Текст книги "Системный тактик 5 (СИ)"
Автор книги: Макс Крынов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)
План пока спасает людей от ранений, и это куда лучше, чем если бы мы разменивались ударами с тварью.
– Уйдёт за поворот – потеряем из виду! – выкрикивает Фенвик.
До поворота несколько метров, а дальше узкая дорога, заросли, дверные проёмы. О том, как весело будет сражаться с громадиной среди сараев, думать не хочется. Взрослые тоже видят опасность. Ренн показывает второму наставнику противоположный край проезда, но им ещё нужно обойти каменное корыто. Панцирник ползёт напрямую.
Сейчас его спина открыта всем трём стрелкам. В их направлениях нет никого из наших, за целью – пустой проход. Суставов почти не видно, зато корпус размером с карету всё ещё прекрасно помещается между стенами. Ждать, пока он любезно повернётся раной к жезлу, уже нельзя. Я показываю Ренну на стрелков; наставник оглядывается, проверяет дорогу и резко кивает.
– Всем стрелкам по панцирнику! – кричу я.
Альден повторяет команду, с другой стороны её подхватывает наставник старших. Делла сопровождает навершием серую спину, два жезла поднимаются у сарая.
Три заряда бьют почти одновременно. По мокрым пластинам пробегают белые блики; над тварью поднимается пар, пахнет горелой костью и чем-то кислым. Панцирник прижимается к земле, но продолжает двигаться. Серьёзную часть удара броня выдержала.
И всё же мы выигрываем время. Тварь замедлилась, подтянула обожжённую лапу, и Ренн уже огибает корыто.
Прежде чем выйти поперёк наших жезлов, он требует прекратить огонь. Делла сразу отводит руку. Стрелки старших делают то же самое, и в освободившийся проход с двух сторон входят наставники. Один останавливается возле стены, другой – у края разбитой канавы. Панцирник замирает перед ними, тяжело скребёт камень средними лапами. До свободной дороги ему осталось совсем немного.
Ренн бьёт первым. Короткий клинок врезается в боковую пластину с таким хрустом, что я невольно подаюсь вперёд. На серой поверхности возникает длинная трещина, из-под края сочится мутная жидкость. Тварь дёргается, и удар второго наставника проходит над уходящим панцирем. Тот сразу возвращает оружие перед собой, не позволяя ей проскользнуть вдоль стены.
Щитоносцы подтягиваются ближе к ученикам. Панцирник снова зажат, только теперь перед ним снова стоят люди со щитами.
– Ближе не подходить, – предупреждает Ренн. – Следующий выпад принимаем мы. Стрелять можно, когда за целью пусто; если кто-то из нас шагнул вперёд, жезлы сразу опустили. И не теснитесь у канавы, там край осыпается! Морланд, держите своих возле корыта!
Альден отводит нас чуть назад. Делле по-прежнему видна задняя половина бока, но выстрел туда сейчас только обожжёт ещё одну пластину.
Я предлагаю снова ждать, пока откроется сочленение. Срочность исчезла: наставники перекрыли выход, охрана держит учеников, и бросаться в атаку просто потому, что предыдущая не удалась, совершенно незачем.
Оуэн слушается, хотя по тому, как он сжимает копьё, видно: парню хочется стоять рядом с тварью и колоть ее вдоволь. Только вот у нас здесь не пошаговая стратегия, приходится сдерживать в узде души прекрасные порывы.
Из рассечённого бока панцирника медленно выдавливается густая жидкость, собирается под пластиной и тяжело падает на камень. Ренн не наступает. Он чуть подаёт вперёд клинок, поворачивает остриё, заставляя тварь смотреть на движение, и отступает ровно настолько, чтобы между ними снова появилось место для броска.
Тварь подбирает лапы. Ренн предупреждает, что сейчас та пойдёт на него, и успевает уйти ещё до того, как крючья достигают его. С нашей стороны открывается щель. Делла уже берёт прицел, Оуэн ждёт рядом, не загораживая жезл. Я даю сигнал – и заряд снова проходит мимо, ударяя в грязь перед ногой панцирника. Девушка стискивает зубы, но второй раз не стреляет: копейщик уже вышел из-за щита.
