Текст книги "Инженер из будущего (СИ)"

Автор книги: Максим Черный

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 17
Выбор пути

Январь в Красноярске стоял лютый. Морозы под сорок сковали город, заводам приходилось туго – пар в котельных держали на пределе, трубы обрастали толстым слоем инея, люди кутались в тулупы и валенки. Но работа не останавливалась ни на минуту.

Максим сидел в своём закутке и смотрел на чертежи Т-34, разложенные на столе. Работа продвигалась, но в голове крутилась одна и та же мысль, которую он никак не мог отогнать: почему именно Т-34? Почему не попытаться создать что-то более современное, например, Т-80 или даже «Армату»? Ответ был прост, как всё гениальное: потому что страна к этому не готова.

Он встал, подошёл к окну, за которым в морозной дымке виднелись трубы завода и бараки рабочего посёлка. В его времени, в двадцать первом веке, танки были напичканы электроникой, тепловизорами, системами активной защиты, сложнейшими двигателями и трансмиссиями. Здесь не было ничего этого. Здесь не было даже приличных подшипников, не говоря уже о микропроцессорах. Здесь страна только-только вставала с колен после разрухи, осваивала производство простейших станков, училась варить качественную броню.

– Нельзя прыгнуть выше головы, – сказал он вслух.

– Что? – переспросил Воронцов, заглянувший в конторку.

– Да так, мысли вслух. Заходи, Николай.

Воронцов вошел, прикрыл за собой дверь, чтобы не впускать холод из цеха.

– Я насчёт башни хотел посоветоваться. У нас по чертежам толщина лба – пятьдесят два миллиметра, но если литьё, может быть неравномерность. Может, увеличить до шестидесяти?

Максим покачал головой.

– Не надо. Пятьдесят два – оптимум. Если сделаем шестьдесят, танк станет тяжелее, а двигатель пока сырой. Перегрузим ходовую – получим вечные поломки.

– А пробивать будут?

– Будут, – честно ответил Максим. – Но позже. К сорок первому немецкие пушки возьмут и такую броню. Но к тому времени мы должны сделать следующую модификацию. А пока – баланс. Защита, подвижность, огневая мощь. Всё должно быть в равновесии.

Воронцов задумался, потом кивнул.

– Понимаю. Ладно, работаем дальше.

Он ушёл, а Максим снова вернулся к своим мыслям. Т-80, который появится в восьмидесятых, требовал газотурбинного двигателя, сложной гидропневматической подвески, управляемого вооружения. Всё это было невозможно в тридцатых. «Армата» с её необитаемой башней и цифровым управлением – вообще из другой галактики.

А Т-34 был гениален своей простотой. Он создавался для страны, где тракторист должен был стать танкистом, где ремонтировать машину предполагалось в поле, кувалдой и ломом, где заводы могли выпускать тысячи таких танков, потому что технология была отработана до предела.

И главное – он был нужен уже сейчас. Война приближалась неумолимо. До 22 июня 1941 года оставалось меньше пяти с половиной лет. За это время нужно было не только спроектировать танк, но и запустить его в серию, обучить экипажи, создать ремонтную базу, накопить резервы. Каждый год промедления стоил бы тысяч жизней.

Максим знал историю. Знал, что Т-34 появился только в 1940 году, что первые месяцы войны были катастрофой, что немцы дошли до Москвы. Если он сможет сдвинуть сроки хотя бы на год, если Т-34 пойдёт в серию в 1939-м, а не в 1940-м – это тысячи спасённых танкистов, сотни отбитых атак, десятки городов, которые не будут сданы врагу.

– Значит, Т-34, – сказал он себе. – И никаких фантазий.

В конце января в Красноярск прибыла делегация из Москвы. Поезд привёз не только специалистов-энергетиков, но и почти две тысячи рабочих – строителей, монтажников, бетонщиков. Все они должны были возводить ТЭЦ, проект которой Максим передал начальству.

