Текст книги "Системный тактик 5 (СИ)"
Автор книги: Макс Крынов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Он показывает на фургон, возле которого уже натянули дополнительный тент. Человек с перевязью через плечо расставляет на столе небольшие коробки. С нашей стороны к нему путь свободен; из двора добираться придётся через те же ворота. Запоминаю их положение относительно поилки и угла коровника. Если начнётся суета, времени разглядывать ограду не будет.
– Один длинный сигнал рожка: прекратить действие, собрать пятёрку, отойти к своему наставнику. Повторный длинный – всем к воротам. О раненом сообщать сразу! Увидели существо, которое отличается от показанного, – тоже сообщаете! Не надо выяснять на собственном опыте, что у него общего со щелкуном.
Капли постукивают по растянутому над картой плащу. Альден наклоняется над схемой, торопливо дорисованной по последнему докладу. Между коровником и заросшей канавой остаётся узкий проход. У поилки он расширяется в небольшой двор; навес справа держится на трёх уцелевших столбах. Из сада туда ведёт пролом в ограде. С дороги он казался просто тёмным пятном среди веток.
– Оружие выбирайте по подготовке, – заканчивает Ренн. – Кто уверенно работает только мечом, берёт меч. Щиты и копья есть, но осваивать новое сейчас поздно. Жезлы получат те, чью стрельбу наставники проверили и одобрили. После выдачи собираетесь пятёрками здесь же. Пока все не будут готовы, за ограду никто не выходит.
Карта остаётся раскрытой. Оружейник зовёт первых по списку, вокруг возобновляются разговоры.
Альден не отходит. Смотрит на проход, затем на Лиссу и Оуэна возле повозки. Его слегка потряхивает; пальцы никак не могут ровно сложить край перчатки. От холода или от волнения – не берусь судить, но голос он старается удержать спокойным.
– Корбин. Корбин! Что думаешь?
Глава 16
Морось долетает под край растянутого плаща и покрывает схему тёмными точками. Альден придерживает загибающийся угол, смотрит то на прямоугольник коровника, то на настоящую стену с чернотой под карнизом. Второй раз поправляет застёжку перчатки. Та и в первый раз сидела нормально, но ему явно нужно чем-то себя занять.
– Корбин?
– Да, прошу прощения. Задумался. Давай начнём с того, что вы уже умеете. Лисса держит переднюю линию, Оуэн работает из-за ее щита. Здесь теснее, чем в зале, но заново придумывать расстановку не нужно. Тебе лучше остаться рядом с ними, чуть сзади. Оттуда и остальных услышишь, и передней паре поможешь, если понадобится. Если сам встанешь первым, будешь занят только тем, что перед носом, да и не должен командир идти в первых рядах.
Альден переводит взгляд на проход. Перчатку наконец оставляет в покое.
Лисса подходит ближе, Оуэн встаёт за её плечом, чтобы тоже видеть схему.
– Получается, Лисса принимает удары на щит, Оуэн бьет копьем, – подхватывает Морланд. – Делла… Делла за передней парой, со стороны открытого фланга, с жезлом, будет бойцом дальнего боя. Ей оставим обзор, чтобы никто не мельтешил перед глазами. Тевен замыкает и смотрит, чтобы твари не напали сзади.
Последние слова он произносит уже ровнее, взбодрился и пришел в себя.
Я показываю, где могу идти сам: внутри построения, возле Тевена. Отсюда видно переднюю пару, можно обсудить тактику с Альденом и поддержать соседа клинком.
– Только копьё возьму короткое, – говорит Оуэн. Широкоплечий парень проводит обветренными костяшками по подбородку и кивает на узкую полосу между стеной и канавой. – Длинное местами толком не развернёшь. Пока буду вытаскивать наконечник из стены, кто-нибудь останется без прикрытия.
Возражений нет. Альден просит остальных посмотреть снаряжение, сам остаётся у карты.
Я ещё раз вспоминаю доклад Ренна и обращаюсь к Анализу. Хочется получить что-нибудь полезнее очевидного «не суйтесь туда, где не разойдётесь».
Фокус: 14 → 13.
