Текст книги "Системный тактик 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Глава 2

Хорн ждёт меня в тренировочном зале.

Или не ждет? Когда я открываю дверь, наставник даже не оборачивается. Он застыл перед распахнутым ящиком с кристаллами, о чем-то размышляя.

Голем по-прежнему замер посреди белого круга. Потемневшие пластины плотно облегают его каркас, в узкой прорези железной маски не горит ни единого огонька. Деревянный полуторный меч опущен вдоль бедра, щит висит на левой руке.

– Вы меня искали? – вежливо обозначаю я свое присутствие.

Хорн наконец косится на меня.

– Разомнись как следует и надень защиту.

– И вам здравствуйте.

Я уже успел завернуть в комнату и переодеться, так что разминаюсь и затягиваю ремешки стёганого жилета. Хорн тем временем снимает с голема щит. Тяжёлая деревянная капля с глухим стуком ложится на скамью.

– Щит пока не нужен, – поясняет наставник, хотя я и не спрашивал. – Вряд ли ты сумеешь ударить его достаточно сильно, чтобы от твоих ударов нужно было прикрываться.

Мне интересно, какой кристалл Хорн поставит голему, но наставник удивляет меня: вместо одного из подписанных кристаллов в ящике Хорн достаёт из кармана небольшой кожаный футляр. Внутри лежит бесцветный шестигранник без таблички и единой царапины. На свету в его глубине плавает едва заметное молочное облачко.

Наставник отщёлкивает узкую пластину под правой ключицей голема. За ней открывается тёмное гнездо, куда кристалл и входит до половины. Хорн нажимает на него большим пальцем. Что-то внутри машины сухо щёлкает, а по граням шестигранника разбегаются тонкие серебристые нити.

– Что на нем? – спрашиваю я. – Какие-то особые приемы?

Хорн защелкивает пластину.

– Левое плечо разомни и не филонь.

– Я спросил про кристалл.

– А я велел размяться.

И ведь даже не делает вид, что не услышал.

Я послушно вращаю плечом, а сам прикидываю, что может быть на кристалле. Пока в голову не идет ничего. Точнее, вариантов слишком много, но пока голем не начнет двигаться, их и не разберешь.

Я поправляю наруч, беру короткий деревянный меч, что протягивает мне Хорн.

– Эдвин сказал, ты заинтересовался двенадцатым миром.

Вот так просто, без вступления и предупреждения?

– Да, я разбираю материалы Дома, – отвечаю осторожно.

– И зачем?

Выигрываю пару секунд на размышление, проверяя ремешок на гарде, хотя он и без того затянут нормально.

– Хочу понять, стоит ли Даллосам готовить экспедицию туда.

Хорн хмыкает.

– Небось сам за Арку собираешься?

– Пока не собираюсь…

Хорн опускается перед големом на корточки, осматривает шарниры коленей. Его пальцы привычно скользят по стальным пластинам. Отец не ошибся – Хорн явно имел дело с такими машинами раньше.

– Я действительно ничего не решил, – вру я, когда молчание затягивается. – Мы не знаем языка, местных законов. Лезть туда сейчас бессмысленно. Но вот если подготовиться, если добыть побольше информации, можно будет и попробовать отщипнуть кусочек пирога. А вы против экспедиции?

Наставник встает с корточек. На мгновение его взгляд задерживается не на мне и не на големе, а где-то за окном, будто он вспоминает что-то далекое.

– Нет, я не против экспедиций. Ты молодец, парень, что собираешь информацию и готовишься к выходу основательно. За Аркой легко почувствовать себя героем. Новый мир, неизвестные земли. Раздолье! Кажется, будто сокровища под каждым кустом. Вот только…

Больше он ничего не добавляет – молча проверяет, крепко ли держится деревянный клинок в железных пальцах. Затем снимает прикреплённый к груди машины лист со своим запретом, сминает его и бросает на скамью.

– Начнём на первой скорости. Режим боя. Сила ударов ограничена, но если пропустишь удар, синяк будет вполне себе настоящим. За линию круга не выходишь. Если упадёшь, закрой голову на всякий случай. Я, конечно, постараюсь сразу же отключить машину, но у меня может и не получиться.

Я встаю в круг и несколько раз прокручиваю меч в кисти.

Голем выше меня почти на голову. Без щита он не выглядит менее опасным: я вижу его длинные руки, тяжёлый клинок, стальные ноги. Даже неподвижный, он занимает слишком много пространства. Он куда выше и шире Рейна.

Хорн берётся за рычаг.

– Готов?

– Да.

