Текст книги "Медоед 9 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

Я сделал паузу, обводя толпу старших взглядом. Принц стоял в первых рядах, сжимая автомат и подобранные кеды. Понлок тоже был рядом. Офицеры в форме цвета хаки – те, кто решил перейти на нашу сторону, – сбились отдельной группой, пряча глаза. Ребята из «Вивальди» – россыпью по периметру, держа оружие наготове.

– Далее, – продолжил я, – мы на технике и с тяжёлым оружием связываем дворец короля боем. Задача – сделать так, чтобы король сбежал. Далее дворец падёт, и все, кто были осуждены, будут свободны, а все, кто служил королю, получат тройную заработную плату.

Толпа командиров «взводов» загудела. Кто-то выкрикнул одобрительное. Кто-то заспорил с соседом. Женщина в задних рядах заплакала.

– Вопросы? – спросил я, глядя в первую шеренгу.

Принц шагнул вперёд. Босой, с подобранными ботинками, которые он так и не надел.

– А если король не сбежит? – спросил он по-английски с ужасным акцентом. – Если он будет драться?

– Тогда мы его убьём, – просто ответил я. – Но лучше, если он сбежит. Мёртвый король – это герой. Живой и опозоренный – это конец династии.

Принц кивнул, отошёл назад.

Офицер в форме цвета хаки поднял руку.

– Генерал Ме, – сказал он по-кхмерски, Тиммейт перевёл, – а что будет с нами, с теми, кто служил королю? Вы обещали тройную зарплату. Но кто будет её платить? У вас же нет денег.

Я усмехнулся.

– Фамилия?

– Чеа Сок, Лоок генерал Ме, – произнёс он, склонив свою чёрную голову.

– Тиммейт, сбрось Чеа Соку аванс.

– Служащий тюрьмы найден, найдена его карта, деньги переведены, – произнёс Тиммейт и присвистнул: – Ох ё!

В кармане у Сока завибрировал телефон.

– Ну же, офицер, посмотрите, что там, – произнёс я.

– Лоок генерал Ме, там деньги, благодарю вас! – произнёс он.

– Кроме того, дворец короля полон золота. А ещё – налоги, которые он собирал с вас же. Они никуда не делись. Мы возьмём их и вернём народу. Ваша зарплата – это ваши же деньги, которыми король пользовался слишком долго, и я обещаю: кто будет драться со мной против тирана, получит столько, что сможет не работать год.

– Кхм! – прокашлял Тиммейт.

– Минутку, – произнёс я, отворачиваясь от командующих взводами. – Ты что, кашляешь?

– ОЗЛ дал мне доступ к тем деньгам, которые ты «нашёл», ну те – которые экономили на окладах фантомных ликвидаторов и офицеров поддержки. Это катастрофическая сумма. Мы можем купить себе кого угодно, – выдал он.

И тут мне в спину выкрикнули:

– А женщины? Нас возьмут в бой⁈

Я повернулся на голос. Женщина – в синей робе, босая, с короткой стрижкой, коренастая. Вопрос задавала настоящая стерва, тюремная мамка на теле, а сама в наколках и с золотыми зубами.

– Кто умеет стрелять – берёт оружие и воюет, – сказал я. – Кто не умеет – помогает таскать боеприпасы и воду, эвакуировать раненых. В бою все равны.

Она кивнула, довольно ухмыляясь, поедая меня взглядом. Нет, подружка, у меня на тебя времени нет, да и желания особого. Вон к Принцу присмотрись.

– Слушайте порядок движения! Первыми идут «Вивальди» и вооружённые заключённые. За ними – ополчение с подручными средствами. Колонну замыкают все остальные. По пути забираем всё, что может стрелять. Выступаем прямо сейчас.

– Генерал Ме, но ведь эти засранцы разбегутся, как только мы выведем их за стену! – произнёс Принц.

– Награду получат только те, кто прибудет со мной на базу морпехов. Всех остальных, кто сбежит, поймают полицейские и запытают насмерть, и через неделю они окажутся там же, откуда я их вывел. Объясните это своим подопечным! – С этими словами я поднял камеру Тиммейта и провёл ею, позволяя ему видеть всех их. – За каждого, кто сбежит, отвечать будет староста комнаты. Головой. Всё, всем разойтись и быстро донести людям информацию, – произнёс я, а Тиммейт в моём ухе уже шептал.

