Текст книги "Медоед 9 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

И тут я понял, что жутко хочу есть. Желудок напомнил о себе, словно я кого-то искал через особенность Сорокового. Я прошёлся левее, и мой взгляд упал на вывеску: «ШашлыкоФФ». Красные буквы на чёрном фоне. И я зашёл внутрь, попав в уединённое полуподземное помещение с деревянными столами, искусственной зеленью на перегородках между ними и какой-то ненавязчивой музыкой сверху.

– Тиммейт, – проговорил я, садясь за стол и беря меню. – Вызови машину ОЗЛ ко мне сюда, пока я ем.

– Вызвал, – ответил ИИ. – Написали, что будут через двадцать минут. Прибудет один из твоих ликвидаторов с позывным Шерхан.

– Да хоть Табакки. – выдохнул я, смотря на юную девушку, одетую в коричневую форму, которая с планшетиком спешила ко мне.

– Ну, у него, конечно, репутация тут… специфическая. – начал Тиммейт.

– Что с ним-то не так? Стреляет из лука? Колдует на гранатомёты? У него хер встаёт, когда он делает больно людям? Что⁈

– Поешь пока, судя по всему, ты не готов это слышать. – заинтриговал меня Тиммейт ещё больше.

Глава 6
Шерхан и сосиска

Ко мне медленно шла девушка-официантка. Молодая, лет двадцати, в коричневой униформе, с планшетом в руке. Её русые волосы были собраны в хвост, а на лице была вежливая и немного уставшая улыбка.

– Добрый вечер. Что будете заказывать? – спросила она.

– Доброй ночи, – произнёс я, листая цветастое меню. – Мне шашлык из свинины. Картофель по-деревенски. Салат из свежих овощей. И, морс, пол-литра.

Она записала, кивнула и вдруг протянула руку к краю стола, где стояли маленькие песочные часы. И перевернув их аккуратно, подушечками пальцев, так что песчинки зашуршали поспешив вниз, произнесла,

– Если мы не уложимся с подачей за двадцать минут, – улыбнулась она чуть шире, – десерт будет за счёт заведения.

– Договорились, – сказал я, и дождавшись, пока она уйдёт, и откинулся на спинку мягкой лавочки.

Тиммейт в кармане куртки молчал. И я достав телефон, делая вид, что смотрю в экран, и тихо произнёс:

– Тиммейт, пока еда едет – давай справку по Шерхану. Что за зверь и что в его репутации специфического?

Тиммейт заговорил тихо, словно сам не до конца понимал, с чем мы имеем дело.

– Шерхан. Он же Баранов Сергей Алексеевич по паспорту. Двадцать восемь лет. Рост сто девяносто три, вес сто двадцать. Бывший сотрудник УФСИН, списан в звании младшего сержанта. Сразу после армии устроился на зону, где охранял жуликов, стоя на вышке с автоматом, контролируя периметр исправительного заведения.

– И как он с вышки в ОЗЛ попал? – спросил я, поторапливая Тиммейта.

– Сергей Алексеевич сделал самострел. Прострелил себе лицо. Из АК. Снял обувь, приставил дуло к подбородку и большим пальцем ноги нажал на спуск. Но вот незадача, к счастью для него: пуля прошла навылет, раздробила верхнюю и нижнюю челюсть, выбила передние зубы. В мозг не попала – чудом. Хотя его там надо было еще найти, в черепной коробке, с такими решениями.

– Зачем стрелял? Есть подробности? – спросил я.

– Неудачная любовь. Молодая жена ушла к другому, а он написал предсмертку, приставил ствол и выстрелил. Однако не рассчитал траекторию, или рука дрогнула. Короче, выжил. А после реанимации и десятка операций на лице попал в психушку, потому что нормальный человек стрелять в себя не будет.

– Логично, – кивнул я. – Дальше.

– А дальше интереснее. Главврач психоневрологического диспансера, увидев интересующие нас вводные, сразу набрал свой контакт в ОЗЛ. Мол, пациент себя не помнит, частичная амнезия, называет себя другим именем. И зачем-то пишет статью 105 УК РФ под фамилией и именем. Причём пишет двумя разными почерками, правда, в разное время суток. С точки зрения науки – явный псих, биполярное расстройство личности. С нашей точки зрения – возможный вернувшийся. Вот наши его и забрали.

– И что в нём странного? – спросил я.