Рычаг поднимается на первое деление. В прорези маски вспыхивает тусклая белая линия. Голем с лёгким скрежетом распрямляет пальцы, заново перехватывает рукоять и поднимает меч.

И я сразу же ставлю на него Метку.

Фокус: 7 → 6

Мир сужается до противника. Я замечаю, как одна пластина скользит под другую, как поворачивается шарнир в запястье, как левая стопа на палец уходит в сторону. Сразу ловлю и разницу по сравнению с Рейном: живой боец начинает движение с напряженных мышц, дыхания, взгляда. Здесь нет ничего, кроме металла, но Метка всё равно находит, за что зацепиться: отмечает короткое смещение таза, перераспределение веса и начало замаха.

Первый удар идёт сверху. Медленный и грубый, куда хуже, чем бил Рейн.

Я отступаю, принимаю клинок на свой и сразу отвечаю ударом в грудь. Голем неуклюже поворачивается всем корпусом. Моё оружие гулко стучит по стальной пластине.

И отец хвалил ЭТО?

– Не любуйся собой, – предупреждает Хорн.

Железное плечо дёргается. Деревянный меч прилетает мне в бок с другой стороны. Жилет смягчает удар, но воздух из груди всё равно вылетает коротким позорным хрюканьем. Я отскакиваю, едва не наступаю на белую линию и возвращаю клинок перед собой.

– Один – ноль в пользу имущества Даллосов.

Голем наступает. Его движения и правда деревянные – не в смысле медленные, а будто отделённые друг от друга. Поднял меч. Шагнул. Ударил. Вернул оружие. Каждое действие безупречно ровное и совершенно одинокое, не вытекающее из предыдущего. Так мог бы сражаться ученик, выучивший десяток приемов, но не умеющий еще их соединять.

После Рейна это почти легко, если не расслабляться. Я все-таки пропускаю ещё два удара, зато к шестому обмену ударами уже знаю все базовые траектории его атаки. Верхний, боковой, короткий укол, возврат снизу. Голем не обманывает и не ускоряется посреди движения, как делал Рейн. Достаточно увидеть начало атаки, уйти и даже ответить.

Мой клинок снова ударяет его в грудь. Потом в плечо. На третий раз я успеваю коснуться гладкой маски.

– Можно прибавить скорость, – говорю я в запале, но Хорн почему-то молчит.

Голем начинает прежний верхний удар. Я смещаюсь наружу, уже готовя ответ в открывшийся бок… И получаю клинком по бедру.

Боль вспыхивает от колена до таза. Нога подламывается, мир резко кренится, но я успеваю выбросить левую стопу и удержаться в круге.

Что это было⁈

Машина обозначила знакомое начало, дождалась моего ухода от атаки и без паузы перевела оружие вниз. Не отдельное новое движение, настоящий финт.

Голем отступает и снова поднимает меч.

– Уже интереснее, – негромко произносит Хорн.

Следующий обмен железяка проводит по-старому. Ещё один тоже. Потом повторяет мой короткий шаг внутрь дистанции – тот самый, которым я дважды срывал ей замах. Только шаг у голема длиннее, а весит он раза в три больше. Стальная грудь надвигается стеной. Я успеваю поставить клинок поперёк, но меня всё равно отбрасывает. Пятки скользят по доскам.

Вот оно! Я понял, что за кристалл поставил Хорн! Все предыдущие кристаллы в ящике были не памятью определенных спарринг-партнеров, они были памятью голема, бившегося против этих людей! Голем приспосабливается к определенной манере боя, учится противодействовать определенному противнику. В данном случае (если я прав, и кристалл, который вставил Хорн, абсолютно чист), он учится сопротивляться именно мне!

Возможно, Хорн просто хочет получить спарринг-партнёра, настроенного под единственного ученика? Тогда почему он не сказал об этом прямо?

Я запускаю Анализ, желая определить, какие изменения в поведении голема связаны с моими действиями.

Фокус: 6 → 5

Готового ответа не появляется. Зато отдельные эпизоды мгновенно выстраиваются в ряд. После каждого моего успешного ухода голем чуть точнее ставил ногу. После каждого встречного удара быстрее возвращал гарду. Финт появился лишь после того, как я четыре раза одинаково ответил на верхнюю атаку. Он не читает мысли и не изобретает приёмы из пустоты. Ему нужны примеры – мои удачные движения и мои повторяющиеся ошибки: именно их он анализирует, на них выстраивает свой ответ.

Очень похоже на Быструю адаптацию. Только железной сволочи не надо дышать, у нее не болят мышцы и синяки не мешают ей двигаться.

Голем атакует.

