Текст книги "Медоед 9 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Это не моё ведомство делает, но, насколько я знаю, вас прооперируют и уберут ваши шрамы, а потом у вас будет командировка с обратным билетом в Китай.

– Куда – не знаете? – спросил я.

– О, я не думаю, что это большой секрет. Но вроде как куда-то в Европу. Но давайте, сегодня я вас больше не задерживаю. Завтра воскресенье, а в понедельник жду вас тут же в десять утра.

– Хорошо, – произнёс я, вставая и пожимая конструктору руку.

А далее я принялся переодеваться, меняя броню и камуфляж на спорткостюм. И будучи мокр и вонюч сделал выбор в пользу гигиены, а не хороших манер. Туалет тут был, а вот душа не было. И я, взяв свои вещи, прямо в трусах пошёл в туалет и, расположившись у раковин, вымыл лицо и те части, которые сильно вспотели, вытерев всё бумажными полотенцами. И был застигнут врасплох Ли, который туда зашёл видя меня в неглиже.

Он тут же вышел и позвал к себе подчинённых и принялся им что-то активно объяснять на своём, указывая на лужи, оставленные мной в туалете и целиком на меня. А те прятали взгляд кивая.

Сорри, но если вы не можете душевую сюда завести, то я как свинья вонять в такси, да и везде, не буду. Терпите чистого русского на непредназначенных для мытья локациях.

Выйдя с объекта, я поймал сеть и увидел, что Ира мне звонила. И, вызвав машину, перезвонил. Отмечая, как же быстро стемнело. На улице был прямо мрак.

– Привет, ты освободился? – спросила моя супруга.

– Ну да. – улыбнулся я слыша её голос.

– Я тут подумала: может, в бар?

– Я очень за! – произнёс я.

– Отлично мы тогда одеваемся, – произнесла она.

– Вы это кто? – спросил я.

– Ну я и Лера. – произнесла она.

– Не одевайтесь я тоже скоро голый к вам присоединюсь! – пошутил я.

– Дурак! – улыбнулась она. – Мы по особому оденемся, мы же не можем как мужики в одной одежде везде ходить.

– Хорошо. Скоро буду, – произнёс я, видя, как такси выезжает из-за угла.

Вечерний Пекин оживал, по улицам текли потоки людей, в основном молодёжи, я же своим взглядом отметил и много полицейских. Они носили помимо формы красную повязку на левом плече. Какая-то местная приколюшка или у них тут так принято, надо будет у кого-нибудь расспросить.

И вот уже минут через тридцать я был у гостиницы и пройдя фойе поднимался на лифте на свой этаж.

В коридор я выходил усталой походкой человека, который отработал полноценный рабочий день. Желая как можно скорее добраться до комнаты и обсудить планы на этот вечер с Ирой, потому что она права и из вещей у меня только спортивное, а в приличные заведения в таком не пустят.

И ничего не предвещало беды, но вспышка света заставила меня остановиться, потому что за углом, в месте разветвления коридора, стоял враг. Прямо в двух шагах от меня, он прижался к стене и готовился к деструктивным действиям. Иначе зачем особенности Следопыт о нём мне «рассказывать»? Вот тебе и китайские спецслужбы, как они его пропустили?..

Глава 24
Противная сторона

И как сказал бы котёнок Гав: «Как же я не приду к неприятностям, ведь они меня ждут?» Я отшагнул к дальней стенке и пошёл, вышел к ожидающему меня.

Ван Юй повернул голову со смущённой улыбкой, замечая меня. Глаза у андроида снова были. Это что за китайский метод обучения роботов – напрямую взяли с китайских боевиков про кунг-фу? Вопрос, почему робота пропустили, снялся сам собой.

– Привет, Андрей! – пропел я знаменитую фразу из песни.

– Я Ван Юй, мистер Калинин, и снова готов учиться.

– А если бы я тебя не спалил, то из-за угла бы напал? – спросил я.

– Внезапность – это главный ключ к победе с минимальными потерями. Сунь-цзы учил, что армия должна нападать там, где её не ждут, и бить по тем местам, которые враг оставил без защиты, – выдал он.

– Ну, фактор внезапности у тебя не сыграл. Рекомендую перепрятаться и попробовать в следующий раз. И как сказал ваш президент: если драка неизбежна, надо бить первым.