На этот раз он попадает. Наконечник исчезает под пластиной; Оуэн подаётся вперёд, чувствует сопротивление и сразу вытягивает оружие. До глубокой раны далеко, зато на стали остаётся тягучая серая слизь. Парень отступает под прикрытие Лиссы, не оглядываясь на дело своих рук. Тевен убирает шест и снова закрывает им подход, когда товарищ проходит мимо.
– Хорошо, Оуэн. Теперь за щитом оставайся, не тянись за ним, – говорит Альден. Голос у него ровный, а костяшки на рукояти клинка совсем белые. Делла проверяет жезл, проводит большим пальцем по управляющей руне и вновь поднимает оружие. Ей хочется исправить промах не меньше, чем только что хотелось копейщику.
Панцирник больше не переступает с прежней плавностью. Переднюю лапу ставит осторожно, едва касается камня и тут же переносит вес назад. Из прокола тянется серо-жёлтый ихор, липнет к суставу, размазывается по нижней пластине. Дождь разгоняет его по лужам мутными нитями. В боку под бронёй открываются узкие щели; оттуда доносится прерывистый свист, которого раньше не было. Тварь поворачивает голову то к Ренну, то к другому наставнику, потом снова ищет проход между сараями.
Похоже, ей страшно. Выход закрыт, сзади летят болезненные заряды, с боков лезут копья, а привычная броня почему-то уже не спасает.
А еще теперь его движения иные. Раньше он опускал голову, отводил лапы, а затем вытягивался всем телом. Сейчас раненая конечность едва держит вес. Бросаться так же ему будет трудно. Я собираюсь предупредить Альдена, когда Ренн поднимает свободную руку.
– Дистанцию держать, он ещё может достать! Морланд, левее не смещайтесь, пусть у вас останется…
Наставник не успевает договорить. Панцирник резко заваливается на здоровую сторону и бросается наискось. Голова почти не опускается. Раненая лапа вместо опоры делает широкий взмах, и крюк идёт сбоку, значительно выше прежних ударов.
Ренн уходит от челюстей, но лапу пропустить не успевает. Ткань у пояса лопается с коротким треском. Наставник отшатывается, упирается ладонью в стену; между пальцами другой руки, на мгновение прижатой к боку, проступает кровь.
У меня внутри всё неприятно сжимается, будто я примерил эту рану к себе. До сих пор взрослые двигались так уверенно, что я уверился: эти не ошибаются, эти в любом случае вытащат!
– Всем стоять! Не подходить! – рявкает Ренн. Он всё ещё на ногах, и передняя линия не распалась: второй наставник уже смещается между ним и головой твари. Но панцирник подбирается для следующего броска, не давая спокойно отойти.
Я замечаю, как Кейл Вард, гвардеец, вынимает клинок и делает полшага вперёд.
Дальше ему двигаться не приходится.
На лице Ренна появляется такая злая, неподвижная складка возле рта, какой я у него ещё не видел. Он отталкивается от стены и оказывается сбоку от морды прежде, чем тварь успевает сомкнуть челюсти. Рывок я узнаю сразу – Вард в доме Деллы двигался очень похоже. Следом идёт Перехват: клинок подхватывает сгиб поднятой лапы и уводит её наружу. Панцирник пытается довернуть корпус, но Ренн уже упирает оружие поперёк толстой передней пластины.
На мгновение кажется, что он просто толкает эту громадину руками. Затем сапог наставника вдавливается в щель между камнями, плечи резко подаются вперёд, и срабатывает Напор.
Тварь теряет опору. Не летит через двор, не переворачивается – её тяжело сдвигает боком на полшага, заставляя здоровую переднюю лапу встать поперёк раненой. Этого хватает. Панцирник заваливается к корыту, с грохотом ломает его край и замирает, судорожно передвигает лапами, пытается встать.
Три навыка Полевого бойца подряд. Довольно много от пожилого полного человека, который большую часть времени раздражённо переставляет фишки на учебной карте. Только что мы с тремя группами ждали, пока передняя лапа любезно вытянется для удара, а наставник взял и сам поставил тварь как требовалось.
