Текст книги "Старый, но крепкий 9 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

Я мысленно поставил отметку тщательно изучить это варево, если мне его когда-нибудь предложат.

Работа продолжалась. И в моем квадрате она шла медленнее, потому как с помощью способности находил я куда больше всякого. Обломки клинков, пара истлевших штандартов, пара кирас (одна даже с гербом Дома Вальтеров), раздробленные щиты.

В первый час каждая такая находка для меня была памятником чьей-то личной войне, точкой в чьей-то истории. Был человек, думал, планы строил, и в какой-то момент лег здесь, отражая очередную волну.

Во второй час работы меня эти истории перестали волновать, слишком уж много их было.

– Кстати, почему столица находится так близко к Диким землям? – спросил я близнеца с испачканным лицом, когда мы вдвоем тянули позвоночник громадного зверя.

– Когда-то всё было нормально, – охотно пояснил он. – Дикие земли раньше были дальше, за долиной. А потом, несколько сотен лет назад случилось несколько грандиозных волн, и вот они уже заняли долину и подползают все ближе. Всех, кто там жил, говорят, сожрали.

Так. Интересный момент.

– То есть, Гуань-ди остался в Крепости еще до того, как сюда начали идти твари?

– Верно.

Значит, он не думал, что при медитации он будет поглощать энергию, полную смертей. Еще один факт в копилочку.

Я на автомате скидывал в пропасть останки, анализируя разговоры о налогах, об отрядах успешных охотников, о заводах и прикидывал, как лучше проносить лакомые куски мимо крепости прямо к себе в лабораторию. Добровольно платить налог в семьдесят пять процентов от прибыли я не желал.

Ночную атаку я видел лишь в виде её последствий из пепла, костей и хитина, но расспросы позволили мне восстановить картину событий. Мне сказали, твари шли на стену, и единственное, что их остановило – алхимический огонь.

Дальнейшие расспросы показали: алхимик или зельевар здесь был не просто «кстати», каждый специалист был жизненно необходим. Именно Крайслеры обеспечивали Крепость алхимическими запасами, именно благодаря их зельеварням люди еще держались. Именно они готовят кислотные бомбы, которыми скрытники выжигают логовища тварей, решивших укрепиться и расплодиться в долине. Именно они варят боевые и целебные зелья, используя пришедших тварей.

Не скажу, что такие вещи стали для меня откровением, или же позволили больше ценить деятельность Дома. Я и раньше знал, что Крайслеры – не паразиты, они довольно полезны на своем месте. Будь иначе, король не позволил бы им подмять под себя алхимию.

Смена прошла скучно – четыре часа работы, два – наблюдения, и снова тот же цикл. До нас так ни один зверь и не дошел, зато охотников прошагало групп семь. Зато информации новой почерпнул и по жизни Заставного, и по интересным местам, которые можно посетить в городе. Даже узнал, где можно снять дом для обустройства лаборатории.

Глава 15

Четыре оставшихся дня прошли без особых происшествий. Мы, как и прежде, ходили за стену под присмотром десятника. Без права действовать на своё усмотрение, недалеко от стены работали по заданиям, каждое из которых (по словам нравоучительствующего Пакмана) должно было обучить нас действовать в Диких землях. На деле же – грязная, но временами познавательная рутина. Например, мы трижды находили замаскированные в земле гнезда мелких тварей и зачищали их. Тут десятник не филонил и не занимался демагогией, а вполне умело демонстрировал, как эти гнёзда определять и какими зельями выжигать.

В последний день ходили за пять километров от крепости, к рощице из низеньких деревьев с удивительно прочной древесиной – собирали грибы, растущие на стволах. На обратном пути помогли возвращавшемуся после боя отряду дотащить раненых товарищей до крепости, где ими занялся целитель.

Во время отдыха я записывал в тетрадь наблюдения и заметки, не стесняясь спрашивать у товарищей по отряду об известных им травах, грибах и ингредиентах, которые можно добыть с местных духовных зверей. Десятник пару раз заглядывал через плечо, но вопросов не задавал, даже пару раз сам рассказал о нескольких рецептах. Откуда обычному практику известны алхимические рецепты, спрашивать не стал уже я.