И после этих слов в мой пах полетела нога, которую я заблокировал коленом, подняв бедро. А следом за ногой пальцы Ван Юя выстрелили в глаза. Но тут уже помогла знаменитая техника: выставленная ладонь у переносицы, чтобы пальцы противника не коснулись глаз. И когда его кисть ударила в мою, я схватил один из пальцев машины и вывернул его от себя. Машина и ухом не повела, однако хруст был приличный. Может, сложнейшего сустава пальца, а может, заднего отверстия оператора, которому это всё потом надо будет чинить.

И уже другая рука летела мне в лицо, но я схватил свободной рукой его руку, и получилось так, что я обрёл контроль над обеими руками противника.

– Ты думаешь, это пат? А это новая возможность! – спросил я.

И, ударил робота в лицо головой. У живого человека это была бы минус маска лица, особенно с замашками «Садиста»: нос впал бы внутрь, пришлось бы вытаскивать в травмпункте, или даже в челюстно-лицевой. Но у андроида нос был бутафорский, да ещё и мягкий, и потому я ушибся не очень сильно. Однако когда я учился на своих ошибках? И андроид тут же ударил меня в ответ – головой в лицо.

Благо реакция увела мою голову правее, и я скрутился к нему спиной, потянув руку, которую держал за рукав пиджака, подняв руку, которую держал за палец, и «запустил» дуралея через себя броском с подхватом, а если точнее – с выбиванием обеих ног икроножной мышцей моей правой ноги.

Мы летели вниз на твёрдый пол, и наши массы сложились: я сверху, он снизу. И по дзюдо это пошло бы на высшую оценку, а я буквально ощутил, что его грудь в разы твёрже моей.

Я уже спешил менять позицию, выставлять колено на живот, но внутри Ван Юя что-то забурлило, а изо рта повалил дым.

Однако не успел я удивиться, как вдали коридора завизжали. Я встал и, обернувшись, увидел Иру в бежевом платье и стоящую перед ней черноволосую девушку, тоже в платье только синем и на каблуках, которая в момент её крика заслонила Иру от коридора.

А в коридор уже бежали люди. Они несли с собой огнетушители, а один даже нож. Я отшагнул назад, а он без сожаления воткнул нож в грудь Ван Юя, делая П-образный порез, оттянул ткани силикона на себя. Изнутри повалил дым. Ребята же с огнетушителями начали заливать машину пеной.

А я… А я повернулся к Ире и помахал ей рукой как можно более дружелюбно, улыбаясь.

– Дикобраз, в комнату её, – произнёс я.

И девушка, коротко кивнув, завела мою супругу внутрь.

– Слав, что это было? – спросила Ира у меня, когда я вошёл за ними.

Дикобраз уже посадила её на кровать, давая ей бутилированную воду.

– Испытания, которые они очень спешат провести, пока я тут, – произнёс я.

– Испытания чего? – спросила Ира.

Её лицо раскраснелось, а саму девушку потряхивало, еще бы, на её глазах человеку сделали вскрытие.

– Кумулятивного бронежилета. Эта штука должна отбрасывать пули от себя, но, как мы видим, не устойчива к падениям, – ответил я, сочиняя на ходу.

– Слав, я видела, как из него дым валил, а тот второй ему грудь вспорол ножом.

– А кровь ты видела там? – уточнил я.

– Нет, – ответила она.

– Значит, живая ткань не была задета, парню ничего не угрожает. Хочешь, я попрошу, чтобы он в гости через пару дней зашёл?

– Я… я не знаю, – произнесла она.

– Вячеслав Игоревич, – обратилась ко мне Дикобраз, – может, пока отменить прогулки?

– Сейчас посмотрим, – и я встал и вышел в коридор, видя, как робота утаскивают под мышки, а в коридор уже заходят уборщицы, чтобы убрать пену и гарь.

– Но он бил тебя в лицо, – продолжила Ира из комнаты.

И я обернулся закрывая дверь.

– Подлецу всё к лицу, – широко улыбнулся я и, присел возле девушек на корточки, положив свои ладони на колени Иры. – Не думай об этом. Это китайская сторона учится так. Ну, не умеют они по-другому.

Я говорил и думал, что прямо сейчас пойду и глаз на жопу им всем натяну. Договорились же – не испытывать машины, пока Ира тут. Но этот вопрос надо решать по-другому.