– Куча людей не пойдут за тобой, куча останутся тут, в тюрьме, просто сядут и никуда не пойдут. Многие сбегут на марше. До базы 911 дойдут уже не 8000… Но я нарезал твои обращения и уже начинаю пиар-кампанию НДРК. О вызов от Иры – будешь брать трубку?

– С ума сошёл? Конечно буду, – произнёс я, смотря на то, как импровизированные командиры взводов объясняют взводам расстановку сил и средств.

Глава 17
Цена демократии

И восемь тысяч человек, повзводно, согласно их комнатам выходили за ворота тюрьмы.

Они шли нестройными колоннами, вооружённые кто чем, автоматов и пистолетов хватило не на всех. И основным оружием ополчения новой демократии были подручные средства, а чаще – голые руки и ноги. Шли босиком, в синих робах, худощавые и с запавшими глазами, но с горящими взглядами. Шли те, кто ещё час назад спал на бетоне вповалку с двадцатью соседями, кто пил ржавую воду из крана, кто отдавал последние риели за право не спать у отхожей дыры.

Я шёл впереди, направив сотовый на себя.

А сзади, на вышках, ещё светили прожекторы. Ветер от тюрьмы доносил до меня синтетическую гарь, вонь говна и пороха.

Ребята из «Вивальди» шли, окружив меня. Моя армия гудела. Тысячи голосов – на кхмерском, на английском, на ломаном русском – они сливались в один протяжный рокот, похожий на шум прибоя. Кто-то скандировал «Генерал Ме!», кто-то – «НДРК!», кто-то просто орал, выпуская годами копившуюся злобу.

Мы двигались по слабо освещённой дороге на юг, растянувшись в длинную колонну. Чёрное небо и не думало светлеть, зато над головой не было туч и сияли множественные звёзды.

И в этой самой атмосфере – гари, криков и шаркающего топота сотен босых ног – я принял звонок от своей супруги.

– Привет, мой милый, я наконец-то в России. Знаешь, я всегда хотела посмотреть Санкт-Петербург, спасибо тебе за эту поездку. Ты где-то тут, да?

– Привет, – улыбнулся я, заглядывая в экран, смотря на мою любимую, голубоглазую и светловолосую Иру.

– Ох, что у тебя с лицом? Ты нарисовал себе кошачьи усы? И зачем котику фуражка?

– Я тоже очень рад тебя видеть. Нет, я не в России, у меня ещё тут дела, но я обязательно к тебе прилечу. Ты в Питере, да?

– Да, меня поселили в комнату. Знаешь, тут странно: у нас один человек на крыше стоит с луком и смотрит вдаль.

– Это Ярополк. Если возникнут с ним проблемы, скажи, что ты жена князя Медоеда.

– Ха, – улыбнулась она, – мне сказали, что мне надо улетать, потому что в Камбодже начинается война. Ты же сейчас не там? Ты же не там…

– Да какая война? Так, народные гуляния. Я вон даже с усами и в фуражке, раскрашенной маркером, хожу. Так, помогаем местным провести учения, полевые, – произнёс я.

– Ну, жаль, конечно. Я очень надеялась тебя увидеть. Я вообще знаю, что тебе нельзя звонить, но мне порекомендовали, сказали, что этот звонок тебе очень сейчас нужен.

– И не соврали. Мне действительно это нужно, – произнёс я, и где-то впереди раздался взрыв.

– Что это? – спросила Ира.

– Учения начались. Ну всё, не могу больше говорить. Целую!

– Целую! – ответила она, и я завершил разговор.

– Фиксирую скопление людей через 250 метров, – произнёс в моём ухе Тиммейт.

– Понлок, под пули не суйся. Ребята с «Вивальди» – со мной впереди. Ополчение сзади, безоружные вперёд сильно не суёмся. Бегом. Марш! – прокричал я и сам побежал вперёд.

– Так, есть проблема! – проговорил Тиммейт у меня в ухе.

– Ну да, у меня 99% личного состава без оружия, – произнёс я на бегу.

– Нет, у тебя на фуражке нарисован логотип красных кхмеров. Ты вообще где его взял? – спросил он.

