Текст книги "Патруль 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Свет лился откуда-то сверху, выхватывая неестественную чистоту этого места. Не было ни пыли, ни теней, только это мертвенное, музейное великолепие. И в центре, на островке среди шаров и денег, стояла одинокая серая тумба, похожая на школьную парту. На ней лежала картонная папка.

А на стене прямо напротив, от пола до потолка, растеклась надпись. Не краской, а именно той тёмной, почти бурой кровью, которая густеет на воздухе. Буквы были корявыми, неровными, будто кто-то выводил их по бетону трясущейся рукой:

«ПОЗДРАВЛЯЕМ. ТЫ УБИЛ ВСЕХ ВРАГОВ РОДИНЫ. ВСЕХ, КРОМЕ ОДНОГО»

Тишина в комнате была абсолютной, звонкой. Даже моё дыхание под балаклавой казалось непозволительно громким.

«Всех, кроме одного», – эхом отозвалось в голове. Ирония была тоньше лезвия и горче полыни. Так вот он, конец пути. Последний враг. Логичный, неизбежный, как уравнение, где все переменные, кроме одной, давно решены.

Шарики поскрипывали под ботинками, а купюры шелестели от моих шагов к папке. Я не спускал с неё взгляд, ствол «Стечкина» двигался вместе с линией взгляда, выискивая в стерильном пространстве хоть какую-то угрозу. Но угроз не было. О да, я хорошо поработал в своей второй жизни.

Подойдя к тумбе, я увидел, что обложка перечёркнута жирным красным крестом. Я положил оружие на постамент и взяв папку открыл её левой рукой.

Первая страница. Знакомый шрифт, знакомый лаконизм:

ЛИКВИДИРОВАТЬ

Ниже – моя собственная фотография. Служебная, с угрюмым лицом и усталыми глазами. А под ней:

КУЗНЕЦОВ ВЯЧЕСЛАВ ИГОРЕВИЧ

ОБОСНОВАНИЕ ПРИГОВОРА: Опасен для общества. Не найдёт себя в новом счастливом Русском мире. Неподконтролен. Неисправим.

ПРИГОВОР: Ликвидировать в течение часа с момента получения задачи.

Внизу стояли цифры: номер приказа, дата. Сегодняшнее число.

Я оторвал взгляд от бумаги и посмотрел на стену с кровавой надписью. Потом на море безликих, ярких шариков. Потом на свои руки в чёрных перчатках.

И в этой абсолютной, бредовой тишине я рассмеялся. Тихим, беззвучным смехом. Смеялся над абсурдом, над идеальной логикой системы, которая, как пожиратель, в конце концов должна съесть сама себя. Над тем, что последним врагом Родины оказался её же самый исправный инструмент.

«Новый счастливый Русский мир», – прошипел я про себя, глядя на это ковёр денег и праздничных шаров. – «Красиво, блядь, придумали».

Я захлопнул папку. Звук был неожиданно громким, словно выстрел. Я развернулся и пошёл обратно к выходу, оставляя на идеальном слое купюр грязные следы от своих подошв.

Задание получено.

Остался один час.

Интересно сколько ликвидаторов за мной пошлют если сейчас я повешу скворечник?

Но не успел я выйти, как кто-то положил на моё плечо свою руку и я резко обернулся, готовясь разрядить ему в пузо снизу вверх очередь из Стечикна. Они знали какой будет мой ответ…

Глава 23
Сильным обещаны

Я развернулся быстрее, чем когда-либо, но боль уже прорезала мою бочину, однако я уже жал на спуск, стреляя от бедра, снизу вверх, куда-то в грудную клетку тому, кого я даже не успел рассмотреть.

– Эй! – произнесла Ира с обеспокоенностью и заботой, когда я вскочил с постели и, уткнув в её живот ладонь, несколько раз нажал на невидимый спусковой крючок невидимого пистолета. – Ты что-то невнятное говорил, во сне.

– … – выдохнул я носом. – Ты права, это просто плохой сон.

– Я снова закинула твою форму стираться. Ты её снова замарал. Будешь кофе? Я бутерброды с самоката к нему заказала. Ты даже не проснулся, когда приехал курьер.

– Сколько сейчас времени? – спросил я.

– Знаешь, ты немножечко странный, ты не берёшь с собой смартфон к кровати. У тебя ещё кто-то есть? И ты не хочешь меня расстраивать?