– Погнали в бар? – спросил я у девушек. – Только у меня ничего, кроме этого спортивного костюма, нет.

В этот момент мой сотовый позвонил, и я встал, потому что это был неизвестный мне номер.

– Мистер Калинин, я глубоко извиняюсь за моего дурака Ван Юя. Это он привёз андроида, не подумав о вашей жене, – заговорил в трубке Ли.

– Вы его расстреляете? – спросил я.

– Нет, что вы, мы же не в Мексике. Просто отстраним от работы с вами. Ещё раз примите наши глубочайшие извинения, а в качестве знака нашего миролюбия мы подготовили списки баров, куда можно в спортивном, или, на ваше усмотрение, магазин мужской одежды. Всё, конечно же, за наш счёт.

– Не допускайте таких вещей в будущем. Мне жена дороже этой работы и уж тем более чужой жизни, – пригрозил я.

– Ваше опасение понятно. Это не повторится. Более вашу супругу ничего не побеспокоит. Спасибо за вашу лояльность.

– Хорошего вечера, – выдохнул я.

И снова вернулся к девушкам.

– Китайцы извиняются и платят за свой косяк, – произнёс я.

– Ир, это же чудесно, – приобняла Иру Лера, а я вдруг понял, что личное дело Леры я так и не смотрел.

– Я сейчас лицо и руки помою и к вам, – произнёс я и пошёл в ванную, где за стойкой с полотенцами был скрыт сейф. Открыв его, я включил Тиммейта и написал ему текстом: «Дай досье на Дикобраза».

– Я думал, ты не попросишь, – произнёс у меня в ухе наушник, как только я его туда вставил. – Поскольку тебе некогда читать, я тебе прочту сам.

И пока мы шли к выходу из отеля по свежевымытому полу, пахнущему ландышем, но не гарью, Тиммейт накидывал мне:

– Дикобраз в поле внимания ОЗЛ попала как свидетельница страшной катастрофы. Ну, как свидетельница. Сама Лера Владимировна Кубатулина – спортсменка высоких спортивных достижений, пловец-подводник. Так вот, купалась она на реке Оби, а в этот же самый период, по случайному стечению обстоятельств, в оной утонуло пять выпивающих молодых мужчин. Лера же говорила, что плавала и не слышала ничего и никого не видела.

– Однако на телах утопленников были найдены синяки в районе стоп, шей и рук. Криминалист предположил, что кто-то держал их, пока они тонули. Я понимаю, что ты сейчас скажешь: как можно держать пятерых? И я тебе не отвечу. Девушку допрашивали, и она от показаний своих не отказывалась. А когда следователь обвинила её в пособничестве некому преступнику, Лера сослалась на 51-ю статью Конституции и вообще замолчала.

– В сети стала подниматься буча. Оказалось, что за день до смерти эта же компания, гуляя по пляжу, набрела на какую-то девушку, которая, со слов друзей утопленников, была «не против развлечься». И ребята настолько хорошо развлеклись, что решили и на следующий день прогуляться по этому же пляжу в надежде на новые знакомства.

– А теперь из данных доктора Вайнштейна, под гипнозом самой Дикобраз: Лера не заявила о групповом изнасиловании, но пообещала «отдаться им на завтра тоже». А на следующий день пошла туда же и ждала их, а увидев молодых людей, побежала в воду. Прокричав: «Если не догоните, то можете друг друга сами трахнуть»!

– Парни и прыгнули в воду, надеясь догнать и повторить вчерашний вечер.

– А теперь из заключения суда: гражданку Кубатулину Валерию Владимировну считать невиновной в части статей 125 УК РФ об оставлении в опасности и 105 УК РФ об умышленном убийстве группы лиц с особой жестокостью ввиду недостаточности доказательств. А то, что Кубатулина – КМС по плаванию, считать к делу не относящимся.

– В ОЗЛ пришла на условиях, что будет осуществлять ликвидацию только мужчин. Соблазняет, усыпляет, душит. Посещает клуб бразильского джиу-джитсу «Тим Стрела» как в Новосибирске, так и в Питере. Постоянных отношений нет. Гетеросексуальна.

«Какой же она Дикобраз? Она – Чёрная вдова. Или Богомол. Или Анаконда. Но хочет быть Дикобразом – пусть будет», – подумал я, слушая Тиммейта. – «У нас в ОЗЛ простые требования для ликвидаторов: в контролёра не стрелять, хер на стол не выкладывать».