– Мне Понлок дал картинку, которую нарисовал сам. Там я из его времени.

– Я не знаю, что у тебя там должно произойти, чтобы ты нарисовал на фуражку это. Это для них то же самое, что для нас свастику нацепить.

– У меня там Ира погибает в его будущем, – произнёс я.

– Так, фуражку долой эту! Но головной убор нужен. Любой другой!

– Принято, – произнёс я и отбросил фуражку в сторону. И она улетела в джунгли, идущие вдоль этой дороги.

А впереди уже пылало, освещая заревом первую подбитую боевую машину и вторую, видимо пытающуюся объехать первую. На двухполосной асфальтированной дороге шёл стрелковый бой. И мы бежали в его гущу.

Сквозь пламя угадывался бронетранспортёр и пытающийся его объехать второй, однако оба они встали пылающими свечами, коптя небо и вообще всё вокруг. Там, впереди, за огненной завесой слышался рёв моторов и работающий пулемёт в башне другого бронетранспортёра – он косил джунгли справа от колонны. Пехота противника огрызалась как могла, понимая, что на возвышенности дороги им не выжить. Они попытались рассредоточиться в сторону джунглей, и там уже продолжался бой.

И тут прогремел ещё один взрыв, и от дороги влево полетела башня БТРа – того самого, который стрелял по джунглям.

Эх, сюда бы рацию, чтобы связаться со старшими камер, или рупор, но первый их бой придётся начинать мне.

И я сделал пару шагов с дороги и двигаясь бегом по правой обочине, высматривая в темноте огнедышащие стволы таких похожих на наши калаши китайских автоматов. И по нам открыли огонь – так бывает, когда идёшь зачищать горящую колонну. Стреляли как попало. Несколько автоматов полило по нам, одна цель была под колёсами грузовика, другая – в джунглях, третья била откуда-то издали. Я залёг, устанавливая своё оружие на тело, в броне, но с простреленным шлемом и зияющей дырой вместо маски лица.

Пальцы легли на спуск, и я выстрелил под грузовик, посылая свою первую короткую очередь в этой войне. И музыканты за моей спиной тоже приняли бой, приняли бой и те, кто шёл дальше, те, кто взял оружие первыми.

* * *

Бой закончился так же быстро, как и начался, и я смог подняться и пойти вдоль колонны, рассматривая, что же попало в ловушку, в засаду Ивсерга.

Четыре подбитых бронетранспортёра – похожи на китайские WZ-551, колёсные, с башнями – и два грузовика с тентом, типа «Урала» или что-то подобное, старые, ещё с советскими бортами.

Судя по телам, тут полегло примерно две роты камбоджийского спецназа. Валяющееся повсюду оружие – китайские автоматы «Тип-56» (копии АК, но с характерным стальным прикладом, сложенным вниз) и более новые «QBZ-97»; судя по магазину, расположенному ближе к телу от ручки почти под прикладом, они напоминали AUG. И я подобрал один из беретов – красный, с кокардой в виде меча с крыльями. В пылу боя пока надевать его не буду, чтобы свои не задвухсотили случайно, взял его я для камер Тиммейта, вспомнив про то, что Кузнецов служивший в ВВ права ношения крапового берета так и не заслужил.

Далее была раздача оружия тем, кто не сбежал, потому что моя армия из 8000 человек мужчин и женщин очень сильно поредела – при первых звуках боя они оказывается бросились в рассыпную, зачастую вместе со старшими комнат. И сбежал весь состав охраны тюрьмы, которые опасаясь смерти и расправ от заключённых быстренько примкнули к нам.

Так, из восьми тысяч, вышедших за ворота, у разбитой колонны осталась примерно четверть. Что ж, теперь эти беглецы – проблема полиции. Они разнесут обо мне весть лучше любого мессенджера и перегрузят правоохранительную систему, что даст мне больше возможностей.

И оружия, и брони снова не хватило. Чуть больше двух тысяч человек, из которых всего 200 вооружённых. Самых стойких. Самых злых. Тех, кто не побежал, когда начали стрелять, и даже тех, кто тоже вошёл в бой.

Две тысячи человек в синих робах, босиком, с горящими глазами и трофейными автоматами в руках. Этого было всё ещё мало для штурма дворца, но достаточно, чтобы начать то, что уже не остановить.