– Странно то, что в этом парне живут две личности. Как у Билли Миллигана. Один – простой парень, не смотри, что большой как бык, – добрый, флегматичный, картины рисует. А другой – матерый преступник.

– И?.. – спросил я.

– Стали проверять, а преступник тот в данный момент жив и сейчас сидит в «Чёрном дельфине». Осуждён за двойное убийство. Поймал на озере охотников, которые стреляли якобы в его уток. Отца и сына. Зарезал обоих, потом расчленил и скидал в озеро, уткам на корм. Получив 105-ю с отягчающими и 25 лет строгача, потому как ментов тоже в это озеро хотел отправить, но был тяжело ранен и уже после лечения определён в Чёрный дельфин.

– Я ебал… – выдохнул я. – И почему этот ублюдок у нас работает?

– А тебя не смущает, что реципиент и донор оба живы? И как зафиксировал психиатр – в теле парня находится зэк из «Дельфина» лишь во время отбоя. Всё остальное время в теле живёт приятный и даже скромный парень Серёженька.

– Я правильно понял, что ЗК засыпает и просыпается в теле свободного человека, пока сам находится в тюрьме? – уточнил я.

– Документы так говорят. Но с точки зрения науки и логики это конечно же необъяснимо. А может, Серёжа прочитал где-то про преступника и на посттравме, и на подсознательном уровне его косплеит в ночное время.

– Как Ярополк косплеит витязя, как Осьминог косплеит мага, как я косплею бойца СОБРа, погибшего в 1994 году? – спросил я.

– Официально вас так и записали всех. То есть ОЗЛу всё равно, кем ты себя считаешь, сколько у тебя личностей, главное – боевую задачу не трусить выполнять и приказам подчиняться. Вот почему при Дяде Мише вы все были за штатом, а когда кто-то из Совета победил, вас ввели в штат. И вот если бы Саломатин не ошибся с ПТУРом, следующим шагом должно было бы быть прохождение вами ВВК с последующим отправлением вас всех в дурку. – резюмировал Тиммейт.

– И следить за этими психами поставили меня… – поделился я мыслями вслух.

– Именно, самого лютого психопата с эрекцией, когда он делает людям больно, каким-то образом уходящим от смерти раз десять, наверное. – радостно заявил ИИ.

– Да… Я бы сам с собой по такому твоему описанию работать бы не стал… – протянул я.

– Ну вот, поговори с Шерханом, может, он душка в душе.

– Душка в душЕ, людей душит. – проговорил я.

– Расчленяет и уткам скармливает. – поправил меня Тиммейт.

– А как мы его взяли вообще? – спросил я. – В справке пометок нет.

– Есть. Пометка рукой Дяди Миши: «Явное попаданство. И лучше, чтобы этот человек работал на нас, чем убивал по ночам посторонних на берегу озера».

– Ясно. Серая мораль, двойные стандарты, кадровый голод, – выдал я, всё, что пришло на ум.

– Именно. – подтвердил Тиммейт. – По сути, его в дурке держать надо, но, во-первых, не доказана агрессивность реципиента, он парень чувствительный, картины даже рисует. А во-вторых, за тот срок, что он у нас, ни одного инцидента. И в-третьих, стреляет Шерхан лучше многих.

– Ясно, – произнёс я снова.

Тут подошла официантка с подносом. Поставила передо мной тарелку с шашлыком, поданным с картошкой и салатом.

– Приятного аппетита, – сказала девушка и, забрав песочные часы, удалилась.

Я же взял вилку, отрезал кусок мяса и только начал есть, как дверь на улицу открылась.

Он вошёл сюда не спеша, но от его появления, казалось, зал стал меньше. Огромный – под два метра, под сто двадцать кило. Гордая, немного раскачивающаяся походка человека, который знает, что в этих джунглях он главный хищник. Его лицо полностью отражало справку по нему. Золотые зубы блеснули, когда он улыбнулся широко, увидев меня, искривляя шрамы швов на губах и носу. Глаза у Шерхана были зелёные, он взирал на мелкого меня сверху вниз, словно претендовал на мой шашлык.

Громила подошёл к моему столу, остановился, чуть склонил голову на бок.

– Здравия желаю, господин начальник, – произнёс низким, чуть хрипловатым голосом, через улыбку, словно его покусал Илья Лагутенко, он же Мумий Тролль.