И мы как раз спустились вниз, как девочка с ресепшена подняла руку и прокричала:

– Мистер Калинин, мистер Калинин!

Я остановился потому что к нам бежала невысокая азиатка в строгом чёрном платье, с гладко зачёсанными волосами и вежливой, натянутой улыбкой. В руках она держала небольшой конверт и протянула его мне. Я тут же при ней открыл и увидел, что внутри оказалась банковская карта. На лицевой стороне было выбито имя: Ли Вэй. А на обратной, на кусочке лейкопластыря, маркером пароль: 0000.

– Спасибо, – произнёс я.

– Хорошего отдыха и ещё раз простите, – промурлыкала она и поклонилась.

И я вернулся к девушкам. Но когда шёл к Ире, вдруг заметил, что Дикобраз как-то странно смерила меня взглядом – снизу вверх. И её ротик странно улыбнулся.

– А знаешь, что самое интересное? – продолжил Тиммейт в наушнике. – Лера и под гипнозом ссылалась на 51-ю статью Конституции, когда Вайнштейн спрашивал о том, что произошло с теми парнями. Но я считаю, что она их утопила.

Последние слова он произнёс шёпотом – будто нас могли слышать.

«К гадалке не ходи – утопила», – подумал я. И мстит всем мужикам. Теперь соблазняет и мстит. Ещё один хищник в нашем Лесу. Но мне нечего бояться. Да, она была красива, стройна и ухожена. Восемь из десяти по моей шкале, если отсчитывать в «Ирах». Но всё же хорошо, что есть Тиммейт, который мне всё про неё рассказал.

Мы вышли на улицу, а у входа нас ждал чёрный седан, и за рулём сидел крепкий, коренастый мужичок со сломанными ушами, он собственно и забирал меня из аэропорта. Он не обернулся, только кивнул, когда мы сели девушки назад а я на место Ван Юя.

Пекин вечером оказался другим. Народу стало больше. Толпы блуждающей молодёжи – в кепках и ярких куртках, со светящимися телефонами. Тут везде играла музыка – откуда-то рэп, откуда-то китайский рок. И вокруг были бары да рестораны и каждый светился своими вывесками. Над улицами горели мерцающие и разноцветные рекламы. И я вдруг понял откуда пошла целиком концепция киберпанка, Китай в ней уже жил, пока мы про него только смотрели фильмы. Это же немыслимо, скажи мне кто-нибудь в 1994том что я буду обучать сражающихся роботов, у виска бы покрутил пальцем. Ну вот и подкрался 2025тый, каких-то тридцать лет прошло и стационарный телефон заменил мобильный, картонные перфокарты заменили дискеты сначала большие потом поменьше, потом диски, а потом и флешки. Сейчас тот у кого нет страницы в соцсети больше фрик чем норма, а постоянное снимание чего-нибудь на видео и фотосъёмку стало новой реальностью. Как будто когда-нибудь будешь это всё пересматривать, терабайты ненужной информации с мемами, жопами, сиськами и котиками. Хотя котиков я бы оставил.

Пока я думал о разном, нас привезли к бару, что оказался скрыт в глубине квартала. Снаружи нас встретила неприметная дверь с вывеской на английском: «Hidden Garden». Но зато тут была парковка и водитель встал с ощущением что будет ждать нас хоть до утра. Может он тоже робот? Может у него надо пульс пощупать или кнопку найти, нет не сейчас. Когда выпью.

За дверью царил полумрак, царил приглушённый свет, а стены тут были лофтовые из красного кирпича. Я шёл впереди Ира чуть сзади, а Лера прикрывала наш тыл. Народу тут было не шибко много, всё выглядело спокойно, слева столики из дерева выстроившиеся в ряд, а правее барная стойка, над которой висели красные бумажные фонарики, а вдоль стен у столов стояли диваны с высокими спинками, создавая уютные ниши для пребывания. Также в баре была сцена небольшая. Я понял что это сцена по микрофонной стойке и нескольким комбиками – крупными колонками, у её основания. А в углу сцены, за небольшим пультом, сидел диджей – молодой парень в кепке, надвинутой на глаза. Из колонок лилась негромкая и фоновая музыка – что-то среднее между лаунжем и электроникой, без слов, с упором на басы и мягкие синтезаторные партии.

