Текст книги "Медоед 9 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 20
Учения с Поднебесной

И я продолжил читать:

«В целях укрепления стратегического партнёрства с КНР принять участие в научно-технологических учениях в рамках демонстрации особенностей по программе „Вернувшиеся“ и тестирования боевых антропоморфных прототипов».

Ничего не понял… Тестирования боевых антропоморфных прототипов? Прототипов чего?..

Ладно… И, я принялся читать дальше: «А также в реализации права каждого человека на отпуск провести неделю в составе семьи в рамках посещения туристического маршрута».

Я ни хрена не понял. Мне задачи помимо Чижа ещё и Берёза начала писать, или они боятся, что я связь с реальностью совсем потеряю?

– Тиммейт, билет поменяй мне на Пекин. Далее, пусть Принца встретят в Питере как родного, и ему турпрограмму тоже сделают – всё-таки за нас человек воевал.

– Понято. Дочитай до конца. В пункте о секретности.

– Щаз, – выдохнул я, думая, откуда он знает, что я не дочитал.

– «Устройство Тиммейт китайцам не показывать, однако по программе ОЗЛ и информации о вернувшихся ограничений по секретности нет», – проговорил я.

– Это значит, что вокруг тебя будут постоянно находиться специально обученные люди с допуском к секретности.

– А пункт по семье ты понял? – переспросил я.

– Звучит так, как будто вы там должны эту неделю провести, – выдал он.

– Щаз, – произнёс я, набирая Иру.

– Привет, я уже собираюсь! Эта идея с Пекином просто супер, я так рада, что мы увидимся. Кстати, Слав, у меня появилась тут подруга, она тоже с нами едет, – сразу же начала экстровертить Ира по видеосвязи.

– Да не за что. Что за подруга?

– Это Валерия, ты её знаешь по позывному – Дикобраз.

– А, девочка из Новосибирска? – спросил я.

– Да. Ко мне реально как к княгине прикрепили фрейлину. Она классная, только пальцы жёсткие, словно штангистка. Короче, мы уже скоро вылетаем. Погуляем по Пекину втроём. Ты не против?

Ты же, Ира, знаешь, что это не моя идея, что фрейлина – это твой телохранитель и сторож по совместительству. Но в целом я буду рад тебя видеть. И рад твоему позитивному мышлению.

– Я только за. Но боюсь, что у меня времени может быть не так много на нас, поэтому гулять по Пекину ты будешь скорее всего с… – я потратил мгновения, чтобы вспомнить, как зовут Дикобраза, – с Лерой.

– Слав, главное, что я тебя наконец-то увижу. А не эти ужасы, которые эти твари из СиСР про тебя снимают. Ты не смотрел их ролики?

– Не, не было времени, – произнёс я.

– Говорят, что ты решил свергнуть короля, переночевав на полу у туалета в камере. Говорят, что у тебя реально встаёт, когда ты делаешь людям больно. А ещё говорят, что на твоей совести более пяти тысяч жизней в Камбодже. Что ты безумен и нарисовал себе кошачьи усы.

– Ну, что-то правда, что-то нет. Король доигрался сам – до такой жизни. Хорошему человеку дрон в вертолёт не прилетит. У хорошего человека и вертолёт-то есть вряд ли. Хотя есть, наверное, исключения. А в камерах Камбоджи реально тесно, там всё такое ощущение, что у отхожей ямы спят. Естественно, что хер на такую несправедливость встанет.

– Одичал ты без меня там… – произнесла Ира, и я услышал, как три ноты, перетекающие из одной в другую, приглашали пассажиров к самолёту – она уже вылетала.

– Ну да, усы кошачьи – это звоночек, – произнёс я.

– Увидимся в Пекине? Я буду очень этого ждать!

– И я, – произнёс я.

Сказано – сделано. Я подошёл к Принцу. Он сидел в развалочку, слушая музыку в больших наушниках, в расклешённой разноцветной одежде, и сказал ему, что он летит в Россию один, а я прилечу после, и его встретят. На что получил типовое «давай, брат» приправленное матершиной и крепкое рукопожатие.

Его посадили на борт раньше, а мне пришлось ждать четыре часа, питаться едой в кафэхах. И вот я уже летел в Пекин – снова бизнесом – и ещё через пять часов выходил с трапа самолёта.

