Текст книги "Медоед 9 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

– Делаю, – ответил ИИ.

Пока дрон поднимался, я использовал машину как ступеньку: встал на крышу и, встав на край забора, перешагнул через него и спрыгнул внутрь. Приземлился я мягко, на полусогнутые, и сразу присел – на всякий случай.

Передо мной был особняк. С первого этажа ничего не выдавало присутствие – даже шторы задёрнуты. А вот на втором светились окна. И тут в одном из них мелькнула фигура – силуэт человека, который быстро, почти панически, отдёрнул штору и скрылся в глубине комнаты.

– Заметил – молодец, не зря капитан, – прошептал я.

И быстрым шагом направился к входной двери. Широкое крыльцо из какого-то дерева и с резными столбами приняло меня, заставив остановиться у массивной, дубовой двери с электронным замком.

И я не стал долго возиться: прицелился чуть выше замка и нажал на спуск. Раз, другой, третий. И пускай СР-3М и был бесшумный, но в доме хорошо было слышно, что я делаю, потому как простреливаемый язычок замка всё же издавал звук. И левой рукой я дёрнул её на себя, шагая внутрь.

Просторный и богатый холл, чем-то похожий на мой – тоже с диваном, но без плазмы на стене и щенков – открылся моим затемнённым шлемом глазам, и я опустил ПНВ на лицевую часть своего шлема «Ронин». Слева от меня уходила лестница на второй этаж, а справа была какая-то запертая дверь. А вот сверху доносилась суета: шаги, падающей мебели и даже скрежет её передвижения и приглушённая ругань.

– Филин, ты арестован! – громко сказал я, держа оружие наготове.

На секунду стало тихо. А потом с верхотуры раздался истеричный, срывающийся на писк голос:

– Ты же скотина тупая! Не арестовывать меня пришёл, ты меня убить пришёл! Правильно про тебя говорили, что ты отбитый! Попробуешь сломать дверь – оба взорвёмся! Вызывай ОЗЛ или УФСБ, да хоть ОСБ, кого угодно – и только к ним я выйду!

– Прислали меня – со мной и уйдёшь! – настоял я, делая шаг к лестнице.

В наушнике зашипел Тиммейт:

– Медоед, с тыла здания кто-то вылазит по парапету. Второй этаж, окно со стороны леса. У него сумка и рюкзак.

И я развернулся и выбежал наружу, обогнув особняк справа.

А на улице с задней стены дома, цепляясь за водосточную трубу и карниз, и правда спешно спускался человек. В небрежно надетой тёмной куртке, наспех застёгнутой, за спиной у него был рюкзак, а на плече висел АК. Шансы, что это и есть Филин, были огромные.

И наконец он спрыгнул, приземляясь на газон, и рванул к лесу.

– Руки вверх! – крикнул я, потому как по-французски «руки вверх» я не знал, срываясь с места.

Но Филин бежал не оглядываясь, выскочив в калитку, которую открыл лёгким движением руки, отодвинув шпингалет, словно он годами репетировал эвакуацию. Он устремился в темноту леса. А я с упорством варана следовал за ним, наблюдая в ПНВ, как человек старается. Рюкзак и АК мешали ему, но он перекидывал автомат из рук в руки, словно он каким-то образом мог ему пригодиться. Ну, против меня эта штука бессмысленна, а вот раздобыть еду или отжать машину, на которой он по следам Саломатина рванёт в Казахстан, с АК можно запросто. Я бы мог убить его, как говорит молодёжь, «плюс сто пятьсот раз», но я для себя решил брать Филина живым.

– Стой. Стрелять буду! – предупредил я дежурно, но целиться не стал, держа свой бег, чтобы видеть фигуру, которая ломится через лес куда-то.

И на этой фразе Филин юркнул за толстую сосну и на секунду пропал из виду. А когда снова появился – АК уже был в обеих руках, ствол развернут в мою сторону.

– А вот теперь, тварь, стреляй! – заорал он и нажал на спуск…

Глава 10
Эх, Филин, Филин

Прозвучавшая очередь ошпарила сосны свинцом, но я скрылся за ними, уходя с линии огня.

– Филин⁈ – прокричал я. – Если бы мне надо было тебя убить, я бы выстрелил из гранатомёта по окнам! Не дури, сдавайся!

– Русские не сдаются! – прокричали там и снова продолжили бежать, покидая огневую позицию.