За стойкой суетили сразу два бармена, оба в белых рубашках с закатанными рукавами. Оба азиаты. Один – с аккуратной бородкой типа эспаньолка, сосредоточенно натирал бокалы. Второй был постарше, с сединой на висках рутинно смешивал коктейль, подбрасывая шейкер, как жонглёр.

Контингент тут тусивший казался в основном молодёжью, но были и люди постарше. Бар был спокойным, почти камерным.

Мы заняли угловой диван. Сзади нас была глухая стена, справа же проход к выходу. Ира села рядом со мной ближе к стене, Лера – напротив.

И только мы сели как к нам подошёл официант – высокий, худощавый азиат с планшетом в руках.

– Текила, – сказал я не дожидаясь его приветствия. – Три рюмки, соль и лайм.

Он кивнул.

– А девушкам?

Дикобраз посмотрела на меня и я тоже кивнул разрешая ей выпить. Шанс что мы тут находимся под ударом был минимален, тут же скорее всего в этом баре уже дежурит группа поддержки, как с Ван Юем которого выбежало тушить сразу несколько человек. Не удивлюсь если целый этаж в гостинице для нас выделили и наблюдают за нами, как за подопытными мышками. Так что это вовсе не случайный бар, но для Иры пусть он будет таковым.

– Просеко, – ответила Лера официанту.

– А мне морковный сок, – произнесла Ира. – Если есть.

Официант на мгновение замер, потом улыбнулся:

– Морковный. Да, есть.

– Вот его, – кивнула Ира.

Она бы могла заказать берёзовый с мякотью и они бы нашли. Что не говори, а военная диктатура имеет свои плюсы.

Официант ушёл, а моя супруга взяла меня за руку и положила голову на плечо.

Тем временем музыка перешла из формата, как говорят музыканты, полного плюса в минус, и на сцену вышел азиат и тихо запел какие-то хиты этого времени. А я ощущал Иру на своём плече и чувствовал, что она узнаёт эти песни. Просеко в руках Леры не заканчивался, а вот я попросил ещё две рюмки текилы и позволил себе выдохнуть. Лицо после второй рюмки перестало болеть, а настроение поднялось. И в какой-то момент к нам снова подошёл официант и положил на стол пачку с листочками и тремя карандашиками.

– Что это? – спросила у него Ира.

– Это заказ живых песен. Вы пишете песню, Мунг Вен поёт её в случайном порядке по списку, – ответил он.

– Как интересно, – улыбнулась Ира.

Я смотрел на эти листочки и улыбался. И это они сделали? Какие молодцы! Для вида раздали листочки и всем присутствующим. А может, это у меня паранойя и это обычный бар? Ну тогда у их музыканта прекрасный репертуарный объём.

– Ты что закажешь? – спросила у меня Ира.

– Пока рано, я ещё не в зюзю. А потом буду пять раз заказывать песню «Офицеры» и устрою драку с барменом, – улыбнулся я.

– Ну, а я серьёзно, – произнесла она улыбаясь.

– Ну ладно. А ты? – спросил её я.

– А я – как ты.

– Лер, – позвал я Дикобраза. – Ты что будешь заказывать?

– Я? – удивлённо произнесла она и тут же подхватила мою шутку: – Мне идея про «Офицеров» понравилась.

Ладно, я потянул к себе бумажку и, закрыв её ладонью от всех, написал на ней, перевернув.

– Пусть для вас это будет сюрпризом. Заказывайте сами, это ваш отдых!

И девушки сделали то же самое.

И не прошло и двадцати минут, как китаец у микрофона заголосил мою песню. А я встал и пригласил Иру на танец.

На столе чистый лист, не исписан, он чист,

Совсем белый, как снег, не примятый.

Он заманчиво звал, чтобы я рисовал

Что-нибудь, ну а что – непонятно…

Мы танцевали, пока он пел то, что я помнил из своего времени. И в этот момент, как бы не глядя на меня, в бар зашёл мужчина средних лет, европеоидной внешности, в тёмном костюме, под которым была расстёгнута рубашка и небрежно оттянут галстук. Он сел за дальний столик, будто бы к стене, но я вдруг поймал на себе его взгляд, который он тут же расфокусировал, словно смотрел куда-то вдаль.