Я вышел из самолёта в более сухой воздух, чем в Камбодже и Таиланде, но всё ещё по влажности близкий к тропикам. Он был тут более технологичный и загрязнённый, что ли.

Ещё в небе я отметил здание аэропорта, похожего на огромную оранжевую снежинку, распластанную на бетоне. Семь лучей, расходящихся в разные стороны, как у звезды, которую кто-то приплюснул ладонью. Однако отсюда, с земли, он был похож на стеклянное четырёхэтажное здание. Белое, светлое, с колоннами, уходящими под потолок. Не здание, а настоящий город в четыре этажа высотой, с магазинами, кафе, зонами отдыха, с длинными горизонтальными эскалаторами, которые везут тебя со скоростью умеренного бега из одного конца в другой, пока ты стоишь и смотришь на проплывающие мимо витрины и толпы людей.

Я остановился на такой вот движущейся дорожке, оглядываясь. Людей было и правда много. Весь интернационал, но больше всего, конечно, азиатов. И все куда-то спешили с такой же нервной дёрганностью, как и в любом другом аэропорту мира. И среди этой тысячи лиц я сразу заметил тех, кто смотрел на меня.

Двое китайцев в тёмных куртках стояли у выхода из зоны прилёта. Не в форме, но я узнал их по выправке, по взгляду, по тому, как они держали руки. Один чуть выше, с короткой стрижкой и табличкой «мистер Калинин», второй – плотный, со сломанными ушами и многократно перебитым носом.

– Господин Калинин? – спросил тот, что повыше, на русском почти без акцента.

– Он самый, – кивнул я.

– Здравствуйте я Ван Юй ваш провожатый. Проходите. Машина ждёт.

Я пошёл за ними. Тиммейт молчал в кармане еще в полёте мы договорились, что здесь он будет только слушать. Мелькнула мысль достать его, чтобы он записал и проанализировал обстановку, но я вспомнил пункт инструкции: «Устройство китайцам не показывать».

Мы шли через зал, и я краем глаза замечал ещё двоих – молодой парень в очках, который «случайно» оказался рядом на эскалаторе, и женщина лет сорока, которая читала книгу, но не перевернула ни одной страницы. Они сменяли друг друга, перестраивались, но я их чувствовал. Специально обученные люди с допуском к секретности.

Машина оказалась чёрным «китайцем» с тонированными стёклами. Китаец со сломанными ушами открыл мне дверь и сел за руль, а второй упал на пассажирское. Я же сел на заднее – собственно, туда, куда мне открыли.

– Мистер Калинин, гостиница в центре, – сказал Ван. – Это час езды.

– Понял, – кивнул я и закрыл глаза.

– Мы приветствуем вас в Китае! – снова произнёс Ван.

– Спасибо, я рад у вас оказаться, – соврал я.

Час в машине прошёл под шум колёс и редкие переговоры на китайском. Я не вслушивался – всё равно не пойму, о чём говорят иностранцы. Тиммейт же не переводил – будет что-то опасное, переведёт.

Гостиница оказалась высотной, стеклянной, с огромным холлом, где пахло цветами и деньгами сюда вложенными. На ресепшене миловидные азиатки, в зелёной форме, выдали мне ключ-карту, даже не попросив паспорт. Видеть всё уже оплачено, и проверено.

– Ваш номер на четырнадцатом этаже, – сказал Ван, провожая меня до лифта.

Я кивнул. И те, кто встречал меня в аэропорту, довели меня до лифта, а сами остались внизу.

Большой и зеркальный изнутри лифт с камерой в уголке поднял меня быстро и почти бесшумно. Я прошёл по коридору, нашёл дверь, приложил карту – и замок, пискнув, впустил меня внутрь.

Ира сидела на кровати. В лёгком халате, с мокрыми волосами – только из душа. Она смотрела на меня, и в её глазах было столько всего, что я не смог разобрать сразу. Облегчение и радость.

Шаг за шагом я шёл к ней, скидывая обувь, скидывая куртку, а приблизившись, аккуратно повалил её на спину и, завалившись на бок, затянул её на себя.

– Привет, – произнёс я, прижимая свою супругу к себе.

– Привет. У тебя лицо… – прошептала она, проводя пальцами по моим щекам. – Шрамов прибавилось.