– Я тебе ещё пословиц сейчас накидаю! – прокричал я, спеша за ним и видя его в ПНВ, прекрасно понимая, что для человека он пробирается по лесу, в котором с трудом видит дорогу. – Старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет! Зачем козе баян – она и так весёлая? Не всё коту Масленица, будет и Великий пост!

Лес впитывал нас глухой стеной сосен и елей погрязших в кустарнике и траве. Луна почти не пробивалась сквозь кроны, и только зелёный отсвет ПНВ позволял мне обходить в темноте стволы, поваленные ветки и наступать туда где было безопасно. Дышалось в шлеме хорошо, а вот Филину было очень – не очень. Я слышал его хрипы, слышал, как он спотыкается, как ветки хлещут его по лицу. Видимо бегуном. он не являлся. Да и какой тут бег, тут даже не спортивное ориентирование. Аналитика и кадровая работа удалённо – вот его стихия, а не ночной лес, особенно в том, что успел на себя нацепить. И всё равно он бежал. Потому что знал: плена для него не будет, будет только смерть. Тут он ошибался, но даже если бы знал о моих намерениях на все сто. Он всё равно бы предпочёл сдохнуть здесь, под сосной, чем сидеть в отеле ОЗЛ и ждать, когда его фамилию прочитают в разоблачении СиСР, как очередную жертву репрессий.

И я спрятался за корневищем, потому что рука Филина дёрнулась, перекидывая автомат через плечо, чтобы выстрелить примерно в мою сторону.

– Ты зачем Лес предал⁈ – прокричал я ему вслед.

Но Филин всё бежал, задыхаясь, перелезая через поваленные деревья, петляя между кустарником, прорываясь через кустарник.

А я всё не стрелял. А мог бы – десяток раз уж мог. Даже почти не целясь. Но транквилизатор это не АК и не СР-3 м, он – штука капризная. Можно промазать, а мне ответы нужны. Кто его завербовал? Когда? Кто ещё в ОЗЛ работает на СиСР? Филин же не был пешкой. А самой настоящей фигурой. Конём походу, судя по тому как перескакивает через препятствия.

И я опустил СР-3 и вытащил транквилизатор, пытаясь наконец прицелиться, прислоняя ствол к деревьям, чтобы не дрожал, но удобного момента так и не последовало.

И тут впереди раздался крик. Кричал Филин, кричал так, словно наступил на гвоздь, который пробил стопу.

А я всё шёл за ним, но шёл, стараясь приближаться к цели по большой окружности, и старался не сильно отсвечивать из-за деревьев. АК он и рельсы может прошибать, а получать пулю от столь неквалифицированного бойца ну уж очень не хотелось. И вот я обошёл достаточно, чтобы видеть его: человек лежал, сжимая автомат, и высматривал темноту, а его нога в районе стопы была неестественно вывернута в сторону. И, прицелившись в район корпуса, я выстрелил из транквилизатора.

И тут же получил очередь по деревьям возле меня, потом ещё одну, а потом наступила тишина, и я высунулся из-за естественного укрытия, чтобы посмотреть, как там мой клиент. А клиент лежал обездвиженно, без стонов, без хрипов. Тогда я подошёл к нему и первым делом забрал у него АК-74 с деревянным прикладом и рыжим магазином. И посмотрел на вывернутую стопу в домашнем тапке на босую ногу.

Ну вот и мораль сей басни: предаёшь своих – храни удобную обувь в каждой комнате. Во-первых, удобнее «переобуваться», а во-вторых, не придётся бегать по лесу в тапочках. Я взглянул на его вывих. Я бы мог починить эту стопу за секунду. Нет, сустав я не отремонтирую, болеть будет, но ногу вправлю – спасибо Сидорову. Однако человек с вывихом стопы вряд ли убежит куда-либо.

И я подхватил Филина и его шмотки, положив человека на плечо и понёс это всё обратно. Ситуация нездраво напоминала ситуацию с Ярополком, когда можно было ликвидировать, но я эвакуировал его в ОЗЛ.

Далее всё было в обратном порядке: лес, калитка ограды, которую я закрыл за собой, потом обошёл дом, открыл Крузак, закинул туда Филина и надел на него наручники. На переднее сидение положил его сумку, приоткрыв и бросая взгляд на содержимое. В сумке был бук, пара телефонов, деньги налом – рубли и доллары, а также документы с его фотографией на имя какого-то казаха и заграничный паспорт этого же казаха с фотокарточкой Филина.