Теперь особенно хорошо видно, насколько сдерживались взрослые. Если бы Ренн с самого начала бил и двигался в полную силу, занятие, наверное, закончилось бы сразу. И всё-таки даже ему успели разодрать бок. Запомнить стоит обе вещи.
– Я займусь, Ренн. Отойдите к стене, держите рану, – говорит второй наставник, занимая освободившееся место.
Щитоносец подходит к нему сбоку. Ренн не спорит: отступает, сохраняя клинок перед собой, и прижимает к поясу свободную руку. Сухощавый преподаватель бросает быстрый взгляд на нас?
– Морланд, стоите на месте. Стрелку приготовиться!
Панцирник скрежещет челюстями и пытается броситься на нового противника. Но ноги стоят неудобно: передняя раненая цепляется крюком за обломок корыта, здоровая вынуждена переступить через неё. Тяжёлый корпус приподнимается, пластины расходятся. Я уже хочу крикнуть Делле – и удерживаю слово. Оуэн смотрит на щель, Лисса подаёт щит вперёд, только сама ещё не успела упереться здоровой ногой. Если выпустить копейщика сейчас, он окажется сбоку от неё в тот самый миг, когда туша качнётся обратно.
– Лисса, целишься? – спрашиваю я. Она переставляет сапог, проверяет камень и кивает.
Перед нами прежняя уязвимая щель, но ударять нужно будет иначе – тварь больше не вытянется на полную длину.
– Делла, ближе к туловищу, он лапу не распрямит! Оуэн, после неё!
Боевой заряд входит в мягкую полосу у самого края панциря. Вспышка белеет между пластинами, ихор выплёскивается на камни. Тварь издаёт резкий, почти оглушающий визг; раненая нога подламывается, и вся передняя часть тела опускается ниже.
Оуэн делает короткий шаг из-за щита. На этот раз не тянется за убегающим суставом, не старается успеть любой ценой. Ждёт, пока тяжёлая туша осядет, и вгоняет наконечник в уже развороченную щель.
Он наваливается на древко. Лисса держит щит низко, Альден стоит рядом с клинком, готовый прикрыть ему бок. Панцирник дёргается, но лапа уже не слушается. Оуэн выдёргивает оружие, возвращается за щит, и только тогда я понимаю, что всё это время держал воздух в груди.
Передняя часть туши с тяжёлым стуком ложится на кладку. Задние ноги ещё скребут землю, пытаются протащить её к дороге; челюсти расходятся, захватывая пустоту, и медленно сходятся обратно.
Я не сразу верю, что тварь больше не поднимется. Смотрю на прижатую к корыту лапу, жду нового движения. Из-под панциря вытекает мутная жидкость, подхватывается дождевой водой. Один крюк ещё раз царапает камень – слабо, почти неслышно. Потом замирает и он. Не знаю, что там задел Оуэн, но удар был весьма удачным.
Тепло возникает под грудиной, как после прежних удачных боёв. Я успеваю узнать это ощущение – и меня накрывает так, что двор качается перед глазами. По спине проходит горячая волна, руки тяжелеют, затем словно теряют вес. На мгновение я перестаю понимать, стою я, или вишу в невесомости. Крик с противоположной стороны долетает глухо, будто человек повернулся ко мне спиной. Я сглатываю, пытаюсь вдохнуть и только со второй попытки возвращаю себе нормальное ощущение тела.
Получена энергия развития класса!
Класс «Тактик»: уровень 1 → 2.
Доступно свободных баллов характеристик: 3.
Второй уровень?
Второй уровень! Три балла, которые можно вложить в характеристики! Первый настоящий прирост класса с того дня, как очнулся в этом теле! На долю секунды хочется тут же открыть характеристики, прикинуть, сравнить…
– Корбин. Ты в порядке?
Голос Варда раздаётся совсем рядом. Гвардеец смотрит мне в лицо, держа свободную руку возле моего локтя.
Я киваю, выпрямляюсь – даже не заметил, как сгорбился, оперся на колени и покачиваюсь, будто в прострации. Камни под ногами снова неподвижны, дыхание понемногу выравнивается.