После второго дня от нас ушла бригада Седого – у них истекли пять дней отработки. В конце дня Седой подошёл ко мне, заверил, что его предложение поработать в команде остается в силе, и дополнил:

– Если решишь, что можешь заработать сам, дело твоё, конечно. Но мы с тобой вроде как поладили, парням ты тоже понравился. Думаю, мы сможем обеспечить тебя куда большим количеством ингредиентов, чем ежели ты сам будешь по долине носиться. – И, понизив голос, добавил: – А решишь с нами в походы ходить и варить на месте, еще лучше. Стража на входе не смотрит склянки с личными эликсирами, и сборов никаких не назначает.

Я не стал отказываться от предложения. По рукам мы не били, не договаривались о сроках, договоров не составляли, но договорились встретиться дней через пять в одном из городских заведений и более предметно обсудить наше сотрудничество. И близнецам, и Молчуну с Шустрым при прощании тоже руки пожал. Если даже в будущем отношения не сложатся, иметь знакомый сыгранный отряд лишним не будет.

В общем, пятый день закончился, и на стене крепости, под низким серым небом мне и еще четверым практикам выдали артефактные медальоны: тяжелые кругляши с выгравированным схематичным изображением сложенной из блоков стены.

– Пропуск, – сказал десятник. – С ним можете ходить в Дикие земли и по открытым секциям Крепости. Без глупостей, ясно? Потеряете – будете заново пятидневку отрабатывать. Никаких «помните меня?» я не приемлю. Я вас уже забыл.

На следующий день я шел в Храм. Меня туда тянуло не столько желание увидеть Гуань-ди (вряд ли до бога Войны допускают каждого желающего), сколько одна из целей своего пути – наладить контакты с местным духовенством.

Как-то настоятельница храма в Циншуе рассказала о людях, которые выздоровели благодаря моим зельям. Кто-то из них вернулся к прежней жизни, а кого-то монахини с помощью проповедей и наставлений убедили отправиться на границу с Дикими землями. Настоятельница перед отправлением вручила мне письмо, которое нужно было передать кому-нибудь из служителей Храма. Мол, там обо мне знают, и примут меня, как родного.

Изнутри доносился глубокий мощный голос – либо кого-то распинают за проступки, либо я успел на проповедь.

Я вошёл в раскрытые двери и встал у стены, с краю толпы. Все-таки проповедь.

Давление чужой силы в Храме было терпимым – то ли Гуань-ди прикрыли свинцовым покрывалом, то ли я привык за эти пять дней к божественной силе.

В центре храма стоял жрец – бородатый, широкоплечий, с лицом, обожженным ветром и огнём. Он не был похож на пузатеньких священников Земли, и уж тем более на храмовых жриц он не походил. Ни шелков, ни сутаны, ни всепонимающего взгляда. Жрец был в простой чешуйчатой броне, на боку мужчины висел обычный меч. И вся паства, стоящая перед жрецом, выглядела примерно так же.

– … именно поэтому мы с вами здесь! Я – как и вы, понимаю важность Крепости! Даже если бы не было никаких выплат ветеранам, даже если бы стражники не давали выносить через Крепость добытое, я всё равно выходил бы убивать тварей! Потому что иначе нельзя, иначе я не могу! Потому что с каждым годом становится сложнее останавливать зверей! Они развиваются, учатся – теперь они сосредотачиваются в долине и движутся к стене только волнами, когда накопят достаточно сил!

Накачав толпу идеями, что гораздо важнее не мирские деньги, не поднявшиеся налоги на добычу, а жизнь детей и родных, жрец напомнил собравшимся про грандиозную волну, которую приметили разведчики, и которая ещё даже не дошла до долины, но уже стала предметом страхов и пересудов. А потом – перешел к завершающей накачке.

– … что мы защищаем? Ради чего мы бьёмся⁈ Громче, ответьте мне громче!

Практики орали, брызгая слюной, в глазах горел фанатичный огонь. Кто-то кричал, что сражается ради своих детей, кто-то за город, кто-то «чтобы твари не жили!».