Канава, пролом, навес, ворота – обозначения словно отделяются от остальной схемы. Я легко удерживаю их все разом, но дальше ничего не выходит. Попытка подобрать более выгодный строй упирается в неизвестные расстояния. Откуда виден пролом? Как близко можно подойти к краю канавы? Хватит ли места у поилки, чтобы пропустить назад переднюю пару, если нужно будет быстро поменяться?
Навык не помогает. Я смотрю на те же линии и не могу обосновать ничего сложнее первоначального плана. Вздыхаю и отхожу от карты: сейчас полезнее увидеть двор собственными глазами, чем выжать ещё один расчёт из наскоро начерченных схематичных прямоугольников.
У оружейной повозки пахнет мокрым брезентом. Ренн отмечает выданное снаряжение в блокноте.
Клинок у меня уже есть: утром взял из дома. Оружие оттягивает пояс непривычно, но рукоять лежит под ладонью удобно. Само оружие легче большинства лицейских образцов, лежащих в футлярах. Менять его незачем.
Ренн замечает ножны, осматривает крепление, коротко проверяет клинок и разрешает оставить свой. Я протягиваю руку к жезлам.
– Даллос? – недоумевающе смотрит на меня Ренн.
– Что? Мне бы ещё жезл, наставник. Клинком я смогу помочь только вблизи, а из-за передней пары будет удобнее работать на расстоянии.
– Нет, господин Даллос. Я видел вашу стрельбу по тарелке на зачёте. С такими результатами боевой жезл вам не выдам. Сегодня у нас достаточно забот, не будем добавлять к ним ещё и неопытного стрелка с боевым оружием.
Он произносит это буднично, не переставая сверяться со списком.
Делла, стоящая возле соседнего ящика, резко оборачивается. По её лицу сразу видно, что молчать она не собирается.
– Но он стреляет не хуже меня! Мы вчера занимались у мастера Хорна, и я выиграла у Корбина всего на одно попадание в полноценном поединке. Вы просто не видели, как он стреляет сейчас.
– Именно, госпожа Меррит. Не видел, – отвечает Ренн, поднимая глаза. – Я не сомневаюсь, что вы занимались, но выдавать оружие сегодня буду по тем результатам, которые наблюдал сам. В следующий раз господин Даллос покажет, чему научился, и мы вернёмся к этому разговору. Сейчас я не выдам ему жезл.
Ладонь наставника ложится на край футляра. Делла поджимает губы и смотрит на меня, явно ожидая поддержки.
Я убираю руку и благодарю её за попытку. На отказ не сержусь: наставник не обязан угадывать, в самом ли деле подросли мои навыки.
Делле после проверки выдают жезл. Она осматривает рукоять, пробует, удобно ли ложатся пальцы на управляющие руны, и опускает навершие в сторону от людей. На пояс рядом с ним крепит короткий клинок. Лисса меняет первый щит на другой, побольше, затягивает ремни на правом предплечье; оружие берёт левой рукой. Пару раз поворачивает кисть, проверяя, не мешает ли край щита. Оуэн ведёт ладонью по древку выбранного копья, ищет трещины и занозы. Тевен переставляет хват на окованном шесте, пробует его вес, затем отходит, освобождая место следующему лицеисту.
Сталь негромко звенит о край ящика. Звук знакомый, а ощущение другое: сегодня никто не будет считать касание тупого клинка условной раной.
Я проверяю, свободно ли выходит оружие из ножен (блин, непривычен клинок на поясе, ужасно непривычен), и возвращаюсь к схеме и Альдену.
– Предлагаю сначала пройти вдоль коровника в той расстановке, которую обсудили. Дорогу к воротам держим свободной: если что, всем придется отходить через ту же щель.
Показываю на схеме расширение возле корыта. На схеме оно достаточно просторное, чтобы при случае поменяться местами. Альден наклоняется ближе, я придерживаю бумагу с другой стороны, иначе её норовит завернуть порывом ветра.
– Здесь можно перестроиться, если место окажется свободным. В узкой части щит поможет встретить бросок спереди, но поменять переднюю пару будет трудно. Поэтому отступать, если что, начинаем сзади: освобождаем место тем, кто прикрывает.