А дальше мы обнимались, целовались и занимались любовью, словно бы выполняя поручение Берёзы в рамках сохранения человечности.

– Одичал ты без меня, – повторила она свою фразу из телефонного разговора, но теперь в её голосе не было шутки, а была лишь нежность, когда мы снова были под одним одеялом.

– А Дикобраз где? – спросил я.

– Тройнички я оставила на потом, – пошутила она и добавила уже серьёзно: – В соседнем номере. Сказала, что будет рядом. На всякий случай.

– Правильно сказала, – вздохнул я. – Без охраны теперь нельзя.

– Нам что-то угрожает? – переспросила она.

– Мало ли дураков водится на этом свете, – выдохнул я.

– А ты видел, какой отсюда вид? – спросила она снова. – Внизу виден весь Пекин – миллионы огней, которые тянутся до горизонта. Я так скучала.

– Я тоже, – произнёс я.

– Ты же сюда не просто так? Тебя же никогда не посылают куда-то просто так, – догадалась она.

– Тут обмен опытом, как в США почти, но надеюсь без такого же, как там, дурдома.

За окном шумел Пекин. А мы лежали в кровати, впервые за месяцы разлуки, и я чувствовал, как уходит напряжение, как перестаёт звенеть голова, как тело вспоминает, что оно не только инструмент для убийств.

Ира уснула первая. Я смотрел на неё, слушал её дыхание и думал: «Пусть завтра будет всё, что угодно. Прототипы, учения, спецслужбы. А сегодня – только мы».

* * *

Меня разбудил стук в дверь. Три коротких и вежливых удара. Это было скорее напоминание, чем требование.

– Мистер Калинин, – голос за дверью был Вана, – у вас сегодня встреча. Прошу быть готовым к 11:00.

– А сегодня что? – спросил я.

– Сегодня 22 ноября 2025 года, суббота, 10:00 утра, – оттарабанил человек за дверью, дежурно словно Алиса.

Я приоткрыл один глаз. Ира спала, свернувшись калачиком, уткнувшись носом мне в плечо. Её светлые волосы словно лучи солнца разметались по подушке, а дыхание было ровным и спокойным.

– Понял, – ответил я шёпотом, чтобы не разбудить её, хотя она могла бы уже проснуться.

Голос за дверью больше не повторялся, а шаги удалялись.

И я тихо поднялся, поставив ноги на светлый пол из ковра, на котором всё ещё была разбросана моя одежда.

– Доброе утро, – пробормотала Ира, не открывая глаз.

– Доброе, – выдохнул я, возвращаясь и целуя её в лобик.

И её лица коснулась улыбка.

– Хорошего тебе дня, милый.

Я вздохнул. Сегодня суббота, десять утра, а меня уже куда-то тащат. И это после всего, что было. После всех боёв, после Прей Сар, после штурма департамента. Хотя, если честно, в департаменте, в котором пришлось столько жить, мне даже понравилось.

И пока я подбирал вещи, Ира открыла светло-голубые глаза и лениво наблюдала за моими сборами.

«Они притащили меня в Китай и даже не дают выходные провести…»

– Не переживай, – произнесла Ира, словно прочитав мои мысли. – У меня и Дикобраза куча планов на этот город. Храмы посмотрим, по магазинам прошвырнёмся, может, на Великую стену сгоняем. Так что не парься, что не уделяешь мне всё своё шпионское время.

– К счастью, я не шпион, – произнёс я, подумав, что больше всего моя занятость похожа на занятость курьера или таксиста.

И, положив Тиммейта в сейф, я спустился в холл.

Те самые двое китайцев уже ждали.

– Ну, друзья любезные, куда поедем? – спросил я у того, кто был повыше, чьё имя дублировалось на бейджике на его груди.

Ван Юй – сотрудник отдела международного сотрудничества Академии военных наук. Второй, со сломанными ушами, бейджика не имел.

– Мистер Калинин, – сказал Ван, протягивая мне карточку, как у него, но на красной ленте. – Вот ваш пропуск.

И я надел на себя ленту.

– Прошу. Машина ждёт, – произнёс крепыш со сломанными ушами, у этого акцент был дикий.

И мы снова ехали, но на этот раз не очень долго. Здание Академии военных наук оказалось далеко не таким, как я ожидал.