Как ей сказать, что у меня есть Дядя Миша и Дмитрий Дмитриевич, которые в любой момент могут вызвать на срочную работу. А я не могу в любой момент, мне надо иногда спать, вернее, могу, но тогда начну совершать ошибки и погибну.

– Даже если у тебя кто-то ещё есть, то пригласи её, или их в наш дом, сделаем ЖМЖЖ, и посмотри на их реакцию. Я к тому, что только я могу дать тебе столько, сколько ни одна не вывезет. А многие так сильно держатся за свои устои, что даже само такое предложение их оскорбит до глубины души, – глубокомысленно заявила Ира.

– Глубокомысленно, – выдал я, беря её за плечи и заваливая Иру на себя.

– Это я на курсах писателей женских романов узнала. Представь, люди пишут одно и тоже и достойно зарабатывают, как под копирку. Ты бы, кстати, тоже мог писать, про свою службу, завуалированно, конечно, но уже на мужском сайте.

– Вот мне делать нечего, – усмехнулся я, – вот станет мне лет 40–50, тогда и буду баловаться литературой.

«Когда ликвидировать уже не смогу. И если к тому моменту ещё сам буду живой-здоровенький.»

– А ещё, у меня с правописанием плохо. Оно хорошее, но иногда страдает, – произнес я, делая отсылку к Винни-Пуху, но Ира не смотрела, и не поняла отсылки, ибо была слишком молода для этого.

– Звучит так, как будто тебе нужен репетитор по русскому и литературе? – улыбнулась она и мягко отстранилась, вставая с кровати и уходя в другую комнату.

«Вот так вот, признался, что хромает правописание, лишился утреннего секса», – подумал я и остался валяться на кровати, думая о списке дел.

Но через некоторое время в дверь вошла Ира, на ней была белая блузка, а светлые волосы собраны в шар на голове, её голубые глаза смотрели на меня из под аккуратных, прямоугольных линз очков на тонких дужках, а на бедрах расположилась обтягивающая юбка тёмных тонов. В руках она держала длинную указку.

– Слава, сколько можно тебе говорить, «Жи, Ши» – пишется через «И»!

– Ёбушки-воробушки, – широко улыбнулся я, произнеся фразу из памяти Кузнецова, подчерпнутую из какого-то фильма.

– За твой убогий лексикон я вынуждена вызвать твоих родителей!

– Ир… – начал я.

– Ирина Анатольевна! – поправила она меня строго.

– Ирина Анатольевна, только не родителей, – сдерживая улыбку, произнёс я.

– А что мне прикажешь делать? – произнесла она, качая бёдрами, шагнув к кровати и мягко ступая коленями на постель.

– Кого угодно, только не родителей, – продолжал я, получая удовольствие от ситуации.

А её пальцы рук мягко, словно по-кошачьи, подбирались всё ближе, и, выпрямив спину, она посмотрела на меня строго, хмуря брови.

– Тогда мне придётся над тобой поработать! – произнесла она, распуская её волосы, которые тут же рухнули светлой лавиной на её хрупкие плечи.

Её пальцы стянули с меня моё нижнее бельё, а сама Ира, приподняв юбку одними бёдрами, взобралась на меня.

– Ну что ж, учитывая вашу тягу к знаниям и объем рвения, я думаю… – она задохнулась на вдохе, принимая меня в себя, – … обойдёмся и без родителей, и без блузки.

Раскачиваясь на мне, она, откинула непослушные волосы назад, обнажив свою грудь, а потом и вовсе отбросила белую ткань от себя в сторону. В какой-то момент она легла на меня, позволяя моим губам прикасаться к её груди, и, чтобы полностью насладиться моментом, я закрыл глаза, разрешая ей работать над моими пробелами в знаниях в области русского и литературы.

Как я снова провалился в сон, я не понял, помню, что было жутко приятно и легко, словно стресс и бессонная ночь отступали перед чарами бывшей стриптизёрши, а ныне писательницы женских романов. Однако во сне я почему-то сквозь память Кузнецова слышал закольцованную мелодию, там пелось странное: «Сильным обещаны, города и пастбища, деньги и женщины, камеры да кладбища…»

Я проснулся под шуршащее клацанье клавиатуры и, встав, надев трусы, лежащие в углу кровати и стены, пошёл в зал. Тут никого не было, и тогда я потопал на кухню. Тихо ступая, я подкрался к Ире и заглянул через её плечо.

