Текст книги "Старый, но крепкий 9 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Кассий с неохотой закрыл и отложил тетрадь.

– Я не говорил им, где твоя лаборатория, и уж точно не разрешал докучать тебе. Однако Дома в городе влиятельны и имеют своих осведомителей. Да и действительно были случаи провалов: утечки ядов, взрывы в подвалах, прочие беды.

– И что, это дает им право наблюдать за моими экспериментами?

– О таком праве я не слышал, – пожимает плечами проповедник. – Прежде как-то без этого обходились. Понимаешь, никто на рожон не лез. Люди пускали наблюдателей и даже позволяли им быть на подхвате.

– Меня это не устраивает, – говорю ему сразу. – Рецепты зелий – это как секретные приемы или артефакты. Они – моя собственность, и сообщать я их никому не намерен.

– Да понимаю я все, – кивает Кассий. – Может, и не дойдет до крайности. Но имей в виду, если Крайслеры будут достаточно заинтересованы, то занесут кому надо из Вальтеров. А те заправляют городом, выше них никого здесь нету. И придут к тебе стражники с указанием зельеварить под наблюдением, а то и вовсе отправлять рецепты зелий на согласование зельеварам. Как-никак, в городе работаешь, люди кругом.

Тут я подумал – не подгадил ли мне клерк, который занимался моими документами?

А ведь вполне может быть. И складывается стройно – я ему денег недодал, поссорился. Все, что требовалось этому маленькому поганцу – рассказать о перспективном зельеваре кому-то повыше. А там могли и информацию из столицы обо мне запросить (наверняка у тамошних Крайслеров на меня уже досье составлено).

– Тогда нам придется пересмотреть, а то и отменить наш договор. Жалко оставлять обставленную лабораторию, но делиться своими рецептами я ни с кем не стану.

На такое Кассий пожевал губами, посверкал глазами, а потом предложил мне перебираться в Храм. Мол, тут мы можем обеспечить и контроль, и безопасность.

Я бы подумал о таком, но в разговоре выяснилось, что в таком случае придется принять покровительство храмовников и заключить договора на бумаге. Более того – придется регулярно варить зелья и выдавать их не меньше фиксированного значения и отчитываться, какие ингредиенты на что пошли.

Может, я и согласился бы, но паранойя взвыла, сообщая, что хороший алхимик на основании списка израсходованных ингредиентов и времени, потраченного на варку зелья, может если не скопировать рецепт, то сделать огромный шаг к этому самому копированию. А если этот алхимик будет сновать рядом с мастерской и принюхиваться, определяя кипящие в котле ингредиенты, то и восстановить рецепт сможет. А если я такого хитрого алхимика вычислю и откажусь работать под присмотром, там и договор в силу вступит, по которому я норму выдавать должен.

Может, я себя накручиваю, но мне нравятся такие вот отношения, которые у меня и жреца есть сейчас – на доверии и почти без отчетов.

– Ладно, пока оставим эту тему, – решил я. – Пока нет никаких официальных бумаг, не будет и наблюдателя. Так что пока побултыхаюсь, а если бумаги и появятся, вернемся к этому разговору.

Попрощавшись, вышел из кельи. Но не успел пройти и десятка шагов, как дверь открылась, и в коридор шагнул жрец.

– Я думаю, зря ты мальчонку шугнул, – напоследок решил поделиться ценным мнением проповедник. – Мог бы кое-чего утаивать от него, по разным поручениям отсылать и доготавливать зелья, пока его нету. А так ты внимание Дома привлек.

Я спокойно кивнул, не просвещая человека, что мое дело, кто будет видеть или не видеть мои эксперименты, кто будет посещать мою лабораторию и уж тем более – что эти люди будут при себе иметь и раскидывать по углам. И вообще, пусть свои советы себе советует.

Глава 17

Из Храма я вышел с твердой уверенностью, что лабораторию нужно менять. Помещение, пусть и обустроенное, теперь казалось стеклянной клеткой. Мне нужно было место, где можно работать без посторонних глаз, и я знал людей, которые могут мне помочь.

