Текст книги "Инженер из будущего (СИ)"

Автор книги: Максим Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Вечером, когда все разошлись, он вышел на улицу, закурил – хотя не курил никогда, но иногда брал папиросу, чтобы создать паузу. Стоял, смотрел на цех, на его огромные окна, светящиеся в темноте, на дым из труб, на снующих людей.

Через шесть лет здесь будет война. Через шесть лет эти стены наполнятся грохотом пушек, лязгом гусениц, криками людей. Через шесть лет отсюда пойдут на фронт танки, которые остановят врага.

А пока – тишина. Только гул станков, перекличка рабочих, стук молотков. Обычная жизнь огромной стройки, которая скоро станет заводом.

Максим глубоко вздохнул, выбросил папиросу и пошёл в конторку. Надо было проверить последние чертежи. Завтра – новый день, новые заботы.

Но цех был готов. Его детище стояло, огромное, мощное, живое. И это стоило всех усилий.

Глава 15
Проект будущего

Ноябрь вступил в свои права. За окнами цеха кружился первый снег, крупными хлопьями падая на землю, на крыши бараков, на замерзающие лужи. В цехе было тепло, гудели станки, пахло маслом и металлом. Работа кипела.

Максим стоял у сборочного стенда и наблюдал, как собирают первый Т-26. Пока это был только корпус – сваренные броневые листы, установленные на стапеле. Рабочие в промасленных фуфайках сновали вокруг, подгоняли детали, проверяли размеры. Работа шла споро, с огоньком.

– Егоров! – окликнул его Громов, подходя с папкой бумаг. – Подпиши накладные. Металл привезли, новый, для корпусов.

Максим взял бумаги, пробежал глазами, поставил подпись.

– Как идёт сборка? – спросил он.

– Нормально, – Громов кивнул на стенд. – Первый корпус к концу недели сварим. Потом начнём ставить ходовую. К Новому году, глядишь, первый танк выкатим.

– Хорошо, – Максим улыбнулся. – Молодцы.

Он прошёлся по цеху, проверил, как идут дела на других участках. Токари точили детали, фрезеровщики вырезали сложные узлы, сварщики дымили электродами. Всё шло по плану, даже с небольшим опережением. Люди работали с энтузиазмом – недавно по стране прокатилась волна стахановского движения, и многие старались перевыполнить нормы, получить звания и премии. Максим поощрял это, но без фанатизма. Он знал, что спешка может привести к браку, а брак в танкостроении – это гибель людей на фронте. Поэтому он требовал качества, а не только количества.

В инструменталке у Федотыча было чисто и аккуратно. Старик сидел за верстаком, точил какую-то деталь.

– Сергеич! – обрадовался он. – Заходи, смотри, что я сделал.

Он показал приспособление для быстрой смены резцов на токарном станке. Максим оценил – удобно, сокращает время.

– Молодец, Федотыч, – похвалил он. – Настоящее стахановское рацпредложение.

– Да какое там, – смутился старик. – Просто для удобства.

– Для удобства и придумано. Молодец.

Выходя из инструменталки, Максим столкнулся с посыльным из конторы.

– Товарищ Егоров, вас Петров срочно вызывает.

Максим нахмурился. Срочные вызовы обычно означали проблемы. Он быстро пошёл в контору.

Петров сидел в кабинете мрачнее тучи. Перед ним на столе лежали какие-то бумаги, испещрённые красными пометками.

– Заходи, Егоров, – буркнул он. – Садись.

Максим сел. Петров молчал, глядя в окно. Потом резко повернулся.

– Знаешь, что это? – он ткнул пальцем в бумаги. – Сводки с других строек. Третий цех – провал, четвёртый – провал, шестой – вообще только фундамент залили. Москва рвёт и мечет. Требуют планы, а планов нет. Один ты, как белая ворона, выполняешь и перевыполняешь.

– Работаем, – осторожно сказал Максим.

– Работаешь, – Петров вздохнул. – Слушай, Егоров. Я тебя не просто так позвал. У меня к тебе разговор серьёзный. Москва требует от нас отчитаться за год. Показать успехи. Успехи есть только у тебя. Остальные – слёзы. Мне нужно чем-то порадовать начальство. Что скажешь?

