Текст книги "Патруль 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– У меня капы нет, шорт и футболки тоже.

– Капа – триста пятьдесят, шорты, футболка, перчатки – это ещё сто пятьдесят. Голени нужны?

– Нужны, – кивнул я.

– Голени в аренду сегодня в подарок. Капу знаешь, как варить? – спросил тренер, доставая новую капу.

– Надо помогать, – покачал я головой.

И мне стали объяснять, а потом и сразу же «варить». Капу сначала кинули в кипяток, который был заварен тут же, потом вытащили через двадцать пять секунд, которые тренер отсчитывал лично, тыкая в неё вилкой, будто она и правда была съедобной. Затем он дал её мне, и я, чуть встряхнув силиконовое изделие, приложил её к верхним зубам, закрыл рот и изнутри разглаживал языком, а с внешней стороны вдавливал её через губы пальцами в кости зубов.

Арендованные перчатки воняли застоялым потом, и тренер, заметив, что я к ним принюхиваюсь, сообщил, что новые перчатки ждут меня на полке магазина. К слову, когда я у этого же мужчины покупал тренировку за семь тысяч, перчатки были чистейшие, а эти… В этих только за сегодня потренировалось уже человека три, и так изо дня в день. Шорты и рашгард (такая обтягивающая футболка) были чистыми, а вот тряпичные голени тоже чуть фонили. Ну, то что экипировка за пятьдесят рублей пахнет, – это как раз понятно. Купи свою – и будет тебе комфорт. К слову, тренер продавал только капы, да и то делал это нехотя. Хотя тут можно было бы и рашгарды, и шорты продавать, и перчатки, но, видимо, не хватило бы места.

А народ всё прибывал и прибывал. И вот нас собралось шестнадцать человек – пятнадцать парней и одна хрупкая девушка. Наконец, в 21.00 прозвучала команда к началу:

– Становись! – Видимо, тренер тоже успел послужить на офицерских должностях.

– Всем привет, – начал он. – Сегодня у нас трое новеньких. Меня зовут Илья, и я вас научу за короткое время быть чемпионами. Главное – вам за это короткое время от меня не свалить. Я никого не мучаю, каждый за собой следит сам. И сегодня у нас боксинг – руки плюс ноги, борьба в стойке до падения. Работаем на баллы, никто никого не пробивает. У меня, слава богу, не секция бокса.

Какое-то событие, связанное с пробитием в секции бокса, было? Почему он так на этом акцентирует внимание?

– Сейчас лёгкая разминка, потом растяжка, потом обязательная накачка шеи и плеч, а далее приступаем к специальной выносливости бойца – к спаррингам. Пожелания по тренировке есть?

– Тренер, – обратился к нему Шарыхин Саша из строя. – Разрешите с новым парнем встать в первую пару.

– Разрешаю, но увижу, что ты рубишься, – уйдёшь на мешок навечно!

– Вы же меня знаете, – возразил тот.

– Вот именно, что знаю, – покачал головой тренер и скомандовал: – Легко по кругу, побежали!

И мы побежали, а Саша смотрел на меня словно на лакомый кусок. Видимо, будет пытаться выбивать из меня всю дурь. Ну, посмотрим, как у него это удастся…

Глава 11
Бой и карта

Поделившись на пары, мы встали напротив друг друга – я и Саша. На нём был серый рашгард и серые шорты с каким-то рисунком, где было много черепов и костей, а перчатки с изображением головы змеи. В этом мире вообще было много такого – каждая шмотка на каждом человеке пыталась показать максимальную агрессивность и мужественность. Даже девочка была одета в форму цвета бушующего пламени.

Мой же рашгард был белым и имел рисунок боевого анимированного медведя – панды со сжатыми кулаками в широкой китайской шляпе.

«Бешеные панды умирают стоя!» – подумал я и начался бой.

Приняв левостороннюю стойку, я первым делом выкинул в сторону Саши джеб – лёгкий удар левой рукой. Правую же свою руку я положил себе на лицо, пусть лежит как защита и ждёт своего шанса.

И, естественно, мой оппонент ушёл от первого панча оттяжкой, и я чуть подшагнул, выкинув в его сторону ещё один джеб, и ещё, и ещё. И в какой-то момент Саша нырнул под мою руку и «взорвался» на ногах, выбросив в мою голову серию из боковых ударов. Благо, моя правая рука лежала где надо, а я на мгновение ощутил, что было бы, если бы её там не было.

