Текст книги "Патруль 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

– Погоди, кровь на них откуда? – заинтересовался Курган.

– Не могу знать, она тут везде. Дублирую, вызовите сюда скорую.

– Понял, скорая будет. Приказываю остановить хаос и выяснить, откуда кровь, и доложить.

– Понял, – проговорил я в рацию и включил СГУ, дав кратковременный звуковой сигнал, – Граждане отдыхающие!!!Ну-ка всем встать смирно! А то собаку на вас из багажника спущу!

На мгновение они замерли, только сейчас увидев нас. И я вышел из машины пройдя вперёд.

– Раненые есть? – спросил я.

– Я, я – раненый! – завизжал невысокий мужичок, – это он меня этой палкой бил!

С этими словами «обморок» подхватил с пола серебристый стержень сантиметров сорок, а другой рукой указал на мужичка побольше. Какие-то приметы их я бы всё равно не запомнил, настолько все были окровавлены.

– Брось палку! – скомандовал я, вскидывая автомат больше для острастки, чем для чего-то серьёзного, и палка полетела вниз, к ногам получившегося строя. Они стояли, словно бы объединились против пришедших на их праздник ментов.

Палка покатилась по асфальту и остановилась у ног другого фигуранта.

– Писать заявление будете? – спросил я у мелкого.

– На кого? На меня? – вздыбился тот, на кого указали, – да он сам меня этой палкой бил!

С этими словами палка была поднята с асфальта снова.

– Палку на пол! – прорычал я, что вновь возымело эффект.

Стержень вновь рухнул на асфальт.

– Он всё врёт! – завопила женщина, одна из трёх, и, наклонившись, подхватила палку и, словно показывая её мне, выкрикнула: – Они друг дружку ей били и мне угрожали в жопу засунуть!

– Чё ж ты пиздишь, мочалка старая! – закричала другая женщина, – Да кому твоя дырка нужна!

– Это я-то старая⁈ – воспротивилась та, что с палкой, и, замахнувшись на обидчицу стержнем, пошла в атаку.

– Убива-ют! – заорала третья.

И, не попав в голову, палка выскользнула из окровавленных рук, и обе женщины сцепились в захвате за волосы.

– Маша, Маша, не надо, ну пойдём домой! – взмолился третий мужичок и начал теребить верхнюю женщину за халат.

– Отстать, скотина! Думаешь, я не знаю, что ты её трахаешь после смены! – выпалила та.

– Ты чё, мою жену шпилишь? – возмутился четвёртый мужик и с разбега пнул ногой в лицо пытающемуся разнять женщин мужичку.

Удар получился вскользь, потому как слетевший тапок не обеспечил плотности соприкосновения ноги с челюстью, зато упавшая палка снова сыграла, и, наступив на неё во время удара, обманутый муж высоко подлетел ногами вверх и рухнул с метровой высоты головой о камни.

– Милиция, ну что вы стоите! Ну, сделайте же что-нибудь! – завопили сверху; это одна из соседей открыла окно и уже выглядывала во двор.

– Были бы мы милиция, я бы в свисток свистнул, и все угомонилось бы, – произнёс я, возвращаясь в экипаж и беря рацию, – Курган, ты был прав, тут массовая драка. И теперь уже точно нужна скорая.

– А ты там зачем⁈ Приказываю прекратить драку, соблюдая все законы и нормы личной безопасности! – продекларировал Курган.

О! Почти карт-бланш дали! Но как не переборщить с мерами остановки кровопролития среди аборигенов неблагополучной части проспекта Ленина?..

Глава 18
Спирт со вкусом «Тархуна»

– Вить, для чего у нас ПР используется? – спросил я.

– Полицейским разрешено использовать резиновую палку для отражения нападений, задержания сопротивляющихся, пресечения массовых беспорядков, с ограничениями: запрещено бить женщин с признаками беременности, инвалидов и несовершеннолетних (кроме случаев вооружённого сопротивления), а также наносить удары в голову, шею, ключицы, живот, половые органы, область сердца, пах, не бить многократно в одно место. Применение палки должно быть соразмерным и не превышать необходимости! – как по заученному выдал он.

– Наведи камеру на меня, – попросил я и, видя, что он наводит, начал говорить. – Есть приказ остановить драку, которая подпадает под массовый беспорядок. В толпе женщины, но без признаков беременности, видимых инвалидов я тут не вижу, и всем явно за +18. Почему не газ? Опасаюсь, что среди людей будут астматики! Выходи!