– Верно! – громыхнул жрец. – Мы разные, мы можем сражаться из разных побуждений, а можем из-за одних и тех же. Мы можем косо смотреть друг на друга, а можем называть соседа братом, но знайте – мы из одной плоти и крови. Мы – люди, и там, за стеной, мне не поможет никто, кроме такого же человека. И вместе мы крепче камня, из которого сложена Крепость! Пока живёшь и выходишь на стену ты – живут города, спят дети, родит земля!

Харизмы жрецу было не занимать. Даже я, прослушавший не один десяток речей земных политиков, почувствовал, как за спиной расправляются метафорические крылья, а внутри растет желание перехватить покрепче копьё и пойти на духовных зверей. Тем более, что жрец (если отбросить заказ от глав Крепости на смягчение волнений по поводу задранных сборов) говорил вполне правильные вещи. Да и выглядел, как тот, кто сан не в семинарии купил, а выстрадал в битвах.

В общем, народ по окончании проповеди был доволен, основательно заряжен эмоциями, и двинул прямиком в сторону подъемной платформы.

Я подождал, пока толпа разойдётся, и подошёл к троице младших послушников, стоявших особняком. Все трое – крепкие парни лет двадцати с лишним, без оружия, но мозоли на руках выдавали бойцов.

– Приветствую, братья. Мне нужно передать письмо от настоятельницы храма в Циншуе, но кому из ваших лучше его вручить, не знаю – в первый раз у вас.

Один из практиков оглянулся, смерил меня взглядом и, не обнаружив татуировок, шрамов и прочих боевых отметин, решил быть минимально вежливым.

– Может, настоятелю? Передай мне, я донесу.

– Надо прочесть, – не согласился другой. – Если там нет какой важной информации, то прочтем и узнаем, кому лучше отдать.

Я пожал плечами и достал тубу со свитком – насколько я знал, ничего сверхсекретного в нем не было.

Первый тут же распечатал тубу, вчитался в текст. А потом почесал лоб и сказал:

– В письме, кроме всего, что адресовано настоятелю, сообщается, что этот человек – зельевар, который снабжает зельями храмы.

Парни переглянулись. В их глазах мелькнуло узнавание.

– Подождите… вы – тот самый зельевар из Циншуя?

И как-то незаметно в речи появилось «вы».

– Не знаю, про кого «того самого» вы говорите, но я действительно зельевар, и действительно из Циншуя.

– То есть, вы – тот, чьи зелья нам доставляли с караваном?

Я в душе не чаял, о каком городе и караване говорил парень, но уточнять и растягивать общение с послушниками не стал.

– Полагаю, да.

Парень расправил плечи, а в голосе зазвучал трепет:

– Мне тогда ноги придавило! Я в таком состоянии был, что лекарь уже готовился храмовых звать, чтобы молитвы над телом прочли. Ваше зелье вытянуло меня, гос… брат. Я жив благодаря вам.

Его товарищи переглянулись. Атмосфера вокруг поменялась: холодная вежливость послушников уступила место уважению.

– Мы передадим письмо настоятелю, – сказал черноволосый. – Вы можете пока никуда не уходить? Думаю, вас могут захотеть увидеть.

Он оказался прав. Не прошло и десяти минут, как ко мне подошёл старший жрец – тот самый, что читал проповедь.

– Китт Бронсон, верно?

– Верно.

– Я брат Кассий. Я слышал о вас, – сказал он, но не уточнил, узнал обо мне задолго до сегодняшнего дня, или же минуту назад. – Люди, которым помогли ваши зелья, много о вас говорили. Если не спешите, хотел бы побеседовать наедине.

Я был не против наладить связи и с Храмом.

Старший жрец провел меня в небольшую, аскетично обставленную келью за главным залом. Никаких украшений, кроме иконы Гуань-ди в нише (зачем в храме Гуань-ди его же икона?), простой деревянный стол и две широкие лавки. Пахло воском и благовониями.

Жрец жестом предложил сесть на лавку, сам занял место напротив.

– Настоятель занят, но он обязательно прочтет письмо. А пока мы можем поговорить по душам, – его голос, недавно гремевший на весь храм, теперь звучал спокойно и даже доверительно. – Ты произвел впечатление и на моих братьев. Говорят, что твои целительские зелья спасли жизни и вернули в строй нескольких хороших бойцов.