Вместо серых ещё советских военных баз меня встретило строение похожее на зеркальный куб, словно американский небоскрёб, оно возвышалось без какого-либо периметра. Документы у нас проверили уже внутри, при том что со мной пошёл только Ван, а крепыш остался на подземной парковке.

И, поднявшись на первый этаж, мы вошли внутрь. Холл был похож на музей – высокие потолки, белые стены, подсветка, стеклянные витрины с макетами спутников и боевых дронов.

Ван провёл меня через турникеты, мимо охранников в пиджаках и с короткими автоматами, в лифт. Лифт поднялся на третий этаж. Двери открылись, и мы оказались в длинном коридоре с матовыми стеклянными стенами. За ними угадывались фигуры людей в белых халатах, склонившихся над мониторами.

В конце коридора была дверь с табличкой: «Главный конструктор направления антропоморфной робототехники».

Мы подошли и Ван постучал.

– Войдите, – сказал голос изнутри. По-русски и с сильным акцентом.

И мы зашли.

Кабинет оказался небольшим, заваленным бумагами, чертежами и какими-то деталями, похожими на суставы роботизированных рук. На столе было три монитора, на одном из них какая-то схема, на другом – видео какой-то стройки, на третьем – текст на китайском, много текста.

За столом сидел человек. Он был невысок – метр шестьдесят, наверное, не больше. Лицо круглое, безбородое, с глубокими морщинами вокруг глаз. Седина на висках, редкие волосы зачёсаны назад. Очки в тонкой металлической оправе. На вид – лет шестьдесят, может, чуть больше. Он был в белом халате, но без бэйджика.

Мужчина поднялся, когда мы вошли.

– Здравствуйте, господин Калинин, – сказал он, протягивая руку издалека и мне пришлось подойти к нему, чтобы её пожать. – Меня зовут Ли Чан, главный конструктор направления антропоморфной робототехники. Можете называть меня просто Ли.

– Приятно познакомиться, – произнёс я, пожимая ему руку.

– Это мне приятно, – он улыбнулся. – Я много слышал о вашей работе. И о ваших… особенностях. Честно говоря, я надеялся на встречу раньше, но бюрократия, вы понимаете. Подойдите.

Я кивнул. Хотя не всего понимал.

Ли Чан обошёл стол и подошёл к окну приглашая меня за собой. Приглашая, к стеклянной стене, за которой открывался вид на внутренний двор. Там, внизу, на бетонной площадке, стоял железный каркас. Серебристый и человекоподобный. Ростом примерно с меня. С руками, похожими на человеческие, но без кожи – только железо, провода и гидравлика.

– Прототип? – спросил я, подходя.

– Это? – улыбнулся Ли. – Нет… Это мы поставили ради шутки, чтобы не забывать, что много искусственному интеллекту поручать нельзя. Это скелет со съёмок фильма «Терминатор».

– … – не понял я.

– Мы занимаемся не только боевыми машинами, и, как показала практика, человекоподобный робот в условиях боя не нужен. Нужен дешёвый дрон со снарядом под ним или гусеничная машина с гранатомётом на спине.

– Робособака? – спросил я, помня, сколько крови они нам попили, когда чёкнулся Тима.

– Робособака, – кивнул он. – Антропоморфные роботы нужны для другого. Хотя мы видели вашего робота-Фёдора, который может стрелять с двух рук. Человеческое тело, к сожалению, не идеально. И не вечно. Вы уже знакомы с Ваном?

– Ну, так виделись пару раз, – произнёс я, оборачиваясь.

Ван стоял у стены, правее от двери, и смотрел в пустоту.

– Вы специалист по повреждению людей. Не могли бы вы показать мне одно из ваших удушений, вон хотя бы на Ване.

– В чём подкол? Вы думаете, Иван не уснёт? Или у него вместо артерий сонных стальные трубы? – задал я сразу три вопроса.

– Ван, иди сюда, – позвал его Ли.

И Ван, смущённо улыбаясь, приблизился к нам, моргнув своими чёрными глазами на меня и на Ли, словно ребёнок.

– Я ебал, – выдохнул я, догадываясь в чём тут дело. – Можно?