Бахматский без лишних вопросов вышел.

Следом вышел и я, скомандовав через СГУ:

– Граждане, прекратите беспорядки! Иначе к вам будут применены специальные средства и боевые приёмы борьбы!

И, видя, что меня не слушают, пошёл, выделив в толпе самого буйного – того, кто как раз кого-то держал на полу и бил коленом. Я жахнул ему по бёдрам палкой и потащил на себя за шею и подмышку подойдя сзади, заваливая на пол. И прямо тут, на краю массовой драки, надел на него наручники и поволок к машине, где аккуратно уложил его у капота.

– Будет пытаться убегать – залей его газом, – приказал я Бахматскому.

Вытаскивая из его разгрузки ещё одни наручники, снова пошёл в толпу. Где я в основном отталкивал и угрожал ударить палкой, на все восклицания в мою сторону кричал: – Шаг назад! Встал смирно!

– Ты, ещё раз ко мне подойдёшь к ней – получишь палкой!

– Куда⁈ Стоять! Ну-ка, шаг назад!

Оттаскивая одних от других, я больше никого не заковал, но наручники держал наготове в нагрудной разгрузке. И тут из окна на меня обрушился поток холодной воды, сопровождаемый криком:

– Да задолбали вы меня, да дайте ребёнка уложить!

Капец! Я посмотрел наверх: в каждом из окон был наблюдающий местный житель, ребёнок, или взрослый, кое-кто даже снимал на видео. А вот кто именно меня окатил из кастрюли или ведра, было непонятно. Спасибо что водой, а не помоями. Отойдя к машине, я отдал Бахматскому рацию, отряхнув её от воды и вытащив батарею.

В целом бойня прекратилась, теперь все фигуранты стояли полукругом спинами к спине и тяжело дышали, но я ещё раз вернулся на поле боя и, забрав с асфальта серебристую палку, которая и сделала конфликт кровавым, пошёл к машине положил её в мультифору (она же файл, она же папочка для документов, она же пакетик с дырочками).

– Ещё раз! Кто будет писать заявление и на кого⁈ – спросил я у стоящих полукругом мокрых и окровавленных аборигенов проспекта Ленина. И как говорила моя учительница… Так, стоп, не моя, а Кузнецова: «Лес рук» желающих мусорнуться не было. Жаль. В понятиях жить в крови ходить.

Далее я прошёл по всем участникам битвы по очереди слева направо, записав их данные, попутно пригрозив, что если какие-то из них не будут «биться» по базам, поедем в РОВД выяснять истинную личность и причину сокрытия. А потом приказал всем:

– Так, сейчас все идём по домам и своим квартирам, и через пять минут, чтоб вышли с объяснениями, что тут произошло. Начните писать: «Я, Тамара Степановна Вяземцева, (ФИО своё вставьте), по факту массовой драки, в которой участвовала, могу пояснить следующее:…» Далее – свою версию событий и почему и с кого всё началось. Кто не выйдет, к тому приду сам.

– А ты кто сам-то⁈ Участковый упал намоченный? – выдал шутку лежащий к машины.

И я присел на корточки рядом с ожившим мужичком и прошептал:

– Я тот, у кого ключ от твоих наручников. Молча лежи, если не хочешь в них провести вечность.

– Ты права не имеешь⁈ Я тебя в ОСБ сдам! – выдал он.

– Ну, пойдём, поговорим за ОСБ, – произнёс я, поднимая задержанного и загружая его в машину.

Он был окровавлен, окровавлен был и я, но я ещё и был мокрый.

– Курган, 322, – вызвал я.

– Слушаю, – отозвалось РОВД.

– Драки больше нет, собираю объяснения. Поставь пометку участковому сюда зайти, тут конфликт начинающийся ещё с Рюриковичей.

– Принято. Работай. Задержанные есть? – спросил Курган.

– Есть, устанавливаю личность.

– Зовут тебя как? – спросил я у полуголого в наколках гражданина.

– Юра!

– Юр, ты первый раз что ли попадаешься? Давай ФИО и дату рождения.

– Не скажу, – широко заулыбался задержанный.

– А я тебя тогда в клетку с опущенными кину. До выяснения. – пригрозил я.