Следующие четыре дня я варил зелья для команды Седого. Мужики, конечно, мандражировали – было тревожно доверять свое здоровье зельевару, о способностях которого они знают лишь с его же слов. Но договориться получилось.

Жрец же едва ли не бил копытом, поторапливая поскорее заняться усилением людей, дважды наведывался в лабораторию, твердя одно и то же:

– Лаборатория готова, ингредиенты выданы, медлить нельзя!

Очередную встречу с Седым назначили в трактире, где часто собиралась бригада. «Сломанное копье» стояло в самом сердце города, куда стекались все слухи, все наемники, охотники и вся грязь Заставного. Добирался пешком, наслаждаясь вечерней прохладой. Воздух пах дымом, вонял разлитым вином и кислыми тряпками.

У входа в заведение меня уже поджидала «охрана» – двое крепко поддавших ребят с пустыми глазами. Тот, что пошире в плечах, заблокировал проход, презрительно оглядел мое недорогое ханьфу. Похоже, отсутствие на мне даже простеньких наплечников и широких браслетов (да и вообще какой-либо защиты) и выставленных напоказ татуировок убитых тварей навело бедолагу на мысль, что на мне можно самоутвердиться.

– Эй, щенок, – сипло процедил он, и запах дешевого алкоголя и отвратительной вони гниющих зубов ударил в нос. – Для таких, как ты, в «Копье» места нету. Гуляй отсюда.

Его напарник, тощий, с хищным оскалом, тут же подался вперед, медленно отводя кулак, обвитый синюшным свечением – какая-то техника ледяного типа, если не ошибаюсь.

Я не стал разруливать ситуацию словами (разговаривать с пьяными любителями подраться – вообще зачастую бессмысленно), как и ждать, пока удар обрушится на меня: резко шагнул в сторону, уклоняясь от неуклюжего удара синим кулаком. Крепыш оказался быстрее и бросился на меня, растопырив руки, но я успел крутануть копье. Пятка древка метнулась вверх, метя в подбородок.

Они и трезвые вряд ли поспели бы за мной, опьянение же не добавило им прыти. Секунда, и я был уже между ними. Два быстрых тычка пальцами – в основание шеи тощего и в солнечное сплетение крепыша. Сопроводил удары коротким выплеском Ци, вырубая обоих.

Мужики повалились на землю. Если их не будут отпаивать зельями, минут через тридцать очнутся – как раз успею спокойно пообщаться.

Внутри трактира пахло дешевым пивом, жареным мясом и потом. За стойкой я заметил Седого – глава бригады о чем-то оживленно беседовал с толстым трактирщиком, размахивая кружкой. Я подошел и опустился на табурет рядом с Седым.

– Здравствуй. У вас все готово?

Седой осекся на полуслове, прервав рассказ про «щуку-людоеда». Развернулся ко мне всем корпусом.

– Спокойное место есть. Сердца духовных зверей тоже нашли. Но мне одно не дает покоя – зачем они тебе, если ингредиентами тебя обеспечивают?

– Я же уже говорил, нет? Вы сами решаете, усиление от какого зверя вы хотите. Скорость, ловкость, силу, выносливость или регенерацию. У меня есть ингредиенты, тут ты прав, есть сердца сильных зверей, которых и вы со своим отрядом не завалили бы, но сам знаешь, что в долине водится несметное число тварей, – Седой кивнул, и я закончил: – У меня всего лишь лаборатория, а не склад, на пару полок многое не влезет. Эликсиры я буду готовить индивидуальные, и потому от вас мне нужны сердца тех духовных зверей, качества которых вам более любы.

– Ладно, – коротко бросил Седой и поднялся. – Пойдем.

Он повел меня вглубь трактира, по темному, пропахшему плесенью коридору в маленькую заднюю комнатушку.

На столе стояло пять стеклянных банок, заполненных мутным консервирующим раствором. В них плавали сердца духовных зверей – бригада Седого явно знала толк в сохранении трофеев. Да и качество было на высоте – сердца сочились духовной энергией.