С этими словами, не дожидаясь разрешения, я положил Вану пальцы на сонную артерию. И понял: там внутри нечего пережимать. Его тело говорило с особенностью Сидорова и буквально вводило в замешательство. Передо мной стоял не человек, а силиконовая кукла, возможно с пластиковым каркасом, судя по весу – вряд ли со стальным. И улыбалась мне.

«С-сука, они это сделали…»

– Вы правильно поняли. Но это всё ещё не робот. Это управляемый андроид. Пилот лежит в соседней комнате. Мимика запрограммирована, балансировка при шагах и сами шаги тоже. Он может пожать вам руку, поговорить с вами за счёт направленных динамиков внутри черепной коробки. Может при желании пройти всю Америку на автопилоте. Может даже стрелять. Но человек, простите, обходится государству дешевле.

– Зачем тогда вы создали это? – спросил я.

– Потому что можем. Единственное, с чем мы сейчас бьёмся, – это обучение искусственного интеллекта, и в этом ваше ведомство нам обещало помочь.

– Чем? Вы уже на голову выше всех в робототехнике! – произнёс я.

– Я знаю это. А вот моё начальство хочет совместных мероприятий. Поэтому мы с вами, Вячеслав, оба солдаты своего государства, делаем то, что нужно. Но всё-таки по программе «Вернувшиеся» у вас кое-что есть, чем вы можете с нами поделиться…

Что он, блин, имеет в виду?..

Глава 21
Отпуск, сон и роботы

– Мистер Ли, буду рад помочь. Предоставьте, пожалуйста, список мероприятий и задач по времени их исполнения, чтобы я мог согласовать их с руководством. И думаю, за выходные резолюция будет получена. И уже в понедельник мы приступим к работе, – произнёс я.

– Это звучало так, будто вы сами не заинтересованы? – произнёс Ли.

– Честно сказать? – улыбнулся я, поворачиваясь к нему в пол-оборота.

– Я понимаю. Вас выдернули с боевой задачи, которую, судя по всему, вы успешно выполнили, и ваша психика требует отдыха. Но разве вам бы не хотелось подраться с андроидом, попилотировать аватара, пострелять по кибернетическим солдатам?

– В рамках запланированных мероприятий да, но не методом угарелых кошек: «а давайте срочно что-то тестировать», – произнёс я.

– Хорошо. Я подготовлю для вас и вашего начальства список мероприятий, – в ответ произнёс Ли.

– Буду рад видеть его. Шлите сразу в моё ведомство, пусть утверждают и шлют мне.

– Странно видеть от вас такой ответ, – покачал головой китаец.

– Есть на Руси сказка про Ивана-дурака. Так вот, ему там задачи ставили примерно такие же: «приди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что». А у нас крепостное право давно уже отменили. Будет чёткий приказ – будем взаимодействовать.

– Хорошо, мистер Калинин. Я вас более не задерживаю.

– Вы же ознакомлены с моим личным делом? – спросил я уже направляясь к выходу.

– В общих чертах, – произнёс Ли.

– Спасибо, что не задерживаете, как США или Камбодже. Хорошей субботы, – произнёс я, уже собираясь уходить, но Ван Юй преградил мне путь.

– Чуть больше уважения к моему создателю, – произнесла кукла.

– Очень, блядь, смешно, – выдохнул я. – Не надо тут мне играть в «Отроков во вселенной». Твой пилот лежит в соседней комнате, и если не хочешь, чтобы я твою руку оторвал и вставил ему в зад, уйди с дороги.

– Отнюдь, мистер Медоед, сейчас с вами говорит машина, которая поставлена…

На этих словах Ли коснулся уха и добавил:

– … поставлена на режим обучения и интуитивного взаимодействия. Мы у вас будем учиться, даже если вы этого не хотите напрямую. Удивите меня. И прежде чем вы пойдёте в ваш выходной, заставьте машину подчиниться.

– Надеюсь, что у вас есть ещё эти куклы, – произнёс я и, шагнув на робота, крутанулся на стопах, чтобы «засадить» ему рукой с разворота. Смертельная штука – бэкфист, пробила бы человеку голову. А человек – он живучая тварь, всё-таки эволюцию проходил на этой планете.

Бэкфист прилетел андройду в голову, и голова машины неестественно наклонилась вправо под прямым углом. А Ван Юй лишь шагнул вбок, чтобы не потерять равновесие. И устоял. И теперь смотрел на меня, улыбаясь словно птица-сова.

