Текст книги "Патруль 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Патруль 2

Глава 1
Служба вне штата

– А где вы сейчас находитесь? – спросил меня голос.

– Давайте вы говорите, где. И я подъеду, – постарался я перехватить инициативу.

– Хорошо. Тогда кальянная на Красноармейской, 135, прямо сейчас. Вам удобно? – спросили меня, и я опешил.

Кальянная на Красноармейской? А память Славы уже кричала во весь внутренний голос, что я уже нахожусь по адресу.

Значит, за мной следили. А значит, и суетиться бессмысленно. Машинально я проверил наличие ножа в кармане. Последний аргумент был на месте.

– Да, очень удобно, я как раз тут, – выдохнул я.

– Закажите пуэра, будьте так любезны, это чай такой, у них есть, – попросил говоривший. – А я сейчас подойду.

Я положил телефон, ощущая, как по спине пробежал холодок. Не от страха – от адреналина и осознания, что я в ловушке, которую не заметил. Ира, благо, уже ушла.

Подозвав официанта, я заказал тот самый пуэр. Пока тот ходил, я пытался сообразить, где мой прокол. Машина? Её мы бросили у аптеки. Вроде бы вели себя аккуратно, даже гайцов не провоцировали. Мысли метались, как мыши в замкнутом пространстве, не находя выхода. Внутри всё сжималось от неприятного, знакомого чувства – чувства ошибки, цены которой я ещё не знал.

Чайник с тёмным, почти чёрным чаем поставили передо мной. Пар от него поднимался густой струйкой, пахнувшей то ли рыбой, то ли носками, то ли землёй. Как его пьют вообще? Я взялся за бутилированную колу, чтобы проверить свой хват, пальцы дрожали, а нервы сдавали свою позицию за позицией. Ничего, прорвусь как-нибудь, хотели бы взять – уже бы взяли, хотели бы убить – убили бы.

И вот дверь в зал открылась. Вошёл человек. В приталенном сером костюме, сидевшем на нём так, будто он только что сошёл с портрета в чьём-то кабинете. Светлые седые волосы были тщательно уложены, открывая залысины. Лицо гладко выбрито, прямой нос, поломанные уши – характерная метка бойца. И руки – большие, с раздавленными костяшками и проступающими венами, руки, которые привыкли сжимать что-то гораздо тяжелее чашки. Лет ему было, пожалуй, за шестьдесят, но двигался он легко и собранно, без старческой суетливости, отчего становилось только не по себе.

Он обвёл спокойным, оценивающим взглядом полупустой зал, нашёл меня глазами и направился к моему столику. И в этот момент моя память выдала чёткий, как отпечаток на фотобумаге, кадр. Горы. Грязь. Сырость. Вонь горелой техники и разложения. И это же лицо, двадцать пять лет назад, молодое, дерзкое, но уже с тем самым несгибаемым взглядом, я видел на том КПП. Именно его мне тогда передал Зубчихин, а потом продал боевикам информацию о нашей колонне.

Журналист. Как тогда он мне представился, говоря на ломанном русском с американским акцентом. И без акцента, чисто для меня, чтобы я слышал: «Все профессии нужны, все профессии важны. Не поможешь мне, майор, погибнет очень много русских парней».

Еще тогда я понял: передо мной был «возвращенец». Разведчик, которого мы тогда сопровождали до штаба.

Он подошёл к столу и без приглашения опустился в кресло напротив. Его взгляд скользнул по моей чашке, потом поднялся на меня.

– Вячеслав Игоревич, – произнёс он тихо, и в его голосе не было ни угрозы, ни дружелюбия. Была лишь констатация факта. – Чай-то что не пьёте. Остынет.

На вороте его костюма слева поблёскивал значок, маленький золотой щит с мечом на фоне звезды, серпа и молота. И надпись: «КГБ СССР».

«Я тебя помню. Мы тебя везли из Грозного в 1994 том… А потом… А что потом? А потом я волшебным образом переродился тут», – подумалось мне. Наехал на сына Зубчихина за сходство с отцом и получил, что получил.

Нет. Больше никого в этом времени я «узнавать» не буду, мало ли что.

Ведь если меня убили в 1994, то как я могу быть сейчас тут живым и здоровым? Правильный ответ – «никак».