Петров вызвал его к себе утром, когда поезд уже подходил к станции.

– Егоров, собирайся. Поедем встречать. Там не только рабочие, там комиссия из Наркомата. Будут смотреть твои чертежи, задавать вопросы. Ты у нас главный автор, тебе и отвечать.

Максим внутренне напрягся, но виду не подал.

– Поехали.

На вокзале было многолюдно. Платформа завалена ящиками, тюками, чемоданами. Люди в телогрейках и ватниках выгружались из теплушек, строились в колонны, перекликались. Выделялась группа в хороших пальто и шапках – инженеры и начальники из Москвы.

– Товарищ Петров? – к ним подошёл высокий мужчина с усами, в кожаном пальто. – Главный инженер проекта ТЭЦ, Смирнов. А это, надо полагать, автор эскизов?

Он протянул руку Максиму.

– Егоров, – представился тот.

– Наслышан, наслышан. – Смирнов оглядел его с любопытством. – Молодой, а такие вещи выдаёте. Мы в Москве ваши чертежи изучали. Скажу честно, удивили. Кто вас учил?

– Книжки, – улыбнулся Максим. – И практика.

– Книжки, – хмыкнул Смирнов. – Ладно, потом поговорим. Сейчас надо людей разместить, технику разгрузить. Завтра ждём вас на совещание. Подробно всё обсудим.

Размещение двух тысяч человек стало настоящей эпопеей. В городе не хватало жилья, бараки были переполнены. Пришлось ставить палатки, приспосабливать склады, уплотнять и без того тесные общежития. Максим помогал, чем мог – координировал, договаривался, находил выходы из безвыходных положений.

– Ты как цемент, – сказал ему Громов, глядя на его метания. – Всё скрепляешь.

– Работа такая, – отмахнулся Максим.

Через три дня бараки для новых рабочих были готовы. Конечно, не санаторий – нары в три яруса, печки-буржуйки, общий рукомойник во дворе, – но люди не жаловались. Строить ТЭЦ, участвовать в великой стройке – это было почётно, это было делом жизни.

На совещании в конторе собрались все: Петров, Смирнов с московскими инженерами, Максим, прорабы, начальники служб. Смирнов развернул на столе большой лист – детальный проект ТЭЦ, разработанный в Москве на основе эскизов Максима.

– Смотрите, – говорил он, водя указкой. – Главный корпус, котельная на шесть котлов, турбинный зал на четыре турбины. Первая очередь – два котла и одна турбина, запуск в конце тридцать восьмого. Вторая очередь – к сороковому году. Общая мощность – сто двадцать мегаватт. Этого хватит и на завод, и на город.

Максим слушал, сравнивал со своими эскизами. Москвичи доработали проект качественно, учли местные условия, добавили резервы. Он согласно кивал.

– Вопросы есть? – спросил Смирнов.

– Есть, – поднял руку Максим. – Уголь. Откуда будем брать?

– Из Кузбасса, – ответил Смирнов. – Договорённость есть. Построят ветку, подведут прямо к станции.

– Вода? Охлаждение?

– Из Енисея. Насосная станция, водоводы, градирни. Всё в проекте.

– Золошлакоудаление?

– Предусмотрено. Будем вывозить в отвалы, потом использовать для стройматериалов.

Вопросы сыпались один за другим. Максим спрашивал, москвичи отвечали. Видно было, что они профессионалы, знают своё дело. К концу совещания стало ясно: ТЭЦ будет построена. И построена качественно.

– Ну что, Егоров, – сказал Смирнов, когда все разошлись. – Доволен?

– Доволен, – признался Максим. – Вы хорошо поработали.

– А ты хорошо нарисовал, – усмехнулся Смирнов. – Слушай, а откуда такие знания? Я тридцать лет в энергетике, а такого подхода к компоновке не видел. Кто тебя учил?