Седой скрестил руки на груди и следил за тем, как я осматриваю трофеи.

– В порядке все?

– Да. Сердца отличные, энергии в них много.

– Хорошо… Первым усиливай Криса. Он сам принесет нужное сердце.

Я усмехнулся про себя. Получается, в руки мне никто ингредиенты отдавать не будет. Предосторожность понятная – сердца стоящие, семь-восемь золотых за каждое. Более алчный алхимик мог бы и соблазниться.

Крис, кстати, это Молчун, который в реальности совсем не Молчун. Да и Седой не седой, но мне удобнее называть их по прозвищам, которые сам же и придумал.

– Договорились.

– Ты говорил, что можно выбрать, кого и как будем усиливать? Тогда слушай…

Седой деловито повторил то, что я и так знал: в какую сторону усиливать Близнецов, Шустрого, его самого и Молчуна. А потом – вывел меня из трактира. Мы прошли минут пять по узким улочкам и остановились перед дверью в подвал, к которому пришлось пробираться по заставленной пустыми бочками лестнице.

– Осматривай.

Подвал был пуст, на полу – пыль и следы тех же бочек, которые, похоже, здесь стояли до недавнего времени. Воздух сухой, прохладный.

Я медленно обошел подвал, касаясь ладонью шершавых каменных стен, осматривая каждый угол. Ни плесени, ни сырости, ни вони. Приемлемо.

– Кроме меня об этом месте никто не знает, – добавил Седой. – Место надежное.

Я повернулся к практику:

– Надеюсь, не нужно напоминать, чтобы в будущем меня не пробовали шантажировать информацией об этом месте и об экспериментах?

Седой едва заметно поморщился. На обычно спокойном лице мелькнула тень раздражения.

– Ты, конечно, полезный человек, Китт. И как зельевар, полезный, и как алхимик. И что добился таких высот к восемнадцати годам, тоже многое значит. Но давай-ка ты поумеришь тон и будешь аккуратнее со словами. Ты все-таки тоже не с ребенком разговариваешь, и воспитывать меня не надо. Не буду говорить, что я старше. Не буду напоминать, что я выше по рангу. Скажу только, нам стоит договориться именно сейчас – мы либо доверяем друг другу, либо нет. Если нет, ты можешь оставаться в старой лаборатории под приглядом Крайслеров. Если да – переселяйся сюда, и не надо вот этих детских вывертов. Они только портят дело и отношения.

Седой прав. Либо доверие и взаимовыгодные отношения, либо вообще не стоило просить их искать место для новой лаборатории… Но я не забываю, что и он мне банки с сердцами сразу не отдал, а доверие – вещь все-таки обоюдная.

– Прошу прощения, я был неправ. Доверие так доверие.

Седой кивнул, развернулся и ушел, оставив меня одного в моем новом убежище.

Следующие сутки я вычищал новый подвал и переносил в него столы, стеллажи, котлы, устанавливал вытяжку. И наконец занялся тем, ради чего все это было затеяно – усилением.

Зелья для Молчуна к этому моменту уже был готовы, причем сваренные с добавлением крови практика: это поможет Молчуну нивелировать возможные негативные эффекты, зато, если бы такое индивидуальное зелье попробовал выпить кто-то другой, ему бы достался весь спектр. Было еще исцеляющее зелье легендарного ранга, которое сгладит все мои возможные косяки (а косяков таких может быть много, потому как я буду использовать такой метод усиления в первый раз).

Зелья были сплошь эпическими и в сумме должны были прибавить практику семнадцать единиц к телу, тринадцать к духу и даже пять к разуму, разогнав мышление.

Когда практик пришел в лабораторию, дал ему первым делом сонное зелье, настолько ядреное, что дротиком с ним можно было духовного коня на скаку остановить, и велел лечь на стол. Молчун послушно выполнил требуемое и спустя минуту уже сопел.

Так. А вот теперь – самое интересное.