– Я, знаете ли, не любитель, да и запах у него странный, – произнёс я. – Но вы меня знаете, а я вас – нет.

– Зовут меня Александр Сергеевич, как Пушкина, но все называют меня дядя Миша. Собственно, о вас я знаю не очень много. В поле нашего зрения вы попали случайно. Когда господин Зубчихин пытался вас устранить. Вы, наверное, удивлены, что вы так легко отделались на том суде? Ну, вот это наша работа – стоять у зла на пути.

Он потянулся своей правой лапой к чайнику, эту руку нельзя было назвать рукой, переломанные костяшки пальцев, трясущихся, как у меня, но уверенно наливающие себе чая.

– Знаете, Вячеслав Игоревич, когда мы увидели, что вас собираются уничтожать, мы сразу же задали себе вопрос: что такого в двадцатилетнем парне, чтобы целый, без пяти минут, мэр так хотел его закопать? – он задал вопрос и пригубил чашку, взяв её двумя руками, словно это было что-то очень ценное, а его взгляд внимательно смотрел на меня.

– Я тоже не очень понимаю, возможно, я некоторое время встречался с девушкой, которая нравилась его сыну…

– И он решил на день рождения мальчику подарить вашу голову, прямо библейская история с Иоанном Крестителем. Нет, уважаемый мой друг, что-то тут не сходится, – перебил он меня.

– … – я только пожал плечами.

– А потом мы стали свидетелем, как вас взяли. Операм и СК мы, уж простите, мешать не стали. Их использовали втёмную. А вот дальше… Меня поразило, как вы пошли выручать девушку, и чуть не сорвали нам операцию. Записи с камер в ЧОПе мы тоже посмотрели, хорошо работаете. Видна база, – проговорил он и поставил чашку на стол. – База, которой просто неоткуда взяться у молодого человека вашего возраста.

– Простите, но я не очень понимаю, о чём вы и чего вы хотите, – проговорил я.

– Важно не то, чего мы хотим, а то, чего вы хотите, Слава? Вы же, наверное, желаете как-то повлиять на этот мир, а не вечно гоняться за преступниками мелкого звена в патруле?

– Предлагаете к вам податься? – указал я взглядом на значок КГБ, явно ветеранский и раритетный.

– Контора очень скована в действиях, много бумаги и согласования, а иногда надо работать быстро, как вы сегодня, – произнёс он. – Знаете, я в молодости тоже чем только не занимался: и кур ощипывал на фабрике, и трансформаторы наматывал, лишь бы с деньгами проблем не было. И вот их нет. А хотите анекдот из моего времени?

– Давайте, – проговорил я, всё еще не понимая, чего он хочет, больше всего это походило на вербовку, вербовку того, о ком знают больше, чем ему говорят.

– Хорошо быть полковником – у полковника деньги есть, правда, хер уже не стоит; хорошо быть лейтенантом – у него хоть и денег нет, но зато хер ещё стоит… – он посмотрел на меня изучающе, – хуже всего быть майором – у майора и денег ещё нет, и хер уже не стоит.

Я улыбнулся, помня, что ушёл из жизни я именно майором, знал бы рассказчик анекдота, как стоит у сержантского состава…

– Вы сейчас домик сняли, с гаражом, за 30 тысяч, и мы вас выпустили из окружения на чужой BMW, с оружием на борту, не просто так.

– Слушайте… – начал было я, но был прерван.

– Не перебивайте меня, мой юный друг, от нашего с вами разговора зависит очень многое.

– На что вы меня вербуете, чтобы я на своих стучал в подразделении? – спросил я.

– Упаси вас Господь, кто я, по-вашему, оперативник ОСБ? Хотя две последние буквы наших контор и вправду схожи. Я вам предлагаю послужить государству вне штата. Повыполнять квесты, если хотите. Вы, молодёжь, же любите РПГ-игры?

– Я как-то… – хотел я что-то сказать.

– Забыли, что такое РПГ, и удивляетесь, какую игру можно играть с ручным противотанковым гранатомётом? Возможно, вы и родителей своих не помните, потому как решили не уведомлять их о вашем задержании с наркотиками?