– Привет, Шерхан, – ответил я и продолжил жевать.

Он кивнул и, не спрашивая разрешения, отодвинул скамейку от стола и сел напротив. Вальяжно, развалившись, словно к себе домой. Положил локти на стол, сцепил огромные изрезанные пальцы рук в замок.

«Похоже, этот человечек у меня в ОЗЛ тоже будет сидеть», – подумал я.

– Доложи обстановку по Новосибирскому ОЗЛ, – сказал я, отрезая ещё кусок мяса, бросая на него прищуренный взгляд.

Шерхан вздохнул глубоко, всем корпусом, разжал пальцы и положил руки на стол, ладонями вниз.

– Докладываю, товарищ младший лейтенант. Демонстрантов взяли, передали в УФСБ вместе с отснятыми материалами, оборону отеля наладили силами двух ликвидаторов и другого личного состава ведомства, машины дорогие спрятали, чтобы Медоед нас не застрелил и не посадил устав учить. А так – хорошо всё.

– По машинам потом, – произнёс я. – Сперва оппозиция.

– Подкупленный западом планктон ты хотел сказать? – спросил он.

– Это вопрос риторический и не самый важный. Мы имеем информацию, что вскоре возле вашего ОЗЛ отеля будет несанкционированный митинг, который по всем задумкам должен перерасти в штурм, и любой исход штурма устроит их западных спонсоров.

– Провокаторы хуже пидорасов, начальник. – зачем-то прокомментировал он.

А я продолжал говорить,

– На нас с тобой такие задачи: А – оборона объекта, Б – нанесение превентивных ударов по одиозным лидерам СиСР.

– Всё-таки ударим ядеркой по Парижу? – спросил он, улыбаясь всем своим золотом.

– Не сейчас, – произнёс я.

– А когда? – спросил он.

– В 2123-м году, в составе объединённых сил Азии против Европы при нейтралитете США.

– Ты сейчас шутишь, начальник? – спросил он, вдруг став серьёзным.

А я, вспомнив Тима, покачал головой и продолжил есть мясо. И тут к столику подошла та же самая официантка.

– Здравствуйте, вы уже что-то выбрали? – произнесла она, смотря на Шерхана.

– Выбрал, тебя, моя крошка! Можешь мне тебя доставить на завтра в это же время, мытую и бритую⁈

– Простите, – произнесла она, отшагнув от столика.

– Да чё ты, я же шучу. Чая мне принеси, двойного пуэра, в одном чайнике!

– Хорошо, двойной пуэр. Кружечку одну? – спросила она, и Шерхан посмотрел на меня.

– Две, – выдал я.

– Две. Если не пожелаешь к нам присоединиться, тогда надо будет три! – произнёс он, улыбаясь.

– Хорошо, – кивнула она и убежала от столика.

– Ты, Шерхан, моё указание по нравственному облику сотрудника ОЗЛ читал? – спросил я, выпрямив спину и посмотрев на хищника.

– Так точно, господин начальник! – выдал он и процитировал: – «Ликвидатор должен быть морально устойчив и нарочито скромен, не должен выделяться из окружающего его общества, как и не должен всячески показывать своё превосходство над кем-либо. Транспорт и другое имущество ликвидатора должны быть на уровне среднего значения по доходу населения в его регионе. Ликвидатор должен понимать, что он – последний оплот спокойствия граждан, и его полномочия – это огромная ответственность, возложенная на него обществом. И воспринимать проблемы общества как свои личные. О каких-либо проблемах докладывать офицеру поддержки».

– И что тебе непонятно в слове «скромен»? Или «морально устойчив» тебя смутило?

Некоторое время мы смотрели друг другу в глаза, не моргая, и Шерхан отвёл взгляд на бармена, который нёс ему пуэр.

– Я, блядь, жду ответа на свои вопросы⁈ – спросил я.

– Я, Медоед, слышал про тебя. Слышал, что ты из Златоводска, который почему-то сейчас Томск. Слышал, что убить тебе – что чихнуть. Слышал, что тебя и пуля, и ракета не берёт. Но скажи: ты, если всех уродов типа меня перестреляешь по городам, ты сам по всей Руси ездить будешь, маньякам яйца отрезать?

– Тебе, Шерхан, Мироздание оказало услугу – тебя вместо сна тюремного, сюда – к нам, забрасывает почему-то, а ты девочек пугаешь. – произнёс я.

