Текст книги "Системный тактик 5 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Системный тактик 5

Глава 1

Сначала исчезает холод металла под пальцами. Следом пропадают мягкая спинка кресла, пол под ногами и мерное тиканье часов. На короткое мгновение меня подхватывает тошнотворная невесомость, а затем совсем рядом кто-то тяжело выдыхает, щёлкает застёжка ремня и звучит спокойный мужской голос:

– Проверить снаряжение.

Я открываю глаза в чужом теле – массивном, крепком. Плечи охватывают ремни разгрузки, под плотным дорожным плащом давит лёгкий доспех, на левом предплечье закреплена кожаная трубка с картами. Часть ощущений приглушена, однако мир вокруг расцветает красками, становится невероятно четким. Похоже, носитель записи снова Наблюдатель. И он знает, что зрители будут смотреть его глазами.

Имя из учебного кристалла удалили. Когда командир обращается к нему, в речи остаётся короткий провал – словно человек на полуслове перевёл дыхание.

Перед Лонбрайджской Аркой выстроились одиннадцать человек. Ни шуток, ни беспокойных разговоров, ни последних советов от провожающих. Закрепитель проверяет тяжёлый контейнер с маяком, Проводник перебирает стеклянные колбы в мягких гнёздах, бойцы подтягивают ремни на щитах.

Командир проходит вдоль строя, задерживает взгляд на каждом и останавливается перед серой плёнкой, уже затянувшей пустой проём.

– На той стороне у нас двадцать пять минут. Первые три от точки не отходим: Закрепитель ставит маяк, Проводник проверяет среду. Без моего приказа ничего не трогать и ни к кому не приближаться! Если увидим разумных, наблюдаем. Контакт только по моей команде.

Последние слова отзываются во мне-настоящем осторожным облегчением. По крайней мере эта группа не собирается хватать и тащить в портал первых встречных. Причины такой сдержанности пока неизвестны (может, потому, что кристалл готовили для рассылки по Домам под видом УЧЕБНОГО), но такой подход меня радует.

Внутри Арки густеет тусклая серая плёнка. По ней расходятся ровные круги, будто от камня, брошенного в пруд. Руны на опорах загораются снизу вверх: сначала белым, потом холодным голубым. Воздух становится плотным и металлическим на вкус; волосы под подшлемником приподнимаются, а зубы сводит от слабой дрожи. При прошлых просмотрах подобного не было.

– Сопряжение удерживается, – сообщает оператор. – Расхождение в пределах допуска. Окно стабильно. Двадцать пять минут у вас точно будут.

Плёнка перестаёт отражать зал. За ней нет ни пейзажа, ни света другого мира – одна молочная глубина.

Закрепитель проходит первым, удерживая конец длинной веревки. Следом исчезают командир, двое бойцов и Проводник.

Носитель делает шаг, на миг теряет опору, и пространство сжимает его со всех сторон. Звук обрывается, холод проникает под одежду. А потом – рывок веревки, и подошва уже встречает твёрдую каменистую землю.

Чужие колени пружинят, рука сама ложится на рукоять короткого клинка. Перед глазами двоится, но зрение быстро проясняется.

Нас встречает сухой предрассветный холод. Воздух почти ничем не пахнет: немного пылью, нагретым за день камнем и техническим маслом. Небо ещё тёмно-синее, лишь над холмами тянется бледная полоса.

На первый взгляд мы посреди обычной пустыни – я вижу плоскую каменистую землю, редкие жёсткие кусты и красноватые возвышенности вдали. Но стоит внимательнее осмотреться, и становится понятно, что мы далеко не в глуши.

От ближайшей дороги до горизонта тянутся тысячи прямоугольных зеркал. Они стоят одинаковыми рядами на металлических опорах, разделённые узкими проездами, и все до единого повёрнуты к земле под одним углом. Между рамами уходят в грунт кабели, на серых коробах видны фабричные крепления, номера и предупреждающие наклейки. А в центре этого зеркального поля возвышается белая башня с тяжёлой, расширяющейся кверху вершиной.

– Вот это формация… – выдыхает один из бойцов.

– Рун нет, – отзывается мастер. Он уже присел у основания ближайшей рамы, но держит руки при себе. – Ни одной. Зато все детали одинаковые. Удивительно, как под копирку…

Закрепитель опускается на колено возле точки выхода. Самой Арки с этой стороны больше нет, над камнями заметно лишь лёгкое дрожание воздуха. Мужчина достаёт из контейнера короткий маяк на четырёх складных лапах, прижимает его к земле и проводит большим пальцем по рунному кольцу. Под опорами вспыхивают молочно-белые линии.