Максим задумался. Он давно вынашивал одну идею, но не решался предложить. А тут такой случай.

– Товарищ Петров, – сказал он. – А если мы не просто отчитаемся за Т-26, а покажем что-то новое? Перспективное?

– Новое? – Петров прищурился. – Это какое?

– Новый танк, – выдохнул Максим. – Более мощный, более защищённый. С наклонной бронёй, с дизельным двигателем, с длинноствольной пушкой. То, что через несколько лет станет основным.

Петров смотрел на него, как на сумасшедшего.

– Ты что, Егоров? У нас плановое производство, Т-26 едва запустили, а ты про новый танк? Кто его утвердит? Где чертежи? Где ресурсы?

– Ресурсы можно найти, – твёрдо сказал Максим. – Чертежи я сделаю. У меня есть пара толковых инженеров, мы справимся. А утверждать… Если мы покажем Москве готовый проект, да ещё с обоснованием, почему он лучше, они заинтересуются. А пока они будут думать, мы уже опытный образец сделаем.

Петров задумался. Он барабанил пальцами по столу, смотрел в окно, потом снова на Максима.

– Рискованно, – сказал он. – Очень рискованно. Если узнают, что мы самовольничаем, могут и по шапке дать.

– А если не узнают? – возразил Максим. – Сделаем втихую, в свободное от основной работы время. Покажем результат – и тогда никто не посмеет ругать. Наоборот, спасибо скажут.

– А люди? Кто будет делать?

– Дайте мне двух инженеров. Толковых, с головой. И помещение какое-нибудь, хотя бы угол в цехе отгородить.

Петров долго молчал. Потом вздохнул.

– Ладно, Егоров. Уговорил. Выделю тебе двоих. Молодые, но башковитые. Сами ко мне просятся, хотят что-то новое придумывать. А помещение… отгороди угол в дальнем конце цеха, там всё равно пока пусто. И чтобы никто не знал. Если что – я не при делах. Ты сам за всё отвечаешь.

– Спасибо, – искренне сказал Максим. – Не пожалеете.

– Посмотрим, – буркнул Петров. – Иди, работай.

На следующий день Максим познакомился с инженерами. Их было двое: Николай Степанович Воронцов, тридцати лет, высокий, худой, с вечно взъерошенными волосами и въедливым взглядом, и Михаил Ильич Берг, двадцати семи, коренастый, с умными глазами и руками, измазанными машинным маслом. Оба работали в других цехах, но числились в резерве – слишком умные для простых технологов, но слишком молодые для начальников.

– Товарищ Егоров, – Воронцов пожал руку крепко, по-мужски. – Слышали о вас. Говорят, вы настоящий самородок.

– Работаем, – улыбнулся Максим. – Садитесь, поговорим.

Они устроились в его конторке. Максим разложил на столе чистые листы бумаги, взял карандаш.

– Я хочу, чтобы мы вместе спроектировали новый танк, – начал он без предисловий. – Не улучшенный Т-26, а принципиально новую машину. С наклонной бронёй, с дизельным двигателем, с широкими гусеницами. Такой, который через пять-шесть лет станет основным в армии.

Инженеры переглянулись.

– Наклонная броня? – переспросил Берг. – Это как?

– Вот так, – Максим быстро набросал эскиз. – Видите? Если лист наклонён, снаряд рикошетирует или скользит. Пробить такую броню сложнее, чем вертикальную, даже если она тоньше.

– Интересно, – Воронцов склонился над рисунком. – А угол наклона какой?

– Шестьдесят градусов для лобовой брони. Для бортов – сорок пять. И толщина – сорок пять миллиметров. При таком наклоне это будет соответствовать защите в девяносто миллиметров вертикальной брони.

– Это же почти неуязвимо! – воскликнул Берг. – Для современных пушек это непреодолимо.

– Для современных – да, – кивнул Максим. – Но через несколько лет появятся новые пушки. Мы должны закладывать запас.

Они проговорили несколько часов. Максим рассказывал, рисовал, объяснял. Воронцов и Берг слушали, задавали вопросы, делали пометки. Идеи, которые он выдавал, казались им фантастическими, но логика была железной.

– А двигатель? – спросил Воронцов. – У нас дизели только-только начинают делать. В-2 называется, на харьковском заводе. Говорят, перспективный.