– Ты не посмеешь, с тебя спросят⁈

– Кто? – спросил я, поворачиваясь и смотря вокруг. – Но ты уже в другой касте будешь, пускай и по беспределу.

– Заранов Юрий Анатольевич, 12.05.1983 года рождения, ранее не судим, – выдал он.

– Не пизди – «не судим» он! Твои партаки за тебя всё мне говорят. – усмехнулся я, записывая его данные.

– Это я на воле набил по незнанке.

– Курган, 322, проверь человека. Заранов Юрий Анатольевич, 12.05.1983 года рождения. – вызвал я РОВД.

И через минуты три я получил ответ:

– Заранов Юрий Анатольевич, 12.05.1983 года рождения, в розыске за Красноярским краем по ст. 158. Прописан: город Красноярск, улица Советская, 22, квартира 4. Вези его сюда, скорей же!

– Понял. Сейчас объяснения соберу и к тебе. Скорая сюда так и не приехала.

– Давай мы тут его очень ждём, – произнёс Курган, игнорируя моё замечание про скорую.

Люди принялись подходить, объяснения начали потихонечку собираться, набралось всего четыре штуки. Задержанный на глазах погрустнел.

– Вить, сходи в третью квартиру, оттуда ещё два объяснения я не получил, – попросил я Бахматского.

– Понял, – произнёс он и вышел.

– Чё такой грустный? – спросил я у Юрия Анатольевича.

– Да обидно, глупо попался. Сейчас поеду обратно, а там закроют. Да выпить хочется ещё, а у них на кухне ещё полбутылки оставалось.

– Выпить, говоришь? – призадумался я. – Смотри, я тебе выпить дам и даже сигарет в камеру насыплю. Но надо помочь Родине.

– Чё надо делать?

– Погоди, – произнёс я, когда Бахматский вернулся.

– Они не открывают, а, судя по звукам, они там в квартире мирятся с помощью секса.

– Понято. Ладно, поехали на Степановку. – решил я, пошли они в баню, пусть участковый к ним подходы находит.

И мы отправились на Степановку. Я отцепил Юру от браслетов и, подъехав к спиртовым точкам, откуда меня послали с утра, дал ему двести рублей.

– Видишь окно? Сходи, возьми пол-литра спирта. А мы точку примем. Что выпить сможешь – то твоё. – Мы встали так, чтобы быть невидимыми с окна.

– Тут на литр хватит, – возразил Юрий.

– Добро, бери литр, – согласился я.

– Только я сразу рвану, а вы меня на пол положите, что типа я не с вами⁈ – попросил он.

– Замётано. Вить, идёшь следом, за жулика отвечаешь головой. Если что – кричи в рацию и стреляй на поражение, прямо в хер ему стреляй. Потом отпишемся, что он нам им угрожал, – приказал я стажёру, зная что никакого оружия у него нет, но есть резиновая палка, а как известно, раз в год и палка стреляет. Но жулик о том что у стажёра нет оружия конечно же не знает. Хотя эти типы обычно свои права защищают лучше чем гражданские.

Я наблюдал со стороны, как Бахматский, пожевав губы, двинулся следом за Зарановым, держа дистанцию. Жулик подошёл к тому самому окну, находящемуся в режиме верхнего проветривания. Он был страшен: полуголый, в одних штанах, весь в запёкшейся и свежей крови, с диковатой хмурой миной на лице. Юрий постучал костяшками по раме.

* * *

Из темноты высунулась та же самая настороженная физиономия Марата. Его взгляд скользнул по купюрам, а потом с недоумением и брезгливостью – по самому покупателю.

– Чё с тобой, брат? Что такой голый и в крови? – хрипло спросил Марат.

– Я от Светки! – Заранов осклабился, делая вид, что осматривает себя. – Нужна спиртяга, чтобы помириться с мужем её!

Марат что-то буркнул недовольно, но деньги уже исчезли в щели. Через мгновение обратно просунулась запотевшая «полторашка» с прозрачной жидкостью.

* * *

– Спирт есть! – тут же, не сдерживаясь, выпалил Бахматский в рацию, и его голос прозвучал слишком громко в вечерней тишине.

Он бросился к окну, как ему и приказали, крича:

– Не с места, полиция! Это контрольная закупка!