На экране был текст, текст диалога, как кто-то выяснял отношения в их отношениях. Очень эмоционально, с чувствами, со слезами, с мыслями, совершенно противоречащими сказанному.

И я, медленно, чтобы не напугать, обнял её.

– Привет, – улыбнулась она, положив свою голову на мою правую руку.

– О чём пишешь сегодня? Как твоя стриптизёрша и киллер? – произнёс я.

– Сейчас пишу книгу: «Измена! Я (не) прощу!»

– О чём? – удивился я.

– Об измене с прощением.

– Так в названии же не должна быть раскрыта вся суть? – снова удивился я.

– В этом и парадокс, люди читают про то, что хотят читать. По сути, надо им показать, что у них-то жизнь лучше, чем у героини, их-то мужчина не изменяет, по крайней мере не так нагло. А вообще, это мой четвёртый «в-процессник», который я уже веду.

– Четыре книги – это дико много, как ты не сбиваешься? – спросил я.

– Ну, во-первых, женщины – мультизадачны, а во-вторых, тут всего в проде 5000 символов.

– Что такое «прода»? – не понял я.

– Это сленговое названия продолжения. Люди читают книгу поглавно. И каждая глава – 5000 символов, так работают алгоритмы розового сайта.

– Почему розовый? – уточнил я.

– Ну, у девочек – розовый сайт, у мужиков – голубой. Это как комбинезоны для детей: если мальчик – синенький, если девочка – розовенький.

– Слушай, интересно, но 5 тысяч символов – это же, наверное, много… – предположил я.

– Не, вот на синем сайте прода в 15000 – вот это много. Но я веду 4 книги, и потому общее число символов у меня превышает 20000, так что я – работяга!

– И большой молодец! – кивнул я. – Блин, уже полдевятого.

– И что, что в должно случится после полдевятого?

– Да у меня тренировка просто. Давай, я сгоняю в клуб, а потом к тебе снова?

– Форму я твою высушила и выгладила, поэтому ты можешь приходить и уходить, когда хочешь. Ты где, кстати, живёшь территориально? – спросила она.

– Да так, снимаю один домик на Степановке.

– Ты бы мог жить у меня.

– Не, лучше я как-нибудь перевезу тебя к себе, но не раньше, чем накоплю на большой дом, – улыбнулся я, чмокнув её в приятно пахнущую макушку.

А про себя подумал: «И в этом доме тебе будет дозволено ходить везде, но ни в коем случае не открывать одну из комнат».

– Ты со своею полицейской зарплатой никогда не накопишь, скорее уже я стану суперпопулярной.

– Ну или так, – улыбнулся я, одеваясь и вызывая такси до «Аурума».

Добравшись до клуба, я поднялся на третий этаж и, поздоровавшись с тренером, спросил форму в аренду, на что получил ответ, что это будет стоить ещё плюс 100 ₽ Получив рашгард и шорты, я прошёл в зал. Тут была и Вика, она сидела в углу, смотрела что-то на своём сотовом. И я, надев на себя сет белой панды, пошёл здороваться со всеми присутствующими.

А народа набралось пока не много. Пройдя через всех я молча пожал руку Вике и, найдя для себя место на мягком ковре, просто лёг, закрыл глаза и даже, походу, задремал. Но общая команда «становись!» ворвалась в моё сознание, пробуждая меня.

– Всем привет, – произнёс тренер Илья Захарчук перед строем спортсменов. – Сегодня боремся друг с другом, самочувствие у всех хорошее? Ну тогда побежали.

И мы побежали, потом были кувырки, потом накатка плеч и шеи, потом растяжка. Далее же шла отработка: мы сближались и боролись за захват, учились обходить захват противника своим захватом. Илья разжёвывал всё поэтапно, словно читая из учебника:

– Целью рестлинга является переведение спортсмена в партер с последующим его добиванием. Но бросок или сваливание невозможен, если не взят захват. Какие у нас есть захваты? Условно, мы можем взять за руку, за шею, за корпус и за ногу. Какой захват является самым «дорогим»? Который больше всего приближает нас к броску. Потому вы и отрабатываете входы в корпус и обходы андерхука противника.