– Я всегда стараюсь делать свое дело хорошо, – отвечаю ему нейтрально.

– В этом и есть твоя сила, Китт! – поднял палец жрец. – Качество! В мире, где многие готовы козий навоз за золото продать, найти человека, готового стараться и делать дело качественно – редкая удача. Наша миссия здесь, на границе, тяжела. Мы молимся, мы боремся, мы теряем людей. И любое средство, что может сохранить жизнь воина, для нас бесценно.

Ага. Кажется, я понимаю, куда идет разговор.

– Это прекрасно, – киваю. – Уважаю вашу позицию.

– Спасибо. Так вот, я хочу предложить тебе место при нашем храме. Мы сможем обеспечить тебя всеми необходимыми ингредиентами, предоставить место для лаборатории. Твои зелья будут идти прямо на передовую, в руки тех, кто защищает наш мир. Ты будешь знать, что твой труд служит великому делу.

Я внимательно смотрел на него, ожидая продолжения, но его не последовало. Жрец искусно создал паузу, чтобы я сам ее заполнил.

– Место при храме – это почетно. А что насчет оплаты моего труда?

Брат Кассий мягко улыбнулся, как отец, слышащий наивный вопрос ребенка.

– Китт, ну какая оплата? Разве монеты соразмерны спасенным жизням? Разве золото сравнится с благодарностью в глазах воина, который снова может обнять своих детей благодаря тебе? Что может быть лучше жизней воинов?

– Дорогие артефакты, – начал загибать я пальцы, – сытость родных, дом побольше, хороший Фейлянский скакун, доступ в библиотеку Крайслеров…

В ответ на это жрец разразился эмоциональной речью, взывая к моей совести.

Я поднял руки:

– Не подумайте, что я меркантилен, я всей душой болею за общее дело! Но буду с вами откровенным, мое ремесло – это не только знание, но и дар. А с даром штука такая: если его не уважать, не осыпать золотом, зелья будут получаться слабыми. Суррогат, который не вытянет и раненого кота. Вам это нужно?

Лицо жреца оставалось доброжелательным, но глаза потемнели.

– Мне кажется, ты недостаточно серьезен.

– А мне кажется, вы увидели во мне молодого дурачка, – парировал я. – Вы услышали историю про бесплатные эликсиры и решили, что я блаженный? Я трачу силы, время и ресурсы, чтобы люди, которые не могут обратиться за помощью, выжили. А вы хотите, чтобы я вас снабжал. Я уверен, что вас бесплатно – или же с очень большой скидкой – уже снабжают Крайслеры.

Жрец выдохнул. Поднялся. Подошел к крохотному окошку, посмотрел во двор.

– Так… Похоже, разговор действительно зашел не туда, – спокойно сказал он. – Давай начнем сначала?

– Почему бы не начать. Хотите сделать мне конкретный заказ? Озвучьте, сколько зелий какого типа вам нужно, а там посмотрим, сможем ли мы найти тот самый баланс, при котором и зелья будут получаться отменными, и мой дар не будет чувствовать себя обделенным.

Жрец пропустил реплику мимо ушей.

– Я не говорил тебе, что мне нужны лечебные зелья, это ты сам придумал. Мне нужно нечто большее. Ты считаешь, что я узнал о тебе недавно, но нет: я вот знаю, что в Циншуе ты создавал зелья, которые заставляли практиков стать сильнее. Не просто бодрящие или усиливающие эликсиры, а те, что действуют постоянно. Например, твое зелье регенерации, которое ты споил товарищу.

Вот же… Настоятельница!

– Откуда вы знаете?

Он пожал плечами.

– Птичка здесь, птичка там. Сейчас не об этом разговор, Бронсон. В общем, что я тебе скажу… у стены люди рвут жилы, чтобы стать сильнее. Каждый день шагнуть чуть дальше, сделать чуть больше. Волна, что надвигается, потребует от нас всех возможных сил. Если у тебя есть наработки, если ты готов э-э… ставить опыты, мы готовы предоставить тебе все условия. Лабораторию, все нужные ингредиенты. За подопытными дело не станет – люди сами пойдут к тебе, как только услышат, что ты сможешь сделать их лучше.