– Связь с Лонбрайджем есть! Обратный проход смогу открыть по команде минуты за две.

Проводник раскладывает приборы. Громко сообщает, что воздух вполне пригоден для дыхания (но это носитель знает и без него), зато магический фон настолько слаб, что накопители почти не получают подпитки.

Кто-то негромко шутит про мертвый мир. Проводник смотрит на уходящие к горизонту ряды зеркал и качает головой.

– Мир не мёртвый. Просто всё это работает без маны, на каком-то ином виде энергии.

Солнечная электростанция? Только странновато, я привык видеть солнечные батареи, огромные пластины, но не думал, что бывают электростанции из тысяч зеркал. Но если я прав, зеркала должны собирать свет в одной точке, нагревать рабочую среду, а дальше – пар крутит турбину и та дает электричество.

Наблюдатель активирует навык.

Пространство вокруг становится резче, я вижу мир будто не чужими глазами, а на экране кинотеатра в невероятно четком разрешении: ветер гонит песок вдоль рам, и я вижу едва ли не каждую песчинку. Слышу, как где-то за холмами ровно работает двигатель.

Именно в этом состоянии абсолютного всеведения я замечаю на башне небольшую камеру – она потихоньку вертится и размеренно осматривает поле. Такие же тёмные головки закреплены на столбах вдоль дороги. Одна разворачивается точно к группе и больше не вертится.

– За нами наблюдают, – отмечает носитель. – Устройство на столбе развернулось ровно на нас и больше не движется.

Бойцы работают без спешки: один приподнимает щит, второй вытаскивает из-за пояса жезл. В направленном на камеру наконечнике собирается голубое свечение, однако командир останавливает его раньше, чем заряд успевает сорваться набалдашника:

– Не надо ничего ломать! Если местные уже знают, что мы здесь, повреждать эту штуку бесполезно. К тому же мы не враждебны. Мы прибыли сюда за пробами, а не за дракой. Работаем!

И в этот момент восходит солнце. Первый луч касается зеркального поля, где-то внутри рам начинают двигаться механизмы, и ближайшая панель плавно меняет угол. Следом приходит в движение весь ряд, потом соседний, и через несколько секунд движется вся пустыня.

Тысячи зеркал поворачиваются почти одновременно. Белые блики бегут по доспехам и лицам; люди вскидывают руки, один из бойцов ругается и отступает, приняв движение за запуск защитной формации.

Но зеркала не целятся в нас. Отражённые лучи сходятся на вершине башни, и тёмный приёмник наливается белым сиянием. Над ним дрожит нагретый воздух. Ни выброса маны, ни вспыхнувших знаков, ни управляющего заклинания – только точная геометрия, механика и солнечный свет, собранный с площади в несколько квадратных километров.

– Они сделали искусственное солнце! – ошеломлённо произносит мастер.

Я едва не усмехаюсь. А что бы он сказал, увидев ГЭС, перегородившую реку?

Носитель поворачивается к дороге. На краю поля стоит щит с арабской вязью и латинскими буквами: «NOOR OUARZAZATE. ACCÈS INTERDIT – HAUTE TENSION».

Похоже, не Россия, даже не близко. И всё же при виде заводского шрифта, знакомого знака электрической опасности и самой обычной дорожной таблички у меня перехватывает горло. Земля, Земля… До моего прежнего дома отсюда тысячи километров, но все-таки ностальгия накатывает со страшной силой.

Но не успеваю я толком насладиться своим родным миром, как вдали появляется белый автомобиль. Он дальше чем в километре, однако, похоже, движется именно к группе.

Наблюдатель присматривается. Ему даже бинокль не нужен – по краям зрение размывается, в середине будто выкручивается на зум, и я отчетливо вижу за лобовым стеклом две фигуры.

Командир сверяется с карманными часами, коротко смотрит на машину.

– Контакта не будет! Три минуты на общий обзор и образцы с земли. Механизмы не трогать. Потом возвращаемся. Наблюдатель, сначала осмотрись на местности. Не увлекайся отдельными предметами.

Носителя явно учили создавать полезные записи. Он не дёргает головой, а медленно ведёт взгляд слева направо, фиксируя башню целиком, ряды зеркал и их размеры рядом со стоящим бойцом. Потом последовательно отмечает одинаковые зеркала, болты, ограждение вокруг зеркал, камеры, далёкие здания.

– Сколько здесь таких установок? – спрашивает командир, оглядывая уходящие к горизонту ряды.