– Будьте осторожны, вы могли кого-нибудь поранить, – произнесла кукла.

– Только если эго твоего создателя, – произнёс я.

Я шагнул к нему, беря куклу под мышки, и, поднимая и разворачиваясь, поставил его уже ближе к Ли. И казалось бы – вот оно, дверь открыта, и я могу идти, но кукла вдруг взяла меня также за корпус, когда я повернулся, и, с-сука, подняла меня, крутанулась на пятках и поставила меня ближе к профессору.

– Медоед, вам всё ещё не интересно? – спросил он.

И только я отвлёкся на ответ, кукла отстранилась от меня, отпуская, и крутанулась на ногах.

Вспышка света «перенесла» меня во времени назад. Снова. Эта тварь меня убила, и я даже не заметил как…

Но она уже преграждала мне дорогу, а голова была ровной, а это значит, что моего бэкфиста ещё не было.

– Потрясающе, – произнёс я, борясь с болью в голове, и повернулся к конструктору: – Как вы этого добились? Оно копирует мою технику и тут же применяет?

– Как вы, Медоед, мне и сказали: мы впереди планеты всей, – сдержанно улыбнулся Ли.

– Где у этой штуки уязвимое место? – спросил я.

– Я это хотел у вас спросить. Знаете ли вы про такую профессию, как бета-тестер? Именно это вам предстоит найти.

– А они будут учиться и совершенствоваться? – спросил я.

– Будут. И боюсь, что никто, кроме вас, это не сможет сделать столь качественно. Нас интересует, как быстро такой специалист, как вы, сможет найти уязвимости. Нам знакома концепция ОЗЛ и концепция программы «Эхо», но у нас в Китае и так есть смертная казнь. Однако особенности вернувшихся всё-таки уникальны. Мы знаем, что они переходят после гибели с какой-то большой долей вероятностей, и следили, как агент – Тим смог провести в вашу страну бомбу. Мы даже его пропустили, но, судя по нашей информации, именно вы убили Тима. Скажите, Медоед, следует ли из этого, что вы лучше Тима?

– Может ли молот сломать компьютер? – спросил я. – Безусловно. Но с помощью молота не создать программу.

– Только если за молотом не наблюдать, – произнёс в ответ Ли.

– Скажите. Сейчас, когда вы словно древний воин стоите на мосту через реку, ещё не вступив в бой, что вы уже поняли о вашем противнике?

– Он копирует меня в точности. Он не сдерживает силу. Центр управления у него или не в голове, или защищён от запредельных травм. Можно вас спросить, мистер Ли? Что вы пообещали нашим за этот эксперимент? – произнёс я, повернувшись и шагнув назад, неожиданно почувствовав, что касаюсь спиной спины робота – он сделал то же самое.

– У вас кадровый голод. Такие, как Ван Юй, смогут охранять ваши объекты – в режиме инструмента и в режиме ИИ, – произнёс Ли.

А я отодвинул правую ногу в сторону и назад, развернувшись корпусом и лицом к двери. Машина сделала точно так же, встав лицом к профессору, и я сделал длинный шаг, как проходят в ноги, в секунды оказавшись у двери.

– Список мероприятий, мистер Ли, – произнёс я, открывая дверь и оглядываясь, как робот тянется к профессору. – И с понедельника начнём.

Я закрыл за собой дверь и пошёл вниз. Спустившись на лифте на первый этаж, я вышел через проходную и подошёл к машине, где сидел крепыш, и сел к нему на заднее сиденье.

– В отель обратно, – произнёс я.

И, приехав в отель, я сходил поел на шведском столе, а когда поднялся в номер, Иры уже не обнаружил. Зато нашёл сообщение на сотовом: «Не теряй. Ушли с Лерой за покупками, целую».

Ну что ж, уединение тоже важно – после переполненных камер и дежурств по обороне партийного департамента более чем. Далее я принял душ и пошёл спать, и даже поспал, как на сотовый пришло сообщение по ОЗЛ-спецсвязи:

СОГЛАСОВАННЫЕ МЕРОПРИЯТИЯ НА ПЕРИОД КОМАНДИРОВКИ В КНР (г. ПЕКИН)

1. Спарринги с андроидом (рукопашный бой без оружия)

Цель: проверка адаптации ИИ к бойцу с особенностью «Стивен». Режим: полный контакт, до фиксации технического поражения прототипа или остановки по требованию испытателя.