Человек спешно хотел намылить лыжи. Не исключено, что в Казахстан, который с Россией так и не подписал союзное государство – Беларусь и Украина подписали, а казахи что-то тянут… Вот туда и бегут всякие Саломатины. Ну и ещё там теплее и кумыс есть. И санкций на Казахстан не наложено никаких, можно адидас носить и пить колу.

Вернувшись и закрыв калитку изнутри, я перелез через забор наружу и, сев в машину, снял шлем. Кулеры – кулерами, а без маски дышалось лучше. И первым делом подключил Тиммейта к первому сотовому телефону шнуром.

Дав короткий приказ анализировать, а потом уже на пути домой – ко второму и к ноутбуку.

– У меня для тебя так себе новости, – произнёс он на пути домой. – Филин женат на Жанне Анатольевне, а у Жанны девичья фамилия – угадай какая?

– Какая? – сразу же сдался я.

– Саломатина, и она уже в Казахстане. Эти двое плотно переписывались, и он обещал приехать как сможет, когда разворошит это всё гнездо, благо его назначили на кадровую должность.

– Пум-пум-пум. Почему его раньше не отстранили? – спросил я.

– Ты у меня спрашиваешь? Я думал, после Шерхана тебя больше ничего не удивит, – ответил Тиммейт.

– Значит, Филин не предатель, а просто изначально был в семье Саломатина, – констатировал я. – Но это всё равно не повод, чтобы его убивать.

И я поехал домой, открыл пультом ворота, когда сзади донеслись стоны – мой подопечный проснулся. И я повернулся к нему и, видя, что человек всё ещё не совсем вменяем, вышел и, вытащив его из машины, понёс в подвал. Перед подвалом, смотря на спящего Енота в моём кресле, я быстренько вправил человеку голень и, спустившись вниз, затащил его в люк, где меня уже ждали железные стеллажи, к которым я ранее приковывал своего первого узника. Тут остались и лежанка, и удлинитель, так как человеку надо было учить ПДД, а Филину я дам другое задание. Факт измены был лично для меня доказан, хотя Тиммейт может всё сфабриковать при желании – даже голоса, даже видеообращение. Такая теперь эра, эра технологий. Но для себя я решил, что поживёт ещё Филин.

Далее было всё как по нотам: я спустил человеку отхожее ведро с крышкой для закрывания, туалетную бумагу, воду и закрыл его, поражаясь крепости сна Енота, пока я тут мимо него шастал. Хотя судя по забитому мусорному ведру пивными бутылками, было понятно, что врага всего живого и разумного, а именно зелёного змея, Енот приручил – ну или стал его рабом.

И, сложив оружие и броню в кабинете, я сгонял в душ и снова спустился к Еноту, взяв из принтера листок бумаги, и маркером на нём написал: «Енот, мне было приказано уничтожить Филина, но я решил под свою ответственность его временно подержать в своём подвале. Корми его, пожалуйста, ежедневно и выноси его ведро, а также в ящике стола – вторые наручники, перестёгивай его иногда. Факт предательства подтвердился, Дяде Мише скажу, как настанет время». И оба листа – этот лист и моей боевой задачи – я приколол к деревянному люку ножом. Ну чтоб не промахнулся человек, а то на столе может и не увидеть. А сам пошёл наверх и, закрыв дверь на барашек, лёг спать – ночь же. Когда ещё посплю нормально в человеческой постели?..

А проснулся я от стука в дверь и, промычав «открыто», увидел, как дверь дёрнули, но не открыли.

«А, точно, барашек!» – подумал я и, подойдя, открыл его. За дверью стоял Енот, а в руках у него был телефон.

– Это тебя, – произнёс он, подавая мне трубку.

– Слушаю? – произнёс я, прикладывая трубу к уху.

– Ну, для начала спасибо, что веришь в мою продуманность, но меня смущает, что ты Филина не убил, если посчитал, что это записка моя, – на связи был Дядя Миша.

– Енот? – спросил я, зажимая микрофон ладошкой.

Енот же только отмахнулся от меня и шаркающей походкой пошёл по коридору прочь. И уже скрылся из виду оставляя меня один на один с начальником ОЗЛ.

