Текст книги "Старый, но крепкий 9 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 23

Разговор с Крайслером продлился еще час. Обсуждали будущий договор, составляли клятвы, торговались за каждую строчку и уступку: «…вы же понимаете, Китт, что нельзя вступить в Дом, выбив абсолютно все привилегии и не получив никаких обязательств? Ну так давайте еще раз обсудим ваши будущие обязательства…» и в какой-то момент пришли к консенсусу.

Клятвы я выбил максимально… необязывающие, если можно так сказать. Не разглашать услышанную в Доме информацию, которая может пойти во вред этому Дому. Не вредить членам Дома, если они не вредят мне первыми. Не раскрывать свои рецепты, кто бы об этом ни попросил, и не подчиняться никому из Дома, если приказы противоречат моим интересам. Ну, это я кратко изложил, на деле каждый пункт мы здорово расписали.

Выбил отдельным пунктом неприкосновенность своих родственников и своих дел вне Дома. То есть, ко мне не придет в какой-то момент какой-нибудь высокопоставленный член Дома и не скажет: мы же родственники? Так вот, давай-ка твой остров поделим, по-родственному. И доступ к банковским счетам брата тоже открой, ага.

Из обязательств – «быть хорошим членом Дома», если кратко. Не вредить, не мешать, не разглашать и так далее. Фаэр решил защитить меня от Дома (точнее, сделать вид, потому как Крайслерам я все еще не доверяю), и все пункты нашего соглашения были направлены на это. Все, что кроме, я старался пресечь и торговался так, будто реально собираюсь вступать в Дом зельеваров. И выбитые условия были настолько… приличными, скажем так, что я мог бы на них и согласиться.

И, наверное, соглашусь. Не так, как думает Фаэр, но все-таки. С согласием я получу не только статус члена Дома (на который я чихал, о чем не устану себе напоминать), но и груз в виде тех зелий, которые не успели увезти из Заставного, и работников, и даже цех с промышленным оборудованием для производства зелий. И это все нужно не мне, я бы и в одной из лабораторий свои зелья варил, а Крепости и всем ее защитникам. Это все поможет людям выстоять. Или хотя бы истребить побольше тварей и подороже продать свою жизнь.

Крайслера я обманул хотя бы в том, что не бросился сразу просчитывать изменение рецепта его зелья. Вместо этого я собрал сумку и, не откладывая, выдвинулся к Циншую. Следующий этап моего плана вел меня туда.

Отдыхая между телепортациями, я дважды видел огни множества костров, людей в зачарованных однотипных доспехах, установленные ряды палаток. В третий раз вообще переместился прямо на край серьезного лагеря, который еще и защитой какой-то накрыли. Заверещал какой-то амулет, послышались встревоженные голоса, зычные команды, а меня со всех сторон начало медленно сдавливать какой-то техникой. Однако прежде, чем под воздействием силы затрещали мои кости, я успел переместиться еще раз.

К Заставному стягивались войска Вальтеров – Дома, ответственного за армию. Причем, судя по серьезному подходу: по выставленным караулам и по слаженности действий, войска эти куда подготовленней авантюристов, которые сейчас сидят в Крепости. Люди в лагерях выглядели куда круче, силой от них веяло куда сильнее, и их было много. Думаю, к Заставному придет несколько тысяч практиков – огромная сила, которая в Заставный попросту не вместится, не готов он к такому. Будут ставить лагеря в поле, будут подвозить снабжение. Те обозы (изрядно груженые повозки, рядом с которыми стояли массивные духовные лошади), многое на себе не утянут. Ну да ладно, не моя проблема. Главное, что королевство, неповоротливая бюрократическая машина, раскрутила свои неповоротливые шестеренки и принялась отправлять к Крепости сильных и храбрых людей.

Последний километр перед Циншуем я решил пройти пешком – Ци было на донышке, да и вообще прогуляться хотелось. Подышать прохладным ночным воздухом, насладиться прогулкой по тихой дороге. Убить выпадом копья зверушку, смелую и тупую, решившую броситься на практика куда сильнее себя…

Через ворота секты Тьмы прошел после короткой заминки – меня вспомнили, записали и только потом пропустили. Насколько помню, раньше секта не вела учет входа-выхода практиков. Похоже, правила поменялись, стало чуть больше ответственности. Очередные изменения к лучшему.