– Яйца, говорю, маньякам сам резать будешь? – спросил он, вставая и выходя из-за столика приспустил штаны.

Эта тварь оказалась без трусов, и движением пальцев своей руки он вывалил на деревянный стол огромный член.

– Тогда режь, этому сопляку он всё равно не нужен! – прорычал он.

И я ударил, резко вонзив стальную вилку в «колбасу» ликвидатора, сверху вниз, прочно пригвоздив её к столу.

– А-а-а-а-а-а! – завопил Шерхан чужим голосом. – Дяденька, не надо, пожалуйста!

И его большие руки нелепо вцепились в вилку, пытаясь выдернуть её из стола. Рывок следовал за рывком – один, другой, третий.

Я уже не держал её. И молча вставал из-за стола, вытирая губы салфеткой. А дети́на вдруг потерял сознание, свалившись под стол, потянув на себя огромную столешницу, рискуя перевернуть. Но я таким же быстрым движением вырвал вилку из дерева, освобождая «колбасу» ликвидатора и давая ему нормально завалиться у стола.

– Ну вот и познакомились, – произнёс я.

– Молодые люди, мы вынуждены вас попросить покинуть наше заведение! – попросил меня подоспевший официант.

– Пуэр с собой в большой стакан собери, – попросил я. – И номер свой и девочки дай для чаевых, в качестве извинения за неудобства.

– Свой только дам. Жанна не хочет с вами иметь ничего общего, – проговорил парень, забирая чайник и выкладывая из нагрудного кармана карточку с кодом и номером.

– Клянись, Виталий, что с ней поделишься? – спросил я на прощание, прочитав в карточке его имя.

– Клянусь. Только уходите, иначе полицию вызову.

– Чай собери, а я пока его соберу, – произнёс я, видя, как Шерхан просыпается, испуганно и удивлённо оглядываясь по сторонам. Заметив, что у него спущены штаны, он подтягивал их, вставая, и, видя меня и, видимо, особенность Сидорова, встал, лишь отодвинувшись по полу на шаг подальше.

– Вы кто? – спросил он голосом мягким и смущённым.

– Контролёр Медоед, – произнёс я.

– Я опять что-то сделал, да? – спросил он.

– Как часто эта тварь в тебя приходит? – спросил я.

– Ежедневно, с 22 до 6 утра, когда в Дельфине отбой.

– Ясно, – произнёс я.

– Слав, – выдал Тиммейт у меня в ухе, – а ведь в Москве сейчас 20:00, в Чёрном Дельфине ещё нет отбоя.

Я кивнул, потому как это была ещё одна галочка, что передо мной актёр, а не попаданец. Но что имеем – других ликвидаторов предыдущее командование не набрало. Они не могли этого не заметить.

– Тиммейт, сделай запрос: где в данный момент находится «Шерхан» в Дельфине и что делает? ФИО его же известно нам, – произнёс я и, обращаясь уже к Сергею Алексеевичу, спросил: – Ты на машине, водить можешь?

Он похлопал себя по карманам и нашёл брелок с ключом, кивнув мне. А я перевёл за чай, стейк, моральный вред 5000 ₽ и, приняв у бармена горячий стакан пуэра, пошёл за Сергеем.

Он шёл мелкими шажками, чуть подпрыгивая при каждом шаге – ещё бы, я ведь продырявил его член вилкой, – и, выйдя на свежий воздух ночного Новосибирска, я заметил стоящий на газоне УАЗ «Патриот», тонированный и чёрный.

– Серёг, – позвал я.

–?.. – обернулся он.

– Сейчас дуй в травмпункт, показываешь удостоверение, говори – жулик на задержании вилкой пырнул. Пусть тебя осмотрят. Далее набираешь меня, на ОЗЛ-спецсвязь сейчас тебе придут мои контакты. Всё понял?

– Понял, товарищ Медоед! – отозвался он и ужимками пошёл к джипу.

– Похоже, Шерхан прав, – произнёс я Тиммейту. – Вскоре придётся по всей России ездить, каждого смотреть.

– Я вынужден тебя огорчить. Я ошибся и Дельфин в Оренбурге, а не в Москве, а там, как раз отбой. И у меня есть указание о всех своих контактах с ликвидаторами и боестолкновениях докладывать лично Дяде Мише. Они завели что-то вроде журнала твоих посещений отелей, видимо, в целях повышения твоего авторитета. И вот к убитым и посаженным и отстранённым добавился ещё и Шерхан с проткнутой причинда́линой.