– Щит держу низко, – говорит Вайс, оглядываясь на коровник. – Но если понадобится разворачиваться, предупредите заранее. Оуэн, древко мне в спину не упирай, очень тебя прошу!
Привычная перебранка даже немного успокаивает: ребята хотя бы не пытаются угадать, насколько страшно будет потом.
Делла проводит пальцем вдоль нарисованного прохода.
– Если вы закроете мне цель, стрелять между вашими руками не стану. И если попросите выстрелить с другой стороны, сначала дайте мне туда перейти. Я не буду целиться сквозь Оуэна.
Оуэн фыркает, но кивает.
Альден просит всех запомнить сказанное.
Ренн подходит на последних словах. Слушает, смотрит на схему, затем осматривает собравшихся.
– Предварительный порядок годится. Наблюдателя к пролому одного не отправлять: сначала проверим, что видно от входа. Я иду с вами, прослежу в случае чего. Остальные наставники займутся другими группами.
Альден убирает ладонь со схемы и оглядывает пятёрку уже без прежней торопливости. Подтверждает первый шаг: у ворот проверяем обзор, дальше движемся после разрешения.
Решение хорошее. Трава у коровника почти неподвижна, в сером свете глубину канавы не угадаешь.
Ставлю Метку на себя.
Давление ножен на бедро, положение кисти, перенос веса с пятки на носок становятся отчётливее. Под выданной стёганкой отзывается ушиб. Боль никуда не делась, зато теперь я лучше понимаю, какое движение её усилит.
Фокус: 13 → 12.
Стоящий у ворот боец отводит перекладину и предупреждает, чтобы шли по камню: справа под травой осыпался край канавы.
Лисса проходит на фермерский участок первой, опустив щит к коленям. Следом Оуэн, с наконечником копья возле его правого края. Альден пропускает их на несколько шагов и подзывает остальных.
Я иду рядом с Деллой, пока дорожка позволяет, Тевен замыкает. Ренн держится за нами. Серебряный гвардеец движется чуть дальше, оставляя наставнику место.
Останавливаемся сразу за воротами. Делла без выстрела направляет жезл в сторону сада и показывает, что видит только левую часть пролома. Правую закрывает угол навеса.
– Дальше короткими переходами, – говорит Ренн Альдену. – Не пытайтесь пройти сразу всю территорию. Остановились – проверили перед собой, по сторонам и сзади. У вас есть время.
Морланд поднимает ладонь и передняя пара начинает движение. Под подошвами хрустит песок, нанесённый водой на кладку. Камни просели, в швах стоят чёрные лужицы.
Слева стена коровника совсем близко; из проёмов тянет прелой соломой. Я стараюсь не задевать кирпич плечом.
Оуэн держит оружие ниже, чем на обычных занятиях. Альден замечает это, одобрительно кивает и напоминает не торопиться. На коротком расширении дорожки Ренн смещается в сторону, осматривает ближайший проём.
Первые несколько шагов похожи на осторожную прогулку по заброшенному двору. Никто не разговаривает. Я успел подметить, как громко скрипит кожа ножен меча о ремень. Надо бы смазать маслом – даже такой тихий звук малость раздражает.
Впереди раздается звучный треск. Лисса останавливается так резко, что мне приходится оборвать шаг, чтобы не сокращать дистанцию слишком уж.
У корыта, метрах в восьми от неё, из-под нижнего края показывается суставчатая лапа. Коготь скребёт по камню. Следом показывается плоская голова, затем мокрое пластинчатое тело с прилипшими соломинками. Щелкун ниже собаки, с которой его сравнивал наставник, зато растопыренные лапы делают его неожиданно широким. На тележке они были поджаты, и такого впечатления не возникало.
Тварь выбирается целиком и замирает поперёк дорожки. Челюсти расходятся, складываются обратно с отчётливым щелчком.
Альден негромко велит стоять. Лисса опускает щит ещё немного, Оуэн отработанным движением выводит копьё вперёд, возле её правого бока.
Я обнажаю клинок и удерживаю его вдоль ноги: места для широкого движения нет, а ткнуть товарища не хочется. Делла поднимает жезл, но тут же останавливается и шепчет, что передняя пара закрыла выстрел.