Когда ребята из «Вивальди» раздавали оружие, я снимал всё это на Тиммейта. Мне и Понлоку добыли целую броню и шлемы, хотя лучшая защита для него – это держаться от боя подальше.

– В строю две тысячи сто шестьдесят пять человек, – произнёс Тиммейт.

– Отлично, – произнёс я, – плюс рота музыкантов. – И только я это произнёс, вдали зазвучали миномёты.

– На картинках я скомпилирую больше людей в робах и босиком. Ты будешь словно Спартак, освобождающий рабов и дающий надежду.

– Лишь бы к косому кресту не прибили под конец этого мероприятия, – покачал я головой, начиная марш-бросок в сторону нового атакуемого объекта.

– Для этого апостолов с автоматами не отпускай никуда и в плен больше не сдавайся никому, – выдал ИИ.

К бою за часть 911 мы не успели и заходили уже на окровавленное пепелище.

Воняло здесь иначе, чем у горящей колонны на дороге. Там пахло горелым железом и порохом. Здесь же горелым мясом, плавленым пластиком, от чего подкатывала тошнота. База 911-й бригады спецназа напоминала теперь лунный пейзаж. Я и представить не мог, сколько сюда вбухали мин, со скольких миномётов работали.

Горячая техника пылала вдоль бетонных заграждений – три БТРа с распухшими от жара боками, лопнувшими колёсами. Их алое нутро тлело сквозь пробоины в броне. Рядом стояли два грузовика, тоже пылающие и превращающиеся в скелеты.

Трупы посечённых осколками людей были везде. На бетонке, в кюветах, у ворот, под стенами. Тела в красных беретах и камуфляже и без формы – не успевшие одеться. Страшная штука – осколки мин. Они не разбирают, кто перед ними – элита или новобранец. Из бетонных казарм с выбитыми окнами всё ещё валил дым. А над всем этим бардаком в небе висело три дрона. Они жужжали низко, на высоте метров триста – чёрные точки на фоне звёздного неба. Наши корректировщики. Без них миномёты «Вивальди» били бы вслепую, а так каждая следующая мина ложилась точнее.

Я стоял внутри огромной по своим масштабам базы и смотрел на это пепелище и думал. Стоило ли это всё всего? Даже если мы сейчас возьмём дворец, мы получим кучу несогласных, продолжающих сражаться за монархию, ну или за тех, кто погиб сегодня. По сути, я вёл в бой камбоджийское отребье, вёл против цвета их нации. Парней, не севших в тюрьму, парней, выбравших службу, подготовленных и атлетичных, за каждым из которых была семья, его ждущая. И я посмотрел на небо – тёмное небо с яркими звёздами. Вспомнив, как оно рыдало, когда я прилетал в эту страну. Думая, что даже если это восстание удастся и получится протолкнуть справедливые реформы, пройдёт много-много лет, пока страна забудет то, что было и будет сделано сегодня. И к горлу подступила тошнота от осознания, что я сейчас не многим отличаюсь от американских солдат, навязывающих демократию по всему земному шарику. Исключение только в том, что, в отличие от них, мы планируем действительно оставить всё это камбоджийскому народу. А уж он выберет себе сам новых вождей. Долбанные пророчества Оракула… Я надеюсь, что вам там хорошо в будущем…

Я шёл вперёд, а группа босоногих шла за мной, и в какой-то момент я увидел, как у единственного нетронутого здания толчётся кучка камуфлированных и вооружённых людей в красном скотче, и я подвёл эту армию к ним.

– Доброй ночи, – произнёс я, подходя к зданию с открытыми широкими воротами.

– Ты генерал Ме? – спросили у меня на русском, как будто тут есть другой дурак с усами нарисованными маркером.

– К сожалению, я, – произнёс я, смотря на элиту наших силовиков.

– Надо вооружаться. Сейчас выстраивай всех в десять колонн по одному и получайте вооружение. Времени мало, – произнёс мужчина в маске, басящим голосом.

– Тиммейт, – позвал я, обернувшись, – веди запись.

И крикнул: – Командиры взводов – ко мне!

Ко мне вышло ещё меньше людей, чем было, и появились новые лица – это те, кто взял инициативу за свою комнату, когда их старейшина сбежал.