– Бля, Дядь Миш, ну да, он скорее всего с ними сотрудничал, но он не предатель, а скорее солдат с другой стороны. Я его обезвредил и на цепь посадил. – нашёл слова я.

– Во-первых, записку писал не я. Фразу я эту помню, но писал её не я. Во-вторых, мы же с тобой договорились, что все свои команды я буду подтверждать лично. Помнишь, когда Тиммейт вас в засаду звал всех?

– Помню, – кивнул я.

– Короче, ты молодец, что не убил. А теперь вези Филина в отель, ставь на содержание, аппаратуру изымай, ликвидатору по Томску ставь задачу – досмотр его дома.

– А кто у нас по Томску? Третий же был? – спросил я.

– Он теперь не Третий, он теперь Дейл, – ответил мне Дядя Миша.

– Дейл? – переспросил я.

– Ну помнишь из «Спасателей»? Были два барсука диснеевские – Чип и Дейл. Музыка там ещё была такая: «Чип-Чип-Чип-Чип и Дейл к вам спешат! Чип-Чип-Чип-Чип и Дейл лучше все-ех!»

– Что-то такое помню, – произнёс я.

– Ну вот он теперь за всей областью смотрит.

– Дядь Миш, а разрешите вопрос? Два вопроса. А если не вы писали письмо, то кто? – уточнил я.

– Это мы выясним ещё. А второй? – спросил он.

– У Дейла какая особенность как у вернувшегося? Или у меня доступа нет к этой информации?

– У Дейла особенность… – он подумал, словно вспоминая. – Это нулёвка.

– Что за нулёвка? – не понял я.

– Кто убивает нуля, тот сам становится нулёвкой, и ноль соответственно никогда не получит особенность – положительную или отрицательную.

– А есть ещё и отрицательные? – удивился я.

– Есть. Очень похожи на аллергии: это когда польза от неё минимальная, а негативная часть выше. Шерхана можно отнести к такой, или тебя, если бы у тебя забрало падало, когда ты больно кому-нибудь сделаешь. Как про акул говорят, когда они кровь чуют, а коты от валерианы как беснуются.

– Если бы я Шерхана убил, то…

– С большой вероятностью Шерхан бы просыпался в тебе. Или какой-то другой ЗК. Я не знаю, как это работает – мы же не изучаем это, Вайнштейн только записи ведёт и всё, – произнёс Дядя Миша.

– И ещё вопрос: я правильно понял, что моя командировка в Париж – это шах для СиСР и скорее всего командировка будет отменена? – спросил я.

– Только если СиСР уйдут из-под удара. А если нет – всё в силе, деньги выделены уже на всё это. А за рубежом будешь работать с ГРУ в спайке.

– Хорошие парни, за своих стоят, – кивнул я, вспоминая, что весь прикол с СиСР начался, когда они грохнули Саломатина, но как бы он первый начал убивать офицеров. Да и что им – Разведка с большой буквы «Р» – до ОЗЛ при ФСБ? – Дядь Миш, а можно Баранову терапию у Вайнштейна? Может, можно как-то убрать гипнозом или чем-нибудь ещё?

– Эх, Слава… Было даже мнение, что если Шерхана ликвидировать – всё пропадёт. Но, к сожалению, мы не знаем, как это работает. И если его особенность – это «приглашать» в себя какого-нибудь мудака на время его сна, то нет же гарантии, что следующий не будет хуже. Шерхан-то работал, пока ты ему вилку в член не воткнул.

– Каюсь, у меня рефлекс: вижу конечность – желаю её травмировать. Привет вам, кстати, от Сидорова.

– Шутки у тебя, дебильные, Медоед. Конечно, Сидоров знаешь сколько людей перегубил, а потом Крейну про нашу программу рассказал, и во многом благодаря ему у нашего врага дела лучше обстоят, – глубоко вздохнув, выдал Дядя Миша.

– Я понял. А как бы нам начать это всё изучать, как они?

– Как США? Пока нет мыслей по этому поводу. Если тебя родятся вдруг – ты делись. А пока вези Филина в отель. И готовься: ребята с ОСБ приедут, могут вопросы задавать. Они все знают, что тебя нельзя допрашивать, но говорить им никто не запрещал.

– Понял, – выдохнул я. – Разрешите работать?

– Давай. И хорошего перелёта до Камбоджи! И там на связи будь!