Щелкун поворачивается к голосу. Две передние лапы переступают по камню, остальные остаются на месте. Он нас заметил, однако бросаться не спешит.
Ренн смотрит на него, затем на Альдена. Рука наставника возле оружия, но самого клинка он пока не касается.
Морланд тихо сообщает, что видит одного, и вопросительно смотрит на меня.
Путь назад свободен, впереди тесно. Увиденная тварь как раз перегородила проход. Выталкивать туда Оуэна ради первого удара незачем: он выйдет из-за щита и окажется возле корыта, под которым может прятаться что-нибудь ещё. Зато Делле достаточно уступить немного места.
– Пусть выстрелит из-за щита, справа, – предлагаю я.
Альден сразу подхватывает: говорит Лиссе прикрыть стрелка, а Оуэну – освободить место.
Копейщик убирает остриё с линии, подтягивает древко и отступает на полшага. Я тоже подаюсь назад, пропуская Деллу. Та встаёт за Лиссой и выводит навершие сбоку от щита. Коротко подтверждает, что цель видит.
Руны загораются. Я успеваю отметить ровную подачу и почти привычно жду бледно-синей искры. Вместо неё вспыхивает белый свет, на миг выхватывая из мороси каждую травинку. Раздаётся хлёсткий удар, эхо от которого проносится по пустому коровнику. Заряд врезается возле основания головы щелкуна. Серая пластина лопается, осколок со щелчком бьёт в корыто. Тварь сносит боком, лапы скользят по мокрому камню, над пробитым панцирем поднимается тонкая струйка пара.
Оуэн выдыхает:
– Попала!
Я и сам вижу, но отчего-то и мне хочется подтвердить это вслух.
Вот только щелкун продолжает двигаться. Делла уже выравнивает жезл для второго выстрела, а существо судорожно подтягивает лапы. На миг кажется, что полезет обратно под корыто. Затем челюсти распахиваются и тварь бросается на нас.
Бежит неровно, заваливаясь к канаве, но расстояние сокращается быстро.
– Держать щит! Делла, назад!
Лисса сгибает колени и чуть подаёт щит вперёд. Делла освобождает Оуэну прежнее место.
Копьё снова высовывается из-за щита.
До твари уже метра четыре. Я чувствую собственный порыв шагнуть навстречу и остаюсь на месте: впереди люди, которые готовы встретить бросок. Мой клинок сейчас только помешает им.
Щелкун кидается к краю щита. Лисса доворачивает его, прикрывая голень, а Оуэн встречает тварь коротким ударом. Остриё входит под повреждённую пластину. Парень прижимает древко к согнутому локтю, удерживает обеими руками; от толчка плечи подаются назад, но ноги остаются на месте. До Лиссы челюсти не достают. Когти ещё несколько мгновений царапают камень, потом тело тяжело оседает на дорожку.
Под грудиной вдруг теплеет. Короткая дрожь проходит по спине до затылка, и на один вдох становится легче держать плечи.
Я невольно выпрямляюсь. Ощущение быстро стихает, оставляя едва заметное тепло где-то внутри, а перед глазами проявляются строки:
Тактик: получен опыт класса (координация атаки).
Для повышения уровня недостаточно опыта.
А я ведь даже не ударил. Стою с чистым клинком, пока Оуэн удерживает на копье убитую тварь.
До меня пару секунд доходит очевидное: я предложил Делле выстрелить из-за щита. Система засчитала это. Ей не понадобилось, чтобы я ещё и проткнул панцирь твари.
Значит, вот как ощущается получение классового опыта. Совсем немного, до нового уровня ещё далеко, но начало есть.
А если убью следующую тварь сам, получу больше или меньше? За личный удар тоже должны что-то дать. По одному случаю не разобраться. Пока ясно одно: чтобы развиваться, мне необязательно лезть через товарищей за правом нанести последний удар.
Оуэн произносит тихое «есть» и опускает копьё. Затем наклоняется, собираясь рассмотреть место попадания.
– Оуэн! Выпрямитесь!
