Текст книги "Старый, но крепкий 9 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Спустя десять минут Гус меня заметил.

– Ты? – голос практика прозвучал хрипловато, но уверенно. – Не ожидал тебя увидеть. Привет, кстати. По делу?

– Здравствуй. Заглянул по пути, – почти не соврал я. – Вижу, не теряешь времени. Квартал стал облагороженнее.

Гус кивнул.

– Оказывается, ответственность меняет людей. Начал тренировать ребятишек, а там и в дела их семей втянулся. Когда сам за что-то отвечаешь, уже и смотреть на мир по-другому начинаешь. Подождешь, пока я закончу с ребятами?

Не знаю, сказалась ли личность Гуса, более близкого мне по возрасту человека, либо – его собственная потеря. Я собирался ответить, что с радостью подожду, но неожиданно для себя самого сказал совершенно другое.

– У меня проблема. Умер близкий мне человек. Мой мастер зельеварения.

Если считать прошлую жизнь, то это не первая моя потеря, но легче от этого факта не стало.

– Соболезную, – кивнул мечник, не смотря на меня. И уставился на детей. Минуты тянулись за минутами, и мы оба молчали. Я – погруженный в мысли. Гус – наблюдающий за детьми.

Потом Гус неловко кашлянул, прочищая горло.

– Прости, Китт. Если ты ждал от меня утешения, или какого-то совета, то прости. Я не тот человек, который может поддержать тебя в этой ситуации, найти какие-то правильные слова, которые перевернут твой мир, или заставят взглянуть на ситуацию по-другому. Я не смогу сказать даже что-нибудь, что ослабит твою боль. Да и вообще, вряд ли кто-то способен найти такие слова… Единственное, что я могу – поделиться с тобой своим опытом, и сказать, как будет потом, через время. Ты по-прежнему будешь видеть родного человека во сне, по-прежнему будешь пытаться заговорить с ним, но такие моменты будут случаться все реже. Будет ли легче? Да, будет легче. Может, ты станешь думать, что твой мастер в другом, лучшем мире, и эта вера облегчит твою душу. Может, просто привыкнешь к этой боли, немного очерствеешь и повзрослеешь. Всякое может быть.

Он сочувственно похлопал меня по спине, чего раньше никогда не делал.

– Но прошу тебя об одном: не начинай заливать горе алкоголем. Я мог бы сказать, что твой мастер этого не одобрил бы, но это будет манипуляцией. На самом деле это вредно, к тому же никто не будет счастлив от того, что хороший человек вроде тебя начнет скатываться в бутылку. Можешь совершить что-то хорошее для своего мастера, это увлечет тебя, займет руки и голову. Я вот для брата школу открыл. Осталось сделать ее знаменитой, чтобы обо мне и о нем узнали, и я буду рад, если у меня получится.

Гус замолчал. А я потянулся к кошельку, набитому золотом. Почему бы и не пожертвовать деньги тому, кому они на самом деле пригодятся.

А для мастера я уже спланировал кое-что. Не скажу, что хорошее, но и плохим поступком смерть его убийцы точно не станет.

Глава 3

Ближе к обеду я уже шагал по рынку, следуя к Золотому кварталу.

После разговора и чаепития с Гусом стало как-то легче. Хотя состояние хандры и не отпустило меня до конца, обдуманные по сотне раз вопросы меня тоже не посещали.

Пока.

Воздух был густым и тягучим. Пахло жареной рыбой, пряностями и потом. Множество людей спешили, пробирались вперед, толкаясь локтями, чтобы в какой-то момент застыть у лотков и прилавков. Кругом кричали, орали, галдели и на разные голоса уговаривали купить, приобрести, поглядеть, «только понюхать» и «просто попробовать».

Я шел сквозь толчею, ввинчиваясь между тел и не замедляя шага. Скучающее выражение лица и взгляд, направленный ровно вперед по улице, говорил большинству назойливых торговцев, что мне нет дела до их товаров и зазывать меня не стоит. Впрочем, когда особенно навязчивый продавец попытался ухватить меня за рукав, я поймал его руку и нажал большим пальцем в точку по центру ладони. Хриплый крик растаял в окружающем гвалте, и больше меня никто задержать не пытался.