Прежде я не отличался особой оригинальностью касаемо зелий усиления. Ну, дал человеку зелье, он выпил, сработало. Но за бытность зельеваром у меня появлялось много новых идей, которые я откладывал «на потом», и когда добрался до Заставного и обеспечил себе тайную лабораторию, развернулся на всю. И это «на всю» касалось и похода к артефакторам, которые на мои запросы едва ли пальцем у виска не покрутили, зато сделали мне требуемое – иглы, ведущие к ним трубки и сосуд, из которого будет течь зелье (иглы получились, как для крупного рогатого скота, но кругом средневековье, не до жиру). Я даже спиртом все это дело перед операцией обработал.

Если бы дело происходило на Земле, мне за такие эксперименты оторвали бы руки. Но здесь люди и пьют, и льют на раны целительские зелья (и раны затягиваются), так что успех вполне может быть.

А может и не быть. Потому для начала я наполнил сосуд исцеляющим зельем, перемешанным с зельем усиления печени, и попробовал ввести несколько миллиграммов в указанный орган.

Ввел.

Выждал пять часов (за это время я сварил эликсир усиления из принесенного сердца), все это время непрерывно следя за пациентом, наблюдая за всеми эссенциями и опасаясь, что его энергосистема начнет сбоить в области печени, но нет, все было обычно. Печень работать лучше не стала – доза была слишком мелкой, но и признаков чего-то плохого не было.

Тогда я ввел иглу снова и на этот раз влил в печень положенную порцию зелья. Вот теперь появились результаты – орган менялся, и менялась энергетика пациента в месте улучшаемого органа.

Может, опыты над спящими людьми – это ненормально (особенно не предупреждая о том, что я собираюсь сделать), но втыкать в неподготовленного к этому человека иглы, да еще и заставлять переносить перестройку органов в сознании было бы делом еще более жутким.

За одним зельем последовало другое. Я потратил не меньше трех литров исцеляющего зелья, перемешивая его с зельем усиления почек, сердца, легких. Поочередно втыкал иглы в соответствующие органы и отслеживал изменения. Только один орган за раз, плюс делал часовой перерыв между приемом зелий, чтобы организм успел и измениться, и вывести излишки.

От «излишков» практика приходилось обтирать – за весь курс из семи зелий (добавил и зелья для иммунитета, и для усиления мышц, и для роста энергоканалов; проще сказать, каких я в него зелий не залил) Молчун не раз и не два покрывался маслянистым потом. За сутки, которые ушли на «прокапывание», здоровяк похудел килограммов на семь и даже немного побледнел.

Алхимик-зельевар: +2

Но кроме этого приятного бонуса был еще один.

Объединить талант «Превосходное осязание» и навыки «Массаж» и «Аналитика» в новую специальность?

Конструктор человеческих тел.

Алхимик, который сосредоточился на фундаментальных изменениях людей. Он может выращивать как новые органы и мышцы, так и улучшать старые в алхимических биокамерах. Может создавать зелья, которые используются как питательная среда для роста частей тела. Может дублировать органы.

Я дважды перечитал описание и завис – предложение было более чем неожиданным. Я временами мониторил предлагаемые мне специальности, но раньше такого мне не предлагали. Похоже, изготовление обычных эликсиров даже вкупе с созданием комплекса упражнений не сочли за повод предложить специализацию, а вот теперь, после доставки зелий непосредственно к органам, презентовали.

Брать ли?

Наверное, все-таки брать и освобождать место для новых навыков. При получении первой специализации у меня были готовка, алхимия и травничество, причем знания и бонусы этих навыков не пропали, а перешли в бонусы специальности, так что и мое умение делать массаж, и все плюшки этой способности останутся при мне, как и «улучшенное осязание». Разве что улучшать дальше их не получится, и получать системные бонусы. Но, честно говоря, массаж уже сам по себе качается очень слабо, и до семидесятого ранга навыка придется не один месяц потратить.

