Текст книги "Старый, но крепкий 9 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Старый, но крепкий 9

Глава 1

Кровь.

Всюду кровь.

Темная, почти черная в тусклом свете магического светильника. Растеклась по шероховатому каменному полу жутковатой лужей, густая и вязкая. На каменном полу – широкий мазок, будто в кровь окунули тряпку, а потом – провели по полу. Это наследил тот, кто выносил отсюда тело.

– … тут его и нашли…

– Они слышали вчера какой-то шум, но значения не придали…

– … видели?

– Не, не видели, господин практик! Всех соседей опросили, и…

Смотрю на лужу и не слышу слова, доносящиеся со спины. Фразы долетают каким-то далеким, бессмысленным гулом, утопая в оглушительной тишине внутри моей головы.

В висках стучит кровь, а в черепе – пустота, ни одной мысли. В то, что видят мои глаза, не верю. Не хочется верить.

А как же хорошо все начиналось… Еще сутки назад я считал, что жизнь удалась, что все идет как нужно, куда нужно и с той скоростью, с какой нужно.

За последний месяц я сварил для себя собственный, кропотливо выверенный комплекс усиливающих зелий, который не просто улучшил меня, а значительно поменял мой организм, позволив ему остаться прежним в плане строения (без внедрения органов духовных зверей, без замещения частей тела магическими артефактами и прочего, чем в погоне за силой грешат некоторые практики), но качественно улучшив органы. Зелья изменили мои легкие, дав им возможность поглощать кислород куда лучше, чем прежде. После долгих обсуждений с целителями я разработал зелья, изменившие мои сосуды, сердце и мышцы для мгновенной транспортировки и усвоения этого кислорода. Теперь я мог бежать часами, и мое дыхание оставалось бы ровным и глубоким.

Комплекс на выносливость неизбежно затрагивал и печень. Я превратил ее в фильтр, способный поглощать и нейтрализовать большинство слабых ядов. К слову, после всех зелий, которыми я ее улучшал, моя печень стала настолько изменена, что сама по себе наверняка стала ценнейшим компонентом для эликсиров.

Не то что бы кому-то из других зельеваров достанется возможность проверить ее в деле.

Кровь…

М-м… Так о чем это я…

В общем, я не ограничился банальным расщеплением ядов. Еще одной тройкой эликсиров я совершил изящный трюк – я ускорил цикл Кори до немыслимых пределов. Молочная кислота теперь практически не успевала накапливаться в мышцах – ее транспортировало в печень и преобразовывало в глюкозу. Обычный процесс, которым может похвастаться любое тело, только вот процесс с такой скоростью сложно назвать обычным.

Вкупе с улучшенными легкими это значило одно: я теперь могу (в теории) биться не десять жалких минут, а час, два или целую вечность (пока хватит энергии), и не чувствовать ни единого признака усталости, не задыхаться, как загнанная лошадь. Микротравмы и растяжения, неизбежные для долгого боя, лечит регенерация. Теперь остался только вопрос ресурсов, потому как для столь долгого боя мне банально не хватит запасов гликогена и жиров.

– … ты чего застыл?

Донесшийся из-за спины голос мастера Линя пробился сквозь вату воспоминаний, которыми я отгородился от увиденного. Не холодный, не привычно насмешливый, а какой-то приглушенный голос, без прежней едкости. В нем даже сочувствие было.

Взгляд дернулся, судорожно выхватывая из периферии детали, которые мозг отказывался складывать в целую картину. Окровавленный угол каменной ванны. Красный след на полу. Тело… нет, тела не было, его уже унесли отсюда, уложили в комнате и накрыли покрывалом с кровати.

Зато осталась большая лужа. Темная, вязкая

Кровь.

Я не ответил мастеру, попросту не смог. Слова застряли где-то в горле комом; если бы я сейчас попытался заговорить, не выдавил бы ни одного связного слова.

С усилием я вернулся в воспоминания. Туда, где еще не было этой липкой, медленно остывающей лужи. Туда, где и таилась ее, лужи, причина.