Он снова отпил из кружки. А в моём мозгу крутились мысли, я не мог понять, кто, чёрт возьми, он такой, и почему он так точно улавливает, то, на что надо давить в диалоге со мной.

– Против себя идти не потребуется, – холодно сообщил он. – Конверт с квестом и наличные деньги будут приходить прямо в ваш ящик. В будущем, когда освоитесь, заведём вам криптокошелёк.

– В какой ящик? – спросил я, игнорируя новое слово про кошелёк.

– Вы оборудуете себе в том доме почтовый ящик в воротах с прорезью внутрь усадьбы, чтобы письма падали в короб, к которому будете иметь доступ только вы. Заведёте собаку, а лучше двух, чтобы они бегали по усадьбе.

– Я работаю сутками и сейчас пойду работать сутки через сутки, – покачал я головой.

– На время выполнения заданий будете брать больничный.

– Я про собак, мне просто некогда будет за ними следить, – ответил я и продолжил: – Что за задания и что будет, если я откажусь?

– Против совести идти не попросим, вы всегда можете отказаться от задания, повесив на черёмуху у дома скворечник. Мы даём вам право на три отказа в год. Это сделано для того, чтобы вы могли изучить поставленную вам задачу и понять, почему важно её выполнить, и не шли против своей морали и нравственности.

– Понятно. Задачи будут связаны с пролитием крови?

– Вы сегодня стреляли в людей только за то, что они похитили вашу любовницу (с которой вы знакомы меньше недели), действующую стриптизёршу, а ведь те, кто от вас получил пулю, были гораздо безопасней того же Зубчихина, или тех, на кого он раньше работал, – произнёс дядя Миша.

«Мне показалось, или он снова сделал отсылку к Чечне?»

– Это значит, что будут, – проговорил я, понурив голову. – А если я откажусь от всех заданий?

– Вообще от всех? – спросил он.

– Да, – ответил я.

– Тогда останетесь один на один с суровой реальностью. А зная ваш характер и упорство наших с вами врагов, рано или поздно сядете и покончите с собой в тюрьме. И тут уже мы не сможем вам помочь, мы ведь не совсем комитет добрых дел… Я вижу и знаю, что смерти вы не боитесь. Но разве вы не страшитесь прожить эту жизнь зря? А со мной у вас есть возможность помочь России. Спасибо за чай, Вячеслав. Хотите новые номера и документы на вашу машину? Это тоже в нашей власти, ведь мы стоим на правильной стороне закона. Ну и Иру не будем мучать, у нас и без неё доказательств достаточно, чтобы весь этот Лес.охран.строй за решёткой лет десять мариновать.

Он встал и, улыбнувшись возрастной улыбкой, протянул мне свою лапу в прощальном рукопожатии.

Что я понял из сего разговора: Контора, которая сегодня брала «лосей», знала обо мне и с самого начала конфликта с Зубчихиным прикрывала меня. Что этой Конторе нужны люди, которые не связаны рамками, у бандитов это называлось торпедой, человеком, которого запускают на решение тех или иных задач и которого не жалко. Но разве торпедам обещают гонорары и делают документы на машину, разве торпедам дают право на отказ от задания. Да и мужик этот почему-то вызывал во мне симпатию.

И я пожал ему руку, словно прикоснулся к стальной клешне, обтянутой кожей.

– Мы уже многое сделали, а с вами, Слава, мы сделаем ещё больше, – произнёс он на последок, улыбнувшись. – Сейчас в телеграм придёт видео, посмотрите его сразу же и сравните с тем, что видите вокруг. Хорошего вечера.

– Хорошего вечера, – повторил я и сел обратно, к пустым тарелкам, которые никто не убирал, и к недопитой коле.

Подумав, что, неверное, хорошо, когда за тобой приглядывают и где-то даже помогают, я решил, что буду решать проблемы по мере их поступления. Оплатив картой за кальян, я поехал на встречу с бабушкой.

Дом оказался на отшибе Степановки, за вокзалом, как она и говорила. Деревянный, некогда зелёный, но сейчас краска облупилась, открывая седую, потрескавшуюся древесину. Резные наличники на окнах, почерневшие от времени, напоминали кружево, которое вот-вот рассыплется. Однако сами рамы были пластиковые и сейчас стояли в режиме проветривания. Острая крыша поросла мхом, а из трубы печки вился тонкий, едва заметный дымок. Гараж был не совсем гаражом, а скорее сараем впритык располагавшимся к воротам. Бабушка, представившаяся Анной Петровной, ждала меня на крыльце. Хрупкая, словно птичка, в стёганой безрукавке и платке, повязанном под самым подбородком. Её лицо покрывала сеть морщин, но глаза смотрели остро и умно, без старческой мути.