– Спасибо. Буду, – кивнул я, хотя он меня не видел, и, одевшись в халат, взял Тиммейта и мой сотовый и пошёл искать Енота.

Я прошёл по коридору, и нашёл «человека-енота» на кухне стоящим у стола с заварником. Я узнал этот запах – земля, носки, рыба. Пуэр не мой любимый, но Енот его иногда попивал. Я подошёл ближе, Енот услышал шаги и обернулся.

А я сунул ему под руку его сотовый.

– Слав, ну «ту матч», работу домой тащить! И я не мог не доложить! Он же там кричал! А я думал – меня за бухлишко из ада уже зовут, цепями гремят, а потом твои две записки нашёл, – начал Енот.

– Да ничего, спасибо. Я бы тоже так сделал. Я улетаю сегодня, последишь ещё за щенками и котом? – попросил я.

– С радостью. Мне на удалёнке вообще отлично работается! – произнёс он.

– Это, Енот, давай проект «Вернувшиеся» до ума доведём? – попросил я.

– Что с ним не так?

– Ну смотри: мы находим вернувшихся и пытаемся их использовать. Благо вернувшиеся – часто жизненно активные ребята. Но ведётся ли учёт тех, кто с нами не работает? А особенности их – это что за механика мироздания? Просто я часто сталкиваюсь с чертовщиной совсем… – я говорил, а Енот, стоя в моём втором халате, налил мне и себе чёрного как смола чая и пододвинул ко мне кружку.

– Брат, идея хорошая, но на всю Россию вас так мало, что научной деятельностью по вам так сложно заниматься. Если бы ты вёл работу, тебе бы проще было – ты их/вас каждый день видишь.

– Понял тебя, – произнёс я, отпивая пуэр. – Пойду пленного верну.

– А не надо никого никуда возвращать. – вдруг произнёс Енот смотря в окно на улицу.

– А что так? – спросил я.

– А вот чёрная «Газель» подъехала. Это скорее всего ОСБ и есть, но надо документы спросить на всякий случай.

И правда я посмотрел в окно, и увидел, как «Газель» подъехала, мало того – через забор начали прыгать люди в чёрном, в броне, с жёлтыми буквами на спине. Чего-чего, а СОБР у себя дома не ожидал. Зачем им меня штурмовать?

Два десятка человек, не меньше. Рассыпались по периметру веером, как по команде. Кто-то у ворот, кто-то вдоль забора. И я рванул вниз, в кабинет, где быстро напялил на себя бронежилет прямо поверх халата, схватил СР-3М и надел «Ронин» и уже вышел в холл, как в дверь особняка жёстко ударили тараном.

И я выстрелил сквозь дверь, зная что не попаду ни в кого, но именно это заставит их одуматься.

– Стреляет! – донеслось с той стороны.

– Открывай, и выходи с поднятыми руками, оружие на виду держи! Работает СОБР! – прозвучало из-за двери.

– А взрослых нет дома! – произнёс я, слыша, как ещё несколько машин причалили к моему забору.

Почему так несинхронно? Но, наверное, рассчитали, что будет эффект неожиданности.

– Ты либо сам открываешь, либо мы заходим! Шансов выжить тогда у тебя нет! – произнесли снаружи.

– Дом заминирован, и у меня заложники! – прокричал я, чтобы выиграть время.

– Чем докажешь⁈ – спросили у меня.

– Я тебе сейчас его руку отрублю и выброшу! – проорал я. – Веди переговорщика, только ему я скажу, что мне нужно, за офицера ФСБ!

– Кхм! – кашлянул Енот, спускаясь с чаем. – Двух офицеров ФСБ.

– Двух! – добавил я и еще раз выстрелил сквозь дверь, левее от первой дырки, как раз под второй глаз, чтобы смотреть могли внутрь, что с ними никто не шутит…

Глава 11
Медоед, держись!

– Я звоню генералу-полковнику, – выдал мой «заложник» в халате с кружкой пуэра, пока я занял позицию в коридоре, выходящем в холл, целясь в дверь.

– Эй! Зачем ты это делаешь⁈ – прогремело снаружи, видать ребята-СОБРята решили не дожидаться переговорщика.

– А вы, зачем⁈ – спросил я.

– У нас работа – от таких, как ты, общество защищать!

– А я кто по-вашему⁈ – спросил я.