– Вот его и возьмём, – сказал Максим. – Пятьсот лошадиных сил, двенадцать цилиндров. Для тридцатитонной машины – в самый раз.

– Откуда вы знаете? – удивился Берг. – Про двигатель В-2 мало кто знает, это секретно.

– Информация, – уклончиво ответил Максим. – У меня свои источники.

Инженеры переглянулись, но вопросов задавать не стали. Они уже поняли, что этот странный начальник знает гораздо больше, чем положено, и лучше не лезть.

К вечеру на столе лежало несколько листов с эскизами и расчётами. Максим посмотрел на них и довольно улыбнулся.

– Завтра продолжим. А теперь – по домам. У вас семьи, наверное, заждались.

– А вы, товарищ Егоров? – спросил Воронцов. – Говорят, у вас тоже семья. Жена, сын.

– Есть, – улыбнулся Максим. – Ждут. Пойду и я.

Домой он пришёл поздно. Наталья встретила его, как всегда, с ужином. Ванятка уже спал, прижимая к себе машинку.

– Ты чего такой довольный? – спросила она, глядя на его сияющее лицо.

– Работа интересная, – ответил он. – Новый проект начинаем. Танк будущего.

– Танк будущего, – повторила она. – Это хорошо. А есть будешь?

– Буду.

За ужином он рассказал ей про инженеров, про идеи, про планы. Наталья слушала, кивала, но видно было, что половина ей непонятна. Она была простая деревенская женщина, но умная и чуткая. Она понимала главное: муж увлечён, счастлив, и это важнее любых чертежей.

– Ты только не перерабатывай, – сказала она, когда он закончил. – А то опять сутками пропадать будешь.

– Постараюсь, – пообещал он. – Но сейчас важное время.

– Всегда важное, – вздохнула она. – Ладно, иди ложись. Завтра рано вставать.

Он лёг, но долго не мог заснуть. В голове крутились чертежи, цифры, расчёты. Т-34 – он знал эту машину как свои пять пальцев. В его времени она стояла на постаментах в каждом городе, о ней писали книги, снимали фильмы. Но здесь, в 1935-м, её ещё не существовало. Он должен был создать её сам. И не просто скопировать, а улучшить, используя всё, что знал о войне, о недостатках первых моделей, о том, как их можно исправить.

Мысли путались, усталость брала своё. Он уснул, и ему снились танки – сотни, тысячи танков, идущих по заснеженному полю на запад.

Декабрь выдался морозным и снежным. Цех работал в полную силу. Т-26 выпускали один за другим – уже пять машин стояли в сборочном цехе, готовые к испытаниям. Стахановцы ставили рекорды, перевыполняли нормы, получали премии и звания. Максим поощрял лучших, вывешивал их фотографии на доске почёта.

Но главное происходило в отгороженном углу цеха, куда посторонним вход был запрещён. Там, под руководством Максима, Воронцов и Берг колдовали над чертежами нового танка. Дело продвигалось быстро – Максим знал готовые решения, и оставалось только адаптировать их под местные возможности.

– Смотрите, – говорил он, водя карандашом по ватману. – Здесь мы ставим дизель В-2. Он компактнее бензинового, экономичнее, и солярка не так горит.

– А где его взять? – спрашивал Берг. – Дизели только начинают выпускать, их на всю армию не хватит.

– Начнут выпускать серийно через пару лет, – отвечал Максим. – А пока будем ставить бензиновые. Но конструкцию закладываем под дизель.

– Ходовая часть? – интересовался Воронцов.

– Широкие гусеницы, пять опорных катков на борт, подвеска – свечная, Кристи. Надёжно и просто.

– А пушка?

– Сорок пять миллиметров пока. Но ствол удлиним, чтобы бронепробиваемость была выше. А в перспективе – семьдесят шесть миллиметров.

Инженеры записывали, чертили, считали. Иногда спорили, но Максим умел убеждать. Он не говорил, откуда знает, но его аргументы были неопровержимы.

К середине декабря основные чертежи были готовы. Оставались детали – узлы, крепления, мелочёвка. Но общая концепция сложилась: тридцать две тонны, наклонная броня, дизель, широкие гусеницы, мощная пушка. Танк, который через пять лет станет легендой.