С эссенциями опыта все прошло шикарно. Я сумел извлечь из разума стариков воспоминания, наполненные чистым умением. Эссенцию опыта, похожую на эссенцию эмоций, но куда более объемную и полную.

Эликсир подчинения, сваренный из чужой верности, дался мне относительно легко. Эмоции и чувства со временем возвращались к донору, пусть и притуплённые поначалу, но зелье мастерства… Его сварить было куда сложнее: требовалось поймать саму суть навыка, отфильтровать ее от личности, причем донор терял умение безвозвратно.

Но я справился, и теперь в пансионате (мы с Самиром его все-таки открыли) ждали своих будущих хозяев бутылочки с концентрированным человеческим опытом, с профессиями, на овладение которыми люди тратили жизнь.

А вот с зельями для усиления практиков меня ждала засада. Я так и не разобрался, как сварить идеальные зелья усиления, поэтому обошелся рецептами, до которых дошел сам.

Они работали, побивая все рекорды (кроме отравленных зелий Крайслеров, они все еще превосходили мои). Я сделал копию своих записок, формул, и передал их Квейту Крайслеру, как и договаривались. А потом сварил эти зелья, усиленные катализатором с расчетом на всех новых практиков нашей секты. Все склянки я передал мастеру Линю, чтобы выдавал тем, кого посчитает готовым их выпить.

Спустя сутки меня вызвали на общее собрание в зал без единого фонаря, светильника, без лучины и свечей. В зал, потолок и углы которого лизала тьма. В зал, где никому из собравшихся полнейшее отсутствие света не мешало.

По обе стороны длинного черного стола сидели мастера и наставники. Во главе стола восседал Свен Дэй.

– Китт, при всем уважении, я вынужден напомнить тебе об осторожности, – начал он. – Ты убедил меня в том, что зелья можно использовать, привел массу аргументов и даже показал на практике, что зелья могут быть полезны даже на моем ранге, кхм. Но я уже предупреждал, что игры с зельями до добра не доведут.

– Что я снова сделал не так? – вздохнул я тогда.

– Не совсем ты, – вильнув взглядом, вмешался мастер Линь. – Но чтобы защитить тебя, мы вынуждены снова приписать твои рецепты Сталевару.

– Согласен, – пожимаю плечами. – Можете поступать, как знаете. Мне все равно.

Через мгновение вижу, как сжались кулаки Сталевара на столе, как побелели костяшки.

– А вот я не согласен, – рубанул Сталевар. – Мне – не все равно! Господа практики, вы уже не в первый раз используете меня в качестве ширмы, и меня это ужасно коробит! Я не привык присваивать себе чужие успехи.

– Это куда безопаснее, чем объявить всему миру, что у нас есть зельевар, за полгода сумевший повторить усиливающий комплекс Дома Крайслеров, – вмешался мастер Линь. – Безопасные зелья, способные довести практиков первых рангов закалки до первой ступени ранга пробуждения. Ты понимаешь, какую бурю это вызовет?

После слов мастера в зале сгустилась тишина. Возможно, Сталевар и согласился бы, если бы у настоятеля оказалось чуть больше терпения. Но увы, Свен Дэй оказался собой, и поэтому громыхнул на весь зал:

– От твоего желания мало что зависит. Ты понимаешь, что если мальчишка будет выделяться, если он менее чем за полгода обучения покажет себя настолько умелым зельеваром, на него начнут охоту?

Сталевар медленно поднялся, оперся ладонями на стол и уперся взглядом в Свен Дэя.

– Ошибаешься, Свен, – голос Сталевара был тихим, но его четко слышал каждый в зале. А еще я впервые услышал, чтобы к настоятелю обращались по одному имени, без должности, без фамилии и сопутствующих регалий. – Похоже, ты перестал различать личные дела и дела секты. Ты не забыл, что мы здесь не рабы, а люди со своими привычками, желаниями, принципами? Сейчас ты пытаешься попирать мои желания, мои принципы. Ты уже однажды воспользовался моим именем, прикрыл мальчишку, и меня все еще коробит, что я позволил тебе сделать это. Тогда я пошел на поводу у вас, потому что ТОГДА Китт был несмышленышем, которого нужно было защищать. Второго раза не будет – с тех пор мальчишка вырос достаточно, чтобы постоять за себя. Я не позволю использовать свое имя как ярлык, который можно прилепить к чему вам возжелается.