Парень отшатывается так резко, что едва не задевает Лиссу плечом. Наставник продолжает, глядя то на него, то на проём коровника:
– Господин Рид, вы собрались рискнуть собственным лицом, чтобы проверить, работают ли челюсти твари? Замечательный замысел! Пока тушу не проверили, перед вами противник, который перестал двигаться. Возможно, мёртвый. Но ставить на это пальцы или горло я бы не советовал. Копьё держите перед собой! К панцирю не тянитесь! У вас достаточно длинное древко, чтобы обойтись без такого тесного знакомства.
Оуэн краснеет и восстанавливает хват, пару раз неуклюже тычет копьем в мертвую тушку.
Альден быстро оглядывает переднюю пару, напоминает остальным следить за своими сторонами. Делла опускает жезл ровно настолько, чтобы не целиться Лиссе в спину. Пальцы у неё крепко обхватывают рукоять; кажется, только сейчас девушка успела понять, какой силы был выстрел.
Я тем временем поворачиваюсь назад. Тевен стоит вполоборота, держит шест поперёк тела. За ним видны ворота, мокрая перекладина, фигура караульного. Проход свободен, никто не подошёл поглазеть на нашу первую добычу. Справа трава скрывает канаву почти целиком. По верхушкам пробегает слабая волна – такая же, как недавно, когда ветер стряхнул воду с яблоневых ветвей.
Всматриваюсь в спутанные стебли. Вижу капли, тёмные просветы у самой земли, но разобрать, что под ними, не могу.
Тевен смотрит туда же; шест у него чуть смещается вправо. Уже собираюсь спросить, заметил ли он что-нибудь, когда Тевен опережает вопрос и кричит:
– Сзади! У канавы!
Глава 17
Ни черта это был не ветер!
Трава раздвигается у самой дорожки. На камень ложатся две когтистые лапы, следом выскальзывает плоская голова. Второй щелкун подобрался по канаве, и теперь от него до Тевена всего пара метров.
Парень разворачивается, выставляет вперёд окованный конец шеста. Размахнуться здесь негде: у одного плеча кирпичная стена, у другого – мокрые стебли, под которыми тварь только что прекрасно пряталась.
– Передним держать своё направление! – командует Альден, когда Оуэн начинает оборачиваться. – Лисса! Смотрите вперед! Делла, окна коровника и навес на тебе. Все разом назад не поворачиваемся!
Ренн подходит ближе, оставляя Тевену место для удара. Щелкун прижимается к камню, медленно расставляет передние лапы. Когти находят щели в кладке.
Сейчас прыгнет!
Шест нацелен ему в голову, зато сбоку он открыт, и мне кажется, что я вполне успею добраться до этого бока. Нужно только проскользнуть мимо Тевена, обойти тварь со стороны канавы и ударить под край панциря, как недавно сделал Оуэн. Там ведь есть место.
Первый шаг получается быстрым и на удивление точным. Я пробегаю мимо товарища, не задев его локоть, ставлю ногу на узкую полосу дёрна.
На втором шаге земля проседает, ботинок скользит по мокрой траве. Метка старательно сообщает, как заваливается стопа, где приходится напрячь мышцы и куда перенести вес, чтобы не свалиться в канаву. Я удерживаюсь, но вместо шага вперёд получается неуклюжее скольжение.
Щелкуну больше и не требуется: он доворачивает голову и бросается к моей ноге.
Челюсть щёлкает у голени. Кожу сапога распарывает, ногу обжигает так, что я невольно втягиваю воздух сквозь зубы. Тварь отпускает сразу, готовясь ударить снова.
Под голенищем становится тепло и мокро. Вот тебе и свободное место для обхода…
– На камень, Даллос! – резко бросает Ренн. Тевен смещает шест, прикрывая меня, и я наконец ставлю заднюю ногу на твёрдое. Отпрыгнуть не получается: щелкун уже подбирает лапы для нового броска. Бью коротко, почти без замаха. Лезвие соскальзывает с серой пластины, цепляется за приподнятый край и входит глубже, возле основания передней лапы.
Тварь дёргается к клинку, раскрывает челюсти. В тот же миг Тевен подаёт вперёд шест.