– Ну что, товарищи, – сказал Максим, оглядывая груду листов. – С наступающим Новым годом. Сделали мы главное.

– А Москва? – спросил Берг. – Когда показывать?

– После праздников. Доложим Петрову, он свяжется с кем надо. А пока – отдыхать. У вас семьи, дети. Идите, встречайте.

Инженеры разошлись. Максим остался один, сложил чертежи в сейф, запер и вышел на улицу. Мороз обжёг лицо, снег скрипел под ногами. Над посёлком висело звёздное небо, где-то далеко гудели паровозы.

Тридцать пятый год уходил. Наступал тридцать шестой.

Тридцать первого декабря Максим пришёл домой пораньше. Наталья встретила его у порога, загадочно улыбаясь.

– Закрой глаза, – сказала она.

– Зачем?

– Закрой, говорю.

Он послушно закрыл. Она взяла его за руку и повела в комнату. Когда он открыл глаза, то ахнул.

Посреди комнаты стояла ёлка. Настоящая, лесная красавица, высотой под потолок, пахнущая хвоей и смолой. На ветках висели игрушки – самодельные, из бумаги, из ваты, из дерева, но такие красивые, что дух захватывало. Горели свечи, прикреплённые к веткам, отражаясь в блестящих бумажных гирляндах.

– Мама! Папа! – Ванятка выскочил из-за ёлки, сияя. – Смотрите, какая ёлка! Мы с мамой сами наряжали! А это я сделал! – он показал на бумажного зайца, висящего на самой нижней ветке.

– Красота какая, – выдохнул Максим. – Где взяли?

– В лесу, – ответила Наталья. – С мужиками договорилась, они срубили и привезли. А игрушки сами сделали. Ванька помогал.

– Молодцы, – он обнял жену, потом подхватил сына на руки. – Молодцы, мои родные.

Вечером пришли гости – Громов с женой, Петров с супругой, Воронцов и Берг со своими семьями. Наталья накрыла стол – пироги, соленья, картошка с мясом, чай и даже бутылка самогона, которую принёс Громов.

Сидели, разговаривали, смеялись. Вспоминали уходящий год, строили планы на будущий. Дети – Ванятка и двое ребятишек Воронцова – возились у ёлки, играли в игрушки.

– За новый год! – провозгласил Петров, поднимая стакан. – За то, чтобы он был лучше старого!

– За победу! – добавил Громов.

– За нас! – сказал Максим, глядя на Наталью.

Выпили, закусили. За окном завывала метель, но в комнате было тепло и уютно. Горела новая лампа, пахло пирогами и хвоей, дети смеялись, взрослые говорили о жизни.

– Слышали, – сказал Петров, – Стаханов новый рекорд поставил. За смену четырнадцать норм выполнил. У нас тоже такие есть.

– Есть, – кивнул Максим. – Кузнецов из нашего цеха за смену двадцать валов обточил. Норма – десять.

– Молодец, – одобрил Петров. – Надо премировать.

– Уже.

Разговоры текли плавно. Говорили о пятилетке, о планах, о новых заводах. Максим слушал и думал о том, что через четыре года всё это рухнет под гусеницами немецких танков. Но пока – мир, надежда, верра в светлое будущее.

– Ты чего задумался? – шепнула Наталья, тронув его за руку.

– Так, – улыбнулся он. – Хорошо с вами.

– И нам с тобой хорошо, – она прижалась к его плечу.

Часы пробили двенадцать. Все встали, чокнулись, закричали «ура!». Ванятка, уже сонный, подскочил и тоже закричал. Максим подхватил его на руки.

– С новым годом, сынок!

– С новым годом, папа!

Наталья смотрела на них, и глаза её блестели от слёз.

– Счастье-то какое, – прошептала она. – Господи, спасибо тебе.

Гости разошлись заполночь. Максим уложил Ванятку, который уснул прямо в одежде, не дождавшись конца праздника. Потом они с Натальей сидели на кухне, допивали чай.

– Хороший год был, – сказала она. – Тяжёлый, но хороший.

– Хороший, – согласился он. – А следующий будет ещё лучше.

– Ты так думаешь?

– Знаю.

Она улыбнулась, погладила его по руке.