Андерхук – подмышечный захват, если это касалось корпуса, опасен был тем, что человек мог взять замок за спиной и тем самым лишить тебя подвижности, с последующим подсаживанием под центр масс и запуском тебя по любой доступной траектории. Конечно, я привык больше к курткам, но работа без оных давала новый опыт, да и летом как ты схватишь за футболку? А уже тем более – как ты за неё бросишь? Порвёшь, но не бросишь. Техника же греко-римской и вольной борьбы для лета как раз подходила. Пускай Илья и называл это рестлингом, но всего-то семь нот, существует ограниченное количество возможных взаимодействий с человеком, и моя задача – научить моё новое тело этому.

В какой-то момент я заметил, как Вика, которая боролась с каким-то легковесом, как-то ушиблась и ушла на тренажёр – большой напольный мешок для добивания и бросков, чтобы крутить его перед собой. В этот момент тренер подошёл к ней близко и как-то уж очень заботливо приобнял.

Они что пара? Ему сколько – сорок с хвостом? А ей – двадцать три, пять? Ну что ж, кто я такой, чтобы осуждать. Убийца, живущий со стриптизёршей. Ну и что, что у них разница более двадцати лет. Можно лишь порадоваться за мужичка.

И я, улыбнувшись своим мыслям, продолжил заниматься дальше. Повторяя бросковую базу, забирая в стойке шею для удушающих, выходя самолично из таких захватов. Последним методическим моментом был бросок через себя с упором ног в соперника, когда тот «проходит в ноги». Техника переносила меня сразу же на грудь к человеку, в так называемый фулл-маунт – эффективную позицию для добиваний и для дальнейшей борьбы.

А потом были схватки до падения, и мы боролись, и в том числе с удушающими в стойке. До двойного хлопка оппонента, тренер снова делился своими наработками в области борьбы, казалось, что можно было задушить человека из стойки практически мгновенно. Возможно, где-то это пригодится в моей работе, если вдруг встречу безоружного и сам потеряю пистолет. Пять раундов по пять минут с минутными перерывами, выпили меня настолько, что пальцы отказывались шевелиться, хотя, как по мне, так я только и делал, что падал и вставал, но правда, пару раз получилось поймать на тот самый удушающий захват спереди, когда пропихиваешь голову человека себе подмышку и, застёгивая кистевой замок, тянешь руками вверх. В спорте это называлось «гильотина» с множеством её вариантов.

Но всё имеет свойство заканчиваться, закончилась и эта тренировка пятью минутами самоподготовки. Люди подходили, задавали вопросы, а я просто сидел и ждал, когда отойдут мои пальцы, чтобы мочь хотя бы шнурки завязать. В целом складывалось ощущение, что этот зал мал для такого тренера, и я задал ему вопрос на выходе:

– Илья, а почему ты себе большой зал не присмотришь?

– А зачем? Этот балкон – в моей собственности, а за большой зал нужно будет много аренды платить, а тут – только коммуналка и отопление, и то с ДЮСШ делим.

– Ну, больше денег, – пожал я плечами.

– Зачем больше денег? Вторую жизнь я себе не куплю, двадцатку лет не сброшу, чтобы быть как ты, хотя бы. Детям оставить? Вика у меня занимается постольку-поскольку, ей этот зал никуда не упирался.

О, он заговорил про Вику, интересно, что он не скрывает их отношений.

– А вы давно с ней вместе? – спросил я, и повисла неловкая пауза.

– С её рождения, – ответил тренер.

– Как это? – не понял я.

– Вика – моя дочь от первого брака, – выдал он, и меня постиг мой персональный стыд.

– А ты что подумал? – спросил меня тренер.

– Ну, я так и подумал, просто ты молодо выглядишь для такой взрослой дочери.

– Во-первых, я пью кровь девственников, – произнёс тренер, – а во-вторых, она в полиции работает, и эта работа её старит.

Точно, у них же даже фамилии одинаковые, вот я дебил.

– Понял, мы с ней в одном взводе служим, – произнёс я.

– Слушай, – заинтересовался тренер. – В пабликах писали, что авторитета какого-то тут грохнули. Вика не делится, говорит, что нечего мне голову забивать и волноваться каждый раз за неё.

– Да это же не в нашем районе было, – улыбнулся я.