– Жизнь, – уклончиво ответил Максим.

– Ладно, – Смирнов махнул рукой. – Твоё дело. Главное, чтобы работало. А работать будет, я вижу.

С приездом двух тысяч рабочих стройка закипела с новой силой. Теперь ТЭЦ возводили не на бумаге, а в реальности. Котлованы, фундаменты, стены, трубы – всё росло не по дням, а по часам. Максим часто приезжал на площадку, смотрел, советовал, помогал.

Но времени катастрофически не хватало. Он разрывался между тремя объектами: основной цех с Т-26, секретный проект Т-34 и теперь ещё ТЭЦ. Нервы были на пределе, спал по четыре часа в сутки, питался на бегу.

– Так нельзя, – сказал ему Петров, заметив его состояние. – Ты себя угробишь, и делу не поможешь. Надо перераспределить обязанности.

– Как? – спросил Максим.

– Т-26 у тебя налажено, люди обучены, технология отработана. Назначь ответственного из своих, пусть ведёт текучку. А сам занимайся Т-34 и ТЭЦ. Это главное сейчас.

Максим задумался. Петров был прав. Т-26 выпускался серийно, сбоев не было, стахановцы работали на совесть. Можно было поручить контроль кому-то из толковых инженеров.

– Воронцова назначу, – решил он. – Он мужик надёжный, в технике понимает, с людьми ладит.

– Добро, – кивнул Петров. – А Берг пусть с тобой над Т-34 сидит. Вдвоём быстрее.

Так и сделали. Воронцов, узнав о новом назначении, сначала растерялся, потом обрадовался.

– Справлюсь, Максим Сергеевич, – сказал он. – Не подведу.

– Верю, – ответил Максим. – Если что, сразу ко мне. Я всегда на связи.

Теперь его день выглядел так: утром – ТЭЦ, проверка хода строительства, встречи с московскими инженерами, решение текущих проблем. Днём – работа над Т-34 с Бергом и чертёжниками. Вечером – снова ТЭЦ, приёмка работ, планирование на завтра. Домой возвращался за полночь, падал на кровать и засыпал мёртвым сном.

Наталья волновалась, но не жаловалась. Только кормила, поила чаем, гладила по голове.

– Ты бы хоть выходной взял, – говорила она.

– Потом, – отвечал он. – Вот запустим ТЭЦ, тогда отдохну.

– А Т-34?

– И Т-34 запустим. Всё успеем.

Февраль выдался не легче января. Морозы держались, но люди работали, невзирая на холод. На ТЭЦ уже залили фундаменты под главный корпус, начали кладку стен. На стройплощадке круглосуточно гудели лебёдки, стучали топоры, перекликались рабочие.

Максим приехал туда в середине месяца, чтобы проверить, как идёт монтаж котлов. Первый котёл уже доставили по железной дороге – огромная махина, разобранная на части. Сборщики колдовали над ним, сваривали секции, проверяли стыки.

– Товарищ Егоров! – окликнул его главный монтажник, дядя Митя, мужик с окладистой бородой и прокуренными усами. – Гляньте, как мы стыкуем. Всё по чертежам, но есть сомнения.

Максим подошёл, осмотрел стык. Сварка была качественной, но он заметил небольшое смещение.

– Вот здесь надо подогнать точнее, – показал он. – Если оставить так, при нагреве поведёт.

Дядя Митя присмотрелся, крякнул.

– А ведь верно, поведёт. Спасибо, Егоров. Переделаем.

– Переделывайте. Котёл должен работать без аварий.

Потом была турбина. Её монтировали в соседнем пролёте – сложнейший агрегат, требовавший ювелирной точности. Максим проверил выверку валов, центровку, зазоры. Всё было в пределах нормы.

– Молодцы, – похвалил он монтажников. – Так держать.

– Стараемся, – ответил бригадир. – Для себя же стараемся, для страны.