Уведомление убираю, так и не потратив ни одного балла. Не время заниматься собственным развитием – можно пропустить нападение новой твари.
– К туше не подходить, сначала дайте ее проверить, – распоряжается второй наставник. – Фенвик, держите сад. Остальным оставаться в строю, оружие пока не убирать. Позовите целителя к Ренну, скажите: рана в боку. И не собирайтесь вокруг него, дайте человеку покоя.
Я перевожу взгляд на наставника. Ренн стоит возле стены, бледный, с плотно сжатыми губами. Кровь продолжает пропитывать одежду у пояса; с мизинца падает крупная капля и сразу расплывается в дождевой воде.
Он замечает, что мы смотрим, и коротко показывает клинком на наш проход. Альден первым отворачивается от него, проверяет строй, осматривает бойцов.
Я тоже возвращаюсь на своё место в строю. Порадоваться второму уровню успею, когда нас выведут отсюда.
Глава 20
Служитель приносит сложенную ткань, и преподаватель прижимает её к боку, убирает клинок и идёт к лекарской повозке. Сам, без посторонней помощи, но перед каждой неровной плитой замедляется. Ткань в руке успевает пропитаться кровью ещё до того, как он скрывается за стеной.
Оставшийся с нами преподаватель длинным клинком отводит лапу панцирника, касается мягкой ткани под пластиной, несколько секунд ждёт. Только после этого разрешает опустить оружие.
Альден суетится. Оуэн проводит пучком травы по наконечнику копья и смотрит, не осталось ли на металле зазубрин. Делла держит жезл опущенным, на рукояти блестят капли, а большой палец всё ещё лежит возле управляющей руны. Преподаватель велит ей убрать оружие до следующей команды и ждёт, пока девушка это сделает.
Вблизи хорошо видно старый шрам, рассекающий бровь мужчины. От холода он побелел, стал заметнее на обветренном лице. Наставник жилистый, с проседью у висков. Я дожидаюсь, пока он выслушает доклад от садовой группы, и спрашиваю, что будет дальше, ведь не все твари найдены. И куда потом денут эту громадину?
– Разумный вопрос, – кивает мужчина. – Из замеченных утром малых панцирников как минимум одного ещё не нашли, поэтому оцепление останется. Водостоки и постройки проверят до конца. А тушу сначала осмотрит специалист, а потом увезут в Арочный квартал, где ее разберут на части.
За его спиной двое служителей разворачивают брезент. Один принимается придавливать угол камнями, другой смотрит на ширину панциря и идёт за ещё одним полотнищем.
– Представляет ли эта броня хоть какую-нибудь ценность? – уточняю я. – Во время боя она неплохо выдерживала и клинки, и заряды. Из нее могли бы получиться хорошие доспехи.
– Могли бы, – соглашается наставник. – Но сначала надо выяснить, что останется от её свойств после смерти панцирника. Живое существо могло укреплять свое тело маной. Снятая пластина может оказаться прочнее хорошей стали, а может через несколько дней начать расслаиваться. И с обработкой тоже бывают неприятности: снаружи она может быть крепкой, но прорезал канавку чуть глубже – получил трещину через всю заготовку. Поэтому сперва возьмут образцы.
Он показывает мне на край повреждённой пластины. Под серой наружной оболочкой видны более тёмные слои, плотно прижатые друг к другу. Один отогнулся после попадания, и по нему стекает мутная жидкость. Взглядом прочность не проверишь. Жаль: в воображении у меня успел появиться лёгкий панцирный наруч, который держит удар мечом и ничего не весит.
– А от мелких что-нибудь останется? – спрашивает Делла, подходя к нам. – У того, что сидел под навесом, почти вся спина целая. Зарядом ему досталось в бок. Их тоже увезут или они слишком маленькие?
– Осмотрят всех, – терпеливо повторяет наставник. – Приедет извлекатель и попробует определить ценность тушек. Поверьте, от этих ребят ничего ценного не скроется.
Я киваю и вспоминаю Селлу Вирт.