На входе в Золотой квартал чуть было не возникла заминка. Двое стражников, облаченные в железные доспехи, переглянулись, когда я как ни в чем не бывало направился на оберегаемую ими территорию. Как и вчера, я был одет в простую походную одежду, и при всех прочих в квартал меня не пустили бы, даже несмотря на уверенное поведение. Но прежде, чем латные перчатки стражей опустились на рукояти клинков, я выпустил наружу ауру.

Мне было далеко до мастера Линя, но стражей пробрало. Судя по току Ци в их телах, стражи находились на ранге закалки, и сделали лучшее, что могли – обозначили поклоны и пропустили меня. Не в их силах было останавливать сильных практиков. Хотя обо мне непременно доложат куда следует – то, что я сделал, можно описать как «вторжение». За мной точно выслали бы практика школы, если бы я сам сейчас не направлялся именно туда.

Школа Небесного Гнева находилась неподалеку от ворот Золотого квартала. Белоснежные стены ее корпусов и устремленные в небо пагоды после недавнего дождя едва ли не сверкали.

У массивных ворот, вытянувшись в струнку, стояли двое молодых практиков: один в белых одеяниях, другой – в голубых. У обоих напротив сердца была вышита эмблема школы.

Я остановился напротив практика в синем и обозначил поклон.

– Я из Секты Тьмы, – спокойно сказал я. – И у меня важный вопрос к руководству школы.

Стоящий слева от меня практик в белом, парень лет двадцати, побледнел, будто я предложил ему выпить ртути. Глаза его распахнулись, пальцы одной руки до белизны сжали древко копья, а пальцы другой затряслись, как у припадочного. Он выглядел так, словно перед ним возник не человек, а екай из самой жуткой сказки.

А вот юноша, напротив которого я встал, выглядел куда спокойнее. Покосившись на напарника с брезгливой жалостью, парень вздохнул и приказал:

– Беги к руководству и дословно передай, что к нам для важного разговора прибыл практик секты Тьмы. Эй. Эй! Ты слышал меня?

Через пару секунд паника впечатлительного практика сменилась остаточной дрожью.

– Я-а… Да, я сейчас спрошу, что с вами делать, – выдавил он предательски подрагивающим голосом.

Стараясь не смотреть на напарника, парень развернулся и побежал внутрь, скрывшись за воротами. Я остался под пристальным, нервным взглядом второго стража.

Мы немного помолчали, а потом я интереса ради спросил:

– Раньше ваша школа, если мне не изменяет память, носила в основном синие цвета, а сейчас я вижу, что вы перешли на белый и голубой. Не подскажете, почему?

Практик качнул головой:

– Прошу прощения, но я не желаю общаться с убийцей моих братьев.

Я вздохнул и не стал сообщать, что за практиками их школы специально не охотился, а в серьезном столкновении, когда одолел напавшую на меня пару практиков, даже оставил их в живых. Не так сильно меня волнует вопрос, дабы ради ответа доказывать что-то незнакомому человеку.

Отправленный в секту практик вернулся спустя десять минут, в компании пары адептов куда старше и крепче. На меня посыльный старался не смотреть. Глядя куда-то в сторону, он пробормотал:

– М-м… Э-э… Руководство согласилось, ну… встретиться с вами. Пойдете за мной, да?

Меня повели по уложенным камнем дорожкам секты, мимо внутренних двориков с идеально подстриженными деревьями. Однако мы пошли не в центральное здание, а к менее презентабельной постройке, которая выглядела скорее как хозяйственный блок. Мой провожатый остановился у неприметной двери, от которой пахло табаком.

Практик постучал, получил невнятный хриплый возглас в ответ и, открыв дверь, поспешно ретировался.

Кабинет был крохотным и отвратительно задымленным. Табачный дым висел сизой пеленой, застилая полки с потрепанными свитками и засаленную карту на стене. Сделав осторожный вдох, я почувствовал легкую дурноту – вот и открылся минус усовершенствованных легких – они слишком жадно впитывали эту отраву.