– Строим личный состав к десяти раздачам. Кто получает оружие – говорит имя и фамилию, – произнёс я. – Всё, вооружаемся. Вопросы?

Вопросов не было, люди начали строится к раздающим стволы.

А за теми, кто выдавал оружие, уже стояли те, кто его таскал. Были тут и те, кто распаковал цинки и снаряжал магазины к АК. Эти ребята знали, что делают. Но я обратил камеру на подходящих к импровизированным пунктам боевого питания.

Тиммейт всё снимал.

Бывшие арестанты, а ныне ополченцы, выстраивались в очередь – нестройную и длинную. И получали оружие, бронежилеты, шлемы, подсумки с патронами. Другие ребята из «Вивальди» сортировали трофейное, принося к складу то, что лежало на телах, было на боевом дежурстве во время атаки на базу.

В какой-то момент Тиммейт попросил меня попозировать, и я снял с красного берета кокарду и надел его, чтобы встать на ПБП, пока меня снимал человек из своих.

– Фамилия, имя! – проговорил я, смотря на подходящего ко мне бойца в синей робе за оружием.

– Сок Тери! – ответил мне молодой парень, почти мальчик.

– АК, броня с разгрузкой и три магазина. Следующий! – произнёс я, выдавая то, что подавал мне Принц, а ему подавали ребята из «Вивальди», которые были за кадром.

– Чантхи Са!

– Прач Соим!

– Лин Мейли! – женщина, та самая, в наколках и с золотыми зубами.

А когда кадры были сделаны, я вновь уступил место профессионалам, продолжая снимать общую выдачу.

Так я с Тиммейтом получал штат нашей армии. К слову, ребята с «Вивальди» и сами старались не светиться на камеру, но тоже иногда фоткали – снимали меня, снимали узников, Принца, женщин из женского блока.

С мёртвых снималась обувь – теперь почти у всех заключённых было то, в чём можно бегать. Но камуфляж армии мы решили не использовать. Формой этого восстания будет именно тюремная роба – синяя, с короткими рукавами, на завязках.

– Мы не переодевались в форму убитых. Мы были тем, кем нас сделал король. И шли напомнить ему об этом, – продекларировал Тиммейт, готовя очередную склейку для сети.

А я думал, что в таких странных событиях главное – не словить дизмораль, не забыть, зачем «я» тут. Ребята из «Вивальди» – они понятно, за деньги. А я? А я – за себя, чтобы не достаться врагу как ценный вернувшийся с как минимум тремя положительными особенностями. За Иру, которую враг постарался бы получить, чтобы надавить на меня. Ну и, как бы странно это ни звучало, за мир и немного за будущее народа Камбоджи. Потому как та же тюрьма – она исправлять должна, должна переучивать, а не делать из людей ещё больших антагонистов обществу.

Но вот моя армия уже была вооружена и стояла внутри части 911. Из рабочей техники у нас осталось: два БТРа – WZ-551, колёсные, с пулемётами в башнях; три грузовика – старые «Уралы» с советскими бортами (в одном мы повезём ящики с патронами, в другом – трофейное оружие, в третьем – воду и провизию с медициной); один штабной «Хаммер» с рацией, картами и планшетом начальника штаба базы (там же музыканты нашли ноутбук, который, подключив к Тиммейту, сдался на пароле «1234»). И мотоцикл – «Ямаха» – ни к селу ни к городу

Остальная техника – то, что уцелело после миномётного обстрела, – была либо без колёс, либо без двигателей, либо превратилась в сгоревший металлолом. Были тут и гаубицы, но забирать с собой мы её не стали. А вот миномёты, которых на базе нашлось порядком двадцати штук с боезапасом к ним погрузили в грузовики

Колонна на дворец выстроилась. Впереди – БТРы и «Хаммер» с бойцами «Вивальди». За ними – грузовики и пехота нашего ополчения.

И, ещё раз построив командиров, я объявил, забираясь на бронированную крышу БТРа:

– Следующая остановка – дворец короля. По пути никого не грабить. Всех, кто не подчиняется командам, – стрелять. С момента получения оружия он либо наш солдат, либо преступник. Вода и еда будут куплены мной в городе, и если нам повезёт – спать будем уже при демократии!