Работа над Т-34 тоже продвигалась. Берг оказался настоящим кладом – не только талантливый инженер, но и генератор идей. Они просиживали за кульманами часами, споря, чертя, пересчитывая.

– Смотрите, Максим Сергеевич, – говорил Берг, показывая очередной узел. – Если здесь поставить усиленное крепление, можно сэкономить десять килограммов металла без потери прочности.

– А если нагрузка возрастёт? – возражал Максим. – В бою всякое бывает.

– Тогда усиливаем здесь и здесь, а здесь убираем. В сумме те же десять кило, но распределение лучше.

Максим соглашался. Талантливый инженер чувствовал металл, как скульптор чувствует глину.

К марту основные чертежи были готовы. Оставались деталировка, спецификации, согласования. Но главное – концепция – была завершена.

– Теперь надо делать опытный образец, – сказал Максим Бергу. – Но для этого нужно разрешение Москвы.

– Добьёмся, – уверенно сказал Берг. – С такими чертежами не могут не дать.

Вечерами, возвращаясь домой, Максим иногда заставал Ванятку ещё не спящим. Мальчик ждал отца, чтобы показать свои рисунки, поделиться новостями, спросить про танки.

– Пап, а ты сегодня на ТЭЦ ездил? – спрашивал он.

– Ездил, сынок.

– А там что строят?

– Электростанцию. Чтобы у всех был свет и тепло.

– А у нас будет свет?

– Уже есть. А будет ещё больше.

Ванятка задумывался, потом показывал очередной рисунок – танк, дом, ёлку, маму с папой. Рисовал он старательно, язычок от усердия высовывал.

– Молодец, – хвалил Максим. – Хороший танк. Прямо как настоящий.

– А когда я вырасту, тоже буду танки строить?

– Будешь. Если захочешь.

– Хочу! – заявлял Ванятка.

Наталья смотрела на них и улыбалась. Для неё это счастье было важнее всех строек и проектов.

В конце марта из Москвы пришло известие: проект Т-34 утверждён к постройке опытного образца. Максим и Берг ликовали. Теперь можно было начинать самое интересное – создавать танк в металле.

– Когда начнём? – спросил Берг, сияя.

– Сразу, как получим материалы, – ответил Максим. – Будем строить в нашем цехе, в том же углу. Потихоньку, без лишнего шума.

– А люди?

– Людей подберём. Надёжных, проверенных. Чтобы никаких утечек.

Работа закипела с новой силой. Теперь к чертежам добавилась подготовка производства – заказ материалов, изготовление оснастки, подбор кадров. Максим метался между ТЭЦ и цехом, но чувствовал удовлетворение. Дело двигалось.

Однажды, в начале апреля, он стоял на площадке ТЭЦ и смотрел, как растут стены главного корпуса. Уже выложили первый этаж, монтировали перекрытия, ставили краны. Рядом копошились рабочие, гудели лебёдки, стучали молотки. Стройка жила.

– Красиво, правда? – спросил подошедший Смирнов.

– Красиво, – согласился Максим. – И главное – вовремя.

– Твоя заслуга, Егоров. Если бы не твой проект, Москва ещё год бы раскачивалась.

– Я только идею дал. А строят люди.

– Люди, – Смирнов усмехнулся. – Люди везде есть. А идея – одна на миллион.

Они помолчали. Где-то вдалеке гудел паровоз, подавая сигналы. Вечерело, солнце клонилось к закату, окрашивая стройку в золотистые тона.

– Знаешь, Егоров, – вдруг сказал Смирнов. – Я много строек видел. По всей стране. Но такое отношение – редкость. Ты не просто работаешь, ты живёшь этим. Почему?

Максим задумался. Как объяснить этому человеку, что он знает будущее? Что видел войну своими глазами – не наяву, но в документальных фильмах, в книгах, в рассказах ветеранов? Что знает цену каждой минуты, каждого рубля, каждого киловатта?