Он обвел взглядом сидящих за столом и, не дождавшись возражений, указал на меня.

– Этот парень… Мальчишка!.. Варит едва ли не на коленке зелья, до которых я не дошел за свои шестьдесят лет! На днях он совершил прорыв, который перевернет всю нашу подготовку бойцов! И вы предлагаете спрятать его под крыло? Да он вырос уже, осознайте!

Тут вмешалась Сяо Фэн. Женщина с шириной плеч иного мужчины кашлянула и уронила:

– Сталевар, не будь ребенком. Мальчик – будущее секты, и…

Алхимик грохнул ладонью по столу и взревел:

– Так придумайте способ, чтобы защитить это будущее! Достаньте головы из норы и сделайте что-нибудь! Кто растрезвонил подросткам о зельях? Кто позволил им болтать в Циншуе о будущей силе, которую им дадут эликсиры? Кто, в конце концов, допустил кражу этих зелий, и почему за ваши ошибки я, Я должен идти против своих принципов и получать славу лучшего алхимика секты Тьмы⁈

Он оттолкнул кресло. Немаленькая мебель взмыла в воздух и с треском врезалась в стену. А Сталевар уже шагал к двери, договаривая на ходу:

– Я не хочу быть вывеской для чужих талантов! Припишите эти зелья кому угодно: припишите их призраку из саги, или скажите, что нашли рецепты в древней гробнице. Или просто объявите, что они – плод вашей коллективной работы. Но только не вмешивайте в свои выдумки и интриги меня! У меня есть честь!

Спустя неделю Сталевару пришло письмо от Дома Крайслеров. Конверт из дорогой бумаги, с восковой печатью в виде алхимических весов. Внутри – длинное, витиеватое послание с выражениями глубочайшей благодарности за «неоценимый вклад в алхимию» и «возрождение забытых рецептов». Прежде, чем сжечь письмо, Сталевар с выражением прочитал содержимое мне и Альфу, а потом – выгнал нас из лавки, запершись с самой ядреной настойкой, которая по свойствам была куда ближе к эликсиру, чем к алкоголю.

И вот я стою в его доме. Практик четвертого ранга, один из сильнейших в секте, поскользнулся на мокром полу и расшиб голову о край ванны.

– … придется сделать Альфа, – раздается голос Линя. – Руки у него из плеч растут, голова на месте. Да и вообще, последние два года он этой лавкой и управлял.

– Вы собираетесь каким-то образом искать виновных? – спрашиваю я, не оборачиваясь.

– Надеюсь, это не преддверие истерики, Китт? – спрашивает Линь. – Надеюсь, это просто вопрос?

Я промолчал. Тогда Линь тяжело вздохнул и добавил:

– Знаешь, я тоже хочу рвать и метать. Это для тебя он несколько месяцев был наставником, я же знал его не один десяток лет.

Слова пролетают мимо. Мой взгляд скользит по кафелю, по пятну крови на кромке ванны, по темной луже. Сам собой включается анализ.

Кто вообще поверит, что практик четвертого ранга мог «неудачно упасть»? Рефлексы у такого человека – на уровне инстинктов. Падая, он инстинктивно сгруппировался бы, подставил руку, оттолкнулся бы от пола, хоть как-то смягчил удар. А если нет – скорее расколол бы головой камень (утрирую, конечно, но кости такого человека куда прочнее, чем у обычных людей). Скорее его голову приложили с размаху об угол – вот в это поверю.

Дальше. Практика такого ранга нельзя было бы застать врасплох и убить одним ударом. Значит, применили что-то, что подавило волю, либо – отравили, прежде чем убить.

И наконец, самое главное, небрежность показанного «несчастного случая». Никто не заморачивался над проработкой убийства, сделали спустя рукава. Кроваво, жестоко и показательно. Из смерти практика сделали предупреждение, и письмо перед смертью Сталевара направили специально, чтобы каждый заинтересованный знал, за что.