«А вот и противная сторона. Интересно, он понимает, куда он сейчас зашёл?» – подумалось мне, пока мы качались под классику «Чистого листа». Кто это, шпион, или киллер? А может журналист СиСР?..

Глава 25
Нестабильные кадры

Текила – мать её – расслабила меня и сделала более уверенным. В ритме танца я закрыл глаза, вдыхая запах волос моей супруги, слыша, как китаец поёт со смешным акцентом старую как мир песню, и тревога перестала существовать. Мне почему-то стало всё равно, а может, я смирился, что за мной постоянно наблюдают: наши, не наши, друзья друзей и друзья врагов. Всё это оказалось не столь важным, потому что рядом была Ира.

Чем отличается рассекреченный агент от поп-звезды? К рассекреченному агенту никто не лезет с расспросами, никто не пытается сделать с ним селфи, взять автограф.

Песня закончилась, и мы вернулись за столик. А наблюдателю за мной принесли пиво и какую-то закуску. Имеют ли шпионы право на пиво? Я уже молчу, что в век дронов, спутников и GPS-слежки кто-то ещё посылает кого-то физически за кем-то следить. А может, это частная инициатива, как у того же Ван Юя? Хотя в случае с Ван Юем это коллективный проёб: что значит, у вас робот пошёл в отель, а вы лицом прощёлкали? И почему это у вас один специалист, пускай и высококлассный, имеет столько автономии? В нашей бы бюрократии было бы так: где-то в секретном бункере собрались полковники и генералы, строго следящие за капитанами и майорами у пультов, а диалог был бы примерно такой:

– Товарищ генерал-лейтенант, система «Сыроежкин» готова к запуску, ждём вашей команды.

– Запускайте!

– Есть запустить! «Бюро-1», разрешение на запуск «Сыроежкина» получено!

– Понял вас, База, готовы к запуску.

– Даём обратный отсчёт! Десять, девять, восемь…

В моей подвыпившей фантазии на слове «Поехали» робот Ван Юй, почему-то со светлыми и кудрявыми волосами, входил в отель и тут же получал мокрой тряпкой по лицу.

– Куда по помытому! – завопила уборщица, занося швабру для повторного удара. Как и полагается, прапорщик КГБ Анна Владимировна, убирающая секретный объект, слыла неуравновешенным характером и выполняла функцию стресс-фактора.

– Слав, я так люблю, когда ты улыбаешься, – произнесла Ира, прервав эскадрон моих шальных мыслей.

Я и правда улыбался, и мы выпивали дальше, слушали музыку, пару раз девчонки вставали танцевать.

А наблюдатель за соседним столиком пил своё пиво и не смотрел в нашу сторону, хотя ему тоже принесли бумажку и карандаш, которым он что-то написал.

И моя уверенность в том, что этот парень тут по нашу душу, крепла.

– Я в туалет, – вдруг сказала Ира, вставая.

– Я с тобой, – тут же поднялась Лера.

Ох уж эта особенность девчонок ходить в туалеты вместе. Я кивнул, провожая их взглядом. Когда они скрылись за поворотом, я медленно поднял глаза.

Наблюдатель встал и неспешно, даже лениво, прошёл мимо столиков, держа руки на виду. Без резких движений или агрессии. Он подошёл к нашему столику, остановился в двух шагах. Но я заметил ещё кое-что: бармен достал из-под прилавка какой-то кейс и поставил его так, чтобы тот бортиком указывал на незнакомца. При этом не прекращая разговаривать со своим коллегой, тем, что натирал стаканы. Что было в кейсе? Скрытый автомат, нацеленный на вероятного врага? Прослушивающее устройство? Я узнаю это скоро, в случае если случится заварушка.

– Присядешь, – произнёс я.

Он сел напротив – туда, где только что сидела Лера. Положил руки на стол, сцепив пальцы. Я заметил часы на его левом запястье – старые и механические, на кожаном, коричневом ремешке.

– Мистер Кузнецов, – произнёс он тихо, почти шёпотом, чтобы не привлекать лишнего внимания, хотя он уже был в его центре, всё, что он скажет, уже записывается, анализируется нашими и китайскими. – Я сейчас скажу страшное, но вам не стоит меня опасаться. Меня послали вас убить.