Я ожидал увидеть дипломата, кого-то вроде мастера Линя, однако человек, сидящий за простым деревянным столом, выглядел как специалист по отношениям с враждебными сектами. Он был похож на матерого горлореза, случайно оказавшегося в чужом кабинете.

Широкие, покатые плечи, коротко стриженные волосы на голове. Лицо с грубыми, резкими чертами, перепаханное старыми шрамами, самый заметный из которых рассекал правую бровь и уходил под край глазной впадины.

Маленькие, колючие глаза смотрели на меня так, будто мужчину пару недель морили голодом, а сейчас разрешили сожрать первого, кто зайдет в кабинет.

Пальцы с толстыми ногтями опустили на подставку трубку с дешевым вонючим табаком.

Меня не пригласили сесть, но теряться я не стал – молча сдвинул с места простой табурет, стоявший у стены, поставил его к столу и уселся. Хозяин кабинета будто ждал этого: хриплым голосом, больше похожий на предсмертный вороний крик, он сообщил:

– Не помню, чтобы разрешал тебе садиться.

Вслед за этим он попытался надавить на меня аурой, но сила давления была куда меньше, чем выдавал мастер Линь. Я на своем ранге мог надавить не хуже, но предпочел этого не делать. В конце концов, если посланец от короны будет слишком досадой занозой, его могут прикопать по-тихому.

– Да бросьте, я знаю эти трюки, – махнул я рукой. – Один стоит, другой сидит. Один находится в роли хозяина кабинета, другой вроде как пришел в роли просителя. Давайте обойдемся без этих странных игр? Да и вообще, не будете же вы столь мелочным, что лишите посетителя даже столь минимального комфорта, как возможность умостить задницу на сиденье?

Тем более, что привилегии спокойно дышать меня уже лишили.

Бровь со шрамом дернулась. Мужчина облокотился на стол, став еще массивнее, и раздраженно выдохнул. Идущий от него дымный смрад стал еще гуще.

– Встань. С моего. Стула.

Я вздохнул и переставил стул обратно. Затем (глядя на хозяина кабинета, на случай, если придется очень быстро уворачиваться от чего-нибудь метательного) активировал ледяную технику.

Из заиндевевшего пола с тихим треском начали расти кристаллы. Они соединялись, перетекали один в другой, где-то истончались, где-то наоборот – сливались в крупные узлы, и через считанные секунды на полу намерз изящный белый стул с резными подлокотниками и высокой спинкой, украшенной витиеватыми узорами. Выглядел предмет интерьера куда шикарнее, массивнее и величественнее, чем убогий стул хозяина кабинета.

– Самое бесполезное применение техники ледяной защиты, которое я видел, – выплюнул мужчина.

– Смею предположить, что-либо у вас нет фантазии, либо вы лукавите, – я уселся на свой ледяной трон. – А теперь, когда мы померялись характерами, предлагаю перейти к взрослым разговорам и обсудить дело, которое меня сюда привело.

Я достал из-за пазухи сложенные вчетверо листы бумаги.

– Меня удивляет, что ты решился сунуться в нашу доблестную школу после устроенного вашими, – брезгливо сказал практик, не взглянув на документы, опустившиеся на его стол. – Честно говоря, не думал, что в Секте Тьмы у кого-то отрастут яйца настолько, чтобы явиться сюда без десятка крепких охранников за спиной.

– Меня ваше мнение совершенно не заботит, – легко ответил я. – К слову, в секте есть люди куда храбрее и сильнее меня, и под их яйцами вы могли бы спрятаться во время дождя. А теперь, если вы не против, предлагаю перейти к более конструктивной теме, не связанной с чужими органами. Откройте, пожалуйста, указ Его Высочества, и внимательно прочитайте о моей миссии, а именно – об инспекции вашей школы. Я хотел бы пройти по всем корпусам, заглянуть в каждый кабинет, но кроме этого я желаю посмотреть, чем именно занимается ваша школа на горе Тянь-Шань. Насколько я помню, к войне привело, в том числе и желание построить форт на вершине горы.

Практик лениво развернул бумаги, прочел содержимое и цыкнул.