А если замешаны Крайслеры, то и спрашивать надо с Крайслеров.

Я разворачиваюсь и, не глядя на занятого разговором Линя, иду к выходу, а потом – целеустремленно топаю по улице. Во мне нет ничего, кроме тоски, смешанной с усталой злобой.

– Все же было нормально, все в порядке было, так чего же вам, мразям, не хватало? – шепчу я, не обращая внимания на прохожих. – Чего вам хотелось?

Я знаю, чего им хотелось. Я представляю их мотивы, представляю желание быть самой крупной алхимической силой в регионе, не давая остальным взобраться на ту же вершину. Но сейчас мне не хочется быть рациональным, не хочется понимать этих людей. Хочется только выместить свою боль на всех, кто виноват в смерти одного из моих наставников – человека, который позволил мне расти, без которого я не отправился бы в Фейлянь, не посетил бы тамошнюю библиотеку и не стал бы таким зельеваром, каким все-таки стал.

Я что-то сказал стоящему у ворот стражнику Крайслеров. Что именно, не помню: какие-то правильные, пустые слова. Он кивнул и проводил меня через двор к особняку, где меня перехватил молчаливый и невозмутимый слуга и повёл по знакомым коридорам в зал для совещаний. И уже стоя на пороге зала, я более-менее пришел в себя.

В прошлый раз это место казалось блеклым, холодным и серым. Сейчас же воздух в помещении гудел, давил. Сотни защитных печатей светились под краской на стенах, на полу, на потолке, сплетаясь в смертоносную формацию. Между мной и Крайслером, сидевшим в кресле во главе стола, висела паутина из невидимых глазу энергетических барьеров, способных разорвать в клочья любого.

В отличие от прошлого раза Квейт был напряжен и сидел неестественно прямо. Стоило мне появиться, он предостерегающе поднял ладонь.

– Китт. Пожалуйста, не прими за оскорбление, но тебе лучше постоять на пороге. И если это уместно, приношу свои соболезнования: Сталевар был отличным алхимиком.

Я промолчал. Тогда Квейт перевел дух и заговорил снова:

– Это удар по всем…

– Ты убил его? – прервал я практика. И с издевкой повторил его же слова. – Не прими за оскорбление, но выглядит так, будто ты готов спустить на меня атакующую формацию.

Квейт вздохнул.

– Его убил не я. Но, вероятно, это произошло и по моей вине… Для тебя наверняка не секрет, что меня сослали сюда в том числе и для слежки. Каждый месяц я отправляю отчёты о происходящем в городе, и в последние пару месяцев мне приходили запросы от имени главы Дома. Глава интересовался сектой, задавал вопросы по зельеварам и конкретно по тебе. Интересовался, кто в Циншуе сумел повторить наши наработки. И вот здесь таится и моя вина. Я заинтересован в твоём благополучии, поэтому выгородил тебя. Выставил выскочкой, которого опекает Сталевар. Мол, все новые рецепты – это его заслуги, а тобой он прикрывается, чтобы обезопасить себя.

– Наверное, я должен поблагодарить тебя? – заулыбался я. Поводов для смеха не было, но отчего-то мне хотелось расхохотаться, да так, что с трудом переборол начинающуюся истерику.

Если бы я узнал об отчетах раньше и потребовал их изменить, убийцы пришли бы за мной, или от падения в ванной умерли бы и я, и Сталевар?

Смог бы я сделать что-то людям, которые справились с практиком четвертого ранга?

– Ходят слухи, что в Вейдаде… – заговорил Квейт, и вдруг осекся. Побагровел, будто ему не хватало воздуха.

– Клятва? – спросил я. И, получив кивок, задал новый вопрос. – В Вейдаде? Ты уверен?

Квейт снова кивнул.

Вейдаде, так Вейдаде. У меня было еще два вопроса: кто это сделал, если не Квейт? И где он сейчас, куда направился?

Кажется, теперь на один из вопросов я знаю ответ. Вполне логично – если убийца из столицы, из Дома, то сейчас он будет возвращаться как раз через Вейдаде. Обидно, что узнать его внешность не получится – если я полезу в память Крайслера, его защитная формация может оценить это, как нападение. А энергии здесь собрано столько, что меня распылит кровавой взвесью.