– Потому что это нужно, – сказал он просто. – Стране нужно. Людям нужно. И мне самому.

Смирнов кивнул.

– Понимаю. У самого так бывает.

Они пошли смотреть дальше. Впереди была ещё уйма работы. Но главное – они знали, зачем это делают.

Апрельский ветер гнал по небу облака, напоминая, что время не ждёт. Война приближалась. И они должны были успеть.

Глава 18
Зверь проснулся

Май в Красноярске выдался на удивление тёплым. Снег сошёл быстро, земля просохла, и даже Енисей, освободившись ото льда, нёс свои воды спокойно и величаво. Город готовился к лету, а завод – к новым свершениям.

Для Максима эти дни были самыми напряжёнными в жизни. Последние недели он практически не вылезал из цеха, ночевал в конторке, питался всухомятку, но не чувствовал усталости. Адреналин, ответственность, предвкушение – всё это гнало вперёд, не давая остановиться.

Опытный образец Т-34 собирали в том самом отгороженном углу, где раньше только чертили. Теперь здесь стоял стапель, на котором медленно, день за днём, рождалась машина. Берг и ещё четверо самых надёжных рабочих трудились не покладая рук. Максим был рядом постоянно – проверял, подсказывал, помогал, если требовалось.

Корпус сварили из катаной брони – наклонные лобовые листы, борта, корма. Сварка была ручная, электродная, но Максим добился идеального качества – каждый шов проверяли, перепроверяли, зачищали. Когда корпус установили на стапель, он выглядел монолитом, хотя состоял из отдельных плит.

– Красавец, – сказал Берг, обходя конструкцию. – Тяжёлый, но красивый.

– Работать будет, – ответил Максим.

Ходовая часть собиралась отдельно. Опорные катки – пять на борт, литые, с резиновыми бандажами (резину достали с огромным трудом, пришлось подключать связи Петрова). Ведущие колёса – сзади, направляющие – спереди. Гусеницы – широкие, траки литые, с грунтозацепами.

Двигатель – дизель В-2 – привезли из Харькова под большим секретом. Он прибыл в опечатанном ящике, и Максим лично вскрывал его, проверял комплектность. Пятьсот лошадиных сил, двенадцать цилиндров, алюминиевый блок – чудо советской инженерной мысли. Он знал, что этот двигатель станет сердцем многих танков, и сейчас, глядя на него, чувствовал благоговение.

Коробка передач – четырёхскоростная, с демультипликатором. Максим решил не мудрить и взял проверенную схему от Т-26, но усилил её, добавил синхронизаторы, облегчил управление.

Башню делали отдельно – литую, шестигранную, с маской пушки. Сложнее всего было с пушкой. Сорок пять миллиметров – это слишком мало для будущего. Семьдесят шесть – в самый раз. Но орудие Ф-32, разработанное Грабиным, ещё не пошло в серию. Максим рискнул: он заказал опытный образец через Москву, объяснив, что для нового танка нужно новое орудие. К его удивлению, просьбу удовлетворили. В апреле пришёл ящик с маркировкой «Осторожно, стекло». Внутри лежала пушка – длинноствольная, с дульным тормозом, красивейшее творение инженерной мысли.

– Это же семидесятишестимиллиметровая! – ахнул Берг, когда распаковали. – Откуда?

– Грабин прислал, – улыбнулся Максим. – Будем ставить.

Монтаж пушки в башню занял неделю. Пришлось подгонять крепления, балансировать, проверять углы возвышения и склонения. Всё делали вручную, подгоняя каждую деталь.

И вот, в середине мая, сборка была завершена.

Это случилось утром семнадцатого мая. Максим пришёл в цех, как обычно, затемно. Берг уже был там, стоял у стапеля и смотрел на готовую машину.

– Готово, – сказал он тихо. – Максим Сергеевич, готово.