– Ох, щегол… Даже если бы я хотел заняться твоим делом и в чем-нибудь тебе помочь – а я не хочу иметь с вашими ничего общего, как ты уже понял – я должен быть уверен, что бумаги настоящие. А я в этом совершенно не уверен.

Я в искреннем удивлении развел руками:

– Если вы не в состоянии – значит, это в ваши компетенции и не входит. Полагаю, вам следует дать их тому, кто РАЗБИРАЕТСЯ в подобном.

– Даже если бумаги окажутся подлинными, вряд ли я смогу тебя туда допустить. Гора Тянь-Шань – священное место, не каждому туда позволено ступать.

– В вашем священном месте постоянно толпятся авантюристы, – перебил я. – Если вы и правда хотите меня остановить, придётся придумать что-то посильнее, чем наскоро слепленные аргументы. Я какое-то время жил здесь, и в курсе, как и что здесь работает.

– Тогда ты наверняка знаешь, что сделала твоя секта?

– Я знаю, из-за чего началась война, – киваю, не подтверждая сказанного собеседником. – И я не в восторге от поступков тех, кто ответственен за пепельную лихорадку, если вы хотите это услышать.

Собеседник почти по-доброму улыбнулся. Если этот оскал вообще можно назвать улыбкой.

– Во-от, ты меня понимаешь, пацан. Именно по этой причине я не пущу на гору никого из вашей секты: вы – самые черные мрази, которые…

– Вы понимаете, что я мог подняться на гору, не спрашивая вашего разрешения? – перебил я.

– Попробуй, – с готовностью кивнул практик. – Это будет лучшим решением вопроса для всех нас. Устрой себе… как же это называют наши умники?.. Самостоятельный аудит, во!

Я откинулся на ледяной трон, постукивая пальцами по подлокотнику.

– Я вижу, что наш разговор зашел в тупик. Знаете, я теряю интерес к такой однобокой беседе.

– Если вам хочется уйти, я провожу вас до ворот.

– У нас есть два пути, – сообщил я спокойно. – Первый: я ухожу без инспекции и проверок, вы же пишете официальный отказ и провожаете меня до ворот. Если помните недавние события, когда секта и школа «не услышали» приказа его высочества о прекращении боевых действий, то помните и наказание, которое последовало за этим, и можете предположить, что случится в этот раз. И второй вариант: вы созываете людей рангом повыше, чем обычный «непускай», и пусть решение принимают они.

Мужчина, вопреки моим ожиданиям, не начал зубоскалить. Он откинулся на спинку стула и хмуро уставился на меня.

– Ну так что, зовём кого-нибудь, или сразу переходим к проблемам? – спустя минуту повторил я вопрос.

Как раз в это время дверь за моей спиной открылась, и запыхавшийся ученик, склонившись в поклоне, сообщил, что руководство секты готово выслушать представителя принца Эдвина.

Выходит, практик всего лишь развлекал меня все это время?

Впрочем, мне было плевать.

Зал для собраний школы выглядел скучно. Светлое помещение с огромными окнами, широкий стол, стулья. Открытые полки рядом со стенами, на одной из полок стоит артефакт в виде котенка, машущего лапкой. Ни клубящейся по углам темноты, ни подавляющей мощи от собравшихся здесь людей.

Во главе стола сидел пожилой практик с длинными волосами, собранными в пучок на затылке. Глава.

Справа от главы сидел Ардан Тарс – практик, который когда-то спас меня от скелетов на лестнице, а потом – едва не убил, когда я пришел в роскошный шатер с сообщением от принца.

Кроме этих двоих за столом сидели еще пять пожилых практиков. Когда я зашел, они как раз обсуждали случай с группой учеников, которых в лесу потрепали сильные екаи, и пытались решить, стоит ли проводить зачистки в лесу чаще, или нужно расширить зону зачисток.

Я думал, что меня отведут к главе школы, или школа соберет собрание ради моего вопроса, но только столкнувшись с плановым совещанием понял, что такие мысли были чересчур самонадеянными. Пришлось стоять, пока практики не договорятся, и тогда уже глава школы впервые посмотрел на меня. И помрачнел.

– Я помню тебя, – неприветливо буркнул практик. – Китт Бронсон, верно? Ты помешал нам выиграть войну.