Не могу сказать «удачно совпало» (потому что смерть Сталевара – все, что угодно, но только не удача), однако поездка в Вейдаде будет кстати. Кроме поиска таинственного (или таинственных) ликвидатора есть еще задание от Чили по проверке школы Небесного Гнева. Вдобавок можно навестить Роя.

– Спасибо за помощь, – рассеянно поблагодарил я сипло дышащего Крайслера и направился в секту. Там споро собрал походный рюкзак, осмотрел комнату и, ни с кем не прощаясь, телепортировался прочь.

Глава 2

Набойки моих сапог глухо стучали по дороге, укатанной тысячами телег, утоптанной сотнями тысяч обычных путников.

От недалекого города тянуло печным дымом, от реки веяло знакомой речной сыростью. Запахи вызывали легкую ностальгию и тянули за собой воспоминания – как хорошие, так и не очень.

Я направлялся к массивным воротам из потемневшего от времени дерева и толстых железных полос. Конечно, можно было бы перемахнуть через стену в любом другом месте – если уж в Фейляне получалось, то здесь будет не сложнее, чем перешагнуть через лужицу на дороге, но мне нужно обозначить себя раньше, чем это сделает кто-то из практиков школы и поднимет шум.

– … еще немного, и закроем. Дождемся только во-он той повозки, и баста. И до утра вряд ли кто еще будет, – лениво бросил один из стражников у ворот второму, махнув рукой в сторону леса за моей спиной.

Его напарник, сидящий за столом плотный мужчина с обветренным лицом, кивнул и уставился на меня с той самой грустью, с которой обычный трудяга смотрит под конец рабочего дня на дополнительную работу.

Я был одет в потрепанные вещи, которые обычно надевал в дорогу, чтобы выглядеть непримечательным путником и не привлекать лишнего внимания, поэтому и уважения ко мне было, как к обычному путнику.

– Имяфамилияцельпосещениягорода? – слитно выдохнул страж поднадоевший за день вопрос и обмакнул потрепанное перо в чернильницу, приготовившись записывать.

– Китт Бронсон, – охотно ответил я. – Практик из секты Тьмы. Прибыл с целью туризма и укрепления добрососедских отношений.

Перо дрогнуло в толстых пальцах и оставило на дрянной желтой бумаге мелкую кляксу. Судя по реакции, страж знал секту Тьмы, и готов поставить любую вещь из своего походного рюкзака, что в этом городе она почетом не пользовалась. Впрочем, и в Циншуе практик школы Небесного Гнева вряд ли мог рассчитывать на дружелюбную улыбку.

Дабы развеять нехорошие мысли стража и не вгонять его в панику, я достал из загодя развязанной горловины рюкзака бумаги и положил их на стол.

– Я предполагаю, что обычно вы доносите начальству о таких гостях города, как я. Так вот, передайте заодно, что я остановлюсь в гостевом доме под своим именем, и за мной не нужно высылать отряд бравых ребят. Я здесь по официальному делу короны к школе Небесного Гнева. Завтра же зайду в школу, где представлюсь и объясню цель своего визита всем, кому требуется.

Мужчина двумя пальцами ухватил лист и осторожно развернул его. Пробежался по строчкам по диагонали бараньим, ничего не понимающим взглядом, но на оттиске королевской печати – тяжелого кругляша из темного воска – взгляд замер. Узнал, выходит. Читать не умеет, но королевскую печать рассматривает слишком уж внимательно.

– Проходите, – угрюмо выплюнул стражник, и я сразу воспользовался приглашением. Пусть без доброжелательности, но требовать ее человеку, чья секта стояла за многочисленными смертями от пепельной лихорадки, пожалуй, перебор.

Куда идти человеку в чужом городе? О, на этот вопрос можно собрать массу ответов! Можно посетить бордель, где за тройку серебряных монет получится снять не только комнату с относительно чистыми простынями, пропахшими дешевым парфюмом и трудовым потом путан, но и сомнительное развлечение на ночь. Можно отправиться в один из гостевых домов у рынка, где из-за тонких стен доносятся храп, смех или стоны. Можно наведаться в храм, где за мелкую монету (а иногда и за простое человеческое «спасибо») тебе дадут угол, койку, а если у монахинь осталось что-то с ужина, даже нальют миску похлебки.