А Заранов, вместо того чтобы замереть, дико оглянулся. Словно впервые увидев бегущего на него стажёра, а потом и меня, выходящего из тени у машины, он не стал разыгрывать пленение. Инстинкт жулика сработал моментально. Он рванул прочь, сжимая в руке бутылку, бежал резво, отчаянно, словно планировал уйти от розыска по 158 и тупых ментов. Но Бахматский, на удивление, оказался быстрее. Он настиг его через два десятка метров, мастерски сватил за ноги и, подсев, повалил на асфальт. Через секунду щёлкнули наручники, застёгнутые за спиной.

Я же, не спеша, подошёл к окну. Марат ещё не успел захлопнуть окошко. На его лице было написано всё: шок, злость и полное понимание, что его подставили.

– Привет, Марат. Что, не рад? – спросил я, придерживая форточку.

По взгляду было видно, что он меня узнал. Узнал мгновенно. Его глаза сузились ещё уже, чем положено азиату. – Ты… Ты уже приходил. Я же сказал – у Марата нет.

– А вот, оказывается, есть, – кивнул я на бутылку, которую уже отобрал у Заранова Бахматский. – Составляем протокол. Статья КоАП 14.17.1. Незаконная розничная продажа этилового спирта. Штраф и конфискация.

Марат побледнел, не от страха, но от бешенства. – Вы что ко мне прикопались⁈ Зачем регулярно ходите? Бизнесу мешаете!

Я дал ему выговориться, а потом, опустив голос, сказал:

– А хочешь сделку, Марат?

Он насторожился, притих.

– Я твою хату на сигнализацию поставлю. Официально, через отдел. И за это… я твой дом из списков постараюсь убрать. Только и ты стиль работы смени чтоб не так палиться с окнами.

Марат молчал, его мозг лихорадочно взвешивал риски. Штраф, конфискация, постоянные визиты полиции… Или разовый платёж за сигнализацию и относительный покой. Он ненавидяще посмотрел на меня, потом на бутылку, потом снова на меня.

– … И из списков уберёшь? – переспросил он хрипло.

– Ну, я не один работаю, надо с командиром поговорить, а так – постараюсь.

Он медленно, будто через силу, кивнул.

– Понял тебя, командир. Оформляй свою сигнализацию.

– Вот это я понимаю, восточная мудрость, – без тени улыбки сказал я. – Смотри, если мой командир добро даст, завтра с утра тебе позвонит наш специалист. Ну а если не получится, то будет протокол. Тут не мне решать.

Пока Бахматский, сияя, укладывал в багажник изъятый спирт и сажал обратно в машину Заранова, я заполнял бланки и протоколы. Марат подписывал, почти не глядя.

– А ты меня брат не обманываешь? – спросил он.

– Век свободы не видеть, – произнёс я привычное для них аналог: «честного пионерского».

Со Степановки мы ехали молча. Юра был хмурый, его второй раз за день поймали и ткнули мордой в грунт, Бахматский сиял лицом, а я думал, как это всё хорошо обставить.

И попросив остановиться у магазина. Я зашёл туда и купил бутылку «Тархуна» и сигарет с картинкой «импотенция». Мне было мокро и холодно, а продавщицы удивлённо смотрели на меня всего в крови, кинув мне реплику:

– У вас там что, война?

На что я ответил улыбнувшись как можно добродушнее:

– Зато у вас тут мир. Ради этого и работаем.

Вернувшись к машине, я отпил из бутылки «Тархуна» и вылил примерно треть на пол. Потом взял воронку в багажнике и залил в «Тархун» изъятый спирт. Закрыв обе бутылки, я взболтав и выпустив газ, дал «Тархун» задержанному. Перестегнув тому наручники, чтобы руки были перед грудью.

– Как и обещал, пей, сколько сможешь, – а сам достал сотовый из кармана нагрудного кармана и позвонил взводному.

– Да-да! – произнёс Димокрик.

– Товарищ командир, а можно вас к магазину «Степановский»? У меня тут изъятие и акт-заявка на обследование, но есть нюанс.

– Слав, ты чего мне загадками говоришь, щас подъеду, – ответил он, и я стал ждать, пока сходил себе и Бахматскому за кофе – придумали же автоматы, самостоятельно наливающие и даже выдающие стаканы.

Кофе согревало меня, пока в машине не начались блатные песнопения.

Командир подъехал на своей «Хонде» и, увидев меня, охнул.