– Да мало ли, «Перехват» объявят, и придётся задерживать группу лиц по предварительному сговору, – произнёс он как то грустно. – Ладно, хорошего тебе вечера.

– Хорошего вечера, – в ответ произнёс я и вышел на улицу.

Вика ждала в холле ДЮСШ.

– Тебя не подкинуть? – дежурно спросил я.

– Не, спасибо, я с тренером, ему по пути, – проговорила она.

Вот если бы я не спросил у Ильи, вот этот конкретный диалог казался бы мне супер подтверждающим мою теорию их отношений. Но, зная характер Вики-Пики, я лишь улыбнулся. Своих планов на неё я не имел, слишком дерзкая по-моему, а я люблю, чтобы было всё ласково, и о девушке хотелось заботиться, а тут она сама о ком угодно позаботится.

– Ну тогда пока! – помахал я ей рукой, выходя на улицу.

Снова такси довезло меня до моей усадьбы, как раз смеркалось.

По сути, я сегодня ничего не сделал из своего нового списка, и, долив и досыпав коту еды и воды, я присел у печи, открыв поддувало, сложил дрова буквой «Л», а между засунул берёзовую бересту, которую тут же нарвал с поленьев. И вдруг осознал, что я не имею инструментов для разведению огня, но печь-то есть, а значит, тут где-то же должны быть.

И правда, спички нашлись на печи, а, разведя огонь, я закрыл дверцу, оставив поддувало чуть открытым для тяги. Пойдя готовить к утилизации костюм и кроссовки, совершенно новый костюм и совершенно новые кроссовки, балаклаву и перчатки. За окном стемнело, и я с неким сожалением выбросил всё, в чём был в эту ночь на ликвидации, в печку, подкинув туда ещё пару поленьев.

И тут телефон снова пискнул, на экране высветились координаты того самого тайника с бонусом. Вбив координаты в гугл, я очень удивился, ведь тайник располагался в моём дворе, на территории мною снимаемого дома.

Это что-то новое… Собрав «Стечкин» и протерев его от своей биологии тряпочкой, я положил оружие в пакет и пошёл к тайнику.

Гугл показывал место между двух старых грядок, на которых ничего не росло, кроме травы, и тут из-за неба раздалось жужжание, мерзкое такое, что я подумал, что это у меня в голове жужжит, и, посмотрев наверх, обомлел. Сверху ко мне спускалась круглая дрянь на шести винтах, размером дрянь была с мотоцикл. Однако память Кузнецова поправила меня, что это не дрянь, а дрон, именуемый «Баба Яга», собираемой где-то под Днепром.

Машина опускалась медленно, и были видны её ножки, а между ними закреплён длинный ящик защитного зелёного цвета с шпингалетами.

Будущее, блин. Сколько эта машина может поднять? Утащит ли меня? Вряд ли, хотя надо проверять… Ох, уже эта пытливость Кузнецова, которая и привела меня в это тело, в прошлый раз они с Лаечко проверяли электрошок ударов в сердце, позапрошлый раз проверяли бронежилет на предмет удара по нему ногой, тогда обошлось без жертв.

Отстегнув шпингалеты, я открыл железный ящик. Внутри был ПСС с двумя магазинами к нему по шесть патронов каждый, РПК с пятью снаряжёнными магазинами к нему, четыре гранаты РГД-5, одна граната Ф-1. Всё оружие было из моего времени, словно кто-то знал, откуда я, и хотел, чтобы я не парился по поводу изучения нового вооружения. Словно кто-то видел, что я смотрю историю России на компьютере, начиная с 1994 года, что косвенно могло указать на мою принадлежность к той эпохе. Однако следующая вещь повергла меня в замешательство, но не столько вещь, сколько описание к ней.

В моих руках оказалась маска-шлем, очень похожая на чёрную морду муравья, на ней было так и написано на прикреплённой бумажке: «Devtac Ronin Kevlar» – японская баллистическая шлем-маска.

Боевые характеристики баллистического шлема «Ronin».

Вес – 1,81 кг (без навесного оборудования, оборудование прилагаем).

Защита – кевларовые пластины толщиной 7 мм.

Навесное оборудование – GPS-передатчик, приборы ИК и ночного видения, дисплей для выведения изображения с БПЛА.

Линзы – поликарбонатные повышенной прочности, не запотевают при перепаде температур.