Лежал бы уже, смотрел на надпись клуба под потолком и думал где я. Но я шагнул вперёд, обнимая человека за корпус, смыкая перчатки за его спиной. И вдруг Саша скрутился, поворачиваясь ко мне спиной, и я полетел через его бедро, падая вместе с ним на ковёр, выдыхая воздух и прижимая голову к груди. И мы рухнули – я снизу, он сверху.

– Упали – встали! – скомандовал тренер. В этот момент какая-то пара в глубине зала тоже лежала.

Понятненько, в клинч к этому парню я больше не лезу. И мы встали в стойку. Далее повторилось всё то же самое – Саша буквально бежал на меня, набрасывая мне коряги боковых ударов, которые тревожили мою защиту и медленно, запредельными компрессионными волнами, проходили в голову в виде звона. И в какой-то момент он пошёл в клинч, но я вставил руку между собой и им и двумя кулаками оттолкнул его от своей груди – старый приём из советского бокса. И на разрыве дистанции снова сунул ему мой джеб, который едва попал противнику в подбородок, но вот второй джеб с корректировкой на подскоке прилетел значительно тяжелее.

«Отлично! Лови еще и кросс!»

И мой правый прямой полетел добивать спортсмена, но тут тот ушёл вниз и, скользнув мне в ноги, свалил меня, и тут же нанёс удар мне в голову. Сознание поплыло, а следующий удар по мне пришёлся совсем безболезненно, и третий и вовсе был неощутим. Нокаут похоже, раз я не чувствую боли или урона.

– Упали – встали! – снова скомандовал тренер, но это прозвучало очень медленно, словно время стало тягучим как смола.

И Саша встал, а вот я – нет. Приподнявшись на локтях, меня качнуло, и на мгновение свет погас и снова включился.

Я отполз спиной к мягкой стене и сел, как плюшевый мишка, а не боевая панда в китайской шляпе.

– Саша, бля, иди нахуй, на мешок!! – выкрикнул тренер, замечая меня сидящим на заднице.

– Илья, да мы легко, – произнёс Шарыхин, разведя руками в разные стороны.

– Да, нормально! – выдохнул я, вставая, а на самом деле меня штормило что любой поток ветра мог меня унести в сказочную страну на голову ведьме Бастинде. – Работаем.

– Отставить! Ты! – указал тренер Илья на Сашу. – Иди мешок бей!

– Ты! – указал Илья на меня. – Раунд пропускаешь и с мудилой больше не встаёшь!

– Илюх, да мы легко, он просто тоже начал, – проговорил Саша из угла, уже подходя к мешку.

– Не пизди мне! Человек второй раз в клуб пришёл, ты на хер с ним рубишься⁈ Как на турнир – так болеешь, как с новичками – так герой. Я сейчас сам с тобой встану, будешь знать!

– О, давай! – воодушевился Саша.

– Дебил, конечно, – послышалось мне. Кто-то оценил согласие Саши.

И тренер ушёл в тренерскую и вернулся в стареньких чёрных перчатках, которые казались огромными, потом достал из коробочки синюю капу и, побрызгав её чем-то, что пахло как спирт, вставил её в рот.

– Иди ка сюда! – выдал тренер, заходя на ковёр.

И Саша подошёл с глуповатой улыбкой на лице.

Их бой начался, а народ прекратил работу, чтобы посмотреть на то, как работает тренер, который лет как десять уже не выходил в клетку и вообще не поднимал ничего тяжелее песочных часов.

Бой начался с тренерского джеба, потом ещё, потом ещё. Удары были не столько сильные и быстрые, сколько неотвратимые. Тренер не пытался выиграть молодого спортсмена за счёт физики – он подбирал дистанцию так, что бил только он. И вот второй джеб попал, а следом за ним прилетело ещё три!

Будто этих джебов у Ильи была гора и маленькая тележка, и нужно было все отдать именно в этом бою.

На мгновение мне показалось, что Саша уходит от каждого второго, а левая рука тренера словно бы крестила пространство перед оппонентом, наполняя собой весь воздух, где был Саша, и, естественно, попадая.

Саша попробовал сократить дистанцию, как со мной, но Илья ушёл назад, выбросил в сторону спортсмена ещё четыре джеба.