Я встречаю удар, ухожу от следующего… и пропускаю третий. Дерево врезается в плечо, и рука на мгновение немеет. Отдача прокатывается до шеи. Хочется отступить, встряхнуть кистью, дождаться, пока боль утихнет, однако машина не Рейн, машина не ждёт.

Клинок рассекает воздух перед лицом. Я прогибаюсь, едва не падаю на спину, каким-то чудом возвращаю вес вперёд. Железная ступня уже шагает следом. Ещё секунда – и меня вытолкнут из круга.

Нельзя!

Не потому, что Хорн будет издеваться. То есть и поэтому тоже, но сейчас дело не в нём. Голем понял, что я теряю равновесие после неудачного ухода, и начал давить. Нельзя дать ему закрепиться в круге.

Я вбиваю правую ступню в пол, разворачиваю носок. Бедро горит после удара, колено подрагивает. Тело настойчиво предлагает закончить этот идиотизм, шагнуть за пределы круга, и тогда Хорн остановит это издевательство, и тогда…

Я не отступаю, несмотря на боль в бедре и противный голосок в голове, уговаривающий меня сдаться. Проскальзываю рядом со стальным плечом и бью голема под руку.

Деревянный клинок с треском попадает в прикрытый шарнир.

Перед глазами распахивается прозрачное окно.

Быстрая адаптация повышена: 1 → 2.

Удачные способы противодействия быстрее закрепляются в мышечной памяти.

Голем разворачивается. Я не успеваю прочесть, что там написано – даже не пытаюсь, просто моргаю и окно исчезает.

Верхний удар железяки переходит в боковой – она приспосабливается и хитрит. Но и я больше не ловлю клинок своим телом. Я шагаю вперёд, навстречу удару, пока его замах ещё не набрал силу, и упираю гарду в железное предплечье. Оружие голема проходит над плечом. Мой клинок скользит по его груди и стучит в маску.

Машина отвечает движением, которое только что увидела у меня. Но теперь и я знаю, что он его знает.

Мы сталкиваемся почти вплотную. Дерево гремит о дерево, железные ступни скользят по полу, когда я мелкими ударами пробую опрокинуть его, заставить потерять равновесие. Я ухожу, возвращаюсь, снова врезаюсь в чужую защиту. В груди разгорается горячая, почти хмельная радость. Ещё минуту назад голем теснил меня к границе, а теперь сам отступает. Полшага! Ещё полшага!

Удар в плечо… Мимо! Более того – когда голем возвращает клинок, я шагаю вслед за ним, как приклеенный и атакую. Голем не успевает прикрыться: деревянное остриё снова глухо ударяет в середину стальной груди.

– Хорн! – выдыхаю я. – Видели⁈

– Разумеется нет, я ведь сюда поспать пришёл.

Но голос у него странный, даже острота без привычной насмешки.

Я на мгновение кошусь в сторону. Наставник стоит у самого круга, забыв скрестить руки на груди, но смотрит не на меня – на голема.

Этой мгновенной невнимательности хватает, чтобы железяка врезала мне по рёбрам.

Я отлетаю, сгибаюсь. Во рту появляется металлический вкус – чуть прикусил губу. Голем заносит меч снова, стремясь развить успех, но Хорн рявкает:

– Стоп!

Белая линия в прорези маски гаснет. Железяка замирает.

Я выпрямляюсь не сразу. В груди болит, сердце колотится где-то в горле. Пот течёт по лицу, лезет в глаза, и вытереть его нечем: мокрые ладони будут хуже держать меч, рукав закрыт стеганым защитным наручем.

А еще я занят тем, что пытаюсь не показывать, как сильно меня качает.

– Минута отдыха, – говорит Хорн. – И ради всех богов, не копируй Рейна с его «я могу продолжать».

Он бросает мне флягу. Я едва не роняю её – пальцы плохо разжимаются – отсушило после парирования ударов.

Вода тёплая, зато смывает сухость и привкус крови.

– Зачем вы тогда говорили, что можете не успеть отключить его, если достаточно сказать «стоп»? – хриплю я.

– Чтобы ты не расслаблялся и выложился на полную. В молодости я тренировался с таким же, – неожиданно произносит он. – Не с похожим, а с этим самым типом тренировочного голема. У нас он был один на три десятка бойцов и два чистых кристалла. К первому же вечеру кристаллы были переполнены, а железка собирала в себе понемногу от лучшего из нас. Ловкость и скорость Леврена. Защиту старика Мойра. Мою дурную привычку отвечать на каждый укол встречным ударом.

Угол его рта чуть дёргается. Хорн усмехается, но как-то по-доброму.