– Я тебе верю.

Потом они пошли спать. Максим обнял её, прижал к себе, и долго лежал с открытыми глазами, слушая её дыхание. За окном метель стихала, наступал новый, 1936 год.

Год, который принесёт новые испытания, новые победы, новые чертежи. Год, который приблизит их к той страшной дате, о которой он один знал. Но пока – тишина, покой, счастье.

Он закрыл глаза и провалился в сон без сновидений.

Утром первого января они проснулись поздно. Ванятка уже сидел под ёлкой и разворачивал подарки – Максим тайком купил ему на рынке ещё одну машинку, поменьше, и книжку с картинками.

– Папа! Мама! Смотрите! – кричал он. – Ещё машинка! И книжка!

– С новым годом, сынок, – улыбнулся Максим.

День прошёл в ленивой неге. Никто никуда не спешил, никто не работал. Гуляли по заснеженному посёлку, катались с горки на санках, кидались снежками. Ванятка был на седьмом небе от счастья.

Вечером снова пришли гости – на этот раз только самые близкие. Опять пили чай, ели пироги, говорили о жизни. Максим чувствовал себя частью этого мира, этого времени, этих людей. И это было правильно.

– А что дальше будет? – спросил вдруг Воронцов, когда разговор зашёл о будущем. – Через пять лет, через десять?

– Будет война, – тихо сказал Максим, и все замолчали.

– Ты что, Егоров? – нахмурился Петров. – Зачем такие разговоры?

– Я не гадаю, я знаю, – ответил Максим. – Потому и строим. Потому и проектируем. Чтобы встретить её во всеоружии.

В комнате повисла тишина. Все смотрели на него, и в глазах была тревога.

– Ладно, – Петров поднялся. – Поздно уже. Пойдём, Мария.

Гости разошлись. Максим остался с Натальей.

– Зачем ты так? – спросила она. – Пугаешь людей.

– Они должны знать, – ответил он. – Не конкретно, но в общем. Чтобы понимали, зачем работают. Чтобы не расслаблялись.

– А ты не боишься?

– Боюсь, – честно сказал он. – Но работа помогает.

Она обняла его.

– Я с тобой. Что бы ни было.

– Спасибо, – прошептал он.

Так закончился первый день 1936 года. Впереди были новые чертежи, новые испытания, новые победы. И где-то там, за горизонтом, уже собиралась гроза.

Но пока они были вместе. И это было главным.

Глава 16
Энергия будущего

Второе января встретило Красноярск трескучим морозом. Термометр на стене конторы показывал минус тридцать пять, и даже солнце, ярко сиявшее на безоблачном небе, не могло согреть промёрзший воздух. Из труб бараков валил густой дым, люди кутались в тулупы и полушубки, торопливо перебегая от дома к дому.

Максим поднялся затемно. Наталья ещё спала, утомлённая праздничными хлопотами, Ванятка сопел в своей комнате, прижимая к себе новую машинку. Максим тихо оделся, умылся ледяной водой, наскоро перекусил оставшимися с вечера пирогами и вышел на улицу. Мороз обжёг лицо, защипало в носу. Он застегнул тулуп на все пуговицы, надвинул шапку поглубже и зашагал к заводу. По дороге встречались такие же ранние птахи – рабочие, инженеры, служащие, все спешили на свои места после короткого отдыха.

В цехе было тепло. Печки-буржуйки, расставленные по углам, гудели вовсю, батареи отопления отдавали жар. Воздух, как всегда, пах маслом, металлом и сваркой – родной запах, по которому Максим уже успел соскучиться за два выходных дня.

Он прошёл к своему закутку, разделся, повесил тулуп на гвоздь и первым делом подошёл к стене с графиками. Цифры радовали глаз. Производство Т-26 шло ровно, без сбоев. Первая партия – пять машин – уже стояла в сборочном цехе, готовая к отправке на испытательный полигон. Шестой танк доваривали на стапеле, седьмой и восьмой – собирали ходовую часть.

– С новым годом, Егоров! – Громов ввалился в конторку, сияя красным обветренным лицом. – С лёгким паром!

– И вас с новым годом, – улыбнулся Максим, пожимая ему руку. – Как отдохнули?