Отдельное отделение дроноводов «Вивальди» подошло к колонне позже – на них была разведка, хотя Тиммейт сообщил, что у него есть спутниковые данные, что Родина выделила ему и такую привилегию. Забавно: Тиммейт был единственным в мире искусственным интеллектом, который принимал участие в войне. И это всё походило на начало конца, благо он вроде как вменяем и ограничен своим корпусом и установками Тима на самокопирование.

В какой-то момент я вытащил листок Понлока и с удивлением увидел, что фуражка на этом листке была перерисована, на берет. Будущее менялось на моих глазах, чтож, надо будет у него спросить как пройдёт штурм и отправить его подальше, чтоб не погиб, мало ли что из-за этого может поменяться…

Глава 18
Дворец

В 6 утра мы выдвинулись обратно в столицу, покинув 911-ю бригаду спецназа (Special Forces 911). Впереди шло ополчение, «Вивальди» с техникой замыкали колонну. Всем командирам взводов я раздал рации, взяв себе тоже, и по указке Тиммейта подключил его через блютуз к одной из них. Теперь он мог управлять боем и в целом всей армией. А у музыкантов был выпрошен один дрон. В случае боестолкновения он должен был подняться в небо и координировать нас, по сути являясь глазами Тиммейта. Все, кто служил, получили по несколько наступательных гранат и по несколько магазинов. Но вот вопрос с медициной не был решён. Да, на складах были аптечки и жгуты, но я вёл заключённых – необученных и дремучих. Любое ранение бывшего заключённого будет означать гибель, потому как его никто не учил пользоваться медициной. Да, поколения солдат «Вивальди» и королевского спецназа отличались: наши были выше по умениям и по техническим средствам, у нас всё-таки были дроны. Но вот зэки – зэки уступали королевским солдатам во всём. Тиммейт сравнивал меня со Спартаком, но это было не верно. Спартак начинал с гладиаторами – по сути, прекрасными пешими воинами. Я же начинал с ополчением измождённым голодом.

– Тиммейт, сколько до дворца? – спросил я.

– Без учёта городских боёв – 4 часа пешим. По меркам твоей прогулки по Америке – раз плюнуть, – произнёс он.

– Что с информпространством? – спросил я.

– Все новости будут через часов 18. Камбоджа спит. Только королевский спецназ объявил тревогу, как и полиция столицы. Король пока во дворце. Также замечена активность в частях регулярной армии, но они не успеют, как и полиция. Это хорошая новость: во дворце нас встретит элита элит, лучшие из лучших королевских солдат.

– И это хорошая новость? – спросил я, понимая, кто со мной идёт.

– Мы уже в столице. Я отдал команду стрелять во всех, кто направляет на нас оружие. Спецназ будут оборонять дворец, и скорее всего король отступит – и это будет информационная победа. Далее я запущу приложение, где объявлю о референдуме, где проголосовать смогут только граждане Камбоджи, и направлю результаты референдума в ООН. Вначале мировое сообщество не примет их, но через лет 10 всё устаканится.

– У меня нет десяти лет, – произнёс я.

Мы шли и окрестности обрастали жилыми домами и заведениями. Город встретил нас тишиной.

Пномпень еще спал. Широкие проспекты пустовали – ни машин, ни мотоциклов, ни даже собак. Только редкие фонари горели, да где-то вдалеке слышалась сирена – то ли полицейская, то ли скорая. Небо на востоке уже серело, но рассвет ещё не наступил. Мы шли по асфальту, и топот двух тысяч ног разносился по городу, как барабанная дробь.

Пномпень просыпался неохотно, но очень величаво. Редкие фонари гасли, уступая место мутному утреннему свету. Над крышами домов поднимался туман – влажный, как сама Азия, но уже не плотный, а лёгкий, почти прозрачный, сквозь него проступали очертания старых французских особняков с резными балконами и коваными решётками. Воздух пах гарью, жасмином и рекой – Тонлесап дышал в его утренней тишине, то и дело проглядываясь правее от нашей колонны. Этот город был красив по крайней мере, пока ещё не проснулась суета, не загудели мопеды, и можно на мгновение забыть, что этот рай построен на чужой боли.