– Тогда куда вы без очереди? Сначала надо взять талончик, потом подождать, – произнёс я улыбаясь.

– Вы не поняли. Я не буду этого делать. Я не хочу вас убивать.

– Чтобы просто спросить, тоже талончик нужен, – произнёс я, играя со смертью.

Его светлые и уставшие глаза не моргали и смотрели и на меня, и одновременно будто бы насквозь.

– Я хочу, чтобы вы выслушали, – произнёс он.

И я откинулся на спинку дивана, скопировав его жест руками.

– У тебя пара минут. Пока девушки не вернулись.

Он кивнул и заговорил.

– Доктор Крейн проводит селекцию вернувшихся. Я был одним из его лучших «образцов». Чистый и послушный, эффективный и злой. Я убивал, поглощая особенности, становился сильнее. Но потом я получил несколько… спорных даров.

– Спорных? – не понял я.

– Теперь я слышу мёртвых, – просто сказал он. – Тех, кого убил. Их голоса в моей голове. Их страхи. Их последние мысли. Они не замолкают никогда. А ещё я чувствую чужую боль. Если дотронусь до человека – знаю, где у него болит. Если ударю – чувствую его боль как свою.

Я молчал. Внутри что-то кольнуло: мои мёртвые ко мне давно не приходили с какого-то неуловимого мной момента.

– И Крейн взвесил все за и против, и отправил меня на моё последнее задание – охотиться на вас. Я же, понял их замысел. Они не ждали, что я вас убью. Им было всё равно, кто из нас кого убьёт. Если убью я – значит, я ещё полезен. Если убьёте вы – значит, вы станете… – он запнулся, подбирая слово. – Бесполезными. Такими же, как я. Мусорной корзиной с кучей неконтролируемых особенностей.

– Очень похоже на американцев, – произнёс я.

– Мы не все такие, – тихо сказал он. – Поэтому я прошу убежища. В Китае. Или в России. Мне всё равно, где. Если меня не будут посылать на убой. Я устал от этого.

– Тогда ты ошибся даже не страной, а планетой, – произнёс я.

– Я могу много рассказать о Эхо, о Крейне, о его делах. Но мне нужны гарантиии, – произнёс он. – И голоса затуманиваются, когда я пью. Поэтому я почти всегда пью. Вот сегодня я почти трезвый. Голоса орали и спорили. Пока я не пришёл сюда, вас они почему-то боятся. И я подумал, что всё, назад в США мне пути нет.

Он постучал пальцем по виску и продолжил:

– Здесь всегда шум. А когда я смотрю на вас, у меня в мозгу тишина. Впервые за долгое время.

Я молчал. Смотрел на него. Считал секунды до возвращения Иры и Леры.

– Как тебя зовут? – спросил я.

– Я был копом, погиб в перестрелке с итальяшками в 1926-м. Это же тело носит имя Брок Нельсон.

– Смотри, твои намерения услышаны, – произнёс я. – Иди за свой столик. Я не могу обещать, это другая страна, но уверен, они тебя рассмотрят.

– А вы бы меня взяли? – спросил он.

– Я обычно даю вернувшимся шанс. Думаю, Китай ты заинтересуешь, если ты не расист, – спросил я.

– Только по отношению к макаронникам и нигерам, а желтолицым я с уважением, – выдал он.

– Ну тогда, Элли, пристегнись и скажи Канзасу «прощай», потому что твоя страна Озз может быть уже тут.

– Спасибо, – произнёс он, вставая.

Я тоже встал.

– Но я не могу ничего обещать, – произнёс я.

– Этого разговора, думаю, будет достаточно. Приятно встретить настоящего копа. – Он протянул мне руку, а кейс на барной стойке был барменом якобы небрежно подвинут в его сторону.

А после рукопожатия, он уходил за свой столик, а я присаживался обратно, заглянув под свой стол – нет ли там бомбы, – и, убедившись, что нет, дождался Иры и Леры. В этот раз они обе сели напротив меня. Настояла Лера, притянув Иру к себе, якобы в качестве пьяной блажи. Но я знал: Лера готовит для меня пространство на всякий случай и заодно убирает Иру с вероятной линии обстрела.

– Девчонки, один звонок, – произнёс я и набрал тот номер, с которого мне позвонил Ли.

– Алло, – произнёс я.