– Да как отдохнул? Посидели, выпили, поели. Сегодня с утра башка трещит, но ничего, рабочий день не последний. – Громов покосился на графики. – Гляжу, план не провалили? Пока ты свой секретный танк рисовал, про основной не забыл?

– Не забыл. – Максим кивнул на стенд. – Вон шестой уже почти готов. К концу недели обкатку проведём.

– Добро, – Громов почесал затылок. – Пойду по цеху пройдусь, людей проверю. А ты заходи, как освободишься.

Максим ещё раз просмотрел сводки, сделал пометки в блокноте, потом направился в цех. Всё работало как часы – токари точили детали для новых машин, сварщики дымили электродами над корпусами, сборщики колдовали над ходовой частью. Возле сборочного стенда стояли первые пять готовых Т-26, выкрашенные в защитный зелёный цвет, с номерами от «1» до «5» на башнях. Зрелище было впечатляющее – настоящая танковая рота.

– Красавцы, – сказал подошедший Воронцов, тоже разглядывая машины. – Наши первенцы.

– Работать будут, – кивнул Максим. – Как там наш проект?

– Ждёт, – понизил голос Воронцов. – В углу всё готово, чертежи разложены. Пойдёмте?

Они прошли в дальний конец цеха, за отгороженную территорию. Там, среди кульманов и столов с бумагами, работали Берг и ещё двое чертёжников.

– С новым годом, товарищи, – поздоровался Максим. – Что сделали за праздники?

Берг развернул перед ним большой лист ватмана.

– Вот, смотрите. Мы просчитали ходовую часть по вашим эскизам. Пять катков, поддерживающие ролики, ведущее колесо сзади. Всё сходится.

Максим склонился над чертежом. Работа была проделана огромная – каждый узел прорисован, каждое крепление обозначено. Он проверил несколько размеров – всё точно.

– Молодцы, – похвалил он. – Теперь надо браться за башню. И за установку пушки.

– Там сложнее, – вздохнул Воронцов. – Пушка семьдесят шесть миллиметров – это серьёзно. Нужен мощный противооткатный механизм, усиленное крепление.

– Сделаем, – уверенно сказал Максим. – У нас есть время.

Они проработали несколько часов, разбирая узлы, споря, обсуждая. К обеду на столе лежали новые эскизы, расчёты, спецификации. Максим чувствовал, как усталость наваливается, но удовлетворение от работы перевешивало.

– Перерыв, – объявил он. – Идите поешьте. Я тоже схожу в столовую.

В столовой было людно – рабочие обедали, обсуждали праздники, делились новостями. Максим взял тарелку щей, кашу с котлетой, компот и сел за свободный столик. Рядом пристроился Громов.

– Слушай, Егоров, – начал он, жуя котлету. – А что это вы там в углу делаете? Секретничаете?

– Новый проект, – спокойно ответил Максим. – Танк будущего.

– Танк будущего, – хмыкнул Громов. – А этот, Т-26, уже не будущий?

– Этот – сегодняшний. А тот понадобится завтра.

– Ну-ну, – Громов покачал головой. – Ты главное, чтобы Петров не ругался.

– Петров в курсе.

– Тогда ладно.

После обеда Максим вернулся в свой закуток, чтобы привести в порядок мысли. Он сел за стол, закрыл глаза и попытался представить общую картину. Цех работает, Т-26 идут в серию, проект Т-34 продвигается. Но чем больше он думал о будущем производстве, тем яснее понимал: есть одна проблема, которая может всё загубить. Энергия. Для массового выпуска танков нужно огромное количество электроэнергии. Станки, краны, сварка, освещение, вентиляция – всё это потребляет киловатты. А существующая городская электростанция, построенная ещё до революции, едва тянула жилые кварталы и несколько мелких заводов. Красмаш, когда заработает на полную мощность, сожрёт всё, что она может дать, и даже больше.

Максим открыл глаза и посмотрел в окно. За стеклом, в дымке морозного воздуха, виднелись трубы котельной, из которых валил густой дым. Котельная давала тепло, но не электричество. Нужна была настоящая теплоэлектроцентраль – ТЭЦ, которая одновременно давала бы и тепло, и свет.