Планирует ли Илья применять правую руку или хочет показать, что может уработать агрессора одной левой? И вот попытки клинча от Саши прекратились, а вот джебы Ильи не прекратились, и следующие три раздражающих лёгких удара прилетели в маску лица спортсмену вообще безнаказанно. И Саша пошёл в ноги, как раз так, как он прошёл мне, а тренер вставил между собой и им локоть правой руки, всё-таки пригодившейся, и, отбросив ноги назад, накрыл Сашу собой.

И тут же, зайдя сбоку уже на ковре, тренер обнимая спортсмена за корпус и спину правой рукой, а левой наносил удары в голову.

– Нельзя! Бить! Новичков! – приговаривал тренер с каждым ударом по защите спортсмена. – Ты меня понял?

– Понял, – прозвучало из-под защиты.

– Стоп, раунд. Пиздуй нахуй на мешок! – произнёс Илья вставая, и снова уходя в тренерскую.

А Саша встал, когда тренер удалился, и с улыбкой через окровавленную капу произнёс:

– Немножко не хватило тренера победить.

И по залу прокатился хохот.

А Илья, вернувшись из тренерской, в грубой форме спросил, почему ещё не встали в пары, и снова запустил таймер, перевернув песочные часы.

Далее тренировка была лайтовее. Я работал со всеми, в том числе и с девочкой, которая оказалась весьма проворной. И, уходя с линии моих обозначений ударов, в какой-то момент она вынула капу и подошла ко мне впритык, чтобы перекричать гул – в основном зале играли волейболисты и почему-то радовались как дети каждой подаче мяча.

– Как тебя зовут? – спросила она.

– … – и я на мгновение задумался, вспоминая. – Ваня.

Проговорил я своё старое имя из прошлой жизни, и только когда сказал, вспомнил, что теперь я Слава. Всё-таки удары в голову на полу здоровья не добавляют.

– Вань, я Вика. Нахуй ты меня жалеешь? Мне через месяц на кубок области выходить, ты хочешь, чтобы меня там убили, да?

– Вик, ты же девочка! – улыбнулся я, ощущая привкус крови во рту.

– Хуевочка! – ответила она мне. – Бей меня, я тебе говорю!

И она вставила капу снова.

Джентльмена дважды просить не надо, и я чуть усилил напор, стараясь попадать по девочке-хуевочке. Несколько раз даже она нарвалась на мой прямой, и её даже шатнуло. Пускай я не вкладывался в удары, я старался попадать. И от этих панчей по ней она, рыжеволосая, курносая и веснушчатая, расплывалась в улыбке.

Мы менялись в парах, боксируя и борясь. За эту тренировку я ещё много раз побывал на ковре, но каждый раз мне давали руку, чтобы я встал, и никто больше жёстко меня не добивал, как Саша. А последние тридцать минут тренировки между раундами началась «физика». Тренер командовал: «Всё по десять!» – и это означало, что надо сделать десять отжиманий, выпрыгиваний вверх и пресса.

Закончилось всё дружными аплодисментами, и мы, забрав свои абонементы, пошли по домам. Я сдал свою форму в тренерскую, а тренер произнёс мне тихо, чтобы слышал только я:

– У тебя в целом хорошо всё, борьбу надо подтянуть – и можно собирать поединки. Пока что с такими, как Саша, тебе вставать рано, а Зубчихин Сашу рвёт как грелку. Саша – хороший спортсмен, но не думает, бежит и бьёт из-за жопы, очень спешит победить. Зубчихин же осторожен и расчётлив. Если будешь персональки брать, то пиши мне в ВК, я Илья Ангел там.

– А почему Ангел? – спросил я.

– А я раньше в хеви-метал-группе пел. Сейчас по мне и не скажешь, что я в прошлом профмузыкант ещё до службы. Волосы были ниже плеч, – произнёс он, а я не мог представить этого большого лысого и бородатого мужика с волосами и на сцене. – Оттуда и осталось.

– Понял, – произнёс я и, пожав тренеру руку, пошёл в душ.

Душ был как душ, вот только полотенце я забыл, и пришлось одеваться на мокрое тело – ту самую футболку с принтом «Ошибка 404 – девушка не найдена» и штаны нового чёрного спортивного костюма. Положив свою капу в карман, я вышел, заводя «Бэху».