Селла разбирается в рунах. По крайней мере, учебную запирающую панель она прочитала так, будто перед ней лежала знакомая страница, а на упражнении с защитным контуром её группа продержалась дольше остальных. Можно попробовать достать пару небольших пластин, предложить ей сделать что-нибудь полезное, продать и разделить деньги. Материал мы добыли, специалист есть, покупатели на хорошую защиту тоже найдутся.
На первый взгляд план замечательный. Вот только я пока не знаю, умеет ли Селла вообще изготавливать артефакты. Разобраться в готовой схеме и создать свою – разные вещи. Обрабатывала ли она такой панцирь (или похожие)? Найдётся ли у неё инструмент? Захочет ли возиться со столь сомнительным занятием? Да и продажа (а то и изготовление) изделий наверняка требует каких-нибудь разрешений. Вполне возможно, что мой «чудесный план» по обогащению на артефактах закончится двумя испорченными пластинами, счётом за их подготовку и неким опытом неудачного предпринимательства.
Впрочем, материал для проб всё равно пригодится. Сначала спрошу, интересно ли ей поработать с панцирем. Если да – возьму небольшую пластину. Даже простая защитная накладка будет хорошим началом для Селлы. К тому времени, когда мне удастся получить с Земли различные учебники, инструменты или образцы техники, рядом очень пригодится человек, способный понять, как совместить здешние руны с земными придумками. Может, мы сообразим, как создать какие-то новые артефакты или улучшить старые.
– Я хотел бы попробовать сделать из панциря небольшое изделие вместе со знакомой, которая хорошо разбирается в рунах, – говорю наставнику. – Можно при разборе отложить две небольшие целые пластины и обрезок для проб? Если нам полагается доля, можно будет получить её заготовками; если нет, выкуплю. Разумеется, если они вообще окажутся пригодны.
Наставник чешет затылок и достаёт узкую книжку. Прикрывает страницу полой плаща от мороси.
– Саму долю я вам сейчас не назову: это выезд лицея под прикрытием контурной службы, условия расчёта будут у распорядителя. За Аркой о таком договариваются до выхода. Но запрос я передам. И когда назовут цену, уточните, входит ли в неё подготовка. Сырой кусок и очищенная заготовка стоят по-разному.
Он подзывает служителя, который как раз вернулся со вторым брезентом, и показывает запись. Тот вытирает ладони о плащ, внимательно слушает, повторяет количество. Всё происходит совершенно обычно, пока наставник не добавляет:
– Отметьте, что это просьба Даллоса. Пригодные пластины стоит отметить и отложить до разговора с оценщиком.
Служитель тут же отдаёт брезент товарищу и направляется к человеку, принимающему образцы. Через несколько шагов уже машет ему рукой, призывая подойти.
Я рассчитывал, что за мной запишут интерес к двум кускам панциря. Сейчас, судя по поспешности засуетившихся наставников, я будто чуть ли не целую тушу запросил.
Приходится окликнуть служителя:
– Только после сбора образцов, которые нужны для исследования. И если на эти пластины уже есть назначение, ничего менять не надо. Запишите меня как желающего выкупить подходящий материал, но это именно моя просьба, я её с Домом не обсуждал и распоряжаться всей добычей не собираюсь.
Наставник дописывает несколько слов, велит служителю передать запрос при сдаче туш и возвращается к разговору с бойцом. Никакой особой реакции. А вот служитель ещё раз переспрашивает, нужно ли будет отправить ответ управляющему Даллосов.
Прошу адресовать его мне. После этого человек наконец уходит, и я убираю руки за спину, чтобы следующим жестом больше ничего не заказать.
Удобно, конечно, что моя фамилия открывает многие двери, но сейчас я хотел выступить в роли ученика, выпрашивающего обрезок панциря на поделку.
Спустя некоторое время возвращается Ренн. Под разрезанным камзолом видна чистая повязка, кровь больше не течёт. Наставник всё ещё бледен; оглядываясь вокруг, он поворачивается всем корпусом, бережёт бок. В ответ на вопрос товарища говорит, что до лицея доберётся, а продолжать ловить тварей уже не намерен.