Дверь зельеварной лавки была заперта. Альф иногда проводил здесь ночи, разбираясь в документах, отчетах, накладных, но сегодня, похоже, не тот случай. Жаль, до последнего не хотел будить человека.

Я дошел до дома старших учеников, нашел комнату Альфа и постучал, чувствуя себя очень… не очень. Заявился посреди ночи, чтобы попросить записи о зельях Сталевара. Причем те самые записи, которые Альф предлагал мне изучать вместе. Со стороны наверняка выглядит, будто увернулся от работы и приперся за результатом, на все готовое.

Меня грызла совесть, я понимал, что со стороны, опять же, это выглядит некрасиво, однако цель окупала абсолютно все средства, так что совесть могла пойти лесом.

Долбить в дверь пришлось не меньше пяти минут. На меня уже из соседней комнаты через запертую дверь наорали, требуя прекратить, и уже затем вышел Альф.

Увидев собрата-зельевара, я ощутил еще один укол совести. Выглядел Альф не слишком хорошо – лицо бледное, будто у оголодавшего вампира, сам похудел, скулы вон выпирают. Но приязни во взгляде не прибавилось, тут без изменений.

– Бро-онсон… – простонал зельевар. – Ты реш… решил окончательно меня допечь?

– Приветствую. Сразу скажу, что не хотел тебя будить, но дело очень срочное и важное.

Альф закрыл глаза, потер пальцем переносицу.

– То есть, те-ебе что-то нужно.

– Не что-то, – качаю головой. – Мне нужны конкретно записи Сталевара по поводу его оборотного эликсира. Желательно – с твоими пояснениями. Лучше всего – если ты покажешь весь процесс варки. Но в совсем крайнем случае меня устроит и порций десять оборотного.

– И ради э…этого ты меня ра-азбудил посреди ночи? Ради такой м-мелочи?

– Кому-то мелочь, а кому-то – шанс спасти сотни жизней.

– Слишком много па-афоса. Говори ты о де… десятке, я бы поверил.

Альф положил руку на дверь. Не знаю, желал ли он ее захлопнуть, но по итогу не закрыл.

– Я на-адеялся, что т…ты больше со мной не станешь связываться. М…максимум – зайдешь за покупками. Мне неприятно с то-обой общаться. Ты хоть навещаешь ур… урну с прахом Сталевара? Хоть раз на-авестил?

Нет. Ни разу не был, и сейчас ощутил толику стыда.

– Альф, я понимаю, как это выглядит со стороны, но…

– Н-не понимаешь! – воскликнул парень. – Я предлагал тебе ра-азбираться с записями вместе. Ты н-не захотел. А сейчас приходишь и просишь, но делаешь это б…без уважения! Ты мог дождаться утра? Скажи правду – мог дать мне н-нормально выспаться?

– Мог. Но дело и правда не терпит, каждый час играет роль. Если тебе интересно, то я и сам сегодня не спал, и вряд ли буду спать завтра ночью.

– По… помнишь, как мы варили зелья на продажу? – вдруг спросил Альф. Голос парня напитан обидой, да и судя по тому, что меня взглядом сверлит, в нем не ностальгия заговорила. – Са-амые сложные готовил наставник, а остальное – мы. Начиная теми, что от простуды, и за-аканчивая зельями лечения и б…боевыми.

– Конечно помню.

– Та-ак вот, сейчас я готовлю их один. Я-ка… каждый день встаю в пять часов утра, иду в лавку, варю зелья. И ка-аждый день вспоминаю мастера, и понимаю, что недотягиваю до его уровня. Я запорол эликсиры на де… десятки золотых, я не высыпаюсь и не справляюсь. Мне… мне не хватает…

Альф посмотрел на меня, махнул рукой и тяжело вздохнул.