Окованный конец с глухим стуком попадает между головой и панцирем, прижимает существо к камням.
Я вытаскиваю оружие (кровь толчками льется из раны) и отступаю на дорожку. Лапы ещё скребут по кладке, когти цепляются за швы, но парень наваливается на шест обеими руками и подняться щелкуну не позволяет. Через несколько мгновений тот затихает.
Дышу хрипло, рассматриваю сапог. Прокусил, уродец…
Тевен выдыхает короткое «готов», а Альден сразу напоминает остальным, чтобы смотрели по сторонам.
Лисса по-прежнему обращена щитом к внутреннему дворику с корытом.
Оуэн окончательно освобождает копьё из туши первой твари и возвращает остриё вперёд. Делла лишь на миг косится на меня, затем опять переводит взгляд на тёмные проёмы коровника. Ренн уже рядом. Чуть дальше стоит наш серебряный, убравший ладонь с рукояти. Подвиг закончился раньше, чем взрослым пришлось вмешиваться.
Под грудиной слабо теплеет. Знакомое ощущение, только на этот раз едва успеваю его уловить. Система подтверждает, что мне не показалось:
Тактик: получен опыт класса (участие в бою).
Для повышения уровня недостаточно опыта.
После первого щелкуна непривычной энергии прибавилось заметно больше. По ощущениям, конечно: точного количества мне никто не показывает, но разница явно есть. Значит, за предложение, благодаря которому Делла спокойно выстрелила из-за щита, я получил больше, чем сейчас за удар клинком.
Вот и проверил разницу… По двум тварям рано судить обо всём развитии класса, конечно, однако желания немедленно продолжить сравнение на переводой у меня поубавилось.
Ренн смотрит на неподвижного щелкуна, затем на мой сапог. По разрезу выступает тёмная полоска, дождь смывает её вниз. Наставник просит перенести вес на повреждённую ногу. Получается, хотя голень неприятно пульсирует. Наверное, задело только кожу, но проверять, насколько я разбираюсь в ранах, сейчас не время.
– Ранены, Даллос? На твёрдую дорожку и к целителю у ворот. Насколько это серьёзно, выясните там. Вернетесь только с его разрешения.
Ни раздражения, ни желания немедленно отчитать меня. Ренн следит, как я опираюсь на ногу, Альден коротко смотрит на наставника и продолжает командовать: велит Тевену проводить меня, дождаться осмотра и вернуться вместе (или отдельно, если мне скажут сидеть там). Тыл на это время берёт на себя, остальные остаются на своих местах.
Ренн одобряет распоряжение и напоминает, чтобы мы сообщили у ворот, из какой мы группы.
Тевен подбирает шест удобнее и становится рядом. Под руку не хватает, но идёт достаточно близко, чтобы я мог опереться, если понадобится, но пока справляюсь сам. На каждом шаге голенище задевает порез. Стараюсь держать стопу ровно, хотя на просевших камнях это не так просто.
До ворот всего с полсотни шагов, и лекарский тент уже виден за перекладиной.
За воротами укрытые попонами лошади жуют сено, возница сливает воду из провисшего брезента. У лекарской повозки помощник раскладывает полотняные полосы. Всё происходит так обыкновенно, будто в двадцати шагах отсюда никто только что не пытался откусить мне ногу.
Караульный выслушивает Тевена и пропускает нас к тенту. Мой серебряный гвардеец идет следом и останавливается у края навеса, откуда видны и скамьи, и ворота.
Целительница оказывается невысокой женщиной с проседью в туго убранных волосах. Она усаживает меня на складную скамью, сама стаскивает сапог и осматривает разрез. Тевен тут же начинает объяснять, что щелкун вышел из канавы, ударил сбоку, а я после этого шёл самостоятельно. Подробностей получается больше, чем нужно, и они в основном дублируют то, что женщина и так видит. Парень всё ещё крепко держит шест, а свободной рукой то поправляет воротник, то растирает мокрые пальцы. Похоже, молчать ему сейчас трудно.
– Понятно, спасибо, – говорит женщина, дослушав его. – Шест к скамье прислоните, здесь он вам пока не понадобится. А вы, молодой человек, немного потерпите.