– Командиры! Соберите своих. Разбор проведём здесь, пока события свежи в памяти, – распоряжается Ренн, остановившись возле уцелевшего края корыта. – К туше не прислоняться, оружием не размахивать, не ведите себя, как дети.
Мы собираемся полукругом. Вода стекает с плащей, кто-то прячет замёрзшие пальцы под мышками. Сайрус остаётся чуть в стороне, рядом со своей пятеркой. На лицах понемногу появляется то выражение, с которым об удачном бое потом рассказывают знакомым. Посмотрев в зеркало, я, наверное, обнаружил бы такое же.
– Панцирника под навесом вы выманили правильно, – кивает он почему-то Альдену. – Лезть за бочку вам не пришлось, стрелок сразу вернулся за щит. Но передняя пара стояла слишком близко, – начинает Ренн. – Два шага назад дали бы твари выйти на открытое место, а копейщику – время, чтобы нанести укол. Если можете сами выбрать, где встретите противника, пользуйтесь этим. Отходить при этом следует вместе. Щитоносец отступил, копейщик задержался ради второго удара – и вместо прикрытия у вас две отдельные цели. Промах сам по себе ещё не беда, но попытка немедленно исправить его часто обходится дороже. Морланд, в следующий раз передней паре такую команду давайте сразу, не ждите, пока они начнут теснить друг друга.
Альден отвечает, что понял, без попытки оправдаться и объяснить, насколько быстро всё произошло.
Ренн переходит к проходу между сараями и здесь уже говорит о действиях взрослых наставников. Пока панцирник держался на перекрёстке, у выхода можно было поставить щитоносца. Людей хватало, прикрытие учеников сохранилось бы. Вместо этого тварь получила свободное о защиты направление, а наставникам пришлось бежать наперерез, дожидаясь, пока стрелки прекратят огонь.
– Это наша недоработка, – произносит он. – Вы правильно сделали, что остались со своими группами. Самовольный рывок к проходу только добавил бы забот: пришлось бы одновременно удерживать тварь и вытаскивать ученика. Залп тоже дали вовремя, молодцы. Ещё лучше, что после него все дождались, пока мы займём места. Для совместной работы мало выкрикнуть «атакуем». Стрелок должен знать, когда перед ним появится свой, а передний боец должен понимать, что заряд ему в спину сейчас не прилетит.
Фенвик перестаёт вертеть в пальцах мокрую перчатку. Ренн смотрит на него, затем на нас с Альденом и коротко одобряет общий сигнал. Я чувствую, как внутри разливается приятное тепло.
Наставник осторожно поправляет край камзола возле повязки и переходит к последней части боя. Говорит, что раненая тварь уже двигалась иначе, передняя ее лапа хуже держала вес; следовало увеличить дистанцию, уйти назад, поменявшись со взрослым щитоносцем. Он же остался, рассчитывая ещё раз уклониться привычным способом. Увы, не повезло.
– Результат вы видели, – нехотя заканчивает он.
Я согласно киваю. Здраво, особенно насчёт смены переднего бойца. Ещё пара своевременных перемещений – и нам вообще не пришлось бы смотреть на окровавленный камзол.
Ренн замечает кивок, задерживает на мне взгляд. Его щека дергается, будто я нанес ему личное оскорбление. Наставник кивает на мое разрезанное голенище.
– Даллос. Свою ошибку вы, надеюсь, поняли?
Приятное тепло от похвалы сразу куда-то исчезает.
Вот сейчас начнётся. Перед всеми, включая старших, которым только что пришлось ждать моих команд. Сначала можно похвалить, а затем напомнить, что Даллос по-прежнему тот самый болезненный мальчик, которого надо вытаскивать из каждой неприятности. Я почти слышу будущие вопросы: «как нога?» и «не нужен ли сопровождающий?».
– Наверное, в том, что я положился на ваш подбор снаряжения? – спрашиваю прежде, чем успеваю решить, стоит ли злить раненого наставника.
У одного из старших дёргается уголок рта.
Ренн медленно поднимает глаза от моего сапога, и на его лице проступает густой румянец.
Меня посещает глупая мысль: можно ли сказать, что я разукрасил наставника?