Он вспомнил, как в его времени Красноярск снабжался энергией от мощных ТЭЦ, построенных ещё в советские годы. Первая из них, ТЭЦ-1, была заложена где-то в конце тридцатых. Но если начать строительство сейчас, к сороковому году она уже даст ток. А это значит, что завод сможет работать на полную мощность, не боясь перебоев.

Максим встал, прошёлся по комнате. Мысль была безумной, но логичной. Он не энергетик, но общие принципы знал. Котлы, турбины, генераторы, градирни – всё это он видел на экскурсиях, читал в книгах, смотрел в фильмах. Сможет ли он нарисовать принципиальную схему, достаточную для того, чтобы специалисты поняли и воплотили?

– Попробовать стоит, – сказал он вслух.

Он достал чистый лист ватмана, карандаш, линейку и начал чертить. Сначала – общая компоновка: здание главного корпуса, котельное отделение, турбинное отделение, щитовая. Потом – принципиальная тепловая схема: котлы, паропроводы, турбины, конденсаторы, подогреватели. Затем – электрическая часть: генераторы, трансформаторы, распределительные устройства, линии электропередачи.

Он чертил и чертил, забыв о времени. Рука двигалась быстро, почти автоматически – память будущего услужливо подсказывала детали. Иногда он останавливался, припоминая какой-нибудь узел, и снова продолжал.

За этим занятием его застал Берг, заглянувший в конторку.

– Максим Сергеевич, вы здесь? Мы вас ждём… Ого, а это что?

Он подошёл к столу, уставился на чертёж.

– ТЭЦ, – коротко ответил Максим. – Теплоэлектроцентраль. Для завода и города.

Берг смотрел на сложные линии, на обозначения котлов и турбин, и глаза его округлялись.

– Откуда вы… это же целая электростанция!

– Знаю. Если мы хотим выпускать много танков, нам нужно много энергии. Существующая городская станция не потянет.

– А где же мы возьмём турбины? Котлы? Генераторы?

– В Москве закажем. На заводах. Страна электрифицируется, план ГОЭЛРО никто не отменял. Нам дадут, если докажем необходимость.

Берг потрясённо молчал. Потом спросил:

– А вы уверены, что это реально?

– Уверен. Это не просто реально – это необходимо. Иначе через пару лет мы упрёмся в потолок. Станки встанут, краны остановятся, свет погаснет. А враг не будет ждать.

Последние слова прозвучали резко, и Берг вздрогнул.

– Враг?

– Враг, – твёрдо сказал Максим. – Не будем об этом. Лучше помогите.

Вдвоём они продолжили чертить. Берг оказался понятливым – быстро уловил принцип, задавал правильные вопросы, делал пометки. К вечеру на столе лежали три листа: генеральный план, тепловая схема и электрическая схема. Максим понимал, что это только эскиз, что настоящий проект потребует работы сотен инженеров, но для первого шага достаточно.

– Завтра пойду к Петрову, – сказал он. – А сейчас домой. Устал как собака.

Берг кивнул, но продолжал разглядывать чертежи.

– Максим Сергеевич, – сказал он вдруг. – Вы необычный человек. Откуда вы всё это знаете?

– Книжки читал, – улыбнулся Максим. – Иди отдыхай, завтра тяжёлый день.

Утром третьего января Максим, прихватив свёрнутые в трубку чертежи, отправился к Петрову. Начальник строительства сидел в кабинете, заваленный бумагами, и выглядел озабоченным.

– Егоров? – удивился он. – С чем пожаловал?

– С важным делом, товарищ Петров. – Максим развернул на столе чертежи. – Вот, посмотрите.

Петров склонился над листами. Сначала его лицо выражало недоумение, потом удивление, потом изумление.

– Это что? Электростанция?

– Теплоэлектроцентраль, – поправил Максим. – ТЭЦ. Она будет давать и электричество, и тепло. Для завода и для города.

– Ты с ума сошёл, Егоров! – Петров откинулся на спинку стула. – Мы завод еле строим, а ты уже электростанцию предлагаешь! Где деньги? Где ресурсы? Где люди?

– А где будут танки без энергии? – спокойно возразил Максим. – Посчитайте. Наш цех, когда заработает на полную, будет потреблять столько-то киловатт. Остальные цеха – столько же. Городская станция даёт втрое меньше. Значит, или мы ограничиваем производство, или строим новую станцию.