Система вентиляции – два регулируемых микрокулера на батарейках ААА.

«БПЛА? – это что еще за хрень? – Не понял я. – Вы к чему это меня снаряжаете?»

Глава 24
Не забывай быть живым

Дрон не умел читать мысли, и поэтому не отвечал, он просто стоял, а я продолжал вытаскивать груз.

А то, что оказалось в моих руках следующим больше всего походило на разгрузку под РПК и с подсумками для гранат. Однако, помимо плотной наощупь, походу, кевларовой жилетки, тут был и воротник, тоже чёрный, плотный, похоже, тоже кевларовый, наплечники, защита паха спереди и сзади, защита предплечий и голеней. Тактические перчатки. Всё в чёрных тонах. Как по мне, так если работа предстоит в городе, подошёл бы камуфляж, размывающий силуэт. А это – чёрное пятно, его же отлично видно, по нему же отлично будут целиться…

Узнаю гос. службу: что было, то и прислали. Ну, не зелёный же слать? Хотя лучше бы зелёный.

В комплекте был также мешок для сброса магазинов, и каждая деталь снаряжения была подписана маленьким листком-стикером.

Далее в мои руки попали чёрные подсумки с крестом, три штуки, что в них – посмотрю позже.

И короткая записка: «Броню и шлем с обвесами „испытать“ на занятиях по боевой и тактической подготовке в „Тактике“. Легенда: на все вопросы отвечать, что предложили ехать „работать“ в Африку от ЧВК „Вивальди“, с ЗП в месяц от 150 000 ₽»

«Ну, „Вивальди“, значит, „Вивальди“», – подумал я, кладя в ящик дрона «Стечкин» и боезапас к нему.

Денег больше не было, а то я уже привык, что Контора, или тайное общество Судей, сорит ими.

Как только я отошёл от машины, она взмыла в воздух, и тут у меня закралась мысль: а я тут зачем? Если можно на такую «тачку» установить тот же пулемёт и мочить врагов государства штабелями, или вообще пусть эта штука на врагов гранаты скидывает, неужели в этом времени до этого не додумались или нужен человек везде, чтобы операция была более чем скрытая?

Опять же, по поводу скрытности: мне шлем дали и броню, явно же не для того чтобы на параде в ней пройтись.

С этими мыслями я пришёл в дом и принялся расфасовывать инвентарь по подполу. Я словно белка, прячущая всё в гнездо. И так, у меня два дня на всё про всё: замену шин, тактическую подготовку, а завтра еще и тупорылые занятия. Надо что-то думать.

Опять же, Ире обещал приехать. Но что мы имеем в сухом остатке? Я сжёг машину ребятам вора Зимнего, а потом оставил от него записку над трупом Главбуха. Что далее? Что бы было, если бы это было в 90-тых? Ну, перво-наперво, чтобы решить все непонятки, забивается стрела, где ведётся базар за весь этот кипишь. Естественно, там, на этой стреле, будут все. И, естественно, все будут вооружены. Это уже после, если не договорятся, будут посылать к друг другу киллеров, но сначала – крупные переговоры с демонстрацией силы. Или сейчас не так? И что-то мне кажется, что на эту сходку меня и снаряжают…

Что это будет: пустырь, территория заброшенного завода, конечная маршрутных автобусов, участок ночной трассы? И состоится ли эта самая стрелка, или члены группировок сразу начнут друг друга мочить? Я не знал. Возможно, знали те, кто меня посылают, скорее всего, у них в каждой из группировок есть осведомители. С такими деньгами, какие они кидают мне, купить кого-то несложно. Особенно если действует ещё и кнут – какое-нибудь старое дело, которое обещают пока не тормошить. Или, как в моём случае, присоединяйся к нам или останешься один на один с Зубчихиным, и, кстати, у нас для тебя есть бабки, много.

Спать после того, как я уже выспался, мне не хотелось, а времени было уже полдвенадцатого. И я пошёл по задачам, данным мне сегодня. Зашёл поискать в интернете, купить шины в Златоводске, и нашёл кучу, как говорили, в магазине на диване, лотов с б/у шинами требуемых мне параметров. Нескольким даже написал банальное: «Шины еще продаёте?» Но сов среди продавцов шин в этот раз не оказалось, а жаль… И тогда я вбил в адресной страйкбольный клуб «Тактика», в памяти ещё была та тренировка с СОБРом и те маленькие шарики. На сайте в группе во «Вконтакте» был номер телефона и приписка «звонить круглосуточно». Ну, сказано – сделано, и я набрал номер.