– Альф… Я понимаю, что никогда не смогу заменить мастера, поэтому и не пытаюсь. И я понимаю, что не моя судьба – работать на одном месте…

– Чтобы секта про-одолжала жить? – перебил меня парень.

Помолчали. С одной стороны я понимал обиду Альфа, и понимал, что он не хочет оставлять это дело ради памяти наставника… наверное. А с другой – если тебе в тягость такая работа, почему ты не можешь ее бросить? Или обучить себе помощника? Или сказать Линю: «Я не справляюсь, мне сложно, придумайте, как мне помочь».

Похоже на болезненную, мазохистскую самоотверженность, когда человек, отдавая все силы, работает ради блага другого, которое этому другому не слишком-то и нужно.

Но если я сейчас поделюсь своими мыслями, мы точно не помиримся.

– Из-за недосыпа неважно выглядишь. Если тебе нужно, у меня есть зелья бодрствования. Могу поделиться рецептом.

Альф резко мотнул головой.

– Ты с-снова как про… провинившийся родитель! Приходишь, когда тебе что-то нужно, но делаешь вид, что заботишься! Мне не нужны твои зелья, не нужны твои по-одачки!

– Я хочу помочь, – повторил я тихо. – И… вернуть то, что было. Я знаю, что виноват, – не так уж сильно, чтобы делать меня крайним за все на свете, но все же, – Но я пришёл сюда не давить на тебя и не подкупать. Но сам подумай – что сказал бы наставник, если бы увидел тебя в таком состоянии?

Он посмотрел на меня, махнул рукой и скрылся в комнате, оставив меня ждать в коридоре. Через несколько минут вышел, одетый в простую рабочую робу, испещренную едва заметными пятнами от пролитых реактивов. От одежды практика пахло травами, дымом и легкой кислинкой.

Мы молча прошли по спящему корпусу. Альф двигался медленно, едва не задевал плечами косяки и целую минуту ковырялся ключом в замке.

В мастерской царил привычный для таких мест хаос. Стопки бумаг, беспорядочно сваленные на столе, пустые склянки, сложенные в ящик для мойки.

Не говоря ни слова, Альф подошел к дальнему шкафу и потянул ручку дверцы. Внутри, на бархатных ложементах, лежали стопки тетрадей в потертых переплетах и несколько деревянных футляров. Он достал один из футляров и две тетради.

– За… записи мастера, – глухо произнес он. – Я переписал все, что ка-асается эликсира. И три флакона зелья. Больше нет. Варка сложная, а зе… зелье не слишком востребованное.

Я взял флаконы. За темным стеклом угадывалась густая, маслянистая жидкость.

– Спасибо, Альф.

Парень мотнул головой, не глядя на меня.

– Д-да. Что-то вроде того. Теперь и…иди. И больше не появляйся.

Я не стал ничего отвечать. Кивнул, положил флаконы и записи в сумку. Достал флаконы с зельем бодрствования и оставил на столе. А потом переместился прочь из Циншуя.

Вернувшись в свою лабораторию в Заставном, я не позволил себе ни минуты на раздумья или отдых. Десять часов я провел за столом, уставившись в чертежи и формулы, которые предоставил Фаэр. Расчеты были чудовищно сложны – малейшая ошибка в пропорциях или температуре могла привести к цепной реакции и уничтожить котел с безумно дорогим содержимым. Но я не стремился к идеалу, и спустя те самые десять часов, в обед, протягивал Фаэру документ с расчетами.

Вариант я ему предоставил слабенький, если честно. Те, кто будут проверять мои записи (а их будут проверять) уже наверняка сами до него дошли. Но главное в другом. Этот вариант дал мне возможность собрать Крайслеров для моего приема в Дом, это во-первых. А во-вторых, передаваемые документы я сопроводил словами: «Это то, что я успел за сутки. Если дадите мне больше времени, придумаю что-то получше».

Я более чем уверен, что Крайслер решит как можно быстрее принять меня, чтобы отпустить подчиненных в побег из города, потом доварить зелье и спокойно отправиться отсюда самому. Могу его понять – то, что я увидел в амулете, действительно пугало, без шуток. Только есть те, кто бежит, и те, кто остаются защищать своих родных и убивать тварей.