Петров задумался. Он достал папиросу, закурил, прошёлся по кабинету.

– Допустим, ты прав, – сказал он. – Но это же стройка на годы. Пока спроектируют, пока утвердят, пока построят…

– Можно ускорить, – перебил Максим. – Проект я вам дал. Принципиальная схема готова. Дальше пусть специалисты детализируют. А строить можно начинать уже весной, параллельно с заводом. К сороковому году даст ток.

– К сороковому, – Петров затянулся. – А до сорокового?

– До сорокового будем работать на том, что есть. Но с ростом производства встанем. Лучше готовиться заранее.

Петров долго молчал. Потом подошёл к столу, ещё раз внимательно изучил чертежи.

– Откуда ты это взял? – спросил он тихо. – Ты же не энергетик.

– Инженер, – ответил Максим. – Образование позволяет. И опыт.

– Опыт, – Петров покачал головой. – Ладно, Егоров. Я передам это в Москву. Но не обещаю, что примут. Там любят, когда всё по плану, а планы утверждены на пятилетку.

– А вы объясните, что это в развитие пятилетки. Электрификация страны – задача партии. Ленин говорил: коммунизм – это советская власть плюс электрификация всей страны. Мы просто выполняем ленинские заветы.

Петров усмехнулся.

– Хитро. Ладно, попробую.

Прошла неделя, другая. Максим продолжал работать над Т-34, контролировал выпуск Т-26, но мысль о ТЭЦ не отпускала. Он знал, что в его времени Красноярская ТЭЦ-1 была построена в 1943 году, в разгар войны, и работала на угле. Если начать сейчас, можно успеть к сороковому – и тогда завод получит энергию, а город – тепло.

Он даже прикинул возможное место для станции – на берегу Енисея, ниже завода, чтобы вода была для охлаждения. И уголь можно подвозить по железной дороге, она рядом.

В середине января Петров вызвал его к себе. Лицо у начальника было странное – смесь удивления, гордости и озабоченности.

– Садись, Егоров. – Он подождал, пока Максим сядет. – Из Москвы ответ пришёл.

– И что?

– А то, – Петров развернул бумагу. – Проект утверждён. В принципе. Признан перспективным и соответствующим планам электрификации. Москва выделяет дополнительные средства и направляет специалистов для детального проектирования. Строительство начнётся в этом году, параллельно с заводом.

Максим выдохнул. Получилось.

– Спасибо, товарищ Петров.

– Не меня благодари, – Петров махнул рукой. – Себя благодари. Ты такой проект забабахал, что москвичи ахнули. Спрашивали, кто автор. Я сказал: наш инженер Егоров, с Красмаша. Они велели передать благодарность и пожелание успехов.

Максим улыбнулся.

– Работаем дальше.

– Работай, – Петров протянул ему бумагу. – Держи копию. И знай: если эта ТЭЦ заработает, ты герой. Если нет – я тебя не знаю.

– Заработает, – уверенно сказал Максим. – Обязательно заработает.

Он вышел из кабинета с лёгким сердцем. Теперь у завода будет будущее. У города будет будущее. И танки, которые они сделают, поедут на фронт не от свечи, а от настоящей электрической энергии.

Вечером он рассказал Наталье. Она слушала, широко раскрыв глаза.

– Ты что, электростанцию придумал? – спросила она. – Целую?

– Целую, – улыбнулся он. – Чтобы тепло и светло было. И вам, и заводу.

– Господи, – она перекрестилась. – Ты у меня прям колдун. Всё можешь.

– Не всё, – он обнял её. – Но стараюсь.

Ванятка, игравший на полу с машинками, поднял голову.

– Пап, а у нас теперь всегда будет светло?

– Всегда, сынок. И тепло.

– Ура! – закричал мальчик. – Тогда я буду ночью играть!

– Ночью надо спать, – строго сказала Наталья. – А светло будет днём.

– И ночью можно чуть-чуть, – добавил Максим, подмигнув.

Они рассмеялись. А за окнами гудела стройка, стучали топоры, гудели лебёдки. Город рос, завод рос, и где-то в чертежах, в кабинетах, в умах инженеров рождалась новая энергия – энергия будущего. Энергия победы.