Забавно. Я думал, что остановил две враждующие стороны и помог людям сохранить свои жизни, а оказывается – войну помешал выиграть. Впрочем, вслух я это не произнес – не хотел запускать новый виток срача и беспочвенных обвинений.

– Я здесь по другому вопросу.

– Ну разумеется, – тут же добавил глава. – Мы ведь не участвуем в новых войнах.

Я вздохнул и попытался прикинуть с высоты прошлого возраста – какие я мог бы подобрать аргументы, чтобы убедить себя прошлого, взрослого, вести диалог?

И тут же понял, что никаких. Если бы я был настроен фонтанировать язвительностью, унижать и доминировать, я бы не сворачивал с этой приятной дорожки.

Тем не менее, я попробовал достучаться до них.

– Господа, я отправлен сюда в качестве инспектора. Вот бумаги.

Я подошел к столу и положил на него листы. К бумагам никто не потянулся, что само по себе довольно прозрачный намек.

– Хотелось бы минимального содействия.

– Разумеется, – сказал Ардан Тарс. – Мы найдем удобную дату и предоставим тебе все, что ты хочешь увидеть. Может, в следующем месяце?

– Я думал, вопрос решится быстрее.

Так как мне не предлагали присесть, я медленно прошелся вдоль стола. Останавливать меня не стали, а я тем временем с помощью своего навыка осязания (или скорее – считывания пространства, потому как не нашел ни в одной книге подобного описания навыка) прочел каждого за этим столом.

Двоим я не нравился. Глава школы меня почему-то едва не ненавидел, но остальные, пусть и смотрели насупленно, но никаких отрицательных эмоций в мою сторону не испытывали. Вот их я могу убедить в том, что мне нужно провести проверку на горе.

Правда, пойдут ли они против начальства?

Если бы Свен Дэй вбил себе что-то в голову, его бы никто переубедить не смог. Далеко за примером ходить не нужно – мастер Линь пытался донести до настоятеля, что за сменой его поведения стоим я и эликсир подчинения, но все закончилось тет-а-тет, где Свен Дэй по-простому, по-дружески спросил: «Китт, Линь вот говорит, что ты давал мне эликсир подчинения. Нет? Ну, я так и думал. Ступай, не буду отвлекать. Кстати, спасибо за новые зелья».

Следующие десять минут один в один повторяли пройденное в прокуренном кабинете. Я предлагал им не саботировать приказ, они утверждали, что не делают этого. И дело не двигалось с мертвой точки.

– Я прошу вас на минуту задуматься о том, что происходит в этом кабинете. Семь взрослых, умных людей тратят свое время, чтобы потратить время одного-единственного практика. Может, перестанем уже трепать друг другу нервы? Может, хватит?

– С каких пор нам будет указывать сопляк? – невероятно ехидным тоном спросил глава.

Очень удобный вопрос, на который я ответил настолько холодным голосом, насколько возможно:

– Я надеюсь, вы сейчас говорили обо мне, и не имели в виду Его Высочество, который тоже не может похвастать сединами.

– Можешь не беспокоиться, мы именно о тебе, – лениво махнул ладонью практик.

– Отлично. Но я все равно должен увидеть происходящее в секте и на горе своими глазами. Вы можете связать мне руки – все равно это не помешает мне телепортироваться или разорвать веревку с помощью льда, если боитесь, что я выкину что-нибудь эдакое и испорчу вам жизнь, но у меня есть задача – УВИДЕТЬ то, что там происходит, и я буду нудить у вас под ухом, пока мне всё не покажут.

Это не возымело действия, практики остались безучастны. Тогда я добавил:

– К слову, я могу за пару часов попасть в столицу и донести до принца ваше нежелание сотрудничать, это первое. И второе – если я случайно пропаду, мой человек доставит письмо принцу с указанием, куда именно я собирался, прежде чем пропасть.

Это сработало. Глава школы скривился.

– Мы позволим тебе провести проверку. Скажем, завтра.

Не вариант. По моим расчетам, убийца Крайслеров должен прийти в город сегодня, завтра или послезавтра. Если, конечно, он путешествует верхом или на повозке. И если он вообще отправился в Вейдаде.