Вместе с тем мне предлагают специальность, которая отлично сочетается с первой, и к тому же отвечает моим целям – максимально усилить людей, чтобы те смогли отразить волну. Ну и в перспективе – начали давить тварей и теснить их обратно в долину, выстраивая новые заставы и возвращая утраченные земли.

Я вздохнул, словно делая шаг в холодную воду, и подтвердил выбор новой специализации.

В следующую секунду мир дрогнул. Но теперь уже без того чудовищного вала информации, что накрыл меня в первый раз. Да, я ежесекундно получал массу информации, но не хаотичным валом, а постепенно, будто кто-то раскрыл передо мной десятки медицинских энциклопедий, учебники по биохимии, трактаты по алхимическим метаморфозам тела и десятки анатомических атласов – и я прочитал и осознал их все. Более того – после теории ко мне пришла и память – я за ту же секунду «вспомнил», как делал раньше все, о чем сказано в трактатах. Я увидел, как выращиваю мышцы на культе – как послойно нарастают идеально ровные волокна. Как (и какими составами) наращиваю клетки печени, соединяю сосуды, латаю повреждённые нервы и лечу перелом позвоночника, как из маленького кусочка биоматериала выращиваю в банке целую почку.

Я выполнял сотни операций, учась хирургии, которой раньше не занимался. И мои руки в воспоминаниях двигались быстро и уверенно, пальцы то перехватывали скальпель, то брались за зажимы, то зашивали раны и поливали их заживляющим зельем.

В отличие от первого раза, знания не схлынули после краткого мига прозрения. У меня хватило силы и сосредоточенности, чтобы удержать почти все, а потом пробежаться по новому опыту снова и снова, закрепляя его. Завтра нужно будет проверить на практике полученные знания, а пока – время будить пациента.

После очередного зелья (которое, разнообразия ради, я залил Молчуну в рот), практик очнулся. Оглядел себя, прислушался к ощущениям, и заявил.

– Есть хочу.

Мне бы тоже не помешало – все-таки больше полутора суток на ногах, с перерывом на пару пирожков с рынка.

Мы вышли из подвала, и Молчун повел нас в столовую, где обычно кормили бригаду Седого.

После суток, проведенных под действием зелий и в глубоком сне, практик набросился на еду. Жрал, как не в себя: миска густой мясной похлебки исчезла за несколько секунд, следом ушли лепешки, жареное мясо, тушеные овощи и тарелка с пирожками. Я сидел напротив, наблюдая за процессами в теле Молчуна и делая заметки в тетради, отмечая изменения. Это потом пригодится – жрецу нужно будет показать, что эксперимент прошел успешно и без эксцессов.

– Ну как? – спросил я, когда он, наконец, отодвинул пустую тарелку и тяжело вздохнул. – Ощущения какие? Голова не кружится? Сил прибавилось?

Молчун задумался. Неохотно пожал плечами. А когда я попросил большей конкретики, неохотно сказал:

– Думается легче. Тело… легкое. Еще голодный был, но сейчас нормально.

– Хорошо. Теперь нужно кое-что проверить.

По силовым упражнениям замерять изменения было сложновато. Те же отжимания с дополнительной нагрузкой, подпрыгиванием и даже хлопками практик и до усиления мог делать почти бесконечно, сейчас тоже ничего особо не изменилось. Проводить замеры по обычным упражнениям – дело ОЧЕНЬ относительное, но ничего лучше у меня не было. Не скажу же я, что он стал вдвое лучше себя прежнего. Нет, сказать-то могу, но на слово мне не поверят.

Зато бег был более чем показателен. До усиления километр по прямой практик пробегал за минуту сорок. Сейчас он уложился в пятьдесят две секунды! Почти минута срезана. И это без видимого напряжения, будто он бежал вполсилы. Вот это стоило того, чтобы заносить в блокнот!

Усиление вышло неплохим, но можно сделать еще лучше: с остальными ребятами Седого я развернусь на полную, используя новые знания. И когда возьму еще десяток-другой уровней для своей новой специализации, когда научусь максимально эффективно усиливать людей, с учетом всех ошибок и всех гениальных находок, составлю курс зелий уже для себя.