Собрание назначили на сегодняшний же вечер. Опять выспаться времени не будет – нужно немного поработать над зельями, которые взял у Альфа.

* * *

Зал для собраний филиала Дома Крайслеров ничуть не изменился. Громадный полированный стол из черного дерева, за которым могли уместиться несколько десятков человек, сиял, отражая свет многочисленных магических люстр. В воздухе витал сладковатый аромат дорогих благовоний.

Когда я вошел, больше половины мест уже были заняты. Глаза, наполненные холодным любопытством, высокомерием и скукой, уставились на меня. Здесь сидели мужчины и женщины в роскошных одеждах, расшитых серебряными нитями. Их пальцы украшали массивные перстни с крупными камнями, на шеях поблескивали защитные амулеты. Это не просто зельевары – это аристократы от алхимии, чья власть зиждется на золоте и секретных рецептах. Вдоль стены стояли растатуированные бойцы Крайслеров, рангом не меньше третьего. Во главе стола, в массивном кресле с высокой спинкой, восседал Фаэр.

– Прошу прощения за задержку, – слегка поклонился я собравшимся. – Надеюсь, не опоздал?

На меня посмотрели человек пять из семнадцати собравшихся зельеваров. Остальные, разбившись на три группы, вели свои разговоры. Одни обсуждали цены на редкие растительные ингредиенты, другие пытались понять, кто из собравшихся портит им планы, ломая тележные колеса – сегодня ни одна груженная зельями повозка из целых семнадцати не выехала за городские ворота. О количестве этих повозок я знал потому, что сам стоял за диверсиями.

– Мастер Фаэр, полагаю, это и есть тот многообещающий молодой человек, ради которого мы сегодня собрались? – надтреснутым голосом спросил пожилой практик, имени которого я не собирался спрашивать и тем более – запоминать.

– Верно, – сидящий во главе стола Фаэр кивнул мне. – Приветствую, Китт.

– Добрый день. Еще раз прошу прощения.

– Ничего, – снова пожилой практик. – Как говорится, на ошибках учатся.

– Прошу прощения, господа. Времени не так много, все мы занятые люди, и у многих сегодня еще запланированы дела. Можете дать клятвы на алтаре, – Фаэр указал пальцем на плиту из черного камня, лежащую на столе перед собой, – подписать документы, окропить кровью кольцо и на этом закончить.

– Точно, – кивнул я. – Совсем забыл. Прошу прощения, что трачу ваше время, ага.

Я дошел до плиты. Один из собравшихся с готовностью отодвинул стул, пропуская меня к алтарю. Только вот я остановился, не спеша класть на камень ладонь.

– Знаете, какое-то время я думал, что мне с Крайслерами не по пути, – сказал я чистую правду. Люди не выглядели удивленными, обескураженными или хоть сколько-то заинтригованными – похоже, знали об этой моей черте. – Мне не хватало в вас какой-то… лояльности к людям, что ли. Вы же представители одного из четырех сильнейших Домов, а сидите на знаниях, как собака на сене. И сам не гам, и другому не дам. Я бы на вашем месте школы открывал, людей зельеварению учил, а вы за подобное в тюрьму сажаете, либо через суды вешаете конский долг.

– Мы люди простые, нам такое объяснять не надо. Вам с такими предложениями лучше в центр, в столицу, – раздраженно сказал Фаэр. – Столь масштабные изменения в политике Дома может принять только глава.

– Боюсь, у главы в последующее время будет много других проблем. Думаю, остальные Дома начнут охоту на ведьм, и Крайслеры… в общем, нам будет сложно.

– Вы это о чем? – Фаэр аж встал.

То есть, вставать начал.

Если еще точнее – оперся рукой о стол, побагровел, а потом завалился лицом в столешницу.

– Что-то мне… Нехорошо…

Вслед за главой филиала начали заваливаться и остальные.

Что чувствовали те, кто сместил Цезаря? Чувствовали ли вину за грядущий заговор, чувствовали ли себя подлецами, которые стреляют в затылок ничего не подозревающему человеку, или наоборот, их воодушевляли выстраиваемые планы? Хотели ли они сделать мир лучше, или делали это в угоду кошельку?