– К сожалению, завтра я не могу. И послезавтра тоже не смогу.

– Молодой человек, мы и так пошли вам навстречу, – снова вмешался Ардан Тарс. – Может быть, как вы и сказали, стоит завязать со взаимными претензиями?

– Я и не желал вас задеть, – короткий поклон. – К сожалению, я в вашем городе не только ради проверки, но и для иных встреч. Будь я свободен, предпочел бы сразу разобраться с проверкой, но эти обстоятельства от меня не зависят.

Глава 4

Валлис был убежден – если ты долго занимаешься устранением целей Дома, в какой-то момент становишься в этом мастером.

Нет, мужчина не знал о правиле «десяти тысяч часов». Зато он знал, что в их деле либо стараешься стать лучше, обрастаешь разными хорошими привычками вроде «не останавливаться два раза подряд на ночевку в одном и том же месте», и «останавливаясь на ночевку, устанавливай гранаты вокруг полянки», становишься параноидально внимательным, привыкаешь доверять интуиции и прочее, и прочее, либо в какой-то момент умираешь, оказавшись недостаточно хорош.

Естественный отбор во всей красе.

Иногда псов-ликвидаторов отправляли на дело в паре или даже в тройке. «Страховка для тех, кто не уверен, что справится в одиночку», – усмехался Валлис, когда ему давали задание, рассчитанное на двоих.

Устранение живущей в Циншуе цели прошло гладко, как и всегда. Пришли, обезвредили цель, обставили это как послание. Для кого предназначалось послание, и зачем нужно было оформлять работу именно так, практик не знал и никогда не интересовался. Сказали – сделал – получил деньги.

На городских воротах Вейдаде практики продемонстрировали поддельные документы. Валлис сидел в повозке, в то время как его пожилой напарник, играя роль отца, старшего купца семьи, вел вежливую беседу со стражей, ухитрившись между делом вытянуть информацию по последним происшествиям.

Валлис осматривался, от скуки отмечал количество часовых, тип и толщину засова на воротах, потенциальные места для лучников. Он уже мысленно составил план захвата ворот расслабленного городишки и от скуки составлял карту отступления.

Не успели они проехать и двухсот метров, углубляясь в переулочки, как практики услышали тихий чпокающий звук, будто в какой-то из окружающих хибар выпивоха вытащил пробку из бутылки рисовой водки.

А еще этот звук издавали открываемые боевые эликсиры.

Оба убийцы, не сговариваясь, оставили повозку и рванули назад по улице (если бы их увидели стражники, легенда полетела бы к демонам – простые купцы не способны перемещаться со скоростью ураганного ветра). В паре перекрестков от повозки практики скользнули в подворотню и затаились. Валлис уже держал в руках клинки, Зипун же успел обернуть руки до локтей каменной крошкой. Владение техниками земли позволяло практику обходиться без оружия, да и не нужно оно человеку, который ударами деревья валит.

Все было так же, как и всегда. Никто не стремился нападать, лишних звуков тоже не было, но Зипун показал жестами: «готовься», «опасность». Правда, для человека, который ощущает колебания почвы на расстоянии тридцати метров от себя, такой доклад был ну очень скупым.

Валлис выждал три долгих минуты, после чего выпрямился во весь рост, махнул рукой вглубь переулка и хотел показать на жестах «проверю». Нож выпал из неожиданно неуклюжей ладони.

«Досадная накладка», – хотел было произнести удивившийся практик, но язык словно онемел.

А потом и сам Валлис начал медленно падать лицом вперед. Время си-и-и-ильно растянулось: земля вонючего переулка медленно приближалась к лицу, пока не толкнула его голову и Валлис не отключился.

Практик выплывал из небытия медленно. Сперва вернулось сознание, потом – слух, осязание и, к сожалению, вкус.

Судя по звукам, Валлис находился где-то посреди леса. Щебетали птахи, скрипели ветками сосны, сквозь густые кроны падали редкие солнечные лучи.

Под головой подушка из мха, папоротника и сосновых иголок. Пахло сосной и свежестью, но сейчас практику было плевать на запахи. Он ощущал тупую, пульсирующую боль в затылке и тошнотворную слабость во всем теле. Во рту пересохло и бессовестно горчило.