– Человек, которому нужна помощь. Ты вооружён и говоришь, что у тебя заложники, но я думаю, что ты там один. Смотри, как мы сделаем: ты сейчас выйдешь и сложишь оружие, и это зачтётся у тебя на суде.

– Суда никакого не будет! – выкрикнул я.

– Ты взял двух офицеров ФСБ в заложники. Отпусти их – и статья сама слетит с тебя, останется только хранение оружия, а это совсем другой срок. Ты же там один, и ты погибнешь при штурме! – прокричали снаружи.

– С кем я говорю⁈ – спросил я.

– Пётр меня зовут! – произнесли снаружи.

– Пётр, заходи, поговорим! – прокричал я и более тихо произнёс Еноту, который уже дозвонился и что-то объяснял по телефону: – Удостоверение моё можешь принести?

– Давай, я без оружия буду, – ответили с той стороны.

И я вышел из-за косяка, подошёл к двери, всё ещё целясь в неё, открыл запоры и отошёл на два шага.

Дверь открылась наружу, и в дверном проёме показался крепкий мужик в чёрном костюме, в краповой тельняшке и балаклаве. Оружия при нём не было.

– Дверь закрой за собой, Пётр, – попросил я, наблюдая на смотрящие на меня глаза и стволы, сквозь бронестёкла шлемов ребят в броне, с закрытыми лицами.

– Хорошо, – произнёс он и медленно шагнул вперёд и закрыл дверь, защёлкнув защёлки, и также медленно повернулся ко мне.

– Присаживайся на диван, – указал я ему на широкий диван для гостей, стоящий у меня в холле. А двое щенков сразу подбежали к нему и начали ластиться.

И, закатав балаклаву, обнажая широкое спортивное лицо, Пётр погладил их.

А я сел на другую сторону дивана так, чтобы между нами было несколько метров.

– Кто командует вашей операцией? – спросил я.

– Это не важно. Ты-то сам кто и чего тебе надо? – спросил он, смотря на мой бронежилет и шлем поверх халата на голое тело.

– Я… Да ты меня видел, наверное, уже, – и я снял с себя шлем, добавив: – В так называемых расследованиях СиСР по ОЗЛ.

Его глаза сощурились, всматриваясь в моё лицо, смутно вспоминая.

– Вы вошли в особняк человека, работающего на ОЗЛ. Меня не отстраняли, и я при исполнении. И вот в данный момент, пока мы стоим и не стреляем друг в друга, моё командование говорит с вашим.

– Ты же сказал, что у тебя заложники. Какой нафиг ОЗЛ? – спросил у меня Пётр.

– А если бы я так не сказал, вы бы пошли на штурм, я начал бы стрелять, погибли бы люди, и это всё наши с вами враги записали бы себе в портфолио. А уже завтра вышел бы материал, как 37-й год косит офицерский состав. Поэтому я сообщил вам о заложниках и требованиях, чтобы потянуть время, пока наши и ваши договорятся.

И тут Енот спустился и сообщил:

– Сейчас все звонки поступят. Если Москва скажет сдаться – сдадимся. Скажет стрелять – будем стрелять, – при этом он отпил из чашки и, подойдя, положил два удостоверения на стеклянный стол напротив Петра, дополнив: – Полюбуйтесь. Сейчас вас используют в тёмную.

Пётр недоверчиво взял корочки и развернул их, посмотрев на нас, сверяя должности, сверяя лица с фотографиями.

– Как так получилось, что начальник отдела – младший лейтенант? – спросил он у меня.

– Меня больше интересует, кто отдал команду вам меня брать, – произнёс я.

И тут его сотовый позвонил, и он достал его и начал разговор: – Слушаю… Да… Да, тут… Понял.

И, повесив трубку, встал с дивана, выдав: – Дурдом какой-то…

– И не говори. Не дали славянам пострелять друг по другу, – пожал я плечами, тоже вставая.

– У нас информация прилетела срочная, что надо брать, что тут оружие и диаспора готовится к переделу в бандитских кругах. А видео с тобой я не смотрел, но посмотрю, – кивнул он. – Нашим, похоже, действительно дали команду сворачиваться.

Изъяснялся он странно и по-простому. Явно было, что ему легче бегать и стрелять, чем разбираться с тонкостями законов и их трактовок.

– Хорошо, что стрелять не начали, – выдал он напоследок.