– Да⁈ – спросили на той стороне трубки, а фоном играла какая-то музыка, что-то булькало, или чайник кипел, или кальян, и кто-то что-то живо обсуждал.

– Доброго вечера. А как бы мне записаться на тренировку по тактике в городской застройке к Вите «Сибиряку»?

– Братух, ты когда хочешь? – спросили меня.

– Я сейчас хочу, – улыбнулся я.

– Бля, сейчас жёстко, до завтра не терпит? – спросили не том конце провода.

– А сколько тренировка стоит?

– Вообще – 1500, – озвучили мне цену.

– А если через полчаса, то сколько?

– С-сука… ну, давай 5000, – произнесли на той стороне.

– Даю. Ну что, подлетаю на Иркутский проезд, 5?

– Погоди. Вить⁈ – позвали там.

– Ау? – спросили в отдалении от говорящего со мной.

– Тренировку по тактике сейчас проведёшь?

– Только если они не пьяные, – выдал Витя.

– А если пьяные, то у тебя что, аллергия на деньги?

– А сколько там платят? – спросил Витя.

– Пятак грязными.

– Как говорил Морти: «О, с-сукин сын, я в деле!» – согласился Витя.

– Он в деле, – перевели мне, пускай я и не знал, кто такой Морти.

– Я еду, – улыбнулся я.

Броня полетела в пакет с OZON’а, подсумки и аптечки туда же, туда же щитки и шлем. А я надел своё старое – костюм СССР и белые кроссы. И, вызвав такси, доехал до требуемого места.

Вход в страйкбольный клуб был неброским: баннер четыре на четыре на стене и зелёные ворота, на которых написано расписание клуба, над дверью светилась зелёным вывеска с мужиком и одноимённым названием клуба, а возле двери стоял чёрный старенький «Крузак», не то что у сына судьи, с номером М 105 МА 70.

У меня с цифрами 105 ассоциировалась лишь статья «Убийство» УК РФ, ну, а буквы ММА – с тем местом, которое я посещал сегодня.

Из «Крузака» с пассажирского вышел высокий, поджарый парень, типа Бахматского, с прямыми чертами лица, лопоухий, но крепче, и принялся отпирать замок. В этот момент вышел из такси и я, попрощавшись с водилой, и направился к воротам. «Крузак» отъезжал от клуба, а тот, кто был на водительском сидении, смотрел на меня так, будто хотел вспомнить, но никак не мог.

– Привет, ты звонил? – спросил у меня парень в камуфляже без шевронов и погон, поворачиваясь ко мне.

– Я, – ответил я.

– Витя, – подал он мне руку для рукопожатия. – В чём срочность такая, друг? Ты, вроде, не пьяный.

– Слава, – представился я. – Да, работу в Африке предложили у «Вивальди», с приятной ЗП. Сказали, французский подучить и тактику боя в застройке.

– А, тогда понятно. А французский – чё, его учить? «Камбуля» – это граната, «порква» – почему, «бонжур» – это привет, «мерси» – спасибо, «как дела» – это «сова», а «сова» – ебу! Всё просто.

– … – я молчал и улыбался.

Мы спускались по лестнице в подвал, попадая в освещённое помещение со стендами ТТХ оружия, всё вокруг было в маскировочной сетке, всё вокруг очень напоминало тир.

– У меня снаряга пришла, надо проверить, – проговорил я, доставая всё, что у меня было.

– Ни хера себе, – удивился Витя, смотря на мой шлем. – Можно?

– Конечно, – ответил я, пока надевал броню и разгрузку.

– Настоящий, не страйкбольный? – уточнил он.

– Надеюсь, что да, – выдал я, смотря на стену, на которой были закреплены «калаши» и америкосовские М-ки.

– Дорого брал? – спросил у меня Витя.

– Да мне пацаны прислали оттуда. Я цен не знаю.

– Жесть. Я про такие только видосы смотрел, – ответил он, отдавая мне шлем. – С чем будешь работать?

– РПК есть?

– РПГ? – удивился он. – С такой снарягой и оружие времён Афгана?

– Почему, ещё и в Чечне было, – пожал я плечами.