Глава 18

После Молчуна я занялся и остальными членами пятерки, используя свои новые знания. Пришлось купить у целителей аналоги хирургических инструментов, приобрести большие стеклянные банки и докупить еще массу других мелочей.

Руки чесались использовать новые знания в работе. Но к «апгрейду» команды Седого я приступил не сразу (хотя, глядя на усилившегося Молчуна, они рвались к усилению, как заядлый алкаш к бутылке). Сперва провел над каждым операции, извлекая биоматериал, который потом пойдет на новые органы. Пока решил не касаться многого (не знаю, как будут взаимодействовать между собой выращенные в питательном бульоне органы – пришедший вместе со специализацией опыт говорил, что отлично, но я решил перебдеть) – буду улучшать сердце, печень, легкие. Хирургические разрезы и поврежденный орган заливал заживляющими зельями, и на всякий случай каждую секунду был готов телепортировать пациента в комнату в местной лечебнице, где уже ждал опытный специалист-целитель.

Выращивание органов было делом недолгим: при постоянной напитке Ци от рунного круга и постоянном доливании специальных зелий органы вырастали за сутки. Правда, выглядели они так, что я не рисковал показывать их другим. Например, выросшее в банке новое сердце Шустрого облепило стекло паутиной шевелящихся сосудов, и могло вызвать у кого-то другого омерзение или даже ужас, чересчур уж оно походило на творение геймдизайнеров игры «Prototype», но я ничего похожего не испытывал. Для меня это сердце выглядело образцом надежности, да и талант «превосходного осязания», который после получения новой специализации гораздо лучше ощущал все живое, говорил, что это сердце подойдет практику куда лучше родного.

Настало время операции. Шустрый спал на столе под усыпляющим зельем.

Я вымыл руки специальным раствором. Инструменты, купленные у целителей, лежали рядом на чистой ткани. Я положил практику под лопатки валик, чтобы приподнять грудь. Улучшенное осязание работало, словно рентген, показывая внутренности его грудной клетки: ребра, мышцы, пульсирующее сердце.

Разрезаю скальпелем посередине груди. Кожа расступается, обнажая белесую кость грудины. Вставляю расширители и беру в руки пилу (похожа на пыточный инструмент, но другого у меня нету).

Зубчатое лезвие упирается в кость. Дальнейшие действия больше походят на работу плотника, а не на хирургию. Но вот грудина разделена пополам. Я с хрустом развожу половинки в стороны и вижу сердце – оно сжимается и разжимается под тонкой пленкой плевры.

Действую быстро, почти на автомате, работая вместе с пришедшими со специализацией знаниями. Аккуратно и быстро отделил перикард. Затянул артерии и вены, перекрыв кровоток. Теперь нужно действовать еще быстрее.

Скальпель в моей руке блеснул, разрезая сосуды. Вытаскиваю старое сердце и ощущаю странное чувство – будто только что совершил что-то одновременно и кощунственное, и необходимое.

Отложил сердце в сторону. Достал из банки новое – куда более тяжелое и плотное. Бахрома сосудов-щупалец извивалась у меня в пальцах. Да, сердце необычное. Не орган, а скорее симбионт, который будет развиваться вместе с носителем.

Я поместил симбионт на освободившееся место. И тут сосуды-щупальца ожили и зашевелились. Они сами нашли культи артерий и вен и ринулись к ним. Я видел, как их кончики выделяют какую-то жидкость, растворяя стенки старых сосудов, чтобы срастить их с собою.

На этом симбионт не остановился. Мелкие щупальца, словно корни ненасытного растения, поползли дальше по телу Шустрого – в мышцы, в диафрагму, оплетая ребра изнутри, добираясь до позвоночника. Симбионт врастал в тело Шустрого, становился неотъемлемым органом.