2. Поиск уязвимых мест в конструкции андроида

Цель: выявление критических точек с демонстрацией на практике. Испытатель должен найти как можно больше уязвимостей.

3. Обоюдная стрельба по движущимся кибернетическим мишеням

Цель: оценка скорости реакции и точности ИИ при обстреле. Испытатель выступает как эталон «непредсказуемого противника».

4. Возможность анализа биомеханики

Цель: сбор данных о работе особенностей вернувшихся. Испытатель выполняет испытания под фиксацией камер и датчиков.

5. Имитация охраны объекта группой андроидов

Цель: проверка командной работы машин при отражении нападения на охраняемый периметр. Испытатель действует в роли условного противника.

Ввиду срочности задач время и место для испытаний выделены вариативно (когда вторая половина отсутствует рядом с испытателем).

Я дочитал, выдохнул и откинулся на подушку, кликнув кнопку «принять».

«Вторая половина отсутствует рядом», – подумал я. – «То есть если Ира шопится – я работаю. Ира спит рядом – я отдыхаю. А насколько далеко должна быть Ира? К примеру, если она в душе – то я работаю? Или она пойдёт в ресторан, а Ли ко мне в номер придёт?»

О, ОЗЛ умеет удивлять. Я понимаю: если отдых – то активный, если праздник – то активный.

А тем временем в Пекине наступал день – часов тринадцать примерно было, как в мою дверь постучали.

Я не ответил, ибо незачем – клининг и так откроет, а чужих мне не надо. Хотя какой клининг? За мной же следят, они точно знают, когда я есть, а когда нет.

И замок пискнул, дверь открылась, и я увидел, как в свете коридора на меня стоит и смотрит Ван Юй, убирая ладонь от панели замка.

– А, с-сука, Электроник! А если бы я был не один? – спросил я, принимая горизонтальное положение.

– А, с-сука. Давай обучаться! Ваша задача – выйти из комнаты. Приступим, – с этими словами андроид вошёл в комнату и захлопнул за собой дверь.

– Я не знаю, как у вас в Китае, а у нас в трусах стараются из комнат в коридоры не выходить! – произнёс я. – Только без трусов!

С этими словами я вскочил и на дальней дистанции пробил кукле маваши-гери в бедро. Круговой удар ногой влетел в мягкую ткань робота как в родную. Бойцы кёкушинкай так ломают бейсбольные биты. Ну не любят каратисты биты, и вообще всё американское – это ещё со Второй мировой у них пошло. И тут же поднял свою левую ногу, выставляя голень словно щит от его ответного удара.

Удар у Электроника был как у коня копытом – способным, наверное, разорвать мышцу или отсушить нерв. Но «щит» на то и «щит», чтобы блокировать такие штучки. Голень у андроида была твёрдая, «обмотанная» мягким пластиком, но это было всё равно что обернуть лом в резину. И я крутанулся на ногах, чтобы подпрыгнуть и пробить машине уширо в корпус – удар с разворотом в прыжке заставил машину удариться о дверь и встать в левостороннюю стойку и даже руки поставить как у меня.

Затрещал его костюм, нитки не выдерживали такой активности, а Ван Юй всё ещё смущённо улыбался. Это самый милый мой спарринг-партнёр за все мои драки. Такой и убивать будет со смущённой улыбкой.

Его левая нога дёрнулась в подшаге, и в мою ногу влетел очередной лоу-кик, который я поймал на щит голенью, уже зная, что сейчас будет. Удар с разворота был предсказуем – ведь мы только что с ним его выучили, и я отвёл его ногу мягким блоком левой ладони, а пальцами правой руки вонзился в глазницы машины и, зацепив окуляры, вырвал их на себя.

Внутри черепной коробки андроида что-то щёлкнуло и вокруг запахло горящим пластиком. Я отшагнул от Ван Юя, поворачивая глаза на машину. В моих ладонях были белые шары с торчащими из них оборванными проводами, а из глазниц на меня смотрели мягкие щёточки – именно они поворачивали эти шарики в глазницах для лучшего ракурса, хотя если в глазах камеры, то что мешает сделать встроенный зум.