– Ну да, – согласился я. – Дверь я себе потом починю сам.

– Ладно, давай проконтролирую своих, – произнёс он и пошёл наружу, отворив дверь и ещё раз погладив щенков, вышел.

– Что это было? – спросил я у Енота.

Енот сделал глоток пуэра и поморщился – то ли от чая, то ли от ситуации – и заметил:

– Анонимный звонок. Какой-то «доброжелатель» сообщил, что в частном доме на «Поле чудес» вооружённый мужчина удерживает заложников, угрожает взорвать газ и вообще похож на террориста из сводок Интерпола. Звонок зафиксировали. А через двадцать минут судья подписал разрешение на штурм в экстренном порядке. Подсуетились ребята, ничего не скажешь.

– Основанием штурма был звонок? – спросил я, хотя в наше время было примерно тоже самое.

– Хранение оружия, захват заложников, терроризм, – перечислил Енот, загибая пальцы. – И ещё ссылались на запрос об экстрадиции из Интерпола на имя погибшего Кузнецова. Типа с этим домом связан как-то международный преступник, который сбежал из-под стражи в США и скрывается в России. Кто-то очень хотел, чтобы ты сегодня либо погиб, либо застрелил кого-нибудь из наших.

– СиСР я думаю, как и всегда, – кивнул я. – Здорово подставили. Благо всё обошлось.

– Ну да и наши не успели, – согласился Енот. – Звонок был в УМВД, а те не выясняя чья это подведомственность пошли работать. И пока наши раскачались, СОБР уже работал. Спасибо, что дверь не успели благодаря тебе выбить – а-то бы мясо началось.

Я выглянул в окно. Фигуры в чёрном уже сворачивались, отходили от забора, грузились обратно в «Газели» и бронированные машины чем-то напоминающие американские Хамеры. Люди снимали шлемы закатывали балоклавы на лоб, недалеко от колонны техники организовали курилку, человек пять, о чём то говоря и кивая в сторону дома. Атмосфера была странная – только что готовились к штурму, а теперь расходились, как после тренировки.

И тут в дверь вежливо постучали. Трижды. Спокойно и без напора.

Я переглянулся с Енотом. Он пожал плечами. Я подошёл и открыл.

На пороге стоял Пётр, уже без балаклавы, с красным от духоты лицом. За его спиной маячили ещё несколько бойцов – без шлемов, но в броне.

– Слушай, – произнёс он, чуть смущённо, – мои мне видео показали. Про ОЗЛ. Про тебя. Короче, мы не знали. Извини, если чего.

Я молча, вздохнул, и правда кто знал…

– Там такое дело, – продолжил Пётр и вдруг улыбнулся. – Пацаны хотят с тобой сфоткаться. Всем отрядом. Ты это… ну легенда местного разлива всё-таки. Видео про тебя смотрели что ты самый жёсткий убийца в России и в розыске в США.

И я посмотрел на их лица – уставшие и живые, беззлобные. Не смотри что работа суровая, им тоже нужны в жизни положительные моменты.

– Ладно, – выдохнул я. – Я в тапочках и халате, или надо переодеться?

– В халате но с СР-3 м чтобы момент запечатлеть! – обрадовался Пётр. – Главное чтобы лицо было видно и шрамы, тебя же всё равно рассекретили?

– Не, пацаны, мне за фотки без маски зад на перед натянут. – произнёс я и пошёл в дом, бросив, – Пока стройтесь, я сейчас.

И через пять минут мы стояли на крыльце особняка. Я в полной экипировке шлем броня оружие. А слева – Енот с чашкой чая, тапках и халате. Его лицо именно на фоне этого особняка облетело весь мир. Садовник, офицер, убийца, киберспортсмен, пивной пьяница.

Остальные бойцы расступились полукругом, кто-то присел на корточки, кто-то положил руки на плечи товарищам. Кто-то из бойцов крикнул: «на три – четыре скажите „Медоед“!» – и все заржали.

Фотографировали мужчины в гражданке.

А потом, когда СОБРята разошлись, ко мне начали подходить и офицеры следствия, которые сопровождали операцию. Молодые мужчины, всем лет по 35–40, с короткими стрижками, крепкими руками и тяжёлыми взглядами. Жали руку, представлялись, говорили одно и то же: – Был звонок. Команда сверху. Мы не знали.

– Я понял, – отвечал я. – Работа у вас такая.