Реанимировать пациента не пришлось. Не успело погаснуть сияние энергоканалов, как мое осязание уловило первую, едва заметную пульсацию. Сердце едва заметно трепыхнулось, потом дернулось увереннее и вдруг заколотилось мощно и сильно, разгоняя кровь по сосудам.

Я щедро ливанул внутрь целительского зелья, убрал расширители. Половинки грудины сами, с тихим хрустом, легли на место. Бахрома мелких щупалец, идущих от сердца, слабеньких и непрочных, сама стягивала края грудины друг к другу (вот того, что оно еще и раны затягивать станет, я не ждал).

Я снова полил на рану зельем, смешанным с порошком из костей духовных зверей – благодаря ему кость срастется быстро и станет даже прочнее, чем была.

Кожу я сшил уже почти на автомате.

Новое сердце позволит Шустрому двигаться еще быстрее. Эликсиры, которые я ему дал, укрепят сосуды и повлияют на его нервную систему, расширяя для практика границы возможных скоростей, сердце же при ускорении будет способно прокачивать кровь по организму с безумной скоростью, нагнетая сумасшедшее для обычного человека давление.

Правда, при ранении это обернется проблемами – там, где обычный человек получит слабую и неопасную рану, Шустрый может истечь кровью, если не отменит ускорение и не вернет нормальное давление. Разумеется, обо всех плюсах и минусах я сказал парню до операции и получил его разрешение на изменения.

Я убрал все следы операции, перенес Шустрого на поставленный у стены диван, прикрыл одеялом. Сам сел рядом на табурет и наконец позволил себе вздохнуть спокойно.

А в банках в углу тянулись прозрачные щупальца сосудов, оплетающих крохотные узлы будущих органов. В каждой банке – своя особая смесь из десятков зелий. Не просто бульон, а сцепка нескольких усилителей, собранных так, чтобы кормить ткань и в то же время правильно формировать ее рост. И зелья на подобное шли самые лучшие.

Основа крепости сердца

Качество – эпическое.

Эликсир, созданный на основе энергонасыщенного дистиллята и сердца духовной горной ласки. Зелье сварено идеально, качество повышается. В зелье использованы высококачественные материалы, качество повышается.

Тело: +5

Дух: +3

И так было с каждым зельем – для сухожилий, для мышц, для прочих органов. В сумме зелья и новые органы добавляли практикам около двух десятков в тело и полутора – в дух. Это не считая приспосабливаемости внутренних органов и устойчивости их к повреждениям. Практиков сейчас даже ранение в сердце не факт, что убьет.

В общем и целом, усиление для четверки с измененными органами должно быть гораздо выше, чем было у Молчуна. Органы напоминали таковые у духовных зверей ранга Вожака, и наверняка будут менять за собой и остальное тело, протаскивая практика по рангам даже при его минимальных вложениях. Но в Заставном мало людей, которые не готовы были рвать жилы и задницы ради силы, и те, кого я собирался модернизировать, такими точно не были. Остальные зелья – те самые усиливающие, которые я до второй специализации считал венцом человеческого гения, можно дать практикам и обычным способом – в стеклянных бутылках.

Но даже выращенных заново органов мне было мало. Руки чесались сделать больше и лучше, поэтому я решил поэкспериментировать.

Шустрый получил скорость, близнецы решили, что им важнее выносливость. Им я сердца дублировал, как и некоторые другие органы. Теперь убить практиков было куда труднее.

После экспериментов над близнецами вторая специализация прокачалась до десятого ранга и мне предложили выбрать бонус. Росла специализация, как на дрожжах!

А может, и в обычном темпе росла, просто я телепортировался из лаборатории только на базар, за пирожками да новыми органами, а все остальное время – работал и работал, делая перерывы на краткий сон, потом выпивал бодрящие настои и снова работал. И когда я заменил органы второму близнецу, плодотворная работа дала о себе знать:

Конструктор человеческих тел: +1

Внимание! Выберите бонус за десятый ранг специализации «Конструктор человеческих тел»!

Ваятель плоти.

«Человек – лишь глина в умелых руках».