– Вы предлагаете подбирать каждому лицеисту крепкие сапоги по размеру, Даллос? – уточняет он, выдержав паузу. – Или хотите сказать, что вам было велено сойти с дорожки?
– Я ничего не предлагаю. Я просто подметил, что для выхода против существ, которые метят в ноги, нам выдали защиту груди и плеч, а голени оставили открытыми. Если бы я сам готовился к походу в опасную зону и заранее знал условия, то экипировался бы иначе. Но о выезде мы узнали уже на занятии.
Лукавлю. Узнай я о поездке вчера, вряд ли устроил бы осмотр сапог и потребовал накладки на голень. Скорее обрадовался бы возможности выбраться за город. Максимум – узнал бы у Хорна, как лучше бить панцирника и щелкунов мечом.
Кто-то негромко замечает:
– Уже и с наставником спорит.
Альден сжимает губы.
Делла хмурится, переводя взгляд с моего сапога на повязку Лиссы. Сайрус молчит.
Я смотрю на Ренна и пожимаю плечами. Виноватым я себя не чувствую – не меня одного поранили, сам наставник тоже не обошёлся без лекаря.
Пауза затягивается. Ренн сжимает челюсти, на краю сознания шевелится мысль, что веду я себя сейчас именно как пятнадцатилетний.
– Да, выезд мы назначили без предварительного предупреждения, – наконец говорит наставник. – Возможности подготовиться дома у вас не было, это верно. Проверка того, в чём учеников допускают на опасный участок, – наша обязанность. Накладки на голени следовало подготовить и выдать вам вместе с остальным снаряжением. Это наше упущение.
Краснота с лица наставника понемногу сходит, но взгляд остаётся тяжёлым.
– Теперь закончим с вашим утверждением. Корбин, вы сказали, что экипировались бы иначе. Это конкретное возражение, и я хочу услышать его целиком. Что бы вы выбрали для сегодняшнего выхода? От чего это должно было вас защитить и как сказалось бы на вашей подвижности? Раз уж начали, Даллос, не останавливайтесь.
Задним умом я крепок, тут любому могу дать фору. Так что не сдерживаюсь.
– Я начал бы с голени и стопы: с подходящих сапог, с лёгких накладок поверх них. Малые панцирники низкие, челюсти до груди всё равно не достают, пока человек стоит. Тяжёлую защиту я бы не взял, мне и без неё трудно успевать за остальными. Затем уточнил бы, что именно мне делать в группе. Против такого противника, как этот, с жезлом я полезнее, чем с клинком. Если бы знал, что лицейский не выдадут, принёс бы свой. Личный.
На последнем слове Ренн чуть приподнимает подбородок.
– Защита голени уместна. При скользящем ударе она может уменьшить повреждение. Насколько – зависит от материала и подгонки. Но край канавы под хорошим сапогом всё равно осыпался бы, и подошва ровно так же скользила бы по траве, имейте это в виду. Теперь о жезле: принести личный вы могли, применять его я бы все равно не разрешил. Сегодня я отвечал за оружие в руках людей.
Делла слегка подаётся вперёд, но Ренн поднимает ладонь и продолжает уже спокойнее:
– Повторный зачёт я готов принять в свободное время. Мне необходимо знать, что вы не потеряете направление, когда собьётся шаг или кто-то окажется сбоку, – заканчивает он. – Сегодня вы правильно удерживали от выстрелов других. Покажете ту же аккуратность со своим оружием – вопрос будет решён.
Крыть тут нечем, да и охота перепираться продолжать понемногу исчезает. Киваю.
– На этом разбор пока закончим. Десять минут на последний осмотр, затем собираемся к отъезду, – распоряжается Ренн. – В постройки не входить, под настилы не лезть.
Альден собирает пятёрку, я иду рядом с ним.
Верёвка на ограде по-прежнему светлеет среди мокрых ветвей. За столбом обнаруживается отрезанный конец, а чуть дальше – две борозды от узких колёс. Они ведут к сараю со снятой частью обшивки. У стены лежит аккуратная куча коротких досок, поверх неё придавлен камнем кусок рваного полотнища. Срезы светлые, на древесине видны следы пилы. Гвозди из нескольких досок уже выдернули и сложили в жестяную банку, которую кто-то сунул между кирпичами.