– Пфф… – выдохнул я. – Вы зачем из меня маньяка делаете?

– С волками жить – по-волчьи выть, – произнёс Тиммейт. – О, Дядя Миша анекдот прислал.

– Это сейчас важно? – уточнил я. – Давай тезисно.

– Учения. В корабль плывёт случайная боевая торпеда, но капитан не хочет терять лицо и говорит боцману: «Собери личный состав на палубе и сделай так, чтобы мы погибли с достоинством и без паники». Боцман собирает всех на палубе и говорит: «Хотите, я палубу членом переломлю?» И достаёт член и, размахиваясь, бьёт по палубе. Взрыв, скрежет металла, все плавают в воде, матерят боцмана. Сам же боцман плывёт на спасательном кругу, и к нему подплывает капитан и говорит: «Дурак ты, боцман, торпеда мимо прошла!»

– Они там снова пьют с Дмитрием Анатольевичем? – спросил я.

– Не могу знать. Но зато у меня есть списки новосибирских активистов СиСР, и в данный момент они собираются…

– Давай адрес, – перебил я, делая глоток горячего пуэра, ощущая, как холод улицы уже подкрадывается ко мне.

– Улица Писарева, дом 23, квартира 89. Жилой комплекс «Сибирские зори». Трёхкомнатная, на пятом этаже. Собственник – Рябцева Анна Владимировна, сорок пять лет, индивидуальный предприниматель, владелица сети магазинов органической косметики. Бывшая журналистка, сейчас – гражданская активистка. Она же – администратор телеграм-канала «Сибирь не ЗЛО», аудитория около тридцати тысяч.

– Отлично, набери ответственного по УФСБ города Новосибирска? Ей же там людей не хватает, больших, крепких людей в чёрном.

– Делаю, но у нас срочное!

– Что?

– К отелю ОЗЛ подходит… – начал он, и в этот момент ответственный по УФСБ взял трубку…

Глава 7
Отель и «мирные»

– Слушаю, – произнёс мужской сонный голос на том «конце» провода.

– Доброй ночи, вас беспокоит младший лейтенант ОЗЛ ФСБ Калинин, – представился я.

– Слушаю тебя, лейтенант. Майор Муравьёв с тобой говорит, – снизошёл ответственный до фамилии и звания.

– Сперва разрешите подключить ещё одного человека к нашей конференции? Тиммейт, расскажи, что там у нас происходит. – произнёс я.

– Господа офицеры, – заговорил Тиммейт в моём ухе, человеческим голосом, а не металлическим, и я понял, что он транслирует себя в разговоре, как будто бы он живой человек. – Прямо сейчас под стенами отеля ОЗЛ в Новосибирске собирается толпа. Оружия у них не видно, но в руках у людей плакаты и белые шарики. Примерно полторы сотни человек, плюс-минус.

И тут включился я:

– Майор, нам нужна поддержка. Потому что у нас там стрелки с семьями, и в случае штурма прольётся кровь. А завтра выйдет материал в СиСР, а спросят за это, с меня и тебя.

– Хорошо. Что нужно? – спросил майор, «просыпаясь».

– Водомёты для начала, – сказал я. – Срочно, подгоните технику и начинайте поливать толпу. А самих активных грузите в автозаки силами «тяжёлых». Я своим командую не стрелять, по крайней мере пока они внутрь не прорвутся. Но толпу надо купировать, пока они ворота не выломали.

– Хорошо. Держитесь там. – произнёс майор и повесил трубку.

– Тиммейт, черкани адрес майору Муравьёву, а то мне кажется, он не до конца понял, где и что происходит, и дай мне наш отель, – попросил я.

– Бульбозавр на связи, – ответил мужской голос практически сразу же.

И Тиммейт у меня в наушнике кашлянул что-то услышав такое, что требовало такой реакции.

– Бульбозавр, – позвал я. – Это Медоед, доложите обстановку вокруг отеля.

– Здравия желаю, товарищ контролёр, наблюдаю у ворот группу лиц, качают забор, кричат что-то про свободную от диктатуры Сибирь, требуют свободу политзаключенным и что-то про справедливую и счастливую Россию, но не разборчиво.