Что чувствовал каждый человек, планирующий революцию, смену руководства компании или банальный рейдерский захват?

Вообще, было ли у них право менять власть ужасными способами, к которым они прибегали?

Я считаю, что было. Пусть не во всех случаях, но точно в тех, когда верхи гнобят низы. Потому что наверху не должна сидеть себялюбивая мразь.

Да, малость анархично. Ни за что не поверил бы, что этот мир сломает о колено мои прежние идеалы, но я прежний никогда и не поднялся бы до нынешних высот и не помог бы всем, кому смог помочь.

– За трусливое поведение в военное время вас ждало бы как минимум порицание, – от волнения голос сорвался. Несмотря на мою веру, что мой поступок – во благо обществу, я волновался и чувствовал себя погано.

Тем не менее, я откашлялся и продолжил увереннее и громче.

– Но вы решили не просто сбежать, бросив войска, которые рассчитывают на вашу помощь. Вы совершили настоящее предательство, решив бросить войска без обеспечения. Забрать с собой наваренные за года эликсиры? Серьезно? В ваших головах хотя бы возникла мысль, что есть что-то кроме золота? Да и не сможете вы разбогатеть на продажах эликсиров, если Крепость падет.

Практики стонали, скрежетали зубами. Пытались что-то сказать, но могли только скулить – меняющаяся глотка была не в состоянии выдать членораздельную речь.

Следующий этап начался спустя несколько секунд. Под кожей каждого из Крайслеров перекатывались и нарастали мускулы, заставляя трещать по швам одежду. В их глазах человек уступал место зверю.

Я телепортировал прочь отработавшую свое котомку с газообразными зельями и призвал лед, облачаясь в доспехи. И создал ледяное копье.

Глава 24

Когда я закончил, ледяные доспехи покрылись трещинами и следами когтей – не все Крайслеры умирали покорно, кто-то даже посреди трансформации успевал сориентироваться и ударить. Били не сильно – со спазмированными, рвущимися мышцами они были способны максимум – отмахнуться, но трансформация давала сил.

По льду стекала кровь. Некоторые капли застывали, замерзали, делая доспех еще более жутким. В правой руке я сжимал ледяное копье, чье острие из укрепленного льда потрескалось от ударов о кости.

После содеянного от меня разило свежей кровью. Я выглядел и чувствовал себя отвратительно, несмотря на то, что решение было… оптимальным. Теперь Дому точно будет не до меня и не до грызни за власть – главе придется убеждать, что никаких недзуми в филиале не было, несмотря на факты. И убеждать он будет тех людей, которые будут заинтересованы не верить главе, и явно это демонстрировать, чтобы выбить какие-то кабальные соглашения, договоры и прочее.

Я хотел культивировать без насилия, правда хотел. Я не пытаюсь всюду решать проблемы техникой или кулаком, но в этом случае вряд ли можно было разрешить вопрос бескровно.

Был ли другой выход?

Наверное, был. Можно было действительно стать Крайслером, а потом взять себе в подчинение цех. Но я не успел бы организовать его работу, это – во-первых. Во-вторых, теперь повозки, груженые высококачественными эликсирами, позволят крепости простоять еще неделю. А то и не одну.

Где вообще проходит грань между допустимым и недопустимым? Не знаю. Но, глядя на трупы Крайслеров, я был уверен, что не перешел ее. И если бы время сделало кульбит и я оказался в той же ситуации, сделал бы все то же самое.

Очень просто быть чистеньким. Не мараться в крови, не обманывать и не убивать, но делать остальное из возможного, а когда усилий не хватит для достижения цели, развести руками и сказать: «я сделал все, что мог». Хотя, на самом деле, сделал не все. Не окунул руку по плечо в нечистоты, чтобы достать оттуда то, что сделало бы шансы на победу менее призрачными.

Как по мне, жизни Крайслеров – тот ресурс, который стоит потратить ради победы. Если королевству грозит уничтожение, – а оно действительно грозит, я видел ту волну, – то я действительно сделаю ВСЕ, чтобы Крепость осталась стоять.