– Заходи, кормилец, поглядишь, – сказала она хрипловатым голосом и пропустила меня вперед.

В сенях пахло старой древесиной, сушёными травами. В самой избе было чисто, но бедно. Печь, занимавшая добрую четверть комнаты, два кресла с провалившимися сиденьями и стол, застеленный выцветшей клеёнкой. На подоконнике грелся на последнем осеннем солнце рыжий кот, настоящий богатырь с потрёпанными ушами и взглядом опытного бойца. У меня мелькнула мысль, что я уже видел такого сегодня, но тот был человеком, седым и в костюме.

– А это Рыжик, – кивнула бабушка в его сторону. – Можешь о нём заботиться, а можешь выгнать в шею. Но мышей и крыс он ловит. Да так, что когда тут всех передушит, к соседям бегает работу делать.

Кот лениво открыл один глаз, оценивающе посмотрел на меня и снова его прикрыл.

Я осмотрел дом, заглянул в крошечную спаленку и в подвал, где стояли банки с соленьями. Всё было просто, крепко и дышало таким спокойствием, какого я не ощущал, кажется, никогда. Идеальное место, чтобы залечить раны и спрятаться от всего мира. Дом был тёплый, а это самое главное.

– Беру, – сказал я, доставая из карта пачку купюр. – Вот за первый месяц.

Анна Петровна, не пересчитывая, аккуратно убрала деньги в складки своей безрукавки.

– Ключи на гвозде. Дрова в сарае. Соседи не пьют, сами бывшие военные. Если что – стучи к ним. Вода подведена, отопление центральное и когда отключают, как сейчас, – печное. За коммуналку тоже ты платить будешь, счета я буду скидывать тебе по Ватсапу.

И тут в кармане зазвонил телефон. Я посмотрел на экран, наблюдая номер. Сердце на мгновение ёкнуло – опять они? Но я поднял трубку.

– Слав? Это я, Ира! – раздался её голос, и в нём слышались и радость, и слёзы. – Это мой новый номер! Я только что от чекистов… меня отпустили! Так быстро, я даже не поняла как. Следователь… можно сказать, за меня всё написал, мне только подписать надо было… Я дома. Но мне… мне страшно. Одной. Ты не мог бы… приехать?

– В течение часа буду, – без раздумий ответил я, глядя на старую бабушку и её рыжего кота. Одна проблема сменяла другую. Но это была та проблема, решать которую я был готов хоть сейчас.

– Ну, прощай, дорогой человек, беспокоить не буду, деньги за месяц можешь мне по этому номеру слать. Тебе договор нужен? – спросила она меня.

– Нет, не нужен, – покачал я головой.

И, провожая её взглядом, я увидел, как закрывается калитка, слева от которой было самое место для почтового ящика. И так: сегодня суббота, поздний вечер, у меня смена только во вторник. В понедельник у меня поход в клуб «Аурум», а воскресенье я могу потратить на то, чтобы отдохнуть и перевезти вещи. Но тут в стекло дома что-то ударилось, и я нагнулся, мало ли, слыша, как быстро удаляется машина.

Что за чёрт? – я выключил свет и, также пригнувшись, вышел, наблюдая, как у окна лежит пластиковый конверт, больше похожий на маленький пакет. Была бы граната – уже бы взорвалась, хотели бы убить – жахнули бы из «Мухи». Я подошёл к пакету, осматривая его, он прилетел так тяжело, что в нём было что-то тяжёлое. И, взяв его, я вернулся в дом, пребывая в нерешительности, открывать или нет? И решение было принято на выдохе резко, словно я был сапёром и резал неизвестный мне провод у найденного СВУ. Хотя найденные СВУ лучше вообще не трогать, но пакет был уже у меня в руках, а в кармане пиликнул сотовый. И я остановился. Осознавая, что сегодня мир меня буквально награждал новостями: и пакет, и сообщение, что же будет завтра? И доживу ли я до этого завтра?