– Хорошо. Забаррикадируйтесь, – сказал я. – Никого не впускайте. Оружие применять только в случае прорыва за внутренние стены отеля.

– Тут решётки могут выломать и попасть внутрь, – голос странного, неизвестного мне зверя Бульбозавра был напряжённым. – Или закидать нас коктейлями Молотова.

– Из ликвидаторов есть кто-то? – спросил я.

– Как я понимаю, только Дикобраз. Шерхана вы травмировали, судя по сводке.

– Скажи Дикобразу, пусть займёт позицию на крыше. В случае если заметит людей с бутылками – пусть стреляет, но не летально. Нам их ещё сажать и допрашивать, – распорядился я.

– Есть, стрелять по метающим бутылки. А вы? – с надеждой спросил меня Бульбозавр.

– А я к вам еду, – произнёс я и уже вытягивал руку в сторону дороги.

– Какой план? Там их десятки, – спросил Тиммейт. – И судя по всему, в ОЗЛ закончились настоящие звери, а начались вымышленные.

– А найди-ка мне того, кто подписан на паблики СиСР, но в данный момент находится в стороне и в митинге не участвует. – попросил я, пока такси, которое увидело меня слишком поздно, разворачивалось на ночной улице.

Сев в машину и продиктовав адрес с обещанным высоким ценником, если приедет быстро, я послушал, кто такой бульбозавр в мире покемонов. Заодно послушал про то, что это мультик про дружбу. Хотя какая нахрен это дружба, когда главный герой посылает раз за разом своему другу Пикачу на смертельный бой?

Таксист попался молчаливый, и только кивнул, когда я сказал: «Плачу двойной ценник, если приедем быстро». А ночь в Новосибирске была прекрасна и пуста, по широким проспектам летали редкие машины, и мы были максимально быстрыми среди них. Мы проскочили площадь Ленина, потом нырнули в какой-то переулок, чтобы срезать, и выскочили на улицу, название которой я не знал. Водитель явно чувствовал город и любил деньги.

– Тормози здесь, – сказал я, когда мы въехали в промзону.

Это был район старых складов, которые сдаются под офисы мелким конторам или стоят заброшенными в ожидании арендатора. А за ними – частные гаражи и бетонные коробки, замороженные лет на десять. Всё по канонам: с кинутыми дольщиками, с выведенными за границу финансами, с долгими судебными тяжбами. В общем, как и в любом городе нашей страны. Но до воров этих мы ещё доберёмся, дайте только дыхание перевести.

– Перевод по этому номеру? – спросил я, глядя на карточку водителя на заднем сиденье авто, и перевёл человеку его честную тысячу, как и обещал, спросив у ИИ: – Тиммейт, куда дальше?

– Прямо, потом налево, между двумя ангарами, гараж. Он на втором этаже, у него стоит тепловизионная камера, он снимает отель. Трансляция ведётся через VPN прямо на страницу СиСР.

– Это супер – хорошо, – произнёс я, находя нужный гараж. Двигаться старался тихо, но быстро.

Гараж был закрыт, зато окно на втором этаже – пластиковое и белое – было открыто. И я встал на ручку двери, опёрся о петлю, правой рукой зацепился за кирпичный парапет в полкирпича и подтянулся к окну. Мне сегодня везёт – оно было открыто, а хрен стоял ко мне спиной в наушниках и с выключателем, и камера была направлена куда-то вперёд. Возможно, кстати, будет ещё и спутниковая съёмка, но меня интересовал конкретный человечик.

Он был невысоким, не то чтобы крепок – скорее полн, и одет в мешковатую одежду. И я, словно варан, залез в открытое окно и приподнялся тенью за его спиной. Протянув руки к его шее, я стиснул удушающий захват, завалившись на пол и удерживая его корпус своими ногами, чтобы дурак, не дай бог на радость Сидорову, не повернулся и не сломал себе шею.

И человек уснул, похрипев что-то недовольное и невнятное перед сном.

Я же встал и посмотрел на телефон, на котором была трансляция с камеры. 3934 зрителя, неплохо.

И, присев, я достал кабель и подключил Тиммейта к устройству.

– Всё, теперь он твой. Делай что хочешь, – произнёс я, сам посмотрев на объектив камеры. Она снимала в чёрно-белом свете – ребята в отеле вырубили освещение, как только толпа подошла.