Отъезжая от клуба, я и правда чувствовал себя лучше – возможно, после сна, возможно, после тренировки, а все заботы, связанные со службой, казались мне какой-то мелочью. Выезжая с парковки, я решил поехать налево, для разнообразия, через дорогу к вокзалу, и вдруг увидел, как одинокая фигура стоит на остановке и ждёт своего автобуса.

Вика ждала маршрутку, напряжённо смотря вдаль, совсем по-мужски расставив ноги на ширину плеч. Она была одета в тёмный спортивный костюм фирмы «Форвард» с триколором на груди, за спиной у девушки была сумка на ремне, а волосы собраны в рыжий хвост. И я, понимая, что своей маршрутки она не дождётся, развернулся на кольце и подъехал к остановке, открывая окно передней пассажирской двери.

– Вик, садись, подвезу.

– А ты не насильник, случайно? – спросила она меня, наклонившись и уже видя, кто подъехал к ней.

– Нет, ты что, – улыбнулся я.

– Смысл тогда к тебе садиться? – отмахнулась она.

– Маршрутка может и не прийти, – произнёс я. – Тебе куда?

– На Каштак, – выдала она.

Карта Златоводска побежала перед моими глазами. Да, тут ехать-то по прямой километра четыре, а потом налево.

– Падай, Вик, – снова позвал я её.

И она, что-то пробурчав, открыла дверь и рухнула на пассажирское сиденье.

– Ты что, давно занимаешься? – спросил я у неё.

– С детства, – ответила она, явно будучи чем-то расстроена и хмура.

– А я на вторую тренировку пришёл, – признался я.

– Лей в уши кому другому, у тебя по движениям явно боевой опыт. А то что ты от Саши пропустил пару проходов – так это многие пропускают, он вообще новичков любит бить. Зато с разрядниками работает легко. Боится, потому что.

– Понял. А у вас часто тренер сам заходит в пары? – спросил я.

– Лет десять назад заходил постоянно, а сейчас изредка, так, когда надо урода какого побить, и то обычно он урода с тем же Сашей ставит и его руками уже бьёт, – произнесла она, а тем временем мы ехали по проспекту Комсомольскому в сторону Каштака.

– Ясненько, значит, мне повезло сегодня и с Сашей подраться, и тренера в бою увидеть, – произнёс я, перестраиваясь в левый ряд.

– А ты кем работаешь, что у тебя такая тачка? – вдруг спросила она меня.

И это был самый сложный вопрос, на который надо было бы уже заготовить ответ. Ведь они будут регулярно возникать.

– Тачка кредитная, – пожал я плечами.

– Ясен пень, что не за нал, – хмыкнула Вика.

И в сознании снова побежали варианты высокооплачиваемых профессий на данное время.

– Я в банке, руковожу одним звеном, связанным с компьютерами, – произнёс я.

– Я не тупая, Вань. Так и скажи, что айтишник.

– Айтишник, – улыбнулся я.

Повисла пауза. На эту девушку природное обаяние Кузнецова почему-то не работало или работало, но не так.

– Куда тебя на Каштаке? – спросил я.

– А кинь меня у «Ленты», я еды домой куплю.

– Добро. – произнёс поворачивая в сторону гипермаркета.

– Добро? – в первый раз улыбнулась она. – Тебе сколько, 80?

И я улыбнулся ей в ответ, а она вышла из машины, наклонившись в окно и подав мне руку.

– Хороший джеб, Вань, и спасибо, что повёз. Рестлинг качай, иначе «летать» будешь от каждого второго. Добавляйся в друзья в ВК, я там Вика Пика.

Приняв её рукопожатие, я произнёс: – Да, не за что.

Произнёс не понимая, почему они в этом клубе борьбу в стойке называют рестлингом.

«Точно, а у меня же тоже дома шаром покати. Только Рыжик есть, профкорм и пьёт профводу.»

И, припарковавшись, я пошёл в «Ленту» и уже через минут тридцать вышел из неё с пакетом еды, а ещё через полчаса приехал домой. За окном стояла полночь.