Я выбрал гостевой дом, где когда-то жили Гус и Кира. Заселиться вышло меньше, чем за минуту: пожилая хозяйка молча кивнула на вопрос «есть ли у вас комната?», забрала монеты и протянула ключ.

Комната была средненькой. Не «люкс», но и не брошенный на пол матрас. Узкий топчан, кровать с продавленным тюфяком, шаткий столик и стол у окна, глиняный тазик и кувшин с водой для умывания. Не роскошь, но могло быть и хуже.

А вот стоящая здесь тишина меня угнетала. Я надеялся, что в гостевом доме будет шумно, что за стеной будет кто-то разговаривать, смеяться, ссориться, что по улицам будут ходить люди, но почему-то царящую здесь тишину никто нарушать не спешил.

Стоило мне оказаться в тихом помещении, наедине с самим собой, в относительно безопасном городе, где не нужно выбирать маршрут через кусты, прислушиваться и присматриваться, вычисляя, есть ли рядом духовные звери или екаи, как подступили вопросы, о которых я умудрялся не думать всю дорогу.

Достаточно ли внимателен я был, и стоило ли уделить внимание посторонним вещам (в том числе переписке Квейта со своим Домом)?

Мог ли я защитить Сталевара, если бы знал больше?

Мог бы я изготовить для него зелье повышения ранга? Выпил бы признанный алхимик зелье, если бы я приготовил?

Если бы, уничтожив отряд Крайслеров возле Фейляня, я вернулся в столицу и использовал все свои новообретенные знания против зельеваров, как изменилось бы будущее? Уцелел бы Сталевар? Что случилось бы в таком случае с моей семьей? Получилось бы у меня подорвать влияние Крайслеров, или я сдох бы ни за что, а потом умерли бы и родные?

Бы, бы, бы…

Я постоял у окна в тишине, глядя, как на улице фонарщики зажигают фонари, и ощущая, как натягивается пружина нервов. Разум атаковали все новые и новые вопросы, ответы на которые ничего не изменят и будут абсолютно бесполезными.

Поэтому я поставил рюкзак у кровати и вышел, заперев дверь. Остаток вечера я проведу где угодно, но не в этой комнате, это во-первых. А во-вторых, желательно при случае сварить безвредное успокоительное. При всем уважении к почившему Сталевару, думать о нем каждую свободную минуту я не готов.

Я надел плащ теней и, скользя между черными пятнами тьмы, отправился в Золотой квартал, к новой лавке Роя. Если не найду его там, пойду в старую лавку. А если и там никого не будет – что ж, тогда мне прямая дорога в его дом, в усадьбу с зеленой черепичной крышей, где я был куда реже, чем в лавках.

Рой был здесь. Внутри лавки с панорамными окнами горел свет, а между полок, раскладывая товары, бродил травник.

Я дернул ручку, но дверь не поддалась. Тогда я постучал.

Когда Рой подошел к двери, я в очередной раз отметил, что он все еще выше меня, пусть теперь всего на полголовы (за эти месяцы я не только подрос вверх, но и заметно раздался в плечах).

– Заперто, – сказал он, и только потом – посмотрел на меня. Лицо травника осветилось искренней улыбкой.

– Китт, – констатировал он, коротко обняв меня за плечи. – Тебе-то я всегда рад. Забегай, сейчас чаю заварю. Гля, как вымахал-то!

Он щелкнул замком на двери, перевернул табличку на двери и кивком указал на узкую деревянную лестницу в глубине зала.

– Пошли-пошли. Сейчас под чаек посидим, поболтаем.

Мы поднялись в его кабинет – помещение, заваленное свитками, фолиантами и образцами редких растений в стеклянных колбах. Рой развалился в массивном кожаном кресле, жестом предложив мне такое же напротив. Я скинул плащ, сел.

За следующие полчаса я рассказал большинство из того, что произошло со мной за учебу в секте.