Глава 2
Ликвидировать

Вернувшись, я первым делом обошёл все комнаты, все две: зал и спальню, кухня с печкой она же коридор и туалет с ванной не в счёт. Заглянул в подпол через люк в полу и нашёл калиточку с лестницей из сеней на крышу. За всем этим наблюдал Рыжик с невозмутимым видом, умывался на кухонном столе, бросив на меня короткий оценивающий взгляд. Похоже, он уже понял, что я новый двуногий источник тепла и еды. Миски с едой и водой у кота были, а вот лотка нигде не было. И в доме не воняло ничем, странное дело, на улицу что ли ходит?

И, усевшись на ветхий диванчик в зале, подальше от окон, выходящих на дорогу, я достал свёрток. Это был плотный серый конверт формата А4. Сверху не было ни имени, ни адреса. Только серая, чуть шершавая поверхность пластика.

Вскрыв конверт лезвием трофейного ножа, я вытащил содержимое. Внутри лежала пачка пятитысячных купюр, тугая и новая, будто только что из банка. И сложенный в несколько раз лист бумаги. А еще белая балаклава в пакетике. Ушки на вязанной шапочке Иры в структуре не оценили и прислали мне новую? И неизвестный ключ.

А на листке печатными буквами говорилось:

Задача: оборудование места жизни.

Список был написан сухим, казённым языком, будто техническое задание:

1. Покупка штор «блэкаут» и установка их на окна.

2. Покупка почтового ящика и установка его.

3. Получение груза по месту геолокации (56.458699, 84.995472). Вместе груза оставить оружие, изъятое в последнем бою.

4. Закупить на маркетплейсе средства индивидуальной защиты скрытого ношения.

5. Приобретение компьютера и комплектующих к нему с параметрами не ниже (Intel Core i7–7700, RAM 32 ГБ, SSD 1024 ГБ, AMD Radeon RX 580 (8 Гб)).

Параметры, значения которых не понимал в упор, я просто выпишу и докопаюсь до продавца в магазине.

6. Подключение места базирования к сети интернет.

7. Оборудовать периметр места базирования системой видеонаблюдения от фирмы Xiaomi. Окна и двери оборудовать датчиками открытия. Внутри жилища в каждую комнату установить датчик движения, настроить аппаратно на вес человека.

8. Создать аккаунт и предоставить доступ следующему пользователю (ссылка на аккаунт).

9. В понедельник приехать на Энтузиастов, 7, на трофейной машине, приготовить с собой паспорт и права.

Я перечитал список ещё раз. Всё по делу. Никакой лирики. Никаких намёков на «служение Родине». Просто лист для обустройства норы. Норы, из которой можно вести какую-то деятельность.

И деньги, наличными, на всё это. Я не стал пересчитывать купюры. И так видно, что дали щедро. С запасом.

Внизу, под пунктами, стояла временная метка:

Срок исполнения, 48 часов.

И рекомендации: Деньги не экономить, заботиться о качестве.

«Как раз до моей смены, – машинально прикинул я. – Удобно».

В голове всё встало на свои места с холодной, железной ясностью. Дядя Миша не шутил. Это не просто вербовка с чаем и анекдотами. Это инкорпорация меня в механизм. Меня встроили или встраивали в систему. Не основным колесом в машине, а запаской, на которую, если что, можно рассчитывать. Сначала, конечно, дали почувствовать ИХ силу и всевидение, прикрыв от Зубчихина и избавив от сложностей бюрократии Иру. Потом показали, что знают обо мне больше, чем следует. А теперь выдали первый рабочий инструмент и задание.

Право на три отказа в год? Звучало почти благородно, не по-чекистски, которых постоянно указывали в постперестроечных фильмах какими-то зверьми. Уверен, что проверки на лояльность еще будут. А это первое задание – как обучение в играх, специально для зуммера Кузнецова. Посмотрят, как я справлюсь с обустройством быта. Если справлюсь – дадут что-то посерьёзнее.

Я еще раз посмотрел на список. Шторы «блэкаут». Чтобы скрыть от посторонних глаз, что происходит внутри. Почтовый ящик. Для получения следующих конвертов. Сдать оружие – значит, полностью отрезать себя от прошлых методов, перейти на ИХ снабжение. Компьютер, интернет, видеонаблюдение – создать защищённый центр для связи и работы.