Люди в окнах проходящих нами домов просыпались. Я видел, как зажигался свет, как отдёргивались шторы, как испуганные лица прижимались к стёклам. Реакция была самая разная, но в большинстве случаев нас снимали и сегодня сотни мобильных телефонов получили свой контент.

– Тиммейт, прикажи командирам радушно улыбаться и иногда махать руками. Нас должны запомнить как народное восстание, – приказал я.

– Понятно, – произнёс ИИ, и рации командиров взводов заговорили на кхмерском.

Теперь наша колонна радушно улыбалась и махала руками, но в целом шли молча. Только командиры взводов изредка перекрикивались по рациям, да машины сзади урчали дизелями.

Первая полицейская машина встретила нас через два километра.

Белая «Тойота» с синей полосой, с выключенным СГУ. Двое полицейских вышли на дорогу и замерли. Перед ними шла стена. Две тысячи человек в синих робах, многие босиком, с автоматами наперевес. Красные береты командиров мелькали в толпе.

Они смотрели на нас. Мы смотрели на них и просто шли.

А они просто отошли в сторону. Не стреляли. Не вызывали подкрепление. Стояли и смотрели, как мы проходим мимо. У них не было приказа стрелять в толпу. А может, приказ был, но здравый смысл оказался сильнее.

Так было и на втором посту, и на третьем. Полиция просто пропускала нас вперёд.

– Они докладывают в полицейские участки о нашем продвижении, – сказал Тиммейт у меня в ухе.

– Ясно, на дворце будет мясорубка, – ответил я.

А на пятом километре дорогу перекрыла баррикада.

– Вижу два грузовика, поставленные поперёк проспекта. Мешки с песком между ними. Колючая проволока наспех намотанная на железные столбы. И за всем этим – полицейские. Много. Человек пятьдесят. В бронежилетах, с автоматами. У них даже пулемёт на треноге. – выдал Тиммейт.

Я поднял руку и колонна остановилась.

– Шестьдесят три человека, – продолжил Тиммейт. – Пулемёт – один. Автоматы – у всех. Все в броне.

– Гранатомёт и миномёты – на первую линию! – скомандовал я.

И люди из «Вивальди» доложили по рации, что выставили несколько миномётов прямо у себя там, в хвосте колонны. А Принц принёс мне гранатомёт. Это был РПГ-7, какая-то его китайская версия.

– Тиммейт, позвони старшему по званию на этой баррикаде, – произнёс я.

– Соединяю.

Гудки пошли через рацию. Короткие, нервные. На втором гудке трубку сняли.

– Алло? – голос был напряжённый, с хрипотцой.

– Говорит генерал Ме, – произнёс я. – Ты кто?

– Полковник полиции Чеа Менг, – ответил он.

– Полковник, ты видел, что идёт на тебя? Две тысячи вооружённых человек, бронетехника, артиллерия. У тебя полроты бойцов и пулемёт. Ты умрёшь здесь. Все твои люди умрут.

– У меня приказ, – сказал он.

– Король уже сбежал? Или ты просто не хочешь проверять?

Произнёс я, но ответом мне было молчание.

– У меня есть гранатомёт, полковник. Я могу выбить твои грузовики одним выстрелом. Потом миномёты накроют ваши позиции. И тогда ни ты, ни твои люди не вернутся домой. Зачем тебе это? Твоя семья ждёт тебя дома. Твои дети хотят видеть отца живым, а не в новостях.

– Генерал… – начал он. – Я знаю, что ты делаешь, но если у тебя не получится, я потеряю всё!

– А если получится, то ты этого не узнаешь, потому что мёртвые не смотрят интернет, – ответил я.

– У меня нет выбора, – произнёс полковник.

– Выбор есть. Присоединиться к своему народу! – накинул я идею.

– Мой народ в тюрьму не сажали. Ты знаешь, сколько преступлений уже совершено, потому что ты захватил и распустил Прей Сар?

– Знаю, – перебил я. – Я хочу, чтобы твоя душа знала тоже, что выбор у тебя был! Миномёты к бою! – крикнул я, не оборачиваясь.

И, взяв гранатомёт, прицелившись, вспоминая, «как это было», выстрелил.

Головная часть выстрела ушла в сторону баррикады и ударила правее, чем я хотел, но в цель, и грузовик справа полыхнул, а со стороны баррикад раздались крики.