Последнее, что он помнил – как они с напарником чудом избежали засады и затаились сами.

Валлис застонал и, собрав невеликие силы, распахнул глаза (получилось со второго раза и с изрядным трудом).

В метре от Валлиса сидел взъерошенный подросток и методично перебирал содержимое их рюкзаков. Тех самых, которые должны быть спрятаны в потайном отсеке повозки.

Мужчина попытался незаметно пошевелить пальцами рук, потом – напряг сами руки и ноги, но ничего не добился. Конечности будто занемели. Более того – даже шеей шевелить получалось с трудом.

– Не стоит, – произнес пацан, даже не поворачиваясь к нему. И тут же предложил. – Слушай, чтобы сэкономить нам обоим время, расскажу сразу. Да, я знаю, что вы – Крайслеры, знаю, что тебя зовут Валлис, а твоего напарника звали Зипун. Да, я в курсе, что вы делали в Циншуе, и по чьему приказу. И нет, я ни за что не поверю, что ты – младший купец, сопровождающий своего отца.

Из всего услышанного Валлис уяснил, что парнишка ему попался дюже информированный и не работающий с властями, потому что иначе его держали бы где угодно, но не в лесу.

А еще слово «звали» по отношению к Зипуну говорило, что с напарником приключилось кое-что, чего сам Валлис сейчас изо всех сил попытается избежать.

– Какого демона? – выдохнул Валлис.

Подросток его услышал и миролюбиво сказал:

– Понимаю, трудно сосредоточиться, когда сперва газа надышался, а потом очнулся посреди леса, рядом с мертвым напарником и не понимаешь, что происходит… Давай я упрощу тебе задачу и объясню ситуацию. Все, что тебе сейчас нужно – честно отвечать на мои вопросы. Ничего не утаивая, не отмалчиваясь, не запираясь и не пытаясь схитрить. В этом случае тебе не придется знакомиться с наказанием, которое я приготовил тебе за ложь, мне же не придется слушать твои крики. Что скажешь?

– Не понимаю, о чем ты, – дернул подбородком практик. – И Валлиса с Зипуном я не знаю и не знал никогда.

– Я говорил, что врать мне не нужно, – голос пацана прозвучал тихо, но Валлиса бросило в озноб. – И предупреждал, что последует за ложью.

Прежде чем Валлис успел что-нибудь сказать, подросток молниеносным, точным движением руки ткнул его в бок, чуть ниже рёбер.

Это не было обычным ударом. Валлис успел почувствовать вложенную в тычок Ци, а потом мир взорвался белой, обжигающей агонией. Валлис не закричал, попросту не мог – у него перехватило дыхание. Он захлебнулся беззвучным стоном. Мир сузился до одного лишь всепоглощающего ощущения раскалённых щипцов, разрывающих внутренние органы.

Убийца обмочился бы, если бы было, чем.

Агония продолжалась не меньше вечности. А когда начала стихать, над головой прозвучал спокойный голос:

– В следующий раз будет хуже. Скажи, ты сведущ в алхимии?

Слова с трудом толкались сквозь сухое горло:

– Нх… Нет…

– Верю. Тогда раскрою тебе маленький секрет. Ты знал, что в человеке есть те же эссенции, что и в лучших зельях? Нет, не надо коситься на меня, Валлис. Я не ведьма из сказки, я не собираюсь пускать тебя на эликсиры, и вопрос этот поднял для другого. В общем, в человеке есть эссенции, и если у тебя есть навык, есть опыт, с ними можно взаимодействовать.

Валлис сумел разглядеть метрах в пяти силуэт лежащего на земле Зипуна и понял, что надеяться придется только на себя.

– Не знаю, для чего ты это говоришь, – просипел практик. – Да, я Валлис. Ты ищешь меня из-за того, что произошло в Циншуе? Клянусь, я даже не трогал того зельевара!

– Знаю, – кивнул страшный пацан. – Но не строй из себя чистую невинность. Ты трогал остальных – булочника из Фейляня, пятерых подпольных варщиков из Чжаоюня, и многих других. Кого-то за компанию, кого-то – по приказу начальства.