Всё логично. Всё правильно.

И всё это нужно было сделать за двое суток, параллельно решая проблемы с Ирой, перевозом вещей и выходом на смену. Я собрал деньги и листок обратно в конверт и спрятал его в подпол, и уже хотел вылезать по лестнице, как Рыжик мявкнул.

– Ты что тут делаешь? – спросил я его, видя, как зверь стоит на досках в подполье. Кстати, тут виднелась и вентиляция, решетчатые дыры в фундаменте, идущие прямо наружу. Сойдут за бойницы.

И, взяв наблюдавшего за моими телодвижениями кота, я вышел из подпола, закрыв его тяжёлым деревянным люком, окрашенным, как и весь пол тут, в алое.

«Ладно, – подумал я, глядя в тёмное окно, за которым скрывался недружелюбный мир. – Начнём со штор и ящика».

Но пункт 9…, а паспорт мой всё еще на Макрушино, а прав у Кузнецова отродясь не было. Придётся ездить без прав. Или сказать об этом чекистам, пусть думают, что с этим делать.

Я достал телефон и увидел, что там еще несколько сообщений от Иры, и, отписав номеру, с которого звонил Дядя Миша, что у меня нет прав на вождение авто, и получив в ответ смайлик с наложенной на лицо рукой, я перепарковал машину в гараж, убрав ту с улицы. Взял немного наличных и, развесив форму в стареньком пустом шкафу, я закрыл дом и вызвал такси на Лыткнина, 2, с места моего базирования ул. 350-летия города Златоводска, дом 5.

Такси везло меня сквозь темноту Златоводских улиц прямо до подъезда её многоэтажки. Набрав домофон и поднявшись, я обнаружил, что дверь Иры не заперта. Она меня не встречала. Войдя внутрь, я замер на секунду. В квартире пахло чистотой, каким-то цветочным средством, и пробивался вкусный, согревающий душу запах жареного.

Ира выглянула в коридор. На ней были короткие шорты и просторная серая футболка с загадочной надписью: «Ты не пройдёшь… в мой DD-клуб». Я, конечно, не понял ни слова, но выглядело это на ней мило.

– Привет! – улыбнулась она. – Я тут готовлю. И купила тебе домашнюю одежду. А твоё давай постираем, подождёшь меня, я пока еду доделаю.

Я посмотрел на полочку, там лежали сложенные шорты и футболка-оверсайз. На ней красовался забавный робот и надпись: «404 Error. Girlfriend not found». Честно говоря, смысл был от меня скрыт, но ткань оказалась приятной.

Пока Ира суетилась и закидывала мои вещи в стиральную машину, я переоделся. Неловко было сидеть в её гостях в том, в чём вчера вёл бой и ползал по подполу.

Сам ужин прошёл спокойно. Ира налила себе красного вина, мне – апельсинового сока. На столе оказалась жареная картошка с хрустящим салом, стояли покупные салаты: «Греческий» и какая-то рыба в красной панировке.

– Это – хе, – пояснила Ира, увидев мой взгляд.

Я кивнул, делая вид, что понимаю.

Она болтала, заметно нервничая, выпивая быстрее обычного.

– В ФСБ, – произнесла она, отодвигая тарелку с едой, к которой не прикоснулась, – мне сказали, что главный фигурант… убит. В ходе возникшей среди бандитов ссоры. Есть раненые, которые дают показания.

Я молча кивнул, понимая, чья это работа. Дядя Миша чистил мои хвосты, а моя пуля всё-таки отправила бывшего Иры к его бандитским богам.

– А еще я купила новый телефон, – продолжила она, переключаясь с темы на тему и показывая новый розовенький аппарат. – Хонор, флагман. Меня теперь тошнит от айфонов, после всего этого.

И её взгляд стал серьёзным.

– Слав, а почему ты до сих пор не женат?

Вопрос застал врасплох. Я честно ответил, глядя на сок в стакане:

– До недавнего момента был диким бабником.

Ира улыбнулась, её глаза блеснули сквозь винный хмель.