– Мы слышали. Персонаж интересный, я думаю, он нам подойдёт. Ни о чём не волнуйтесь и отдыхайте, – произнёс Ли.

– Спасибо, – улыбнулся я и положил трубку на стол.

– Вячеслав Игоревич, всё хорошо? – спросила у меня Дикобраз.

– Да, всё хорошо, – произнёс я.

Наши посиделки продолжились, а через минут двадцать в бар вошли трое. Они проследовали к Броку и присели за его столик. О чём-то коротко поговорили, после чего все четверо встали и пошли наружу. Идя мимо меня, Брок улыбнулся и кивнул, моргнув двумя глазами в знак благодарности. Хотя я тут ничего не сделал, просто поговорил. У китайцев будет чем с ним заняться. Но вопрос оставался открытым: он сам меня нашёл или его навели? Следопыт бы нашёл сам. А если навели, то моя персона становится слишком заметной и популярной в узких кругах, и это не совсем хорошо.

И вот мы собирались уже уходить. Девчонки смеялись, и им было хорошо, а я встал и, подойдя к бармену, расплатился карточкой, попросив включить в счёт чаевые в пятнадцать процентов от нашего чека. Театр для трёх зрителей мой закрывался, и бармен сделал вид, что прикладывает карточку к терминалу, а потом отдал её мне, поклонившись улыбаясь.

Это конечно не сом, которого выловил Верховный в его озере под чутким надзором ФСО, но всё равно приятно. И когда сопровождающие меня девушки вышли в открытую мной для них дверь, я обернулся к бару и произнёс:

– Спасибо, ребят, я тронут вашим вниманием.

И пускай по протоколу у них нужно было играть до конца, я увидел, как несколько лиц повернулись на меня с понимающими взглядами, а бармен и музыкант так вообще помахали руками. Выходя на свежий воздух ночного Пекина, я ощущал себя отдохнувшим. Вот оказывается, чего мне не хватало всё это время – пяти или шести стопок текилы.

Тут главное – не переборщить. Несмотря на то что я русский, не всегда и везде стоит идти до конца, например допивать графин с мексиканским «ядом». А люди, которые говорят, что надо всё попробовать, ошибаются. Многие вещи пробовать не стоит вообще: вождение пьяным, гомосексуализм, квадроберство.

Хотя в этой жизни квадроберство особенно под алкоголем может отложить кучу проблем. Например, выпил мужик в свой выходной и играет в тюленя перед телевизором – всем иногда надо. А сериал под вечер он вообще даёт возможность голове перезапуститься.

С мыслями о том, кто я такой, чтобы осуждать кого бы то ни было, я садился в седан к парню со сломанными ушами и носом.

– Я хотела бы посмотреть Гонконг, – произнесла водителю Ира, и он заулыбался широко и искренне.

– Простите, мне нужно согласовать поездку на расстояние две тысячи двести километров. У нас на это уйдёт примерно три дня, из них восемьдесят процентов времени мы проведём с вами в этой машине, – произнёс он.

– Ир… Это же Пекин! – поправила её Лера.

– Блин, точно, Пекин. Пила ты, а пьянею я! – выдала Ира.

– Я хочу посмотреть Пекин, – перефразировала Ира.

– Маршрут построен, – с улыбкой произнёс он. – Ой, простите меня, у меня для вас есть видео.

– Видео? – спросил я, понимая, что у китайцев ничего не бывает просто так.

– Да, мой коллега, он попросил его вам показать. Можно? – спросил он у меня.

– Если он в трусах, тогда можно, – произнёс я.

– У них же даже порно заблюрено, так что даже если без трусов, это вполне безопасно, – произнесла подпитая Лера.

И наш водитель достал своей толстой ладошкой телефон и, показав его нам, нажал на кнопку «плей».

На экране появился Ван Юй. Он стоял грустный, но вполне живой.

– Мистер и Миссис Калинины, я очень сожалею, что я показался вам на глаза с неисправным бронежилетом. Всё хорошо, просто наши технологии иногда взрываются. Конечно, нам далеко до взрывоопасности Самсунга. Я всё равно очень извиняюсь. Я не хотел никого напугать. Как видите, я живой, и со мной всё хорошо, мне не вскрыли грудь, – с этими словами он распахнул халат, показывая свою худощавую тушку, голую по пояс. – Ещё раз извините, этого больше не повторится. Спасибо!