– Рассредоточиться по проулкам, двигаться вперёд. Всё, что с оружием, – уничтожать! – произнёс я.

Видя, как мины, свистя и ухая, ложатся на баррикаду, разбивая укрепления, разрывая людей, а моя армия принялась рассредотачиваться и двигаться вперёд. А баррикада открыла ответный огонь по ним.

Но затихла, когда миномёты отработали и вперёд пошли БТРы. Они своими носами принялись отодвигать грузовую технику, давя кричащих от боли раненых, освобождая проход для тех, кто остался на центральной улице. Шёл в этой толпе и я – ничем не приметный, кроме шлема и чёрной формы.

И вдруг один из «офицеров» ополчения рухнул замертво, а его алый берет отлетел с его простреленной головы.

– Снайпер в высотке прямо по курсу, – произнёс Тиммейт. – Девятый этаж.

«Отлично, что он видит». – подумал я.

Но тем временем прозвучал ещё один выстрел, и другой человек в красном берете лёг.

Они выбивали офицеров. И я спрятался влетая в витрину магазина, взяв рацию в руки.

– Коробка 2, – позвал я БТР, – у меня снайпер на девятом этаже, высотного стеклянного здания.

– Ме – коробке два. У меня оружие не поднимется настолько.

– Отъедь, наехать мордой на мешки с песком, завысь морду. Они сейчас мне всех офицеров повыбивает, – приказал я.

– Есть! – ответила Коробка 2 с музыкантом в экипаже.

Эх, сюда бы моего последнего попаданца – «прапорщика»… Только подумал я, и БТР уже сдавал назад и немного вперёд, наезжая на мешки с песком и целясь.

– Снайперы – американцы, – произнёс Тиммейт.

– В смысле? – не понял я.

– Я вижу их по их сим-картам.

– Что они тут делают? – спросил я.

– Видимо, это охрана посольства. Потому что быстро прибыли, – ответил мне Тиммейт.

Прозвучало ещё четыре выстрела, пока БТР не прицелился и не ударил по ним, с координации Тиммейта. А не было бы его – хрен бы мы их нашли, потому что стреляли из глубины дома.

– Тиммейт, сколько до дворца? – спросил я, выглядывая из-за стены магазина. Снайперы замолкли – БТР сработал чисто, а улица превратилась в месиво, от мин, дыма, криков раненых и разбитого стекла.

– Три километра. Без учёта боёв – минут сорок. Но если каждая баррикада будет такой, то сложно сказать.

– Общая команда двигаться также, офицерам снять береты, надеть шлемы. В случае баррикады или другого сопротивления рассыпаться, охватывать, уничтожать, собирать трофеи, двигаться дальше. – приказал я.

Я вышел на дорогу снова. Вокруг лежали раненые. Не только полицейские – и наши тоже. Кто-то сидел, прижимая руки к окровавленному животу, кто-то лежал неподвижно, глядя в серое небо. Синие робы, смешанные с полицейской формой. Кровь на асфальте, вперемешку с дождевой водой, напоминала пятна масляной краски.

Молодой парень в робе сидел, прислонившись к колесу грузовика. Пуля пропорола ему бедро. Он сжимал ногу руками и не кричал. Просто смотрел перед собой.

– Жить будешь, – сказал я ему.

– Да, Лоок генерал Ме, – ответил он.

Но я видел – он не был в этом уверен.

– Свяжи меня с главой госпиталя. Сейчас! – произнёс я Тиммейту.

– Соединяю.

Прозвучали длинные гудки. Потом щелчок.

– Алло? – ответил мне усталый и сонный голос.

– Говорит генерал Ме. Ты кто? – произнёс я.

– Главный врач муниципального госпиталя Пномпеня, доктор Сок Тирет.

– Слушай меня внимательно, доктор. Сейчас ты будешь подгонять к дворцу скорые машины. Все, что у тебя есть. И принимать раненых.

– Лоок генерал Ме, это невозможно! – начал он.

– А если не подчинишься, то я тебя после штурма дворца найду и перепрячу. Понял меня?

– Но…

– Ты будешь эвакуировать всех. Всех, кто ранен. И солдат короля, и ополченцев. Всем окажешь помощь. Всем. Без разницы, в какой форме.