Рой слушал, не перебивая, его пальцы медленно барабанили по резному подлокотнику. Когда я закончил на своих неудачах с эликсиром усиления, он усмехнулся, в глазах мелькнула хитрая искорка.

– Я, конечно, в алхимии и зельеварении не сведущ…

Я криво улыбнулся.

Спустя несколько месяцев, за которые сварено множество самых разных эликсиров (и большинство – в открытую) вернуться к человеку, который и посоветовал мне начать занятия зельеварением с ЗАВАРИВАНИЯ ЧАЯ, как бы забавно это ни звучало, и услышать, что он по-прежнему скрывает свое хобби – это будто увидеть колыбельку, в которой тебя когда-то качала мать. Любой, кто мало-мальски разбирается в ремесле, с первого взгляда на это помещение понял бы, что здесь варят не только супы. Да, посуда была вычищена до блеска, полки пустоваты, но сама подборка из пустых реторт специфической формы, трех разных ножей для нарезки (грубый, тонкий и серповидный), безделушечные, казалось бы, весы с гирьками на полке. Баночки с травяными порошками, опять же. В самих баночках нет ничего запрещенного, но они явно расставлены в этом помещении, чтобы быть под рукой, а не внизу, в торговом зале, где они смотрелись бы логично и не привлекали внимания.

Это я в наиболее мягкой манере постарался донести до Роя. Тот озадаченно нахмурился и стрельнул взглядом сперва – на полки, потом на посуду.

Я мягко указал на все это Рою. Мужчина озадаченно нахмурился, словно впервые видел свое же хозяйство.

– Впредь буду внимательнее, – буркнул он, но в его тоне не было ни капли смущения. – Так вот. Повторю, про рецепты зелий я не знаю практически ничего, зато в ингредиентах кое-что понимаю. Я, как-никак, травник. Погоди, сейчас чай налью и продолжим…

Я молча наблюдал, как Рой разливает по чашкам густой травяной взвар, пахнущий дымом и мятой.

– Так вот, скажи-ка, – продолжил он, отпив чая. – В чем, по-твоему, главное отличие зелий временного усиления от тех, что дают эффект постоянный?

Вопрос был неожиданным, но простым. Я сделал глоток, чувствуя, как обжигающая жидкость разливается теплом по горлу.

– Временные не меняют организм. Постоянные же воздействуют на саму плоть, на органы, перестраивают их.

Рой одобрительно кивнул:

– Все так. А помнишь, как с людьми целителя Рика ходил в горы? Ну с тем самым грузом?

Я помнил и ледяной ветер, и скрип снега под сапогами, и ночевку в холодной пещере.

– Помню, – кивнул я.

– После вас туда никто не совался, – напомнил травник. – И то самое тело, последнее тело, никто не забирал. Тебе надо вернуться туда и забрать тот цветок. «Ледяное Сердце».

Чашка замерла у губ. Сердце учащенно забилось.

– Зачем?

– А как ты сам думаешь? На горе осталось растение, которое месяцами питается духовной энергией. Оно впитало в себя и силу мертвого тела, и морозную Ци горной вершины. Я почти уверен, что через эксперименты с этим цветком ты перешагнешь через границу своих умений. Я уже говорил, что с помощью этого цветка создаются временные эликсиры, часть силы которых остается с практиком навсегда? Ты пытаешься закрепить эффект, используя стандартные ингредиенты. Но используя лепестки этого цветка, ты можешь закреплять временные эффекты, позволять эликсирам менять организм.

А в этом что-то есть…

Я с новым интересом принялся задавать травнику вопросы по редким ингредиентам, взамен рассказывал рецепты, которые даже Рой мог спокойно повторить.

Мы настолько увлеклись, что посиделки закончились поздно ночью. Сперва я дошел до гостиницы, но оказавшись в комнате, понял, что уснуть сразу у меня не выйдет – недостаточно вымотался. А если не усну сразу, то не смогу уснуть и потом – опять полезут ненужные мысли, вопросы, всякие «а если?».

Уже полезли.