Вы сможете управлять плотью, менять ее по своему желанию, создавать и приживлять совершенно новые органы, брать лучшее от одного вида, чтобы передать другому.

Интересная способность. Разум сразу выдал десятки способов применения – можно создать человеку когти, как у Росомахи. Хотя нет, пусть даже я примерно понимаю, как расположить в руке мышцы для такого изменения, и понимаю, как вырастить в стеклянном сосуде эти самые когти (или вовсе вживить вместо них какой-нибудь артефакт или даже клинок), рука получится огромной – вряд ли кто-то согласится быть уродом.

А в целом перспективы для изменений были огромны – тут и ядовитые железы, которые можно подвести к клыкам (опять же, мало кто пойдет на такое – бойцы предпочитают целоваться только с теми, кому доверяют, а врагов и тварей держать на расстоянии клинка). Но самое интересное – можно будет попробовать изменять уже существующие мышцы, добавляя человеку баллы характеристик.

Мастер костей.

«Скелет – это опора. И только я определяю, насколько она крепка».

Вы получите полный контроль над костной тканью, хрящами и суставами. Вы можете изменить гибкость позвоночника, за минуту сращивать переломы, можете полностью менять структуру скелета: делать кости прочнее стали, создавать дополнительные суставы, формировать внутренний броневой каркас, растить костяные клинки и шипы прямо из тела.

Внутренняя костяная броня вряд ли будет пользоваться спросом! Сложно будет срастить ребра или защитить сердце костяной оболочкой, не получив значимых побочных эффектов или внешнего уродства или неповоротливости. Если выбирать между усилением скелета и манипуляцией с плотью, то лучше – менять плоть.

Сказано – сделано. Я принимаю бонус и трачу десяток минут, чтобы справиться с новой волной информации.

Может, из-за недосыпа, а может, из-за нового бонуса мир вокруг показался мне нереальным, гротескным. А посмотрев на лежащего на столе близнеца, я вдруг увидел все его слабые места, весь нераскрытый потенциал, все ограничения, которые можно было поправить. Будто передо мной лежит не человек, а барахлящий механизм с тысячами самых разных деталей, которые можно заменить, улучшить, или удалить.

– Надо больше отдыхать… – пробормотал я и телепортировался на рынок, к людям. Думал, что на свежем воздухе приду в норму, но стало только хуже. Стоя рядом с базаром, я смотрел на людей и видел только барахлящие механизмы, которые можно улучшить.

Старик, ковыляющий с корзиной фруктов – артрит, уплотнение суставов, воспаление мышц спины.

Хрипло кашляющая девочка – раздражённые бронхи, лёгкое воспаление. Пара правильных настоев – и всё уйдёт.

Стражник на воротах – протрузии, микроразрывы мышц и растяжение. Перетренировался. Можно укрепить здоровье, ускорить восстановление мышц. А можно положить на операционный стол и старика, и стражника, и девочку, разобрать и собрать их снова, сделав ГОРАЗДО лучше.

Но здравый смысл возобладал:

– Надо поспать.

Следующие восемь часов я потратил на сон, который вернул мне трезвость ума и вернул прежнее восприятие. Потом – занимался усовершенствованием Седого. Укрепил мышцы с помощью своего нового навыка (было несложно – будто из глины лепил. Правда, пришлось потратить тройку своих немаленьких резервов, прерываясь на медитацию – Ци этот навык жрал безбожно.

Разобравшись с Седым, я навестил местную тренировочную площадку и вдоволь помахал копьем, разделывая под орех всех желающих – практиков как своего ранга, так и на ранг выше. Хотел добить до полусотни навык владения древковым оружием (без тренировок с Сяо Фэн прогресс замер на сорока девяти), но даже полчаса непрерывных боев, полностью избитое тело и пара сломанных ребер не позволили мне взять пятидесятый уровень навыка. Даже пробовал подойти к здешним мастерам, но те только лица воротили и разговаривали через губу. Однако бить татуировки я все равно не буду, мне их уважение побоку.