– Ты чё, в таком виде Слав?

– Меня Курган на массовую драку послал, там все в крови были, ну, и из ведра меня кто-то со второго этажа окатил. Но трусы сухие, тельник сухой, а значит, работать можно, – объяснил я.

– Так. Пиздец, конечно. Не надо было ехать туда.

– Меня наш дежурный ему в усиление Кургану дал.

– А это что за тело у вас? – заглянул Димокрик в машину. В сумерках этой улицы оттуда жулик помахал ему рукой, отпивая из «Тархуна».

И я в двух словах объяснил, что тот в розыске и помог нам за вознаграждение, а с адреса Марата был изъят спирт, но взята заявка на обследование квартиры с целью установки сигнализации.

– Короче, командир, я барыге обещал, что его точку из списков вычеркнут, если мы его хату на охрану поставим. И тут дилемма: нам что важнее – привлечь под охрану объект, или изъятие спирта на данный момент? Можно, конечно, Марата кинуть и обследовать, и материалы подать в суд. Но тогда мы с барыгами больше там сделки заключать не сможем, когда понадобится.

Взводный задумался. Спиртовых точек ещё очень много, и штраф явно не причинит им огромного урона, и они всё равно продолжат торговать. По сути, вся наша работа – это подорожник на гангрену. Но АППГ есть АППГ, за невыполненный план будут жёстко спрашивать.

– Друг, ты кто? – спросил взводный у задержанного и уже Бахматскому: – Выведи его.

Жулика вывели, и я дал ему сигарету и даже зажёг огонь.

– Я Юра, – выдал Юра.

– Юр, так ты всё равно по 158-й сядешь, продай нам этот спирт?

– Триста! – выдал жулик.

– Как у тракториста, – сюморил Бахматский.

– Чё так дорого? – спросил Дмитрий Дмитриевич.

– Со вкусом «Тархуна», потому что! – выдал он.

– Дорого. – отрезал взводный, – Вить, прячь его назад. А Марата мы потом накроем, пока пусть сигнализацию себе поставит за свой счёт.

– Принято, – кивнул Бахматский и, погрузил жулика с бутылкой в салон.

– Жаль не 2000-ные, мы бы с ним и изъятие провели. Вообще, так нельзя делать, Слав. Сделки с административными правонарушителями это какая-то дичь. И если вскроется, – служебки и увольнения не миновать. Не 90-тые, чай. Так что, везите жулика в РОВД, сдавайте рапортом, ставьте пометку, потом на ужин. И сколько тебе надо времени, чтобы себя в порядок привести?

– Часа три, наверное, – пожал я плечами, форму надо было погладить и высушить.

– Дежурному я скажу. Тогда в два ночи жду в районе. Без доклада в радио эфире, чтобы ребята не паниковали, что у тебя обеды и ужины ненормированные, они же не знают, какие ты задачи для нас всех выполняешь, будут завидовать. А так – молодец, много за сегодня головняков закрыл.

– Служу России, – выдал я. – У меня сегодня Бахматский хорошо поработал, даже жулика в броне догнал.

– А чё ты хотел, он же в дублёре «Томи» играл.

– Во что играл? – не понял я.

– В футбол, Слава, ты как с ёлки упал!

– Он играл в дублёре? Это типа второй состав? А «Томь» – это главная команда Златоводска?

– Представь, да?.. – улыбнулся взводный. – Его поэтому в армию и не взяли, и к нам взяли поэтому же. Он норматив по бегу, как Флеш, сдаёт.

– Как кто? – не понял я.

– Бля… – протянул взводный. – Тяжёлый ты, Слав. Отдохнуть тебе надо. Сдавай жулика, протоколы и рапорта, и дуйте на обед! А спирт потом изымем, не будем судьбу гневить, а то натянет нам судья, потому как не поверит что человек в розыске спирт продавал в чужом городе. Раньше у нас и бомжи мусор разбрасывали. И проститутки дорогу не в правильном месте переходили, а сейчас так нельзя к сожалению.

Помахав Юре рукой напоследок, взводник нас покинул, а я рухнул в экипаж. Спину под бронёй неприятно холодило.

Жулик на заднем сидении задремал почти сразу же так и не допив «Тархун».

– Поехали, – произнёс я Бахматскому.

– Куда?