Картинка камеры захватывала отель ОЗЛ. Ворота раскачивались. Толпа что-то скандировала. Кто-то кинул бутылку, но она разбилась о бетонные стены, не долетев.

– Надо гасить эту трансляцию, – произнёс я.

– Я уже, – ответил Тиммейт. – Сбил им эфир. На аккаунт оператора подали жалобы, система его заблокировала. Но снимают ещё минимум трое, у них свои телефоны. И все они в той толпе.

Я присел перед оператором. Он лежал в позе эмбриона, но дышал.

Эх, это спортсмены быстро отключаются, а неподготовленным людям с удушениями нужны минуты, чтобы прийти в себя.

Камера продолжала вглядываться в темноту, хотя трансляции уже не было, и я пошёл вниз, где стояла серебристая «Вольво». На стене гаража нашёлся скотч, целая вязанка с матками разноцветного клейкого пластика, хотя сгодился бы и трос, и верёвка, и шнур от утюга. Я вернулся назад и, посадив человека на задницу, принялся как паук обматывать его скотчем.

А там, за массивами гаражей, уже работала техника, кричали люди. Я мельком бросил взгляд на экран камеры: где из машины поливали толпу холодной водой, сбивая их с ног, и, судя по всему, внешние ворота уже выломали, и стройные ряды «тяжёлых» с буквами на спинах уже прорывались к воротам, рассекая толпу надвое, а следом за ними ехала какая-то бронированная техника, чтобы закрыть проход в ворота. Кто-то из провокаторов сбежал, кто-то бодался со спецназом.

Я встал отдавая команду Тиммейту:

– Координаты передай по СМС ответственному с фото. Скажи, тут оператор скрученный лежит.

– Делается.

– Кто-то ещё убегает из тех, кто снимал?

– Как догадался? – спросил у меня Тиммейт.

– Опыт, – произнёс я.

– Даю GPS-метку! – произнёс он.

И я, сунув телефоны в рюкзак, открыл свой телефон и увидел, как удаляется трекер.

«Ну, стало быть, погоня», – решил я и выбежал из гаража, открыв дверь, но взяв с собой проволоку, ту, на которой словно бублики были повешаны мотки с разноцветным скотчем.

Бежать в кроссовках по гравийке и асфальту легко и приятно, приятнее, чем бежать по лесам Канады в тяжёлой обуви. И в какой-то момент точка ускорилась и «ушла в горизонт». Наверняка села в машину, которая тут ждала, и убыла.

– А, сука, не догнал, – выдохнул я, касаясь коленей руками. – Тиммейт, дождись, пока остановится, и скажи мне новые координаты.

И только я собирался идти к отелю, как увидел, как ко мне из-за гаражей выбежала группа спортивно одетых парней. Их было пятеро, и все они были в чёрном, преимущественно в масках от ковида.

– Друг, ты не ходи туда, там менты всех крепят, – произнёс один из них видя меня.

– Хорошо, не пойду, – произнёс я.

– Погоди, я тебя же знаю. Ты этот, из второго видео, – произнёс он.

И на этих словах я пробил человеку в горло с левой руки, на подскоке. А чего ждать? Пока они мне пять херов на стол положат? Так хоть четыре будет…

– Ты чё, нахуй? – воскликнул тот, кто был ближе ко мне, и без замаха прорезал воздух передо мной своим правым прямым.

Однако я наклонил голову, прижав подбородок, чуть выгнув кость лба в сторону, и его рука хрустнула. И вместе с хрипом первого добавился стон второго. Третий же прыгнул на меня ногой вперёд, и я, схватив его штанину, молниеносно поставил ногу на бедро его опорной ноги и дёрнул схваченную ногу на себя.

– А-а-а-х-а-а! – завопил он, и я бы тоже вопил, если бы мне порвали сухожилия в паху.

Шагнув вперёд, я схватил следующего человека за куртку и почувствовал, как его товарищ берёт меня за грудки. Потянув человека на себя, я ударил ему в глаза пальцами, наклоняясь в сторону, потому как мне уже били головой в лицо. Удар в захвате прилетел в шею – неприятно, но и не критично. И, сделав зацеп правой ногой за его зеркальную ногу, я переместил массу тела так, чтобы рухнуть на падающего со мной противника. А в полёте я подбил его челюсть, и да, он сгруппировался, но от особенности Сергея Сидорова так просто не уйти, и мой противник «клюнул» затылком об асфальт.

