая одежду.

Позавтракали тем, что принесли с вечера – лепёшками и чаем. Потом вышли на улицу. Казань встретила их шумом и суетой. Трамваи звенели, лошади цокали копытами по булыжной мостовой, торговцы зазывали покупателей. Но всё это было каким-то особенным, с восточным колоритом.

– Красиво, – сказал Николай, оглядываясь. – Совсем не как у нас.

– У нас Сибирь, здесь Поволжье, – объяснил Максим. – Разные культуры, разная история.

Они пошли по главной улице, мимо каменных особняков и деревянных домов с резными наличниками. Зашли на рынок – огромный, шумный, пёстрый. Чего там только не было! Овощи, фрукты, мясо, рыба, сладости, ткани, посуда. Татарские женщины в платках предлагали чак-чак, баурсак, хворост.

– Это что? – спросил Берг, указывая на золотистые горки.

– Чак-чак, – ответил продавец, улыбаясь. – Наше национальное угощение. Мёдом полито, очень вкусно. Попробуйте, угощаю.

Он отломил по кусочку каждому. Чак-чак оказался хрустящим, сладким, с ароматом мёда и орехов. Николай зажмурился от удовольствия.

– Вкуснотища! – воскликнул он. – Надо купить, Наталье и Ванятке увезти.

– Увезём, – пообещал Максим. – Обязательно.

Купили несколько свёртков чак-чака, завёрнутых в бумагу. Продавец радовался, желал счастливого пути.

Потом пошли к Волге. Река поражала воображение – широкая, могучая, с медленным течением и песчаными отмелями. На противоположном берегу виднелись леса и поля, уходящие за горизонт.

– Вот это да, – выдохнул Берг. – У нас Енисей не хуже, но здесь… здесь по-другому. Спокойнее, что ли.

– Великая река, – согласился Максим. – Сколько истории на её берегах случилось.

Они долго стояли, глядя на воду. Потом пошли обратно, в гостиницу. По дороге зашли в мечеть – старинную, с минаретом, откуда муэдзин призывал к молитве. Внутри было прохладно, пахло коврами и ладаном. Старик в чалме приветливо кивнул, показал, куда можно пройти.

– Никогда не был в мечети, – признался Николай. – У нас в деревне только церковь.

– Это другой мир, – ответил Максим. – Но Бог един.

После мечети зашли в православный храм – белокаменный, с золотыми куполами. Там было многолюдно, шла служба, пел хор. Максим поставил свечку – за здравие Натальи и Ванятки, за успех поездки.

– Ты верующий? – спросил Берг, когда вышли.

– Не знаю, – честно ответил Максим. – Иногда думаю, что есть что-то выше нас. Слишком много чудес в моей жизни случилось.

Берг не стал уточнять. Он уже привык, что этот странный начальник говорит загадками.

К обеду вернулись в гостиницу. Там их ждал сюрприз – тот самый татарин в тюбетейке, представитель властей, пригласил на обед в ресторан.

– Национальная кухня, – сказал он. – Наши повара постарались. Не откажите в любезности.

Отказать было нельзя. Пошли в ресторан – небольшой уютный зал с низкими столиками и подушками вместо стульев. На столах дымились блюда, пахло пряностями.

– Это азу по-татарски, – объяснял хозяин, указывая на тушёное мясо с картошкой. – Это эчпочмак – пирожки с мясом. Это шурпа – суп бараний. Угощайтесь, не стесняйтесь.

Они угощались. Еда была необычной, острой, но безумно вкусной. Николай объелся до отвала, Берг тоже. Максим ел умеренно, но с удовольствием.

– Спасибо вам, – сказал он хозяину. – За гостеприимство, за заботу. Мы никогда не забудем.

– Что вы, что вы, – замахал тот руками. – Вы герои. Такое дело делаете. Мы гордимся, что через наш город проезжаете.

После обеда пришло время прощаться. Танк заправили, проверили, загрузили припасы. Толпа зевак, как всегда, собралась вокруг.

– Счастливого пути! – кричали люди. – До Москвы доезжайте!

– Доедем! – махал рукой Николай.

Максим забрался на место механика-водителя, завёл двигатель. Дизель взревел, выбросил клуб дыма.

– Поехали, – сказал он.

Танк тронулся, медленно набирая скорость. Казань оставалась позади, со своими мечетями и церквями, с Волгой и рынками, с гостеприимными людьми и вкусной едой.

Впереди была Москва. И чем ближе они подъезжали, тем сильнее росло волнение.

– Доедем? – спросил Берг, глядя на дорогу.

– Доедем, – твёрдо ответил Максим. – Обязательно доедем.

Танк шёл на запад, оставляя за собой пыльный след. И где-то там, за горизонтом, их ждала судьба.