Подойдя к компьютеру и, включив его в сеть, я подключился к «РуТубу», чтобы продолжить изучать события этого мира. Попутно поедая йогурты и готовые бутерброды, запивая всё это морсом со вкусом шиповника. Слава же наверное был зареган в ВК – надо тоже добавиться, создав новый профиль, чтобы не копаться в его прежней жизни. И телефон новый завести, а то слишком часто мне звонят люди, от которых не дождёшься ничего хорошего.

И вдруг, на весь экран всплыло сообщение: «Проверь почтовый ящик!»

Что там говорил волк из мультика псу, которого выгнали из дома? «Шо, опять?»

Ну, в целом, я поел, попил, потренировался – можно было бы и поспать, но ящик… У меня есть ящик…

И, встав из-за стола, я пошёл на улицу и, отодвинув маскировочный люк, ключом открыл сейф для почты. В сейфе валялся толстый пакет, который я понёс домой, закрыв и снова замаскировав сейф.

Открыв пакет, я снова увидел деньги. Ну, это-то понятно, непонятно только, что сколько стоит. Но в целом поднимать мотивацию сотрудника постоянно проверять сейф надо – не под страхом же смерти, или как в случае с ментовкой – увольнения. Был в конверте и листок и какой-то пакет.

«Ну, барабанная дробь!» – вздохнул я, развернув листок.

«СРОЧНО» – было первое слово. Уже хорошо, а раз срочно – почему через почту, а не приказ в виде того же всплывающего окна?

«Уничтожение собственности» – следовало далее.

«Методом поджога автомашины марки „Чери“ белого цвета, гос. номер В 856 АП 70, припаркованной у дома Елизаровых, 17».

«На месте „работы“ повесить игральную карту».

И в целлофановом пакетике лежала та самая карта – «туз пики».

«При исполнении соблюдать осторожность.»

«Надеть бронежилет.»

Точно, броню-то я и не купил. Опять как тогда в Чечне еду на задание без брони.

Странно конечно, что теперь я занимаюсь уничтожением собственности, причём в своём же Кировском районе. Тут главное – себя не поджечь. Зачем Конторе уничтожать «Чери»? Или тут речь идёт о том, что в этом «Чери» лежит? Ну, тогда бы написали: «Выкрасть и уничтожить». И я посмотрел в «Гугле» подъезды к дому и в целом понял, что можно сработать и пешим.

И, одевшись в рабочий костюм, я пошёл в гараж, взяв с собой удостоверение, балаклаву, нож, тряпочные перчатки и карту. Причём тут всё таки карта? Я вытащил из «Бэхи» канистру, взял мешок для мусора и сухую половую тряпку, набрал в три пластиковые бутылки бензин, потом подумал и вернулся, взяв спички и «Стечкин». Надо будет кобуру завести для него, а то таскаю в штанах, словно бандит какой.

Положив всё остальное в пакет, а «Стечкин» засунув за резинку штанов, я пошёл в путь – дорогу. Мой путь пролегал через железнодорожные линии и лежал круто наискосок, налево, туда, где расположился магазин «Лента», тот самый, который пылал недавно, а требуемый адрес был как раз правее.

Я шёл, а собаки прилегающего частного сектора лаяли, слыша мои шаги. И в какой-то момент я попал во двор стоящей углом девятиэтажки, у которой не было свободных мест для парковки. Идя вдоль припаркованных тачек, я смотрел на окна домов – некоторые ещё светились огнями, народ в городах позже ложится спать, а в некоторых мелькали одинокие огоньки горящих сигарет.

Найдя нужную машину, я натянул на лицо балаклаву и, расстелив половую тряпку у капота, залил её бензином из одной бутылки, засунул тряпку под двигатель авто и пролил из другой бутылки дорожку с лужицей на конце. Вспомнил про карту. Извлекая её из целлофана, я насадил её на ветку дерева. И теперь – самое громкое, после чего мне нужно будет очень быстро эвакуироваться. И я пнул ногой в боковое стекло авто, и то, покрывшись сеточкой, выгнулось в салон. Тут же сработала сигнализация, а «Чери» начала кричать, что с ней делают что-то непотребное. Я пнул второй раз, чтобы пробить паутину стекла, и, просунув в стекло третью бутылку, стал проливать её в салон, где лежали какие-то спортивные сумки.

Вылив всё как можно обширнее и чтобы не быть самому охваченным огнём, я отбежал к лужице, открыл коробок, вытащив одну спичку и, поджигая всю коробку, бросил её в лужицу бензина.