– Дрова, – говорит Тевен, приседая возле кучки, но не трогая её. – Или доски на починку. Вон длинные отдельно оставили, короткие распилили под печь. Если бы просто проходили, столько пилить здесь не стали бы.
Я заглядываю под отвисший край полотнища. Там суховатая стружка, несколько щепок, обломанная ручка от ящика. Ничего похожего на рунную заготовку, сосуд с непонятным содержимым или тщательно спрятанную вещь. Борозды продолжаются к дороге и за старой калиткой теряются в следах обычных повозок. Кто-то понемногу разбирал пустующее хозяйство. Вот и вся тайна.
Последнего панцирника за отведённое время мы не находим.
– А с тем, которого не нашли, что будет? – спрашивает Оуэн, когда мы доходим до наставника. – Мы ведь сейчас уедем. Он может вылезти после нас или уйти по канаве. Тут ограда местами вообще лежит.
– Оцепление остаётся, я говорил. Прибыли Извлекатель и Наблюдатель, дальше будут работать они, – отвечает Ренн, указывая к воротам.
Возле повозки разговаривает со старшим незнакомый мужчина в коротком дорожном плаще.
– Наблюдателю на такую тварь, скорее всего, хватит пары минут: обнаружит и уничтожит. Вам нужно было научиться искать тварей по обычным признакам и работать вместе. Нашли не всех, конечно, задача выполнена не до конца и будь вокруг селение… – Он обрывает себя, смотрит на Лиссу, затем на Оуэна и устало выдыхает, – Впрочем, будь здесь селение, десятью минутами вас бы никто не ограничивал. И самостоятельную задачу получили бы уже после Арки, с классами. Давайте сдадим снаряжение и пойдете в кареты.
У ворот снова выстроена очередь к оружейной повозке. В ящики возвращаются щиты и клинки; жезлы принимают отдельно, проверяя каждый перед тем, как уложить в гнездо. Тоже протираю свой клинок насухо предложенной ветошью и убираю в ножны.
В мою карету садимся тем же составом: Альден, Тевен, Бренн и я. Делла уходит вместе с Лиссой к лицейскому экипажу; у дверцы оборачивается, машет мне и осторожно, чтобы не наступить на подол плаща, забирается внутрь.
Утром чистая обивка и удобные сиденья радовали, теперь достаточно того, что на голову не капает и можно наконец вытянуть ноги.
Карета трогается и Бренн наконец получает возможность пересказать всё связно.
– Я думал, он корыто целиком сдвинет, вместе с этой громадной дрянью! Сначала стоит такой, как на занятии, будто сейчас мел достанет, а потом – раз, и уже возле морды! А мы на прошлой неделе обсуждали, давно ли он вообще меч в руках держал!
Голоса перебивают друг друга. Альден, ещё недавно державший клинок до белых костяшек, сам показывает ладонью, как поворачивалась тварь. Бренн растягивает руки, обозначая панцирь, и едва не толкает соседа локтем. Тевен смеётся, отодвигает его руку и требует не увеличивать зверя.
Настроение у меня тоже прекрасное. Пожалуй, самый насыщенный и приятный учебный день с момента появления в лицее. Настоящий выезд, бой, который мы закончили победой, второй уровень, возможный материал для будущего изделия… Масса всего интересного! Даже стычка с Ренном уже подзабылась, поблекла.
Очень хочется устроиться поудобнее и расслабиться, посчитав, что сегодняшний выезд вышел идеальным.
Но взгляд цепляется за разрез на сапоге. Засохшая полоска возле шва так и осталась, хотя под повязкой уже не болит. Я заставляю себя вспомнить путь к лекарской повозке. Не удачный удар, не полученную энергию – тот момент, когда нога обожглась и стало ясно, что тварь сейчас бросится снова. Тогда рядом оказался Тевен. В других случаях рядом стоял Ренн, у ворот ждала целительница, позади меня шёл серебряный гвардеец. Всё это тоже поспособствовало победе.