– Несколько тысяч. Точнее отсюда не сосчитаю. Каждая движется отдельно, но поворачиваются они согласованно. Управление, вероятно, общее: наблюдающий механизм заметил нас, и повозка сменила направление раньше, чем люди смогли увидеть нас сами.

Запись на мгновение замедляется. По изображению проходит зеленоватая рябь, камера на столбе обводится светлым контуром, и в память вклинивается чужой голос:

Двенадцатый мир – мир технологий. Отсутствие магического излучения не означает отсутствия связи. Если вы не применяете магическую маскировку, любое неизвестное устройство, направленное на вас, следует считать способным передавать сведения на расстояние.

Мастер находит у края дороги старый осколок, отколовшийся от панели, поднимает его щипцами и прикладывает к измерительной пластине.

Материал оказывается обыкновенным стеклом с отражающим слоем – хорошо обработанным, но не драгоценным. На вопрос бойца о ценности находку мастер качает головой:

– Важен не этот кусок. Смотри: они сделали несколько тысяч одинаковых рам: один размер, одни крепления, одна обработка. До миллиметра схожи! Эти ребята сумели повторить сложную вещь столько раз, сколько им понадобилось.

Появляется следующая голосовая отметка:

Предмет, изготовленный тысячами экземпляров, говорит о развитом производстве. Двенадцатый мир, несмотря на его магическую примитивность, может удивить точностью механизмов, массовым производством и технологичностью.

Проводник докладывает, что принесённые накопители расходуются как обычно, но восполнять их на месте почти нечем.

Командир велит считать любой долгий выход полностью зависимым от запаса с этой стороны.

Тем временем мастер через оптическую трубу изучает башню электростанции.

Один из бойцов приседает возле кабельного короба и принимает чёрную молнию на жёлтом треугольнике за знак местного Дома. Наблюдатель резко одергивает бойца, запрещая касаться крышки: прокачанное Восприятие улавливает гудение электричества.

Новая вставка. Голос архивного работника сообщает, что механизмы таят в себе молнии, electrichestvo, и их не стоит трогать до проверки специалистом-техником.

Высокий назойливый гул заставляет всех поднять головы. Над зеркалами появляется небольшой тёмный дрон. Четыре винта сливаются в прозрачные круги, под корпусом висит камера.

Квадрокоптер подлетает на высоте нескольких десятков метров и останавливается напротив группы.

– Могу сбить эту штуку, – предлагает боец. Жезл в его руках как примагниченный движется вслед за аппаратом.

– Опусти! – резко приказывает командир. – Еще раз: мы здесь ради сбора данных, а не ради войны. Если руки чешутся, я устрою тебе командировку в другой мир.

– Да чо сразу другой…

Жезл опускается.

Квадрокоптер смещается в сторону и продолжает держать людей в кадре, независимо поворачивая камеру под корпусом. Мастер заворожённо следит за полетом машины, не понимая, как механизм висит в воздухе.

На дороге показывается вторая машина, идущая от технических зданий. Наблюдатель различает двух человек в первой, трёх во второй; ни доспехов, ни оружия, ни заметных чар. Один из бойцов с облегчением называет их обычными людьми. Командир поправляет:

– Ты уверен, что они обычные? Это устройство могло предупредить их задолго до того, как они нас увидели. Они прибудут меньше чем за семь минут, и мы не знаем, кому ещё они отправили сигнал.

Носитель задерживает взгляд на табличках, чтобы сохранить каждый знак, фиксирует номера на устройствах, направления дорог и маленький предмет в руке водителя первой машины (телефон или рация, определяю я). После этого командир заканчивает наблюдение.

Проводник перечисляет взятые пробы: воздух, образцы почвы с разных мест, дорожная пыль, старый осколок зеркального покрытия и стружка с пары проводов. Действующее оборудование не повреждено.

– С их скоростью доедут за пару минут, – замечает боец, когда Закрепитель склоняется над маяком. – Можно дождаться их и попробовать объясниться.

– Без языка, посреди их солнцесборника? Пожалуй, нет. Открывай портал!

Спустя пару минут над камнями раскрывается вертикальный разрез серо-голубого света. За ним виден зал Лонбрайджской Арки и ожидающая карантинная команда.

Сначала уходит Проводник с образцами и мастер, затем Наблюдатель и бойцы. Командир с Закрепителем покидают «солнцесборник» последними.

Перед переходом носитель оглядывается. Белая машина останавливается в нескольких десятках метров. Из неё выходят двое мужчин в ярких жилетах: один держит рацию, второй поднимает телефон и направляет его на разрез в воздухе. Они не кричат и не приближаются. Просто снимают людей Эваларма – точно так же, как те снимают их.