Кабинет походил на филиал какой-то бойни. Правда, комната, где растерзали кучу человек, по-другому выглядеть и не может. Единственное, что было не залито кровью – листы бумаг с присвоением мне статуса члена Дома Крайслеров. Хотя несколько брызг на страницы все-таки попали.

Со стола я беру не только страницы, но и кольцо, подтверждающее мой статус члена Дома. Провожу острием копья по кончику пальца, надрезая подушечку, касаюсь окровавленным пальцем артефакта и надеваю его на средний палец левой руки. Чувствую, как артефакт оплетает палец, врастает в него десятками крохотных духовных отростков.

Именно этот артефакт дает власть Крайслерам, и именно по нему они узнают друг друга. Не по крови (потому что в Доме множество самых разных семей и родов с отличающейся кровью), не по умению готовить зелья, а по таким вот кольцам. И теперь я даже без клятв стал для Крайслеров «своим».

Превратились не все. Того самого старичка, который обратился ко мне с порога, распыленное в воздухе зелье почему-то не взяло. То ли дедушка каждое утро пьет комплекс зелий на все случаи жизни, и имеет укрепленный организм, раз его распыленным в воздухе оборотным зельем не проняло, то ли носит с собой специфические амулеты, то ли вовсе достаточно слаб, чтобы зелье не сработало – не суть.

Я активировал заклятье кражи памяти, просканировал воспоминания и эмоции старика, и, поняв, что вредить он мне не станет, потому что до ужаса меня боится, убивать его не стал. Ко мне и так будет слишком много вопросов, и если я буду отвечать на них не один, это сыграет только в плюс.

Когда люди в зале начали превращаться, старик запаниковал и залез под стол, а когда я принялся крошить этих монстров, попробовал выпрыгнуть в окно. Похоже, заработал психологическую травму – слишком уж случившееся шло вразрез с его обычным бытом. Либо наоборот – мыслил более чем здраво, полностью осознавал происходящее, оттого и попытался сбежать. Сейчас он выглядел не лучшим образом – испуганный, побледневший, с трясущимися руками. На меня он смотрел, как на змею, заползшую ночью ему на грудь.

– Перевертыши, – объяснил я старику. – Такие же, как недзуми в секте Тьмы – там одна тварь едва не захватила власть в целом городе. Если вы спросите, любой более-менее сведущий человек в секте подтвердит эту историю.

Дедушку я придерживал за локоть. Несмотря на решение пощадить старика, от его ответов сейчас зависит очень многое.

– Я-а… я слышал про эликсиры, которые действуют ровно так же, – просипел чудом выживший старик. – Превращают людей в зверей.

– Вряд ли это были они, – качаю головой. – Да и зачем распылять эликсир в помещении? Вы думаете, среди нас двоих есть человек, способный убрать неугодных таким дьявольским способом? – я натужно рассмеялся. – Да вы шутите! Однако, если на секунду предположить, что вы правы, и сейчас произошла не расправа над жуткими недзуми, а чье-то зверское преступление, думаю, преступник бы не обрадовался вашим рассуждениям. Возможно, настаивай вы на подобном, стали бы следующим.

Старик посмотрел на меня с натуральным ужасом.

– Прошу прощения, не хотел вас пугать, – соврал я. – Давайте наконец выйдем отсюда и кликнем стражу. А потом… Думаю, потом вам лучше покинуть город и не распространяться о произошедшем, чтобы не подрывать репутацию Крайслеров. Наверняка у вас есть семья, которая ждет вас. Вот к ней и езжайте. Или, если хотите, вместе съездим? Как-никак, я теперь тоже Крайслер. Считай, пусть и дальний, но родственник.

После этого я снова использовал заклинание кражи памяти, посмотрел на себя глазами старика и окончательно уверился, что распространяться о произошедшем мужчина не будет. Возможно, позже, когда придет в себя, доберется до столицы, у него и возникнут подобные мысли. Но к тому времени все уже будет разрешено. Тем или иным способом.

Дедушку я вывел из кабинета под руку, и остановился перед лестницей.