Помощник подаёт воду и полотно. Освобождённая голень выглядит хуже, чем мне хотелось бы: мокрая рваная полоса, кровь на чулке, неровно задранный край кожи. Зато женщина после осмотра спокойно кивает. Смывает грязь, придерживает ногу, и под её пальцами появляется мягкий зеленоватый свет. Сперва прикосновение холодит, затем порез начинает пощипывать изнутри. Края понемногу сходятся. Я сижу, стараясь не мешать, и смотрю с болезненным интересом.
– По тому, что я вижу, сапожнику работы достанется больше, чем мне, но правильно сделали, что пришли сразу.
Когда боль стихает, забираю сапог у помощника. На дне успела собраться небольшая лужица. Выливаю кровь, протираю подкладку предложенной ветошью. Совсем насухо не выходит, но по крайней мере при ходьбе ничего не будет хлюпать.
Целительница проверяет, как двигается стопа, осторожно прощупывает голень и накладывает тонкую повязку, чтобы сапог не натирал свежую кожу. Я уже собираюсь благодарить, но она хмурится и смотрит выше, на плечо. Её пальцы на мгновение замирают у моего запястья. Слабое свечение у ее пальцев появляется снова.
Навык? Очень похоже.
Женщина переводит взгляд с плеча на моё лицо и слегка поджимает губы.
– С порезом закончили. А вот остальное вам стоит показать целителю отдельно. Хотя бы лицейскому, если дома никто не осматривает. Усердствуете на тренировках? Заметила, что под вашей защитой тоже есть ушибы, и они явно не от этой твари.
– У меня уже был лекарь, с которым связаны не самые приятные воспоминания. Он тоже очень беспокоился о нагрузках, ага. В итоге я годами почти ничего не делал, а здоровее почему-то не становился. Так что спасибо, но возвращаться к прежнему порядку мне бы не хотелось.
– Я не предлагаю вам ложиться в постель до зимы, – настаивает женщина. – Мышцы после занятия могут ныть, человек может устать – это понятно. Но ушибленное плечо от ваших превозмоганий быстрее не заживет. Сначала залечите повреждения, потом продолжайте. Терпеть всё подряд ради развития – верный способ этому развитию помешать. Вы его непроизвольно щадите, чуть меняете движения, нагружаете другую сторону. И тренируетесь уже иначе, чем вам показывают, и приемы отрабатываете с ошибками. Поверьте моим сединам, не стоит пренебрегать здоровьем.
Я уклончиво киваю. Совет разумный, спорить не с чем, но само предложение снова регулярно показываться врачу пока не радует.
За тентом раздаётся далёкая команда: кого-то у сада заставляют вернуться за щит. Почти сразу мимо проводят старшего лицеиста с окровавленной ладонью. Он сердито уверяет сопровождающего, что просто зацепился за железо, и тем не менее послушно садится на соседнюю скамью. Помощник несёт к нему воду.
А вообще, что я упёрся? Отец говорил, что теперь у нас другой целитель. Я его ещё ни разу не видел, зато заранее успел решить, что обойдусь. Варрен проверял каналы, выписывал настои и заботливо запрещал почти любую нагрузку. Эта женщина за несколько минут закрыла порез и предлагает залечить остальное, чтобы я нормально занимался дальше. Даже мне понятно, что разница существенная. Показаться новому лекарю стоит хотя бы затем, чтобы выяснить, что он умеет. Отказываться от помощи только потому, что прежний врач оказался сволочью, глупо.
– Возвращаться можете, – разрешает целительница, когда я надеваю сапог и осторожно прохожу несколько шагов. – Если снова заболит, появится кровь или начнёт тянуть при ходьбе, придите ещё раз. Не ждите конца выездного занятия и не пытайтесь сначала закончить все дела. Наставнику скажете, что порез обработан и продолжать охоту я разрешила.
Возится, будто я сахарный… Мысль возникает сама собой, но вслух, к счастью, не вырывается: женщина только что избавила меня от раны, которую я получил по собственной дурости. За это полагается благодарить, а не изображать оскорблённого богатыря.