Максим подошёл. Танк стоял перед ним – огромный, грозный, в серой грунтовке, с пушкой, задранной вверх. Солнечный свет, пробиваясь сквозь запылённые окна, играл на броне, подчёркивая её наклонные формы.

– Красавец, – выдохнул Максим. – Настоящий красавец.

Он обошёл машину кругом. Проверил люки, заглянул внутрь, постучал по гусеницам. Всё было на месте. Всё работало.

– Заводить будем? – спросил Берг.

– Давай.

Принесли аккумуляторы, подключили. Максим сам сел за рычаги, включил стартер. Двигатель чихнул раз, другой, и вдруг заурчал ровно, мощно, заполняя цех гулом. Люди, работавшие рядом, побросали станки и сбежались смотреть.

– Работает! – закричал кто-то. – Заработал!

Максим дал газу, двигатель взревел, из выхлопных труб повалил сизый дым. Он переключил передачу, и танк медленно, тяжело, но уверенно тронулся с места. Проехал несколько метров, развернулся на месте (бортовые фрикционы работали чётко) и снова замер.

Толпа рабочих разразилась аплодисментами. Максим заглушил двигатель, выбрался наружу. Лицо его было в масле, руки дрожали от напряжения, но он улыбался.

– Получилось, – сказал он Бергу. – Получилось!

Подошёл Громов, вспотевший от волнения.

– Это что за зверь? – спросил он, разглядывая танк. – Не похож на Т-26.

– Это Т-34, – ответил Максим. – Новый танк. Наш.

– Тяжёлый какой, – Громов постучал по броне. – Толстая?

– Сорок пять миллиметров. Но под наклоном – как девяносто.

– Ни хрена себе, – присвистнул Громов. – А пушка? Семидесятка?

– Семьдесят шесть.

– Ну, Егоров, ну, голова… – только и сказал Громов.

Весь день танк обкатывали. Гоняли по цеху, проверяли ходовую, тормоза, повороты. Всё работало безупречно. Вечером Максим приказал загнать машину в угол и накрыть брезентом. Показывать рано.

Но радость от победы быстро сменилась тревогой. Танк есть, один, опытный. А чтобы запустить его в серию, нужно решение Москвы, нужно перестраивать производство, выделять ресурсы, учить людей. А там, в Москве, сидят бюрократы, которые любят планы и боятся нового. Они скажут: «У нас есть Т-26, зачем нам Т-34? Он сложнее, дороже, непонятно, как воевать». И всё – проект закроют, а через пять лет начнётся война, и немцы будут давить наши старые танки как орехи.

Максим думал об этом всю ночь. Лежал рядом с Натальей, смотрел в потолок и перебирал варианты. Писать письма? Бесполезно, затеряются. Ехать в Москву ходатаем? Кто он такой, чтобы его слушали? Инженер с периферии, без связей, без имени.

А если… если поехать на самом танке?

Мысль была безумной, но чем больше он о ней думал, тем реальнее она казалась. Красноярск – Москва, тысячи километров. Дороги – грунтовки, просёлки, где-то вообще бездорожье. Танк, конечно, везде пройдёт, но хватит ли у него ресурса? Двигатель новый, не обкатанный, ходовая не притёрлась. Риск огромный.

Но если удастся – эффект будет потрясающий. Танк своим ходом из Сибири в Кремль! Это докажет его надёжность, его выносливость, его силу. Это заставит говорить о нём всю страну. А если удастся прорваться к самому Сталину, показать машину лично – тогда никакой бюрократ не посмеет отказать.

Утром Максим поделился идеей с Бергом. Тот сначала опешил.

– Вы с ума сошли, Максим Сергеевич! – воскликнул он. – Это же авантюра! Танк сломается где-нибудь в тайге, и мы его потеряем. А если не сломается, то застрянем в болоте, или мост не выдержит, или…

– Или доедем, – перебил Максим. – Ты сам видел, как он идёт. Машина надёжная. А если мы будем бояться, ничего не получится.