– К концу недели она избивала нас нашими же любимыми приёмами, представляешь? Превзошла нас настолько, что делала то же, что и мы, только лучше нас самих. Мы её ненавидели. А потом, когда мой взвод почти весь помер, уже новички учились от голема приемам и старика Мойра, и Леврена.

Вот тебе и «вспомнить молодость».

– Выходит, мой кристалл тоже останется для учеников? – спрашиваю я как можно небрежнее. Но наставник не отвечает и теперь.

– Минута закончилась.

А потом Хорн переводит рычаг на второе деление.

– Эй! Вы не сказали, что прибавите ему скорости!

– Так бывает, парень. Смею тебя заверить, что за Аркой с тобой тоже не согласуют скорость нападения. В круг.

Мне очень хочется сообщить наставнику, куда именно он может засунуть эту педагогическую мысль. Вместо этого возвращаю флягу и поднимаю меч.

Белая полоска вспыхивает ярче прежнего.

Теперь голем движется без отдельных пауз. Сталь течёт – иначе и не скажешь. Плечи, пояс и ноги работают независимо, клинок возникает то справа, то слева, то прямо перед грудью.

Первый удар я отражаю. Второй проходит вскользь. Третий машина придерживает на половине замаха, ловит мой поспешный ответ и бьёт рукоятью в защитный жилет.

Воздух снова с всхлипом покидает лёгкие.

Дышать! Нужно дышать!

Я отступаю, но голем уже знает, как именно я отступаю. Он заходит сбоку, чего раньше не делал. Приходится менять шаг на ходу, выворачивать бедро и падать в сторону, уворачиваясь.

Клинок проходит рядом с ухом. Ветерок от пронесшегося дерева холодит мокрый висок.

Быстрая адаптация помогает, но чуда не совершает. Я понимаю всё больше, и всё равно не успеваю. Мышцы забиты, левое плечо тупо ноет, пальцы все-таки скользят по рукояти. Знание того, как правильно ударить не дает моим мышцам отдыха.

Голем теснит меня. Белая линия приближается к пятке.

Он использует мой финт. Начинает короткий укол, которым я дважды заставлял его закрыть грудь, а сам переносит вес для удара сбоку. Я узнаю ловушку, потому что придумал её сам. Отвечаю движением, найденным после повышения навыка: вхожу внутрь, блокирую его руку и…

И железяка ждала именно этого.

Свободная металлическая ложится мне на плечо. Он даже не бьет, хотя мог бы впечатать мне кулак в лицо, лишь спокойно толкает меня, ставя подножку.

Я лечу на пол, падаю задницей на меловую линию, как полнейшая бездарность.

После того, как Хорн повернул рычаг, голем изрядно ускорился. И он уже выучил мои движения, понял, что я тоже учусь и подготовил ловушку именно под меня.

Сволочь. Прекрасная, умная и невероятно обучаемая сволочь.

Я вскакиваю на ноги и мчусь в атаку, так быстро, как только могу. Ярость клокочет в груди, но не ослепляет.

Следующий удар я умудряюсь предугадать, а не просчитать. Дерево скользит по дереву, гарда бьёт по костяшкам. Пальцы разжимаются, меч едва не проворачивается в ладони от чудовищной силы удара. Удерживаю его второй рукой.

Шагаю было вперед, но обрываю шаг раньше, чем голем успевает выбрать лучшую линию поведения.

Меняю атаку. Он меняет защиту. Я меняю то, что поменял, подбирая ключик под его защиту.

Следующую минуту со стороны мы напоминаем странных танцоров. Ни один приём больше не заканчивается так, как начинался. Мы словно читаем мысли друг друга, осторожно приплясывая и едва касаясь клинками клинка соперника. Голем показывает решение, я ломаю его, он запоминает это и превращает такой же удар в новую ловушку, которую я тоже просчитываю, разбираю ее принцип и в следующий раз пытаюсь показать, что «купился», чтобы атаковать его из неудобной для него позиции, что он тоже просчитывает.

Наконец нам одновременно надоедает эта изнурительная пляска.

Клинки одновременно с грохотом касаются друг друга и следующую минуту гремят непрерывно, сливаясь в сухую барабанную дробь. Пот летит с растрепанных волос, мне не хватает воздуха, рот засох, хочется пить. Железная маска расплывается тёмным пятном с белой щелью. Я моргаю, думая, что капли пота сорвутся с ресниц, но лучше не становится – едкая жидкость заливает глаза. Грудь горит. Каждый вдох слишком короткий, каждый выдох вырывается клокочущим хрипом. Правое бедро после первого удара как налилось тяжёлой болью, так и не отпускает. Левый бок пульсирует – завтра там нальется огромный синячище.