– Спасибо за вашу помощь, уважаемая, – чуть кланяюсь я. Женщина просто кивает.
Тевен подхватывает шест и мы идем к своим. Вся задержка заняла минут десять, не больше. Если не считать разрезанного сапога и повязки, можно подумать, что сходили к повозке просто передохнуть.
Обратно идём молча. Тевен смотрит под ноги, потом поднимает глаза к окнам коровника. Я стараюсь ступать ровно, проверяя, не заболит ли нога, но с ней все в порядке.
У самой дорожки парень наконец признаётся, что должен был ударить раньше. Говорит негромко, явно обдумав это ещё возле целительницы:
– Ты уже шёл мимо меня, а я всё выбирал, куда переставить шест… Думал, сейчас ударю и задену тебя, а потом ты оступился… В общем, прости. Надо было сразу прижать эту тварь и не ждать, пока она бросится. Я ведь её первым увидел.
– Всё нормально, Тевен. Это я полез тебе под руку, даже не предупредив. Решил, что успею обойти, а про край канавы вспомнил уже в процессе падения. Ты меня прикрыл, когда понадобилось, так что претензии у меня в основном к себе. В следующий раз сначала договоримся, кто что делает, а уже потом начнём бегать.
– Тогда говори, с какой стороны пойдёшь и куда мне бить, – просит он. – Я ведь тебя за спиной не видел. Если знаю, что полезешь справа, хотя бы шест заранее поставлю так, чтобы тебе не мешать.
Киваю. Предложение особенно здравое.
Тевен тоже кивает и больше извиняться не пытается.
До группы доходим без приключений. Лисса держит переднее направление, Оуэн стоит за щитом. Делла следит за проёмами и навесом, Альден занял место ближе к тылу. Обе туши уже сдвинуты к стене, чтобы не мешали отходить. Случись ещё что-нибудь, переступать через тушки не придётся.
Тевен докладывает о разрешении целительницы. Альден возвращает прежний порядок. Говорит, что новых тварей они не видели, вперёд без нас не двигались.
– До двора осталось немного, – говорю Альдену, когда он спрашивает, продолжаем ли. – Предлагаю пройти по камню, осмотреть двор и навес снаружи. В коровник нам пока заходить не разрешали, так что даже если внутри что-то и будет, туда не полезем. Сначала сообщим Ренну. И за канавой теперь следим.
Альден соглашается, уточняет, всем ли слышно, и даёт знак Лиссе и Оуэну двигаться вперед.
Оставшиеся несколько метров проходим медленно. Повязка в сапоге ощутима, но не мешает. Понемногу перестаю прислушиваться к ноге и снова смотрю вперёд, поверх плеча Оуэна.
За корытом дорожка расширяется в небольшой хозяйственный двор. Здесь можно разминуться, не притираясь к кирпичам.
Лисса останавливается возле поилки, Оуэн остаётся за её плечом; Делла наконец получает открытый обзор пролома. Тевен следит за пройденным участком. Из-за сада доносится голос чужого наставника, и между голыми ветвями на мгновение видны две фигуры, медленно идущие вдоль ограды. Остальные тоже продвигаются понемногу.
Я оглядываю нашу часть хозяйства. В провале крыши торчат потемневшие стропила, из жёлоба течёт на разбухшие доски у стены. Три уцелевших столба держат навес, под которым громоздится старый хлам. Канава заросла настолько, что местами даже направление угадывается с трудом. Всё вполне соответствует двору, годами оставленному дождю, морозу и сорнякам. Только возле пролома взгляд за что-то цепляется. Пока не понимаю за что.
Оставаясь на мощении, обращаюсь к Анализу.
Фокус: 12 → 11.
Отдельные детали будто занимают свои места. Сломанная секция ограды наклонена к проходу. Нижний конец почти сгнил, перекошенные доски тянут верхнюю перекладину вниз. По всему выходит, что она должна лежать поперёк пролома. Но не лежит: угол оттянут к соседнему столбу.
Среди мокрых веток различаю петлю. Верёвка, довольно светлая на фоне серой древесины. Кто-то отвёл сломанную секцию в сторону и закрепил, чтобы через ограду можно было ходить.