Огонь побежал по дорожке быстро, а я уже убегал, как за моей спиной полыхнуло.

И почти сразу же что-то громыхнуло, а асфальт под моими ногами брызнул осколками камней.

«Ссука, да по мне стреляют!» – подумал я и рванул в полуприсяде, прячась за машинами, уходя тем же путём, каким и пришёл, а выстрелы за моей спиной дырявили тачки, били стёкла припаркованных машин, и всё мимо меня. Стреляли из чего-то недальнобойного – походу, пистолет или даже несколько. Стреляли откуда-то сверху, судя по тому, что первая пуля прилетела возле ног. И, завернув за мусорный бак, выкинув туда пакет из «ОЗОНа», я взялся за «Стечкин», греющийся об мои полузадия за моей спиной. Решая: принять бой или отступить?

Глава 12
Ночной дозор

И тут машина полыхнула с новой силой, походу это огонь добрался до горючих жидкостей. Во дворе же стояла дискотека из десятков мигающих и кричащих машин. Сейчас народ выбежит тушить, сейчас вызовут пожарную службу, сейчас приедут мои коллеги на выстрелы.

А я, вспоминая, был ли пункт в задании «охранять костёр до появления углей», обнаружил, что всё ещё болит голова после добиваний Саши, и единственный тактический манёвр, который я мог себе сейчас позволить, – это отступление.

Выстрелов больше не было, а я рванул прочь, пользуясь мерцающим полумраком, добежал до железной дороги и, перейдя через неё, снял с себя маску и перчатки и пошёл в сторону дома.

Задача была вроде как выполнена, и дико хотелось спать, ведь завтра еще разговаривать, как бы сказала молодёжь, с токсичным начальством. И, прибыв домой, я первым делом снова залез в душ, смывая с себя запахи бензина и пот быстрого отступления. Точно, надо ещё завести стиральную машинку с сушилкой, как у Иры.

Спрятав оружие в подпол, я расстелился на новом матрасе, на новой кровати, с новым постельным, на новой подушке и постарался перевернуть страницу этого дня.

Проснувшись по будильнику в 8:00, я первым делом пошёл на кухню, налил коту воды и досыпал корма. Рыжика не было, видимо, шарится где-то по своим кошачьим делам. Сходил в туалет, почистил зубы, надел форму, взял удостоверение, жетон, карточки на оружие и, выйдя на улицу, проверил ящик. Сегодня тут было пусто. И пошёл в отдел пешим. Тут, во-первых, недалеко, а во-вторых, ходьба полезна. Надо будет ещё, как у Лёхи, милдронат с фенотропилом купить и закидываться по утрам.

И вот, войдя в роту, я дежурно со всеми поздоровался. Но руку жать никому не стал. Ибо они были хмуры, словно грозовые тучи. Тут был ротный, секретарь и командир другого взвода, старший лейтенант Димокрик Дмитрий Дмитриевич (кругленький, невысокий, по-моему, перевёлся к нам откуда-то с Северов), куда я выходил сегодня на замену.

– Вот он, лично пришёл, – выдал Потапов.

На его столе лежало моё заявление на увольнение. Подписанное мной судя по дате две недели назад и командиром моего взвода Мухаматдиевым (ведь я с ним так и не встретился вчера), а так же начальником отдела кадров Прутом Николаем Максимовичем.

– А что с ним? – спросил Дмитрий Дмитриевич у ротного.

– И мне вот интересно, что с ним! – проговорил ротный, повышая тон.

– Боец, ты чего уволиться решил? – спросил у меня взводный Димокрик.

– Господа офицеры, ваши кони медленно скачут, там дата две недели назад стоит. И даже резолюция моего непосредственного командира. Так что, я уже сегодня гражданский человек, пришёл карточки сдать и удостоверение.

– Бля, – закрыл лицо руками командир роты. – Вы меня до инсульта все доведёте: один кричит, что я с ним работать не буду, другой орёт: «Да как он посмел меня хуёвым кадровиком назвать! Потапов, лиши его девственности, иначе я тебя лишу тринадцатой зарплаты!»

– Ну, Прут и правда долбанафт редкостный, – выдал с улыбкой Дмитрий Дмитриевич.