Остановиться хочется до дрожи, сказать «я все». И Хорн не осудит: он уже выглядит как человек, готовый съесть свою шляпу. Но я не останавливаюсь, я держусь еще секунду, и еще, и еще. Не потому, что я какой-то там волевой парень, просто у меня получается держаться.

А ещё мне хочется увидеть, что будет дальше.

Голем, скотина такая, не устает. Он понял, что не получается победить меня техникой, поэтому решил измотать. Заставляет поставить стопу чуть дальше, потянуться чуть сильнее, неудобно перенести вес с ноги на ногу. Каждая мелочь безопасна, и проще позволить ему делать эти мелкие штуки, потому что так я хотя бы стою на месте, не скачу, тратя силы куда быстрее. Но и победы так не добиться.

Я чувствую, как навык быстрой адаптации ищет выход. Но есть ли этот выход? Голем лидирует практически во всем.

В висках колотится кровь. Руки дрожат так сильно, что кончик меча выписывает мелкие круги. Голем делает шаг, и я понимаю: сейчас он снова начнёт с моего укола, вынудит войти внутрь, толкнёт в плечо. Только на этот раз я не удержусь, ведь силы почти закончены, меня сейчас и ребенок запинает.

Можно разорвать дистанцию, но тогда пятка пересечёт линию.

Можно принять удар. Тогда я рухну.

Я позволяю голему увидеть начало отчаянного удара. Плечо идёт вперёд, клинок поднимается, левая нога готовится шагнуть вперед. Машина реагирует мгновенно: железная ладонь уже раскрывается для толчка. Это мы уже проходили.

Но я не завершаю собственное движение. Я падаю сам, лечу вперёд. Проседаю под раскрытой ладонью, почти падаю голему под ноги, позволяю деревянному мечу скользнуть по своей гарде. Перед лицом проносится тёмная сталь нагрудника.

Я разворачиваюсь на носке, выныриваю сбоку и вкладываю остаток сил в удар по поясному шарниру.

Голем успевает повернуться, но не успевает закрыться.

Клинок с оглушительным треском врезается в металл.

Быстрая адаптация повышена: 2 → 3

Тактик быстрее запоминает приемы и лучше интуитивно применяет их в бою.

Окно перед глазами мелькает и тут же пропадает, но голему хватает и этого: я на долю секунды теряюсь, а потом меня пинают в грудь и я вылетаю из круга, кувыркаясь по полу. Удар такой силы, что я отбиваю себе локти и колени.

– Стоп!

Голем уже навис надо мной, занося меч для удара, да так и застыл.

Подняться я уже не могу. Хорн забирает меч из моей руки. Пальцы остаются согнутыми вокруг исчезнувшей рукояти, и наставнику приходится по одному разминать и разгибать их.

Затем наставник открывает нагрудную пластину голема. Чистый кристалл больше не бесцветный, внутри переплелись сотни тонких серебряных нитей, а молочное облачко потемнело и собралось в сложный узор. Хорн осторожно вытаскивает шестигранник, держит на ладони и долго смотрит сквозь него на свет.

– Много… записал? – спрашиваю я, валяясь на полу и пытаясь отдышаться.

– Достаточно.

Хорн возвращает кристалл в кожаный футляр и убирает во внутренний карман камзола.

Вот теперь беспокойство перестаёт быть отвлечённым. Зачем ему уносить мою манеру боя и мои приемы? Хочет изучить запись сам? Показать отцу? Создать кристалл для других учеников?

Или отдать кому-то, кто должен научиться сражаться именно против меня? Нет, бред. Задумай он такое, не делал бы это так топорно. Но тогда для чего?

– Куда вы…

– Не сейчас, Корбин, – наконец поднимает руку Хорн, переставая игнорировать вопрос. – Твой отец не в курсе, но поверь – если он знал бы, для чего мне кристалл, он вряд ли возразил бы. Но ты можешь ему сообщить, я не против. Более того – ему-то я сообщу.

Я бы обязательно попробовал добиться ответа, но вот беда – не хватает сил и дыхания.

Хорн помогает мне подняться, отводит до скамейки и следующие несколько минут я обнаруживаю синяки в самых интересных местах. Болит правое бедро, ноет левый бок, плечо отзывается на каждое движение, а ноги дрожат.

Наставник заставляет меня растянуть забитые мышцы, осматривает зрачки, ощупывает рёбра и только после этого разрешает переодеться.

Из зала я сегодня буквально выполз. Тренировка выбила из головы все мысли, кроме одной: это было тяжко.

Но неимоверно круто.