Берг замолчал. Потом вздохнул.

– А как же я? Вы один поедете?

– Нет, нужен механик-водитель. И лучше двое, чтобы сменяться. Ты поедешь?

Берг покраснел, потом побледнел, потом решительно кивнул.

– Поеду. Если вы рискнёте, чем я хуже?

На том и порешили. Водителем взяли ещё одного – Николая, молодого тракториста, который лучше всех водил Т-26. Он тоже согласился, узнав, что поедут в Москву.

– В Москву? – переспросил он. – На танке? Да это ж… да я ж… конечно, поеду!

Теперь предстояло подготовиться. Проверить каждый узел, взять запасные части, инструмент, продовольствие, горючее. Максим составил список: двигатель перебрать, ходовую смазать, взять с собой канистры с соляркой, ящик консервов, пару вёдер, топоры, пилы, тросы. А главное – запастись терпением и уверенностью.

Он рассказал о плане Петрову. Тот сначала долго молчал, потом закурил, прошёлся по кабинету.

– Ты понимаешь, что это самоубийство? – спросил он. – Дорог нет, карты нет, связи нет. Если сломаетесь где-нибудь в глуши – поминай как звали.

– Не сломаемся, – твёрдо сказал Максим. – Я всё рассчитал. Танк выдержит. А если выдержит, это будет лучшая реклама. Никакие чертежи не убедят так, как живая машина, пришедшая своим ходом за пять тысяч километров.

Петров смотрел на него долго, потом вздохнул.

– Ладно, Егоров. Я тебя знаю – если решил, не отговоришь. Помогу чем смогу. Дадим вам карту, продукты, горючее. И людей надёжных. Но если что – я тебя не знаю.

– Спасибо, товарищ Петров, – искренне сказал Максим. – Этого достаточно.

Дома он сказал Наталье. Она побледнела, но виду не подала.

– Ты уверен? – спросила она.

– Уверен.

– А если не вернёшься?

– Вернусь. Обязательно.

Она обняла его, прижалась.

– Я буду ждать. Сколько надо, столько и буду ждать.

– Спасибо, родная.

Ванятка, узнав, что папа едет на танке в Москву, пришёл в восторг.

– Пап, ты на нашем танке? На настоящем? А можно я с тобой?

– Нельзя, сынок. Ты ещё маленький. А когда вырастешь, сам поедешь.

– Вырасту – поеду! – заявил Ванятка.

Последние дни перед отъездом были суматошными. Танк готовили, проверяли, перебирали. Максим лично лазил в каждый угол, подтягивал каждую гайку. Берг и Николай тоже не отходили от машины.

Двадцать пятого мая всё было готово. Танк заправили, загрузили припасы, инструмент, канистры с топливом. Внутри было тесно, но места хватало. Максим ещё раз обошёл машину, погладил броню.

– Ну, зверь, покажи, на что способен.

Утром двадцать шестого мая, едва рассвело, танк вывели из цеха. Провожать собралась почти вся смена. Пришёл Петров, Громов, Воронцов, Федотыч, Наталья с Ваняткой. Люди стояли молча, глядя на машину.

– С Богом, – сказал Петров. – Возвращайтесь.

Максим пожал ему руку, обнял Наталью, подхватил Ванятку, поцеловал.

– Я скоро, – сказал он. – Очень скоро.

Они забрались в танк. Максим – за рычаги, Берг и Николай – рядом. Двигатель завёлся с пол-оборота, взревел, заполнил утреннюю тишину гулом.

– Поехали, – сказал Максим.

Танк тронулся, медленно, тяжело, набирая скорость. Люди махали руками, кричали что-то вслед. Наталья стояла, прижимая к себе Ванятку, и слёзы текли по её щекам.

Машина выбралась на просёлок, взревела, окуталась дымом и скрылась за поворотом.

Путь в Москву начинался.