И в этот момент когда я сидел на нём, удар кроссовком откуда-то сбоку прилетел в моё лицо, столь сильный, что мне показалось, будто я могу смотреть на драку со стороны. Я завалился в сторону, скатившись с соперника, и увидел, как человек со сломанной кистью уже бежит меня добивать.

Выгнувшись в спине, я ударил снизу вверх ногой – как не учат в секциях, потому что я бил в пах, – и вторым ударом ноги пнул человеку в лицо, ломая хрящи носа, вызывая неконтролируемые слёзы и болевой шок.

Вставая, я взял его за плечо и жёстко сбил с ног, словно земля в какой-то момент оказалась у него сбоку. А далее прижал коленом спортсмена. А то, что это были спортсмены, я не сомневался. И, подняв вязанку баранок скотча, я стал заматывать их всех по рукам и ногам.

А через некоторое время оттуда, откуда они выбежали, появились ребята в чёрном и масках.

– Пацаны, свои! – произнёс я, чувствуя, что лицо опухло от удара.

– Ты, блядь, кто? – спросили меня, подходя ближе, сомневаясь, как меня ломать, когда я замотал пятерых в цвета белого, красного и синего скотча. Никакой нарочитой патриотики – просто до зелёного и жёлтого руки пока не дошли.

– Человек-паук, ваш дружелюбный сосед, – произнёс я и, видя, что меня идут крепить, показал удостоверение «младшего лейтенанта по должности человека-паука при ФСБ России».

Голову штормило – повод не бороться на улице от слова «никогда».

И чуть придя в себя, я вместе с «тяжёлыми» проводил всех к отелю, где было полно воды, куча стоящих у бетонной стены людей на растяжках, стойка – звёздочки подпирающей стену. Работали автозаки, в которых увозили по очереди эту компанию. А автозаки всё прибывали и снова отъезжали.

И, завидев чёрную «Волгу» и стоящего у неё мужчину в гражданской форме одежды, я подошёл к нему.

– Тиммейт, впереди человек, это случайно не ответственный? Позвони ему.

Видя, как мужчина взял телефон, я подошёл.

– Доброй ночи, – произнёс я. – Это я звонил.

– Приветствую, – ответил он, пожимая мою руку. – Чё вы так рассекретились? Хорошим же отделом были.

– Это глобальный вопрос. И чтобы на него ответить, нужно время, – ответил я. Шутки не придумывались после того удара, ничего умнее человека-паука, и слегка подташнивало.

– А с лицом что? – уточнил он.

– Участвовал в задержании. Сейчас будут координаты того, кто скрылся, но уже есть координаты другой квартиры. Только я, как понял, они с утра должны были прибыть – какая-то неорганизованность с их стороны.

– Всё организованно. Группы должны были менять друг друга, если бы мы выставили кордоны, и стоять напротив вооружённых людей, пока эти кадры не облетят всю планету. А потом – второй акт. Но мы не выставились, не успели, и теперь второй акт будет каким-то другим, – выдал он тактику оранжевой оппозиции.

– Каким другим? – спросил я.

– Им всё равно нужна жертва, тот, про кого потом будут говорить: «Они стреляют в наших детей», – произнёс Муравьёв. – Твои в отеле забаррикадировались, в целом наши вовремя успели.

– Координаты получены, – произнёс Тиммейт.

– Скинь их товарищу Муравьёву, – проговорил я, касаясь уха, чтобы майор видел, что я не сам с собой говорю.

– Кого-то нашли? – спросил у меня майор.

– Да, две точки. Туда бы оперов направить, с тяжёлыми, – подкинул идею я.

И у майора в кармане пиликнуло.

– Я утром буду докладывать об этом. Про вас что-то писать?

– Только правду, – кивнул я, улыбаясь, не чувствуя левой половины лица. – Ещё увидимся.

– Бывай, лейтенант, – без особой радости попрощался он.

Пожав ему руку на прощание, я пошёл к отелю и постучал в дверь. Ворота периметра же были грубо выгнуты на себя и даже отодвинуты на метр внутрь. Вот что дурь человеческая делает. И мне открыли дверь здания, а я шагнул в светлое помещение с вооружёнными людьми в гражданке, но в бронежилетах. Они не выглядели как какие-то бойцы, это были просто люди, которые защищали эвакуированные в отель семьи.