– В РОВД, потом в отдел. Квартиру мы привели, розыск догнали, днём два разбоя. Так, обещание барыге забыл. – произнёс я набирая, сообщение взводному, о том, что нужно убрать приведённую хату из наших списков. В ответ получив, смайлик чешущий голову и сообщение: «Это гениально „Слав“ теперь у нас потенциально есть список людей, которые захотят квартиры на охрану поставить. Правда ППС их всё равно будет дрючить за спирт, но это уже не наша головная боль»

Лично я не видел разницы, где люди стремящиеся умереть интересней, покупают себе смерть в магазине с наклейкой и маркой, или у Марата без наклейки. Была бы это точка с опиумом (если он сейчас есть), я бы провёл её по всей строгости закона, а со спиртом пусть балуются.

– 322, Кургану. – позвучало снова.

– Курган я везу тебе жулика, на заправку заезжал, – проговорил я.

– Проедь снова на Ленина 25.

– Что там? – спросил я. Надеясь, «хоть бы не убийство».

Глава 19
Почти насильники

– 322, там женщина будет писать заявление, говорит, её изнасиловали!

– Как фамилия женщины? – спросил я, доставая списки, готовясь сверять, не мои ли это недавние клиенты.

– Какразова Мария Геннадьевна, находится на пр. Ленина, 25, кв. 4, – продублировал Курган.

– Еду, с жуликом назад, – произнёс я.

– Да, шлюха она! – проснулся сзади меня Юра.

– Ты что про это знаешь? – спросил я у жулика.

– А есть еще «Тархун»? – попросил задержанный.

– На! – дал я ему бутылку, которую он честно заработал, и тот, звеня цепью надетых спереди браслетов, отпил.

– Она – провокатор в юбке, – продолжил он. – Ходит дома в одном бюстгалтере, глазки мужикам строит. Из-за неё вся драка и была.

– Как это? – спросил Бахматский.

– Она сначала глазки строила всем, потом мужу своему сказала: «Они меня трахнуть хотят, а ты не мужик, если свою жену защитить не можешь!» А мы и правда хотели, хотели даже все вместе, чтобы как в «Пусть говорят» на первом канале было, по-красоте! Но муж воспрял духом и говорит нам: «Кто на Машку еще раз взглянет, того убью вот этой вот штукой».

Тут, видимо, была речь про серебристый стержень, который валялся у меня в ногах в мультифоре.

– А дальше что? – спросил его Бахматский.

– А дальше – за сигарету расскажу только!

– Эй, король клифхенгеров, давай продолжай, в патруле курить всё равно нельзя! – осадил его я.

– Ты, начальник, обещал мне «сиги» насыпать.

– Сиги – на, а зажигалку получишь только перед РОВД, – произнёс я, кидая ему на заднее сиденье пачку с картинкой «импотенция».

– Сосёмся мы, значит, с Машей в коридоре, и тут её муж выходит и видит эту картину. А она такая отпрянула от меня и говорит: «Ой, я такая беззащитная, меня сейчас чуть не изнасиловали». Ну, муж – за стержень, я, соответственно, думаю: на хрен мне еще и побои к моей 158-й, – и побежал на улицу. А сзади слышу: «Борь, и этот тоже меня хотел!» Выхожу я на улицу, а за мной уже бегут трое: один в крови, другой с палкой, третий – за тем, кто с палкой, и три бабы – Маша, и две жены: одна – терпилы, тому кому голову разбили, а другая – друга, который Борю пытался удержать. Пацаны, а можно я в машине закурю?

– Это тебе что, патруль бизнес-класса? – вопросом на вопрос ответил Бахматский.

– Ну, пока похоже. Сюда бы Машку для продолжения банкета!

– Это я тебе сейчас устою, – заверил я жулика и взяв рацию протизнёс, – Курган, я прибыл на Ленина, 25!

– Принято, Марию Геннадьевну сюда вези, и подозреваемого вези тоже, – распорядилось РОВД голосом дежурного.

– Курган, у меня жулик на борту, и посадочных мест всего два, не считая багажника. А тут может так получиться, что она на нескольких укажет. Тут доп. подробности по «массовой» вскрылись.

– Всех грузи и всех вези! – выдал Курган.

– Вить, охраняй жулика, чтоб не убёг, – поручил я стажёру задание, взяв у него переносную рацию, пока моя сушилась у меня же под ногами в дуновениях автомобильной печки. Взяв и папку с документами, на всякий.