Наблюдатель удерживает землян в поле зрения несколько секунд, после чего проходит через Арку.

Изображение меркнет. Сначала ко мне возвращается тиканье часов, затем кресло под спиной и тяжесть кристалла в руке

Я подтягиваю к себе черновик. Записываю правило для будущей экспедиции: отсутствие в двенадцатом мире маны не доказывает, что жители этого мира беззащитны. Если бы все зеркала разом направились на группу, их не спасло бы ни артефактное снаряжение, ни магия, ни классы.

Добавляю, что в группу нужно включить человека, способного разбираться в назначении незнакомых механизмов. Одними Наблюдателем и Проводником здесь не обойтись.

Следующий вывод касается уже не Земли, а Короны. Учебная копия тщательно очищена от имён, времени сопряжения и всего, что помогло бы найти участников, зато технические опасности оставлены почти без сокращений. Значит, частные отряды действительно готовят к будущим выходам, но дают им ровно тот объём сведений, который снизит потери, но не позволит самостоятельно восстановить картину экспедиций.

Наконец, телефон в руках рабочего не даёт отмахнуться от самого неприятного. После этого выхода считать случившееся тайной можно только в Эваларме. Земляне получили как минимум видеозапись вооружённых людей, возникших внутри закрытого промышленного объекта и исчезнувших в светящемся разрезе. Возможно, запись примут за монтаж или непонятный сбой. Но возможно, ею уже занялись соответствующие службы.

Большего Анализ не даёт. Я не могу установить, действовал ли командир по собственному разумению или выполнял особое распоряжение, а неполная нумерация не позволяет понять, случился этот выход до нападения на русскую деревню или после. На сводном листе появляются три короткие пометки. В «Известных фактах» – массовое немагическое производство, удалённое наблюдение и зафиксированное землянами появление Арки. В «Выводах» – обязательный технический специалист и запрет оценивать угрозу только по наличию магического фона. В «Пробелах» – реакция земных властей и правила Короны относительно жителей нового мира.

Я возвращаю светло-зелёный кристалл в бархатное гнездо.

Фокуса осталось семь из четырнадцати. Стоит ли тратить еще четыре единицы на просмотр следующего кристалла, или оставить его на завтра?

Я постепенно выстроил для себя простое правило: Фокус не должен пропадать впустую, но последние три единицы неприкосновенны.

Днём я стараюсь держать запас. Слишком многое может потребовать моего внимания: разговор с отцом, неожиданная встреча, тренировка, необходимость быстро оценить человека или ситуацию. Но вечером, когда дела закончены и до сна остаётся час или два, я проверяю остаток. Если Фокуса больше трёх, на столе появляются учебные материалы Лицея.

Я не расходую ресурс бессмысленно, просто вызывая навык снова и снова. У каждой единицы должна быть определенная задача. Если осталось четыре, выбираю один узкий вопрос: например, почему два учебника по-разному называют причины одной и той же войны. Если пять – ставлю Метку приоритета на карту или таблицу, затем применяю Анализ и читаю учебные материалы, отыскивая взаимосвязи. При большем запасе сравниваю несколько источников от разных авторов или пробую с помощью Макетирования представить, как закрытие или изменение речного пути, создание нового сухопутного маршрута (или, допустим, появление дирижаблей и воздушного сообщения) отразятся на разных Домах.

Кристаллы памяти в эту вечернюю практику не входят. Слишком легко увлечься, взять слишком обширную задачу и получить головную боль, тошноту или дезориентацию. Лучше брать вещи безопаснее, не столь обширные: атласы, своды законов, сборники дипломатических соглашений, лицейские хрестоматии или старые экзаменационные задачи. Мне важно понять местное общество, выучить правила, чтобы не попасть впросак.

Касаюсь и геополитики, вынося для себя новые факты. Например, теперь я знаю, что Альбиорская Корона не бесспорный центр Эваларма, это лишь одна из его великих держав. Могущественная, богатая, владеющая путями через Арки, но далеко не единственная (и возможно даже не самая сильная).

Что это мне дает? Например, знание, что если я стану продвигать гуманизм и борьбу за запрет рабства землян, то это будет сугубо в рамках одного-единственного государства, как это ни печально.

Сама Корона занимает западные земли большого северного материка и контролирует часть морского побережья, удобные речные устья, бесчисленное множество старых торговых дорог и одну из самых развитых сетей городов, выросших вокруг Арочных площадей.