Свобода действий и снабжение лучшими ингредиентами в обмен на результат. Такое предложение было соблазнительным и без монет, но отступать сейчас будет слабостью.

– Что с оплатой?

– Десять золотых за каждое зелье, если оно будет того стоить. Но нам нужно самое лучшее, Китт. Зелья повышения ранга, зелья повышения силы и духа, зелья, добавляющие талант к стихиям. Все самое лучшее.

– Я буду с вами предельно честен, брат Кассий: самые мощные составы опасны. Они могут надолго истощить духовные каналы, вызвать откат, отравить практика или повлиять на его разум. Вы готовы к таким последствиям для защитников?

На его лице не было ни осуждения, ни сомнений. Жрец смотрел на меня с холодным интересом.

– Я знаю, что сила требует жертв, дорогих ингредиентов, либо сотен и тысяч опытов. Я готов на такое пойти. И воины, которые к тебе обратятся, тоже будут готовы отдать свое здоровье ради силы. Кто-то отложит его на крайний случай, кто-то выпьет сразу, кто-то будет называть смертельным пойлом и отговаривать товарищей от покупки, но равнодушных не будет. Каждый второй решит иметь такое зелье для отчаянных операций и долгих выходов. К тому же ты упускаешь мои слова о волне. Нам понадобятся ВСЕ силы. Все, что можно будет выжать из людей. Найдутся те, кто согласится выпить твой эликсир, даже зная, что он сделает их сильнейшими на месяц, а потом убьет.

– Я не гарантирую стабильности результата, – предупредил я, решив отказаться от любой ответственности и изрядно завысить риски. – Организм каждого человека уникален. То, что одного усилит на час, другого может убить или покалечить сразу. Мне понадобятся подробнейшие отчеты о состоянии испытуемых, знание их рангов и навыков. Желательно будет готовить эликсиры для каждого отдельно.

Брат Кассий медленно кивнул.

– У тебя будет все запрошенное.

– Еще мне нужны будут органы духовных зверей. Чем сильнее зверь – тем лучше будет зелье. Нужны и духовные травы, редкие и сильные, напитанные Ци.

– Как я уже сказал, у тебя все будет.

– Еще я хочу увидеть Гуань-ди.

Проповедник прищурился.

– Дерзкая просьба, дерзкая… Но смелая. Ладно! Пойдем.

Вот так сразу?

Я последовал за проповедником. Мы спустились по лестнице в подвал и прошли не меньше сотни метров по коридорам.

Я чувствовал, как с каждым шагом воздух вокруг меня меняется. Сначала это было едва уловимое сопротивление, будто я шагаю не по пустому коридору, а по колено в воде. Но вскоре «вода» вокруг меня стала гуще, тяжелее, и захлестнула меня с головой.

Дышать стало трудно – я жадно хватал воздух, но его не хватало. Сердце колотилось в груди, пытаясь протолкнуть кровь через сдавленные сосуды.

Брат Кассий шагал без всяких усилий.

Мы вошли в огромный, абсолютно пустой зал, в центре которого на невысоком постаменте стоял массивный трон, высеченный из цельной глыбы черного камня, испещренного серебристыми прожилками.

На троне сидел гигант. Два с лишним метра роста, широкоплечий, с темным лицом, будто отлитым из бронзы. Но дело было не в размерах, а в той мощи, что исходила от него. Сила обрушилась на плечи, будто я встал под водопад. Ноги подкосились сами, без малейшей команды с моей стороны. Я рухнул на колени, и даже в этом положении меня шатало.

Каждая клетка моего тела кричала, вопила в ужасе, осознавая свое ничтожество перед ЭТИМ. Сидящее на троне существо не было могущественным практиком, не могло быть! Это существо совершенно иного порядка. Мощь, заключенная в человеческой форме, но превосходящая ее настолько, что сравнивать ее с чем-либо земным будет кощунством.

Все размышления о последнем, божественном ранге практиков развеялись в один миг. Такой силы не сможет достичь никто и никогда. На троне действительно сидел бог. Гуань-ди. Бог Войны.