На ступенях, в двадцати шагах от двери в кабинет, замерла пятерка стражников в латах. Их оружие – четыре меча и заряженный артефактной стрелой арбалет – было направлено на меня. Смотрели они на меня ровно так, как и стоит глядеть на залитого кровью человека, который вышел из зала, откуда только что доносились душераздирающие вопли и грохот ломаемой мебели.

Удивительно, что превентивно не ударили. Я бы сам на их месте сразу бы швырнул какую-нибудь обезоруживающую или сковывающую технику в залитого кровью человека.

– Руки прочь от оружия! – срывая голос, заорал мужчина с арбалетом. – Руки, сука! Копье убрал!

Я медленно, демонстративно разжал пальцы правой руки. Ледяное копье с глухим стуком упало на красивую шкуру, пятная ее алым.

– А теперь отпусти деда! – снова истерично заорал служивый, пуча глаза. – Деда отпусти, мля!

– Страж! – повысил я голос. – Посмотри на меня и попытайся осознать, что я тебе скажу. Ты сейчас находишься в филиале Дома Крайслеров. Тут не твоя вотчина, и я вообще с тобой разговариваю только потому, что я должен поскорее сообщить о случившемся твоему начальству, и через тебя это будет быстрее. Осознал?

Я смотрел на побледневший палец, лежащий на спусковом крючке арбалета. На покрытый испариной лоб. На глаза всех пятерых, смотрящие на меня со страхом и бешенством.

– Ну, говори, что там случилось, – процедил стражник.

– Сперва скажу, что перед тобой Крайслер. Выстрелишь в меня – и твое начальство тебя на воротах повесит. А теперь о произошедшем: я раскрыл гнездо перевертышей. Недзуми. Твари были… или притворялись высшим руководством филиала Дома. За моей спиной находится зал, в котором мне чудом удалось выжить и обезвредить чудовищ. – Я кивнул на старика, которого все еще придерживал за локоть. – Обратились все, кроме мастера.

Один из стражников скептически хмыкнул. Я же медленно вытащил из сумки (бутыльки я телепортировал прочь, пока старик не видел) документы и бросил перед стражниками. Один из них, молодой парень с мечом, споро подхватил документы и быстро отступил назад, под прикрытие товарищей.

Он развернул бумаги, пробежался глазами.

– Китт… – пробормотал он, поднимая на меня взгляд. – Кажется, я слышал о вас. Не вы ли устроили переполох на стене Крепости?

– Сейчас важно не это. А теперь, когда вы удостоверились в моем статусе, полагаю, вам нужно заглянуть в зал и убедиться, что моя история правдива.

Старик, которого я слегка сдавил, вздрогнул и закивал, как болванчик:

– Да-да! – его голос едва не срывался на пугливый писк. – Всё… всё так и было! Они все обратились в чудовищ!

Его слова, полные неподдельного ужаса, подействовали на стражу сильнее доводов незнакомца. Они снова переглянулись. Тот, что знакомился с бумагами, негромко буркнул своим:

– Этого на прицеле держим. Стулган, проверь.

Стулган проверил. Парень прошел мимо нас, осмотрел в кабинет через приоткрытую дверь, после чего бледный деревянными шагами вернулся к стражникам и подтвердил, что там действительно находятся мертвые чудовища.

Стражники сразу засобирались. Как я понимаю, им нужно донести начальству о происшествии.

– Меня тоже больше поддерживать, – выделил это слово старик, – не нужно.

Я выпустил локоть старика, и дедушка споро поспешил вниз. Я же выждал несколько секунд, прикидывая, что мне делать сначала, а что – потом, и тоже неспешно потопал на первый этаж, в торговый зал. Спускаясь по лестнице, избавился от ледяного доспеха и умыл лицо водой от растопленного льда. Но все, похоже, не смыл – увидевший меня на втором этаже слуга шарахнулся в сторону.

Магазин на первом этаже был полон людей. Сотрудники филиала Дома – клерки, зельевары рангом поменьше, слуги и прочие, прочие – все толпились у лестницы.