Этому мужчине явно не повезло с отцом, а его отцу – с его отцом, и, видимо, ещё с имперских крестьян, получив фамилию Димокрик, они называли детей Дмитриями, чтобы хоть как-то подсластить родовую пилюлю. Вот и до наших дней получился целый род Дмитриев, сынов Дмитрия Димокрика.

– Мне с этой писулькой что делать? – спросил Потапов у взводного.

– Ну, тут два пути: подписать или не подписать, – пожал плечами взводный.

– А Пруту что сказать, что парень прав во всём⁈ В общем, так: Кузнецов, сейчас едем в Управу, ты перед ним извиняешься и говоришь, что погорячился.

– Зачем? – спросил я. – Чтобы меня во взвод охраны к дубам-колдунам засунули? Я лучше уволюсь.

– Я ебал… – выдохнул ротный и подтянул к себе листок, занеся над ним свою руку с ручкой. – И ведь меня начальник спросит: «А ты почему людей увольняешь, у тебя что, людей много⁈» И у этого вот спросил парня…

Ротный ткнул в воздух ручкой, словно хотел меня пронзить ей на расстоянии, продолжил,

– Ты почему увольняешься⁈

– И что он ответит? – спросил Димокрик уже у меня.

– Правду, товарищ старший лейтенант. Как классик сказал, её говорить легко и приятно. А Пруту передайте, что предложили мне извиниться, но я сказал вам, что «пацаны не извиняются», – применил я приём дяди Миши.

И секретарь Елена хихикнула.

– Ты мне скажи, – спросил у ротного Димокрик, – он нормальный боец?

– После стоп-слова «пацана» уже не знаю… – покачал головой ротный.

– Ты нормальный? – спросил у меня взводный на серьёзных щах. – Перефразирую: ты работать тут ещё хочешь?

– Если мозги трахать мне не будете – буду работать, – ответил я.

– Так зачем ты тогда у Прута рапорт подписал⁈ – прокричал Потапов.

– А там было два рапорта: во взвод сопровождения, где наркотики надо возить, и на увольнение. И я после того раза наркотиков как огня боюсь, вот и выбрал меньшее зло.

– Он ещё и шутит, – вздохнул ротный.

– Значит, голова есть на плечах. А переведи его ко мне во взвод, если Ратмир с ним работать не может, давай я попробую? – попросил Димокрик. – А начальнику я сам всё объясню. Дайте мне рапорт.

– Господа офицеры, я в принципе готов работать, и Мухаматдиеву я всё объясню, но в управу я больше ходить не буду – ни за извинениями, ни за наградами.

– Дождёшься от них наград! – хмыкнул взводный и, взяв мой рапорт, хлопнул меня по плечу. – Иди вооружайся, сегодня старшим на 322-й будешь.

– Зря, Дим, намучаешься ты с ним, – произнёс ротный, когда мы выходили из роты.

– Николай Павлович, так может, всё-таки подпишите тогда? – спросил я.

– Ты мне, блядь, говорить будешь, что делать⁈ – воскликнул командир роты, вставая, а ручка полетела в меня, но ударилась об косяк и, разлетевшись на три поражающие части – стержень, корпус и колпачок, – никого не убила. – Наберут по объявлению дураков!..

– Пойдём, пойдём! – поторопил меня взводный, выводя меня из роты.

– Зря. Всем было бы легче, – пожал я плечами и пошёл в оружейку.

– Ты же понимаешь, что Прут к тебе на разводы будет приходить и законы спрашивать?

– Главное, чтобы боевые приёмы борьбы не спросил, – ответил я. – А то ведь я отвечу.

– А ты знаешь, как Прут начальником отдела кадров стал? – спросил у меня взводный.

– Нет.

– Служил он замом в Стрежевском МОВО по технической части. И вот уходит на пенсию Арсеньтьев, их начальник, и ежу понятно, что из замов кто-то будет назначен вместо него. Так вот, он подходит к своему коллеге, тоже заму по служебной линии, и говорит: «Борисыч, мы же с тобой друганы, давай выпьем за повышение Арсеньтьева». Ну вот, подняли они рюмки, чокнулись, и его коллега выпил, а Прут – нет. И говорит: «Нифига! Не знал я, Луцких, что ты такой пьяница! А у меня и рапорт вот он». Ну, Луцких взял ему да в лицо засветил. Скандал этот до Управы дошёл. Луцких уволили за рукоприкладство и пьянство, поставили на должность начальника МОВО Шикова, третьего зама по кадрам. А Прута перевели в Златоводск простым кадровиком. И представь, тут он вырос до начальника отдела кадров всего за три года. Мораль чувствуешь?