Легкие горели, пытаясь вдохнуть сжатый воздух. Голова кружилась, в висках стучало. Я чувствовал, как моя собственная Ци сжалась внутри духовного ядра, придавленная одним колоссальным присутствием.

– Посмотрел?

Я не смог ответить. Не смог даже кивнуть.

Сильная рука вцепилась в ворот моего ханьфу и потащила назад. Я не сопротивлялся, попросту не мог. Брат Кассий выволок меня из зала, как мешок с тряпьем.

Глава 16

Я стоял на пороге своей новой лаборатории – двухэтажной развалюхи на самом отшибе, притулившейся к городской стене.

Вид у развалины был унылый. Штукатурка сыплется, местами видны кирпичи. На крыше растет сорная трава. Но меня внешний вид лаборатории не волновал, тем более что под мастерскую Кассий выделил мне подвал, и тот был выше всяких похвал!

Ну, сейчас был. Три дня назад в подвале было полно хлама, пахло сыростью и пылью, но после того, как я перечислил, что конкретно должно быть в лаборатории (для начала – порядок), и чего там точно быть не должно (хотя бы хлама и крыс), Кассий напрягся, тряхнул связями и мошной, и подвал преобразился.

Еще в Вейдаде я по наивности полагал, что для серьезной работы хватит котла, ножа для нарезки, пары реторт и колб. Теперь же, после долгих месяцев занятия алхимией, я понимаю, насколько ошибался.

Я передал Кассию внушительный список оборудования и настойчиво пояснил, что в этой каменной коробке жизненно необходима артефактная вытяжка, по-настоящему хорошая алхимическая плита и широкий и крепкий стол для опытов. Сегодня их сюда поставили. Ингредиенты доставили еще вчера. Дело за малым – выбрать людей и сварить для них индивидуальные зелья.

Я обвел взглядом пустые столы, чистые котлы и тощий стеллаж, полки которого ломились под весом дорогих ингредиентов. Подошел к узкому подвальному окошку под самым потолком, которое показывало вид на городскую стену и полоску серого неба.

Не знаю, может, кто другой на моем месте потребовал бы от проповедника что-то кроме ингредиентов, лаборатории и оплаты в десять золотых за эликсир, но меня устроило и это.

А что еще мне может дать храмовник, причем не настоятель, а проповедник, фигура поменьше? Контакты с влиятельными людьми меня не интересуют. Рецептов и редких книг по зельеварению и алхимии у него нет. Доступ в библиотеку Крайслеров он мне не организует, к сожалению.

Вот и выходит, что кроме банальных денег и ингредиентов на зелья мне у него и просить нечего.

Хотя лукавлю. Кое-что все-таки есть. Меня очень, ОЧЕНЬ интересует Гуань-ди, но ставить опыты (пусть такие, которые как опыты выглядеть не будут) постороннему человеку (да и не постороннему, наверное, тоже) никто не позволит. Однако если я войду в доверие к проповеднику, если покажу результаты по созданию зелий, этот путь для меня может открыться. А там уже можно и развернуться…

С того дня, как увидел Гуань-ди, я дважды посещал Храм, но вместо трепета и потрясения, которые испытал, увидев живого бога, теперь меня колотило от осознания, какая мощь спрятана в здешних подвалах.

Когда я увидел Гуань-ди, меня чуть не ослепило сияние божественных эссенций. Я не мог двигаться, меня едва не парализовала бесконтрольная сила, но впечатлило и заинтересовало меня совершенно другое.

Бог.

Беззащитный бог, глубоко ушедший в свою медитацию.

Заметит ли он, если я попробую лишить его крохотного кусочка силы? Ощутит ли? Воспрепятствует ли?

Может быть, при попытке извлечь эссенцию из Гуань-ди меня просто распылит, когда бог на миллиметр опустит брови. А может получится так, что я совершу задуманное?..

Хотя доступа у меня в тот зал нет. Храмовники берегут свое двухметровое медитирующее чудо, и пока никто не позволит мне оставаться там одному, что бы я им ни наплел.

ПОКА.