И снова было фото уже с ребятами из СК.

А после, они погрузились в машины минут десять. Двигатели бронированных машин взревели – и колонна укатила от моего особняка, оставив после себя запахи выхлопных газов.

И раз всё утряслось, я спустился в подвал.

Филин сидел в наручниках на лежанке, ссутулившись, и смотрел в одну точку. Увидев меня, дёрнулся, попытался встать, но вывихнутая нога подвела – он охнул и сел обратно.

– Твои тебя заказали, – сказал я, останавливаясь напротив у лестницы. – Мне. А потом натравили на меня СОБР. Чтобы я замарал себя в крови своих. Красивая комбинация, да? Боюсь ты – расходный материал, козлёнок на заклание, я похоже – тоже.

Он молчал, смотря в стену.

– А теперь едем в отель ОЗЛ. А дальше всё как ты любишь, гимн в 6 утра, история России, какой-нибудь ручной труд и тренажёр на выбор.

С этими словами я нажал на спуск транквилизатора. Филин дёрнулся, посмотрел на торчащую в плече иглу, выдохнул и начал заваливаться на бок – медленно, как падающее дерево. Я подхватил его, уложил ровно.

Наверх мы тащили его используя автомобильный трос. Енот – спереди, тянул на себя, я – сзади, подталкивал и страховал, чтобы голова не стукалась о ступеньки. Пыхтели оба, матерились, но вытащили.

А в гостиной, когда я отдышался, Енот меня укорил:

– Нельзя было ему сказать: «Выходи» – и подстрелить уже на первом этаже? Зачем ты его в подвале рухнул?

– Стрессанул – не подумал, – произнёс я, вытирая пот со лба, снимая шлем.

Далее я погрузил тело в машину и надел наручники на обе руки, и поправил Филину ногу и захлопнул дверь машины.

– В отель? – спросил у меня Енот.

– В отель, – кивнул я. – Я все документы взял, одежду тоже, потому что потом сразу в Камбоджу.

И мы пожали друг другу руки, я завёл машину и выехал со двора, оставив Енота на воротах – с чаем, со щенками и с рыжим котом, который смотрел вслед машине жёлтыми глазами. Будто знал, что я ещё вернусь.

А Томск порадовал меня снова начавшимся снегом, и хмурыми людьми текущими куда-то по своим делам. А я смотрел на них и думал: вот она, нормальная жизнь. Но большим кораблям большие торпеды.

Дорога до отеля заняла около получаса. Он как и прежде стоял на окраине, за таким же бетонным забором с колючей проволокой, как и везде по всей России. Только здесь он был двухэтажным и только наземные этажи, без подвала. Серый, квадратный, с узкими окнами и решётками. Ничем не примечательный, если не знать, что за этими стенами живут люди, которых не должно существовать для мира.

Я подъехал к воротам и произнёс:

– Тиммейт, свяжи меня с Гусевым.

– Сделано, – ответил ИИ.

В динамике раздался знакомый, чуть хрипловатый голос:

– Слушаю.

– Николай Николаевич, это Медоед. У меня на борту «гость». Открывай ворота.

– Понял. Заезжай.

Ворота медленно разъехались в стороны, и я загнал машину во внутренний двор. Выключил двигатель и выйдя открыл заднюю дверь. Филин всё ещё спал и я перекинул его через плечо, как мешок с картошкой, и потащил ко входу.

– Тиммейт, – позвал я, через придыхание, – передай Гусеву, чтобы встречал.

Входная дверь открылась, и на пороге показался Гусев. Всё такой же – высокий, огромный мужик с большим и округлым лицом. В чёрной водолазке и штанах-карго. Он посторонился, пропуская меня внутрь.

– Привет, Медоед! – произнёс Гусев. – Поздравляю со стремительным ростом до контролёра. Теперь ты, как я был в Росгвардии, ездишь по городам, смотришь на дебилов, которых почему-то поставили работать и наделили правами?

– Привет, Николай Николаевич, – выдохнул я, перехватывая Филина поудобнее. – Определи Филина в комнату.

– Ух ты, кадровый аппарат пошли чистить, – покачал головой Гусев. – Ну даст Бог, чтобы на благо было, а не как всегда – вместе с буйными головами нормальных секли.

– Не без перегибов будет, потому как уже они есть. Сегодня ко мне СОБР приехал штурмовать.