Вышел из патруля и направился в квартиру номер 4. Дверь в картиру оказалась открыта, и я, руководствуясь тем, что износ – это тяжкое, вошёл в жилище граждан. Лучше бы не входил. Тут воняло спиртовым перегаром настолько, что, отвези меня на освидетельствование прямо сейчас, у меня в крови тоже нашли бы промилле. А в маленькой однокомнатной квартире находились Маша, её муж Боря и Леонид. Четвёртого фигуранта массовой драки звали Фёдор, и его тут не было.

Комната была маленькой, захламлённой бутылками и мятой одеждой. Воздух стоял спёртый и горький от перегара. Трое её обитателей замерли при моём появлении, представляя собой законченный триптих похмельного и кровавого ада.

Мария Какразова сидела на краю продавленного дивана. Ей было лет тридцать, невысокая, с фигурой, которую не скрывал домашний халат с глубоким декольте, частично открывающим огромную грудь. Её чёрные волосы были растрёпаны, а на лице, несмотря на поздний час и общий бардак, держался яркий, почти театральный макияж – густо подведённые глаза и алая помада, кричащие о желании быть замеченной даже здесь и сейчас. Она нервно качала ногой, закинув одну на другую, и её взгляд, полный злобы и расчёта, впился в меня.

Рядом, на единственном стуле, сидел её муж, Борис. Мужик лет сорока, полуголый, в одних заляпанных кровью семейных трусах. Его тучное, обвисшее тело было покрыто потускневшими, синеватыми татуировками – якоря, черепа, надписи, – которые когда-то, наверное, должны были означать что-то важное. Сейчас он просто тяжело дышал, уставившись в пол, а на его плечах и груди красовались свежие царапины и подтёки запёкшейся крови.

У пепельно-серой стены, прислонившись к ней, стоял Леонид. Он был помоложе и подтянутее Бориса, но вид имел не менее жалкий. На нём были только рваные треники, также в бурых пятнах. Его торс, также покрытый татухами (какая-то гражданская, не тюремная, абстракция со змеями), он был исцарапан тоже. Он смотрел на Машу усталым, покорным взглядом человека, который уже навоевался и хочет только одного – чтобы это поскорее кончилось.

– Какразовы, Мария и Борис, вы что это, объяснения мне не принесли⁈ По факту драки. Я пришёл за ними, – начал я.

– А пока вы там прохлаждались, меня, между прочим, тут чуть не изнасиловали! – выдала Мария, её голос был резким и театральным.

– Это как? – спросил я. – Сняли штаны и отказались от своих действий в последний момент? И именно этим вы недовольны? В «02» зачем звонили?

– Потому что наша полиция нас не бережёт! – выдала Какразова.

– Смотрите, вы будете писать заявление о «почти изнасиловании»? – спросил я.

– Я буду, – заявила она.

– Ну, поехали, я вас до РОВД довезу. Уже определились, кто пытался вас «почти изнасиловать»?

– Все. И даже муж мой! – рьяно воскликнула она.

– Отлично, поехали!

– Я никуда не поеду, примите заявление сейчас! – манерно, почти что приказала она.

– Заявление принимает дежурный по РОВД. Сейчас свяжусь с ним. Курган, 322-му? – вызвал я.

– Да? – ответил Курган.

– У нас есть бланки для заявлений о «почти изнасилованиях»? – спросил я, – а-то Мария не уверена, что её почти изнасиловали, но точно знает, что все.

– 322, Кургану. Скажи этой барышне, что если она еще раз сюда позвонит, я её по статье «хулиганство» проведу. И всем, кто там у неё в кандидатах на насильников, скажи, что могут на неё писать за заведомо ложные показания, часть вторая статьи 307 УК РФ, так как она их под тяжкое преступление подвести хочет. Как понял?

– Мария Геннадьевна, как поняли? – уточнил я.

Она хмуро сидела и зло смотрела на меня, скрестив ногу на ногу и нервно тряся верхней ногой.

– Ну, похоже, молчание – знак согласия, – проговорил я и, вызвав Курган, добавил: – Никто тут никого не насилует, и никто не пытался.

– Объяснение возьми с мадмуазели, не захочет давать – вези её сюда, не захочет ехать – применяй спецсредства и физическую силу, будем по 19.3 проводить через неповиновение!!! – прокричал дежурный.