От любования пейзажами меня отвлек шорох у двери. На пороге стоял худой юнец с взъерошенными волосами. Одет он был в серый халат, на плече висела котомка.

– Мастер Бронсон? Мне сказали, вы будете варить здесь эликсиры. Я… я хочу помочь.

«Мастер Бронсон»? Звучит ужасно непривычно, хотя по знаниям я действительно уже мастер… Надо же, я и не задумывался о своем месте в системе ранжирования местных зельеваров.

Дело в другом – почему Кассий не предупредил, что выделил мне помощника? Подмастерье – это отлично. Котлы сами себя не почистят, а учеников на отработках, как у Снейпа, у меня нет.

– Ты из Храма? – задумчиво спросил я, всматриваясь в его лицо. Вроде бы не видел его в тамошних коридорах, да и слишком молод он для послушника.

Паренек покачал вихрастой головой.

– Нет. При всем уважении, люди в Храме не знают об эликсирах, а вот я знаю, – и с гордостью добавил. – Я ученик Крайслеров!

Заслали шпиона? Но зачем так откровенно? На что они рассчитывают?

Юнец, заметно волнуясь, продолжил:

– Мне… мне велели передать вам привет от мастера Фаэра Крайслера. Он надеется, ваши «эксперименты» не приведут к инцидентам, и для этого посылает меня.

Паренек скользнул взглядом по моему столу – цепким, внимательным, будто запоминая расположение каждой колбы. И не поймешь: это любопытство ученика, жаждущего знаний, или внимательность шпиона?

Мне никто не говорил, что у меня будет «напарник», и с Кассием мы о таком не договаривались. А когда я услышал о Крайслерах, первым порывом было вышвырнуть этого «гостя» прочь, однако я сдержался. Вдруг именно этого от меня и ждут? Потом окажется, что этот юнец – чей-то сынок из местного филиала Дома, побежит жаловаться папе, снимет какие-нибудь побои (хотя тамошние целители вряд ли этим занимаются), и на меня начнут давить по всем каналам. Придется сворачивать лабораторию и искать новое место. Оно мне надо? Нет, мне нравится здесь, в Заставном.

Можно разговорить пацана, попытаться выяснить, зачем он здесь на самом деле. Если «шпиона» подбирали впопыхах, он может быстро посыпаться.

Можно мягко выпроводить, сославшись на то, что мне сегодня не нужны помощники.

А вот разрешить ему остаться надолго, чтобы использовать как источник дезинформации… М-м-м… Не вариант. Слишком рискованно, да и не нужно.

Пожалуй, я могу потратить на него максимум час-другой. Поговорю, может, дам понаблюдать за какой-нибудь простой работой. Но давать доступ в лабораторию не стану. Ни за что.

Я подошел, взял паренька за локоть – не грубо, но уверенно. Аккуратно довел до стола и пригласил присесть.

Пока он неуверенно устраивался, я уже вовсю проверял его. Мое усиленное осязание, о котором Крайслеры вряд ли знали (информацию об этой способности знала только Сяо Фэн) разлилось по комнате, мягко исследуя тощий рюкзак и карманы парня. Я искал что-нибудь нехорошее, что можно оставить в лаборатории без моего ведома.

Парня я «просканировал» за секунду, вплоть до зашитой в пояс половинки золотой монеты и заношенных заплаток на портках. Но заплатки меня не интересовали, как, впрочем, и золото. А вот в его потной, сжатой в кулак ладошке я отчетливо почувствовал небольшой амулет: духовный кристаллик в металлической оправе. От амулета исходила едва уловимая, но стабильная духовная энергия. В артефактах я не силен, даже не могу предположить, что это – талисман, пассивный «маячок», сообщающий, есть ли кто-то в лаборатории, или нечто более коварное.

А вот в рюкзаке лежали травы, которые я, увы, не узнал. Похоже, что-то, растущее только в Диких землях. И ощущалось оно не слишком хорошо – пахло плесенью и старой пылью.

Я не взорвался обвинениями, даже когда паренек нервно дернул кистью под столом и аккуратно закинул кристаллик в угол.