– Перестанешь быть бабником – приходи. Этот дом, который ты у них отвоевал, теперь и твой дом тоже. И эта девушка, которую ты спас, теперь твоя. Навсегда.

Я улыбнулся. Ира явно перебрала, но в целом было… приятно. Непривычно приятно.

– Ты мне не веришь? – надула она щёчки, заметив мою улыбку.

И, встав, подошла к прихожей и сняла с ключницы ключ с дополнительным брелком от сигнализации.

– Держи. Это теперь твои. На всякий случай. – ключи легли на стол передо мной. Повисла пауза, сквозь которую я слышал, как работает барабан стиральной машины, непривычно тихой, в этом времени научились делать вещи для людей.

А Ира медленно опустилась на колени и так же медленно, мягко ступая по ковру на четвереньках, подошла ко мне. Она проскользила лицом по моим бёдрам и взглянула на меня снизу вверх. Глаза её были серьёзными, почти трезвыми.

– Я потеряла работу, но сохранила жизнь. И судьба подарила мне тебя. Поэтому, мой дорогой друг… – она улыбнулась, и её ладонь нежно коснулась моего поднявшегося через ткань шорт естества. – Если вдруг передумаешь быть бабником, приходи. Тебя тут будет ждать рабыня на кухне, шлюха в постели и леди в любом обществе. А если не передумаешь… – её улыбка стала хитрой и вызывающей, – то я бы посмотрела на ту, кто со мной сравнится.

Она улыбнулась мне и, оттянув резинку моих новых шорт, поглотила меня.

* * *

Я проснулся глубокой ночью, под самое утро. Недосып на сменах научил меня высыпаться урывками. Рядом лежала обнажённая Ира, оставив руку на моей груди, исполняя сегодня роль «шлюхи в постели». Я нежно погладил её по волосам и аккуратно выбрался из-под одеяла. Переоделся в своё чистое, которое было развешано на специальной раскладной сушилке после автоматической сушки. Именно на эти дела Ира прерывалась сегодня ночью, давая мне отдыхать.

И, написав на телефоне ей сообщение: «Уехал по делам, если что – пиши», – я вышел из квартиры, тихо прикрыв за собой дверь.

На улице было еще темно, и, вызвав такси обратно, на улицу 350-летия Златоводска, 5, я принялся ждать.

На ум почему-то пришла песня про дельфина и русалку, но больной юношеский ум Кузнецова уже переделывал её, получилось странно: Стрипуха и киллер, они если честно не пара, не пара, не пара…

Стоя у подъезда, где меня еще недавно задерживали опера из ОСБ, я думал, а ведь и правда, в этой жизни я ведь первый раз поучаствовал в перестрелке. И не прав мозг Кузнецова хотя бы в том, что я не киллер, киллер это же убийца за деньги, а вчера я убивал, освобождая друга, да, друга-женщину, но друга же…

Да и Ира говорит, что завязала, её слова мы конечно проверим временем, и кто я такой, чтобы, во-первых, не доверять боевой подруге, а во-вторых, это как бы её жизнь. Хотя я бы не хотел, чтобы моя девушка танцевала на публику. Прикинув в душе, кем я всё-таки считаю Иру, я понял, что мне не всё равно, и дружба дружбой, но танцем своим торговать я ей больше не дам, по крайней мере, пока мы типа встречаемся.

Вот ты, Кузнецов Слава, такой умный, а скажи-ка мне, как сержант майору, с кем должен жить киллер, кроме как не со стрипухой? В свою службу в 90-тых я встречал жуликов, которые со шлюхами жили. И не мудрено, даже на самом дне всё равно нужен кто-то тёплый под бок. А я, Слава, не на дне. Я работаю на Родину, как уж умею. И если в конверте вдруг окажется бандит какой, то задачу я выполню, и не за деньги, я же не киллер, а просто потому, что иногда и добро должно быть с кулаками.

Во двор завернула машина, освещая меня фарами. Моё такси до нового дома с питомцем не шибко-то спешило меня забрать. Я поймал себя на мысли, что в возрасте Славы я так, как сейчас, не думал, а после Афгана и начала Чеченской кампании всё как-то стало проще… Если есть урод какой, и я точно знаю, что он урод, то зачем бумагу марать, если можно его ликвидировать. И тут до меня дошло. Именно на это мне и дали три права на отказ от задания. Мне предоставляли право самому, как этакому полевому судье, решать, виноват человек или нет. Без этих всех ходатайств и сотрясания тоннами бумаг, собирания консилиума из правоохранителей ради одного единственного гада.