Я кивнул стоящему за прилавком молодому Вэю, глаза которого были размером с медяк. Рядом с ним отирался низенький клерк, который выписал мне документы, разрешающие выход за стену. Как же его… Мастер Дориан.

За пять минут я продемонстрировал собравшимся кольцо, документы и рассказал ту же версию произошедшего, что и стражникам. Закончил я рассказ словами, что хочу я того, или нет, но я остался единственным Крайслером в городе и теперь обязан взять контроль над филиалом Дома.

– Я только что видел мастера Генра, – прищурился Дориан. – Он выскочил прямо перед вами. Давно ли он перестал быть Крайслером… господин?

Дориан смотрел цепко, но не пытался обличить меня во лжи, перекричать или сподвигнуть толпу вышвырнуть меня из здания. Смотрел он внимательно и цепко. Похоже, пытался прощупать меня и понять расклад сил.

– Думаю, мастер Генр сегодня же покинет город, – пожал я плечами. – Случившееся подкосило пожилого мужчину, и вряд ли он останется здесь. Хочу я того или нет, но если уж я единственный готовый взять на себя все… бремя власти… Крайслер в Заставном, – господи, как же лицемерно, – мне придется соответствовать этому статусу.

Я обвел взглядом замерших людей.

– Итак, я хочу, чтобы всех, кто сейчас в здании, собрали здесь, в зале. Вэй, найди нескольких крепких парней из обслуги, дай им ведра, тряпки, моющие средства какие-нибудь. Им нужно… э-э… прибраться в зале для совещаний. Справишься?

Пока Вэй отправился выполнять поручение, я повернулся к Дориану.

– Мастер Дориан, я помню, какой вы умный и ловкий человек. Сможете обойти кабинеты почившего начальства, собрать все ключевые документы – отчеты, контракты, реестры имущества, финансовые ведомости, ознакомиться с ними и подготовить для меня краткий устный отчет?

Дориан посмотрел на меня, словно решая, подчиняться ли. А потом – кивнул.

– Сделаю, ма… господин Китт.

– Тогда за работу.

Через полчаса на первом этаже столпилось в два раза больше народу. Я уже привел себя в порядок, и теперь стоял перед ними без кровавого развода на щеке.

– Произошло нечто ужасное, – начал я, глядя в их испуганные лица. – Дом пережил тяжелый удар, вы все уже слышали историю. Однако Дом – это не только и не столько его руководство. Дом – это, не в последнюю очередь, вы. Те, кто каждый день варит зелья, ведет учет, общается с клиентами, заполняет бумаги. И мой первый вопрос к вам: кто готов остаться в Заставном и продолжить работу на Дом, несмотря на произошедшее?

В зале повисло молчание.

– Тем, кто решит уйти, я выплачу половину золотого в качестве компенсации и… – тут я хотел было сказать «выходного пособия», но в местном языке таких слов не было. – И претензий к ним Дом никаких иметь не будет. Тем же, кто решит остаться, я выплачу целую золотую монету прямо сейчас. А в дальнейшем – два месяца двойного оклада.

По залу пробежал шепот.

– Остаемся, – первыми вперед шагнули Вэй и двое его помощников-зельеваров. Затем, после недолгого колебания, вышел Дориан, за ним – несколько бухгалтеров и, как я потом узнал, писцов.

В итоге остаться согласились все. А уже после того, как я раздал собравшимся по золотому, Вэй, сжимая в кулаке монету и отводя глаза, сказал, что они все здесь на магическом контракте и многочисленных клятвах, и уйти попросту не могут, если не услышат прямого приказа.

Как-то я позабыл о такой милой привычке Крайслеров, как любовь к столь необременительной форме рабства.

Теперь вопросами «Предадут ли? Сбегут?» я не интересовался и быстро организовал оставшихся.

С сегодняшнего дня магазин закрывался. Теперь Вэй и еще пара человек отвечали за документальную часть производства – нужно было срочно оценить запасы ингредиентов на складах и возобновить варку критически важных зелий, особенно лечебных и восстанавливающих (впрочем, последний вопрос решится в цеху, куда я решил сходить позже).