Тут ликвидатор Дома понял, что их с напарником слили давно.

– Ты считаешь, что виноват исполнитель, но так ли он виноват? Если правая твоя рука по твоему же приказу тянет из ножен кинжал, отсечешь ли ты ее?

Парень улыбнулся уголком рта.

– О, так ты философ! Знаешь, философ, я слышал о традиции, ходившей во времена самураев: когда самурай доставал меч без намерения пустить его в ход, он резал себе палец. Эта ситуация чуть иная, чем с исполнителем и человеком, который выписал приказ на убийство, однако это не мешало человеку наказывать себя. Ты спросишь: «Зачем?» А я отвечу. Это для того, чтобы преподать себе урок. Чтобы когда самурай тянул клинок в следующий раз, он делал это не для того, чтобы побахвалиться отличным металлом и ковкой, или напугать кого-то, а имея четкую цель убить или покалечить. Мне кажется, это добавляло людям серьезности.

Поганец отложил в сторону опустевшие рюкзаки и после недолгого молчания произнес:

– Мне эта традиция кажется хорошей. Правда, редкий человек станет причинять себе боль преднамеренно: тушить о себя сигареты, или там вериги носить. Зачастую урок человеку преподают другие люди.

Валлису не понравилось сравнение. Ничем хорошим от него не веяло. И самое скверное – чуйка, которая обычно вытаскивала практика из самых разных жоп, сейчас лишь тоскливо выла.

– Парень, я более, чем уверен, что мы можем разойтись мирно, – попытался он снова достучаться до странного подростка.

Тот энергично кивнул:

– Верно! Не каменный ведь век, и не в пещерах живем: всегда можно найти выход и договориться. Только один вопрос: чего же вы раньше мирно не расходились?

– Потому, что я – дерьмо, как ты это уже понял, – заговорил Валлис торопливее. Голос практика стал глубже, он заговорил с таким жаром, что сам поверил в свои слова. – Но ты ведь не такой! Слышишь? Мир огромен, чтобы в нём потеряться, и тесен, чтобы мы еще хоть раз друг на друга наткнулись. Мы же не дикари, да? Да ведь, парень? Мы умеем говорить, а значит, сможем и договориться. Или просто… Да! Давай просто разойдемся. Хочешь денег? Считай, ты победил, чисто по фактам победил, уделал нас, как младенцев. Там, в рюкзаках должны быть кошельки, бери их. А вдобавок я отдам тебе все, что припас на старость, в захоронках больше спрятано.

Убийца сделал паузу, пытаясь поймать взгляд подростка, но тот смотрел, как на рыбу в пруду. По взгляду не понять, чего хочет.

Валлис сглотнул появившуюся слюну, смачивая горло, и продолжил:

– Я сам годами обманывал себя. Думал, что сделаю еще заказ, и все. Но всем чем можно тебе клянусь, парень, вот этот последний заказ – и я завязываю. Честное слово. Куплю домик у моря, буду рыбачить. На небо смотреть. Просто жить. Жадность меня попутала, парень. Крайслеры предлагали мне выйти на заслуженный покой, но эта работа, грязная работа, она как наркотик: ты уже почти что свободен, ты уже почти что чист, ты уже почти что другой человек… но вдруг не хватает денег на что-то, и этот «последний раз» тянется и тянется. Я оглянуться не успел, как «вот-вот» превратилось во «всегда». Но теперь я завяжу!

Подросток слушал, не перебивая. А когда Валлис замолчал, выдохнув, парень медленно покачал головой.

– Верю в твои слова, но так же верю и в то, что ты о сказанном забудешь через сутки. Скажи, у тебя есть семья?

Врать после испытанных ощущений не хотелось. Вдобавок ко всему Валлис больше не называл практика «пацаном» даже мысленно: в серых глазах получилось разглядеть безучастность, которую жертвы часто видели в его. Даже если бы парень был психом, получающим удовольствие от чужой боли, его можно было переубедить, раскачать на эмоции, пообещать привести к тем, кто отдает приказы. А тут – будто делает не слишком приятное, но необходимое дело.