Поэтому я, прикинув варианты, подхватил рюкзак и снова направился тенями в Золотой квартал – к доброму дедушке Пирию, который всегда рад предложить помощь внукам.

Охранник вызвал к воротам заспанного слугу, который, выслушав меня, решил не будить дедушку, а вот лабораторию посетить разрешил.

До утра я был занят варкой эликсиров. А часов в восемь отправился не в школу Небесного гнева, как можно было ожидать, а в бедные кварталы, к школе Гуса.

Я шел по узкой, кривой улочке, перешагивая через мелкие лужи и переходя крупные по заботливо проложенным доскам. В отличие от оживленных центральных улиц города, здесь было тихо и пустынно. Пахло старым деревом и дешевой едой: рисом, рыбой.

– В тесноте, да не в обиде, – бормочу вполголоса. Эта поговорка весьма подходила кварталу: темные от влаги и времени дома жались друг к другу, будто греющиеся в толпе пингвины.

Бедно? Да.

Уныло? Пожалуй, уныло и грустно: я будто смотрю на заросший огород пенсионера, сажать и убирать который сил у человека уже не хватает. Но приличненько. И доски через лужи уложены, и на улице не воняет помоями – видно, что люди здесь живут пусть и небогато, но с достоинством, и в своем квартале поддерживают порядок.

Кстати, когда я был здесь в прошлый раз, квартал казался умирающим, четко помню пару провалившихся крыш, а сейчас все более-менее в порядке. Влияние Гуса?

Я был в паре улиц от «Школы братьев Зулов», когда услышал глухой ритмичный шум. Спустя еще улицу я начал различать отрывистые команды. Шум исходил с заднего двора школы Гуса, обнесенного высоким забором. Можно было встать на цыпочки и попробовать увидеть, что творится по ту сторону забора, но я отогнал мысль уподобиться любопытному подростку и дошел до двери школы.

Внутри уже не пахнет плесенью, атмосфера светлая и даже как-то по-домашнему уютная. Голые стены теперь покрывает свежая побелка. Деревянные лавки, единственная мебель, находившаяся в холле в прошлый раз, всё ещё стоят на своих местах, но уже выскобленные до белизны. К ним добавился небольшой столик, за которым дежурит высокий нескладный подросток.

– Господин! – ученик вскочил и поклонился. – Приветствую вас в нашей школе!

– Здравствуй. Я пришел к Гусу. Мы с твоим мастером знакомы.

– Вас проводить?

– Будь добр.

Парень еще раз поклонился, суетливым движением одернул рубаху и повел меня к заднему дворику, откуда и доносились ритмичный стук и команды. Когда мы вышли и стояли на крыльце, парнишка обернулся и неуверенно произнес:

– Мастер Гус там, господин. Мне доложить?

– Не надо его отвлекать, – мягко остановил я паренька. – Я просто постою, посмотрю, пока твой наставник не закончит.

Парень с явным облегчением кивнул, еще раз неловко поклонился и поспешил назад к своему дежурному посту. Я же прислонился спиной к косяку, скрестил руки на груди и погрузился в наблюдение.

Гус стоял посреди двора. Длинные волосы мечника по-прежнему чисто вымыты и собраны в длинный хвост, перехваченный кожаной лентой. Взгляд стал еще строже, увереннее, что ли. Думаю, случись в его жизни еще какая трагедия, Гус уже не запьет.

Перед мечником выстроились двадцать пять мальчишек и девчонок с деревянными мечами.

– Раз! – спокойно и властно уронил практик.

Команда заставила группу взорваться движением: два с половиной десятка мечей поднялись и одновременно описали короткую рубящую дугу сверху вниз.

– Семь!

Клинки синхронно ушли вбок, парируя невидимый удар.

Движения были еще не отточены. Где-то кособокие, где-то слишком размашистые, но в них уже угадывалась основа будущего умения. Видно, что дети занимаются этим не день и не неделю.

Я посмотрел на их движения и мысленно отметил про себя: да, дисциплина и мотивация у каждого присутствуют. Но пластичности, гибкости, той самой подготовки тела к упражнениям – этого тут определенно не хватало. Здесь очень пригодятся мои комплексы.