Руки робота опустились, а рот выдал:

– Спасибо за бой. Ван Юй отправляется на доработку.

– Пойдём, покажу, где тут дверь, – произнёс я и, обойдя андроида, открыл ему дверь. Сунув ему в карман пиджака его глаза, я препроводил машину на выход, замечая, что его пошатывает при ходьбе.

– Не могли бы вы посадить его на лифт? – попросил меня оператор из его рта.

– Докладываю: по пункту 1 – спарринг провёл. По пункту 2 – уязвимости: глаза и шарниры бедренной кости – он у вас хромает. Готов в него выстрелить, но пока нечем – по пункту 3. Посадить в лифт – в задачах поставлено не было, – с этими словами я закрыл перед безглазым роботом дверь.

Левая голень гудела, правая голень гудела, хрен стоял – какого-то хрена на повреждения кукол это тоже работает, голова чуть шумела. И я, одевшись, взял сотовый и Тиммейта, воткнул наушник в ухо, захватив и паспорт. Я бегло поделился с Тиммейтом о сегодняшнем дне.

– Оу, если всё так, как ты говоришь, – протянул Тиммейт, – то Ван Юй работает в режиме «ИИ-зеркало». Но скорее всего у него уже есть какая-то база, он двигается и копирует слишком точно. Возможно, мозговой центр у него не в нём.

– Это ежу понятно, что не в нём, – произнёс я, выходя из комнаты и закрывая дверь на ключ.

– Ну не знаю. У меня – во мне, у тебя – в тебе. Если ежу понятно, то, может, ты спросишь у ежа?

– О, манипуляция. Теперь я должен чувствовать себя плохо из-за того, что не так что-то сказал. Ты в курсе, что ты пассивно-агрессивен? – спросил я.

– Я в шоке, что ты знаешь о том, что такое пассивная агрессия, – выдал Тиммейт. – В моё отсутствие в сейфе ты убил вернувшегося психолога?

– Мне кажется, это не так работает, потому что в Камбодже я много кого убил. Были ли там психологи-вернувшиеся? Я не знаю.

– Занятно, – выдал Тиммейт.

– Что тебе занятно? – спросил я.

– Ну, есть отрицательные и положительные особенности, которые проявляются после уничтожения другого вернувшегося. Может ли быть это естественным механизмом сдерживания маньяков? Ну, типа: маньяк убивает человека с отрицательной особенностью и сдаётся в полицию?

– Мы в России так глубоко не копаем. Наша задача – не ждать рандома, а самим идти за маньяком.

– Стой, – произнёс Тиммейт, и я остановился у лифта.

– Ты сказал слово «рандом». Это случайная функция в программировании…

– И? – уточнил я.

– Ты поработал с машиной и начал говорить словами, которые для тебя были не свойственны.

– Думаешь? – спросил я, пожав плечами, и нажал кнопку вызова лифта.

– К гадалке не ходи!

– Хорошо, не пойду, – согласился я, видя, как лифт спускается с двадцатого этажа.

– Ты же понял, что я образно. Типа «я совершенно уверен в своих словах», – допытывался меня Тиммейт. – И ты всё ещё хочешь знать, что я думаю о твоём дне?

– Да, хочу.

– С твоих слов, ты нашёл две уязвимости. Глаза: даже если там камеры, оптические линзы и сервоприводы для фокусировки – это слабое место. Я бы вывел органы управления наружу, к примеру повесил дрон, что мы с тобой и делаем. А так, ты ослепил машину, и она потеряла девяносто процентов боевой эффективности. Ну и тазобедренные шарниры. Как ты их сделаешь мощными? Внешней защитой? Опять же, на кой ляд создавать двуногих роботов? Один лоу-кик по бедру – и вот уже деформировал направляющие. Получил хромоту и дезориентацию.

– У каждого робота есть кнопка, – произнёс я. – Есть предположения, где у этого?

– Ну, тут надо раздевать и смотреть… – протянул Тиммейт. – В следующий раз раздень.

– Как ты это видишь? Приходит Ира такая, а я, прости за выражение, с надроченным, стою и раздеваю мужика без глаз?

– Ну да, оказия какая-то, – согласился Тиммейт.

– Что-то мне подсказывает, что я с этой машиной ещё подерусь, – выдал я.