– Не бухать с Прутом на службе? – предположил я.

– И если бухаешь вне службы, либо задом к нему не поворачивайся, либо чугунную сковородку в штанах носи.

Взводный казался весёлым, и я пошёл вооружаться, а он пошёл наверх, куда-то в кабинет начальника.

Я же поздоровался с дежурным и, положив карточки на оружие в окошко, произнёс, что мне нужна ещё и кобура.

На что мне кивнули и выдали.

И вот я уже был с бронёй и с каской, с автоматом и пистолетом на поводке, пристёгнутом к ремню. Выйдя к машине, я вздохнул: за рулём 322-го экипажа сидел стажёр Бахмацкий.

Закинув броню и каску на задние сидения, я, не проронив и слова, пошёл в дежурку.

Навстречу мне как раз шёл взводный.

– Товарищ старший лейтенант, – обратился я, – разрешите вопрос.

– Дмитрий Дмитриевич, можно меня звать. Разрешаю.

– У вас хобби такое – собирать фриков у себя во взводе? Просто у меня водитель – стажёр Бахматский, который скорее всего аттестацию не пройдёт по причине инфантилизма.

– Слава, да? – спросил у меня взводный, и я кивнул. – У меня выговор уже есть, у меня и так всё по минимуму, и я единственный, как и ты, собственно, наказания уже не боюсь, потому как некуда меня уже больше наказывать. Но зато знаешь, что у меня во взводе хорошо?

– Что? – спросил я.

– У меня комплект по личному составу из отверженных, прокажённых и фриков – как ты говоришь. Можно сказать, мой взвод – это ночной дозор. Мы – меч во тьме; мы – дозорные на Стене; мы – щит, охраняющий царство людей!

«Отбитый…» – подумал я.

– Ещё вопросы будут? – закончил он читать стихи.

– Будут. Что с рапортом?

– С рапортом? – переспросил он.

– Ну да, с моим рапортом, который Мухаматдиев подписал и Прутов.

– Первый раз слышу, ты что-то писал? Ну, в следующий раз будешь в секретариате – штамп регистрации ставь, а то документы они теряются. Но ты не переживай, тебе у нас понравится.

– У вас во взводе есть люди с максимальным окладом? – спросил я, уже зная ответ.

– Нет, Слава, мы таких слов даже не знаем, но и за АППГ нас не дрючят. Добро пожаловать в доблестный Димокриковый взвод.

– Ура-ура-ура, – тихо произнёс я, и в знак одобрения меня похлопали по плечу и весело пошли в роту, видимо, рассказывать ротному, что рапорт где-то потерялся – может, на пути к начальству, может, уже у начальника в кабинете…

Тем временем взвод из пяти машин собрался во дворе здания. Перед каждым авто стояли водитель, старший и третий – перед всеми, кроме моей. У меня третьего не было, а водитель вообще был стажёр. По ним было прямо видно, что они странненькие: у кого-то лишний вес (притом он был «старшим»), у кого-то, наоборот, недобор, и они двое были вместе в экипаже; был прапорщик на должности водителя, и у него была борода и лысина на голове (борода, блин, в патруле!), водитель был у него сержант с усами, закрученными вверх, как у мушкетёров. Старшим третьей группы задержания вообще была девушка, и я был в крайней стадии удивления – это была Вика, та самая Вика «Пика» из зала, целый сержант полиции, а водитель у неё был молодой паренёк с причёской, выходящей из-под кепки, – это было не каре, но очень близко. Четвёртым экипажем командовал прям дед – это был старшина с сединами, конечно, ему не было больше сорока пяти, но выглядел он на все сто, у него был водитель, как и у меня, гражданский. Ничего больше не предвещало сюрпризов, кроме того, что наш бедовый взвод заступал на охрану правопорядка в Кировский район, где из окон могут стрелять. И среди всего этого балагана я – «наркобарыга» – и любящий сон на картонках стажёр Бахматский.

Вышел дежурный сегодняшней смены, старший лейтенант, вышел Потапов, вышел и Димокрик, и в какой-то момент ротный скомандовал: «Смирно!»