Столица, Ардеваль, является политическим центром, однако власть монарха не абсолютна. Между приказом из столицы и его исполнением стоят министерства, коронные комиссии и старые Дома. Последние владеют не только землёй: у них есть исследовательские лицензии, склады, мастерские, собственные специалисты и вооружённые отряды. Дом на Эваларме – это одновременно семья, хозяйственное предприятие и политическая организация. Государство все-таки обязано считаться со старыми семьями. Один-два-десять Домов оно способно раздавить, но на конфликт все-таки предпочитает не идти и договаривается с большинством.

Главным сухопутным соперником Короны считается Севарская империя. Её владения начинаются далеко на востоке и превосходят Альбиор по площади и населению. Там меньше независимых Домов, зато гораздо сильнее чиновничество. Доступ к Аркам считается исключительным правом государства: экспедиции комплектуют министерства, офицеров назначают из столицы, а найденные в иных мирах технологии сперва поступают в имперские хранилища. Севарцев тревожит альбиорская практика раздавать исследовательские права частным Домам; в Ардевале же уверены, что имперская система медлительна и неповоротлива.

Формально между державами мир. Фактически обе стороны считают численность чужих экспедиций, перекупают специалистов, играют в шпионов, исподтишка стараются выставить друг друга в нехорошем свете, забрать чужие ресурсы, технологии – в общем, ведут себя именно так, как и любые сверхдержавы.

Север занимает Рианская конфедерация – союз княжеств, свободных городов и промышленных округов. Общего правителя у неё нет. В случае войны участники способны выставить совместную армию, но торговые договоры и налоги каждый утверждает самостоятельно. Это делает Риан неудобным соседом: даже договариваться о чем-то приходится с каждым княжеством отдельно. Конфедерация поставляет древесину, руду, уголь и прочие простые ресурсы.

Из курса коронного права я узнаю и менее приятные вещи. Закон различает подданного Короны, гражданина признанного государства и человека, доставленного из мира, с которым не установлены договорные отношения. Последняя категория описана нарочито туманно. Такие люди могут оказаться «под временной опекой экспедиционной службы», «в распоряжении исследовательской комиссии» или «носителями важных сведений, подлежащими временной опеке». Прямого слова «раб» составители избегают, но от этого смысл формулировки не становится менее гадостным.

А еще система не уничтожила сословные различия. Получивший редкий Класс простолюдин может подняться очень высоко, но доступ к обучению, снаряжению, наставникам и Аркам всё равно контролируют государство и Дома. Талант открывает лестницу наверх, но происхождение и личные связи определяют, как тебя там, наверху, встретят.

Я начинаю понимать, почему выражение «транспортировка носителей языка» прошло через отчёты. Для уроженца Эваларма жители иного мира не обязательно воспринимаются как дикари или животные. Хуже: их правовое положение просто не определено, а значит, отдельные чиновники и Дома могут обращаться с ними как с ресурсом, продолжая считать себя порядочными людьми. При этом местное общество сложнее простой лестницы из надменных аристократов и бесправных слуг. У городов есть собственные суды и хартии. Цеха способны разорить мелкий Дом затяжным бойкотом. Слуги формально являются наёмными работниками и умеют защищать свои места, переходя между Домами вместе с рекомендациями. Мастеровые состоят в обществах взаимопомощи, а их сплоченные взаимоотношения и связи иной раз дадут фору Домам.

Отсюда появляется иной вопрос: почему Селесту так зацепила эта формулировка и по сути, рабство? Она ведь не я, не землянин, и на землян ей, как местной, в целом должно быть плевать.

Обдумав ситуацию, предполагаю, что Селесту ничего и не цепляло. На самом деле женщина скорее всего знает, что да, людей из двенадцатого мира в рабство берут. И скорее всего, ей, как прожженному торговцу, видевшему и пережившему всякое дерьмо, на это плевать (так-то она с мужем и союзников-Даллосов попыталась подставить ради выгоды, просто не прокатило). Просто она обратила мое внимание на проблему, которая сможет навредить нашей группе при первом контакте, чтобы я (или Мира) довели проблему еще и до Эдвина. И преподнесла она это с расчетом на мое (возможно) обостренное чувство справедливости и эмоциональную незрелость, и…

Похоже, я слишком увлекся размышлениями. Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Следом раздался голос библиотекаря:

– Господин Корбин, мне передали, что вас ищет мастер Хорн. Ваш наставник прибыл для дополнительных занятий.

Я хмыкнул. Похоже, отец был прав: Хорн жаждет поиграться с големом.

Остальные кристаллы подождут. Пойду разомнусь.