РПК на стене у них был. А вот магазинов к нему сменных не было.

– А, понял, зачем тебе со старьём бегать, – заключил Витя.

Что он там понял, я уточнять не стал. Но мне всё равно пришлось взять реплику АКМ, и хотя в жизни магазины от РПК к АКМу подходили, всё-таки один патрон 7.62, магазины страйкбольных реплик почему-то не стыковались, видимо, фирмы разные. И, снарядив подсумки магазинами, я впервые надел на себя шлем. Темновато, но сразу же, как только голова погрузилась в него, едва слышно зажужжали кулеры, обдувающие линзы изнутри. Ротовая полость была изолирована от полости для глаз, и весь выдох и вдох осуществлялся снизу. Хорошо. Теперь ПНВ. Я опустил забрало-окуляр на левый глаз и, включив кнопкой на боковой крышке окуляра, мир стал красно-синим. Особенно были алыми провода и стоящий напротив меня Витя.

– Братух, а можно, пока ты не пропотел, я тоже разок надену?

Мужики в камуфляже – что те же дети. И я, конечно же, дал.

А дальше была тренировка. Витя очень удивлялся, что мне необходимы не работа в двойке, а соло, но как только я назвал, что у меня будет БПЛА, для чего в навесе на шлем есть доп. экран, он вообще воодушевился.

– Хоть с вами туда едь, только чтобы с этими штуками побегать. У нас на гражданке и внутри страны такие – хрен знает когда ещё появятся. Жаль, жена не пускает. Говорит: «К соседу уйду». А я ей: так у нас нет соседа. А она мне и говорит: ну, тогда к соседке… Ладно, давай тренироваться.

Мы прошли в тренировочную зону, стилизованную под кусок городской улицы: бетонные блоки, имитация стен, дверных проёмов, разбитые оконные рамы. Витя вдруг стал серьёзен.

– В общем так, африканец, – начал он, постукивая пальцем по моему налокотнику. – Первое, что убивает новичка в застройке – это его же собственная анатомия. Первым из-за укрытия тебя выдаст твой же локоть или колено. Нога развёрнута стопой наружу, это тоже проблема. Запоминай: если в эту ногу попадут, тело рефлекторно дёрнется по направлению её движений – и тебя выбросит из укрытия. Дальше осколок или пуля. И всё – приехали. Поэтому: локти прижаты к рёбрам. Стойка косолапая. Нога, с той стороны с которой выглядываешь, – носок всегда внутрь, к укрытию.

Он подошёл к углу, и показал. Взяв реплику укороченного калаша с какими мы ездим в патруле. За короткость АКС-74у, его – «Ксюху» окрестили не иначе как рогаткой.

Некоторое время мы двигались от укрытия к укрытию, косолапо, но быстро с прижатыми к корпусу локтями.

– И ещё. Перемещение между укрытиями. Бежишь с калашом, как с пистолетом – в одной руке, стволом вперёд. Вторая рука свободна – для баланса и инерции. Так мобильнее. А если зажать в обеих – ты будешь в разы медленнее.

– Далее – срезание углов. Это когда ты не выходишь всем телом, а только на долю секунды выглядываешь одним глазом и стволом. Взгляд, целик и мушка всё единое целое. Куда смотришь, туда и стреляешь. Не надо искать цель после выхода. Ты уже должен знать, где она. Ты выглянул – отработал! – и сразу назад. Это экономит кучу времени, пока он ещё только поднимает ствол. И учись менять плечо. Не залипай на правом. Некоторые углы левым плечом удобнее. А если правую руку тебе прострелят. Умей стрелять с левого. Это непривычно, но выжить поможет. И в будущем станет удобным.

Я попробовал. Делал это сотни раз, но тело помнило другие, более жёсткие правила перестрелок. Здесь же всё было проще, чище, почти спортивно.

– Но вся эта фигня, – Витя хитро прищурился, – это для пещерных людей, у которых нет вот этого! – он ткнул пальцем в экранчик на моём шлеме, куда должен был выводиться сигнал с дрона. – Если у тебя вверху глаз, зачем тебе вообще выглядывать? Сиди, изучай обстановку, принимай решение. Ты как птица, сверху. Видишь, где они прячутся, куда бегут. Только не увлекайся, а то забудешь, и превратишься из открывашки в дроновода.