– Короче, расклад такой: либо пишете объяснение, Мария Геннадьевна, что никто вас не насиловал и вам всё приснилось ввиду алкогольной фантазии, либо едете со мной далеко и надолго. Решайте прямо сейчас.

– И что? Твою женщину в тюрьму собираются везти, а ты, Боря, просто так смотреть будешь? – ткнула она локтем своего мужа.

– Да пошла ты на хуй! Я с тобой завтра же разведусь! – выпалил муж и, встав, вышел из квартиры.

– Я хочу написать заявление! – потребовала она у меня.

– По факту чего? – спросил я.

– Меня только что послали на хуй!

– Могу вас в РОВД отвезти, там и напишете. Правда, дежурный будет не рад вас видеть.

– Машка, – проговорил Леонид, – да подпиши ты, и дальше пойдём отдыхать.

– Хорошо, я согласна! – снизошла она после некоторой паузы, видимо взвесив все «за» и «против».

Я уезжал оттуда с полным ощущением, что нырнул куда-то не туда, зашёл не в ту дверь, как подсказал мне память Кузнецова. Но на руках у меня было три объяснения: от Фёдора по факту массовой драки, от Марии по факту драки за её руку и сердце, и от Марии же, что по факту звонка и заявления об изнасиловании она может пояснить, что всё озвученное ей же и приснилось, и что ни к кому из фигурантов драки и отдыхающих с ней мужчин и женщин претензий не имеет.

Жулик Юра на заднем сидении спал. Стажёр Бахматский вёл машину, хотя его глаза уже слипались.

Прибыв в РОВД, я наконец-то отдал Юрия из рук в руки дежурному.

– Сержант, у тебя чё жулик такой пьяный? – спросил лысоватый капитан.

– Он живёт по принципу: Украл, выпил, в тюрьму – 158 же. – ответил я, протягивая капитану объяснения с драки, взамен получив штамп и подпись дежурного на рапорте. Я уже собирался уходить, как мне задали вопрос:

– Боец, а ты чё такой мокрый⁈

И я, улыбаясь, повернулся к дежурному РОВД, лысоватому капитану, и произнёс:

– Это слёзы насильников Марии Геннадьевны, которых вы сегодня спасли от посадки. Они обнимали меня и плакали.

– Тебе бы помыться, а то от тебя несёт, словно ты в притоне был, – покачал головой капитан-очевидность.

«Что вы, товарищ капитан, образцовая квартира была, только по Булгакову тесноватая. Поэтому и ебутся там на каждом углу все со всеми. Или уже все с Машей… Я не разобрался», – подумал я и, понимая, что наш диалог как-то не клеится, просто произнёс: – Есть, помыться.

Уже через три минуты мы въехали на тёмную парковку за зданием Кировского ОВО, поморгав дальним светом дремлющему бойцу на КПП. Я, всё ещё мокрый изнутри и в засохшей крови снаружи, вошёл в дежурку, оставив водителя в машине, взяв рацию и бумаги.

Дежурный старший лейтенант Ягодин, поднял голову от мониторов когда я постучал в бронестекло. Увидев меня, он поднял брови вверх, и встав открыл мне дверь. Его взгляд скользил по моим пропитанным кровью и водой рукавам, по пятнам на разгрузке, по моему лицу слегка улыбающемуся.

– Ты… это… с поля боя, что ли? – наконец выдавил он, отодвигая стул. – Докладывай.

– Сдаю акт-заявку обследования объекта, – произнёс я, кладя на стол бумагу. – Квартира готовая хоть завтра к установке сигнализации.

Ягодин машинально взял бумагу, пробежал глазами адрес, и брови его поползли на лоб уже по-другому.

– Степановка, А что то адрес больно знакомый… Это ж точка, узбек там спиртом барыжит.

– Была, – кивнул я, сдерживая зевок. – Я туда изымать спирт приезжал. А Марат вышел и говорит мне человеческим голосом: «У меня давно не наливают, брат. Поставь на охрану и всем скажи, что я теперь честный гражданин. Можете меня из своих списков злодеев вычеркнуть».

Ягодин откинулся на спинку стула, и на его лице появилось выражение человека, которому только что рассказали, то что не укладывалось в привычные схемы полицейского бытия, а попахивало благополучно забытыми двухтысячными.