– Я не чей-то слуга и не подотчётен Крайслерам, – сказал я мягко. – Я свободный зельевар. Так что наблюдать за мной не нужно, и помогать мне в опытах не нужно тоже. Любые попытки навязать мне своих людей у Дома не пройдут. Так зачем ты здесь мне?

Паренек нервно дернул плечами:

– Мастер Фаэр велел сказать, что меня отправили не для навязывания, а чтобы… ну… смотреть за изготовлением новых зелий. Он… ну, он просто боится за живущих в Заставном людей. В городе были случаи, когда эксперименты алхимиков не из Дома проводили к бедам.

– А ты, значит, специалист по эликсирам, м-м-м? Ответственный инспектор? – спросил я столь же мягко, но, видимо, что-то в моем тоне проскользнуло нехорошее – подросток поежился и опустил глаза в пол.

– Мне сказали, что у свободных зельеваров часто срываются эксперименты, – пробубнил пацан. – Кто-то не соблюдает правила безопасного обращения с ингредиентами, кто-то отвлекается во время экспериментов. Я тут чтобы помогать. Лишние глаза не помешают.

– А скажи-ка мне, пожалуйста, – я наклонился чуть ближе, – могут ли эти эксперименты срываться из-за артефактов, которые такие неумелые шпионы, как ты, раскидывают по лабораториям?

– Чего? – пацан побледнел.

– Пошел вон.

– Я…

– Быстро!

Парень испуганно вскочил из-за стола, набрал воздуха в грудь, собираясь что-то выкрикнуть… но вдруг выдохнул и поплелся к выходу.

– Мне сказали, что этот артефакт только чтобы понять, когда в вашей лаборатории все пойдет не так, – угрюмо бросил он, прежде чем толкнуть дверь.

– Постой.

Пацан остановился, распахнув створку наполовину. Обернулся. В его глазах вспыхнул огонек надежды.

– Знаешь, если бы ты пришел ко мне с добрыми намерениями, был бы шанс, что я взял бы тебя в ученики. Научил бы тому, что знаю сам. Ты смог бы варить высшие эликсиры, усиливать себя с помощью зелий и, возможно, за несколько месяцев дойти до второго ранга пробуждения. Но ты сам закопал этот шанс. И теперь твое будущее – либо быть стукачком на побегушках, либо вечным подмастерьем, без единого шанса стать кем-то по-настоящему значимым.

На его лице на мгновение мелькнула смесь обиды и стыда.

– А вот теперь – иди.

Дверь хлопнула, отозвавшись в каменных стенах коротким эхом.

Я наморозил себе ледяную перчатку – на всякий случай – и поднял кристаллик. Руны на оправе – «зреть», «копировать», «расстояние» – подтверждали: артефакт для слежки. Будь я артефактором, можно было изучить его подробнее, вычислить, куда идет сигнал, и может быть, даже навестить «мастеров» Дома с ответным визитом. Но увы.

Я перетер между закованными в лед пальцами и металл, и кристалл. Кристаллическую крошку высыпал в ведро для мусора, металл расплавил над алхимической горелкой и выбросил получившуюся бесформенную пластинку за порог.

Как бы ни действовал маячок, теперь сигнал оборван. Но пацан наверняка уже бежит рассказать, что я и маячок заметил, и его выгнал.

Не знаю, на что рассчитывали Крайслеры, но вряд ли их устроит отсутствие результата. Надо бы наведаться к храмовнику и выяснить, что это было.

Я запер лабораторию изнутри, телепортировался к воротам крепости, а оттуда пошагал к брату Кассию.

Храм встретил меня запахом благовоний. Встреченный послушник нехотя кивнул мне и проводил в келью проповедника.

Брат Кассий восседал в глубоком кресле-качалке и читал какую-то тетрадь.

Келья «брата» больше походила на двухкомнатную квартиру с дорогой мебелью и картинами на стенах. Я не без интереса осмотрелся, но оценивать чужое благосостояние не стал.

Я рассказал проповеднику про соглядатая, про амулет, и прямо спросил:

– Почему Крайслеры посылают ко мне людей? Кто вообще дал распоряжение следить за моими экспериментами? Строго говоря, экспериментов-то еще не было, а палки в колеса уже пытаются вставить.