Тут главное с этой службой самому уродом не стать. Предложи мне дядя Миша эту работу в 90-тых, я б с радостью согласился, тогда столько зла было, что и 1000 таких, как я, не справились бы. Проверяли ли моё личное дело перед вербовкой? Или это новый способ работать с нынешним поколением? Забавно будет, если, как-нибудь отказавшись от четвёртого контракта в году, ко мне самому придёт парень с ружьём в белой балаклаве. И, поймав себя на мысли, что негативлю, я сел в такси.

Такси вернуло меня в мои новые владения, что теперь значится в чекистских бумагах как «место базирования». В доме было тихо, пусто и прохладно. Рыжик, услышав скрип двери, вышел из зала, потянулся, изогнув спину дугой, и издал короткое, требовательное «мяу». Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь, терпеливо дожидаясь своего двуногого слугу.

– Скоро разберёмся с твоим пайком, поставим на довольствие. – пробурчал я, включая свет.

Но сначала – дела. Спать не хотелось больше категорически. В висках стучало адреналиновое похмелье после вчерашнего дня и странной, пьяной нежности Иры. Мозг требовал действий.

И, достав телефон, нашёл в памяти координаты из списка – (56.458699, 84.995472) – и вбил их в «Яндекс-Карты». Синяя булавка упёрлась в участок леса прямо через дорогу, метров через триста от моего дома. Удобно. Не придётся никуда ехать.

Выйдя на улицу, я стал свидетелем свиста ветра в проводах ЛЭП. Ночь казалась глухой, ни тебе машин, ни людей. Только ветер пел в проводах и шелестя ветками деревьев, да где-то вдалеке лаяла собака. Войдя в гараж, я открыл бэху и достал оттуда пакет с оружием, протёр все стволы тряпочкой от отпечатков и биологии Иры, я положил туда еще и пакет с наркотой, мне-то он не нужен, а чекисты применят или утилизируют.

Перейдя пустынную дорогу, я нырнул в лес. Под ногами хрустел прошлогодний лист и всякая другая начинка лесного ковра. Карта на телефоне вела меня с пугающей точностью. Я шёл по азимуту, отключив внутреннего паникёра, который опасался, что это ловушка. Что что-то может случиться. Но вокруг была только ночная тишина и лес.

Вот и сосна, одинокая, чуть поодаль от остальных. У её корней – едва заметный бугорок, припорошенный листвой и прикрытый куском старой, облупившейся зеленоватой фанеры. Я отбросил фанеру в сторону и руками, в перчатках, начал разгребать холодную землю. Неглубоко, сантиметров десять, пока мои пальцы не наткнулись на металл.

Через пару минут извлёк из ямы железный короб, чуть меньше 14-дюймового монитора. Он был тяжеленный, прохладный на ощупь, покрытый тёмной, почти чёрной краской. На передней панели – массивный висячий замок. На задней – широкое прямоугольное отверстие, как копилка для конвертов, и петли, на которых этот сейф должен крепиться к стене.

Я положил короб на землю, а на его место, в яму, водрузил пакет с трофеями. Прикрыл всё той же фанерой, сверху забросал листьями и хворостом. Получилось даже аккуратнее, чем было. Теперь это была не моя головная боль, а головная боль дяди Миши и его конторы.

С коробом в руках я тем же путём вернулся домой. Рыжик встретил меня на крыльце, как сторожевой пёс.

– Как ты вышел? – спросил я его, но он не удостоил меня мявка. Ладно, потом разберусь, сначала дела.

Войдя внутрь, я первым делом запер дверь и пошёл в крошечную ванную с туалетом. Тщательно вымыл руки, смывая с них земляную грязь и пыль. Потом умыл лицо, пытаясь смыть и остатки недавнего сна. Стало немного бодрее.

Вернувшись в зал, я поставил ящик на стол. Сейф был невелик, но вес имел солидный. Чёрный, матовый, с петлями для креплений и с замком. Я потрогал его пальцем, оценивая вес и качество.