Текст книги "Патруль 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Глава 9
Его там нет

И телефонный звонок прервал моё настроение убивать злодея, пришлось снова скатать балаклаву в шапочку и взять трубку. Надо будет его (мобильник) или в машине оставлять, или отключать, жалко батарею нельзя вытащить из этих «Самсунгов».

А на экране был номер, который записан у меня как «Дядя Миша», надо подписать «из Саратова» и вообще будет непонятно, кто мне звонит.

– Слушаю? – поднял я трубку, а точнее сдвинул зелёный кружочек с экрана в соторону.

– Контора запрещает тебе убивать семью Зубчихина, – раздался его голос в трубке.

– Семья не пострадает, погибнет только он, – ответил я, не особо догоняя, как они узнали о моих замыслах.

– Зачем ты тогда в Академе на «Поле чудес» сейчас?

– Как зачем? Зубчихин много наших парней в Чечне подставил. Орден вручаю с закруткой на спине, за былые заслуги, – произнёс я, планируя идти дальше.

– Ну, во-первых, там его сейчас нет. А во-вторых, причём тут Чечня и ты?

– Долгая история… – отмахнулся я, переспросив, – В смысле, его там нет? Откуда вы знаете?

– Оттуда же, откуда знаем, что ты на «Поле чудес». Скажи, ты к операциям вообще не готовишься, просто бежишь и крошишь негодяев и всё? – спросили меня.

– … – Собственно, что тут ответить? Обычно да, мы так и делаем, ну, если противник засел в доме и никуда не собирается вылазить, то ещё план можем изучить. А так – короткий брифинг и в бой.

– Всё, Слав, у меня пазл сошёлся по тебе. Почему тебе человека легче убрать, чем камеры установить и купить компьютер, да к интернету его подключить.

Что он имеет в виду? Словно он знает, что я из другого времени, но не знает – из будущего или из прошлого.

– Почему вы мне запрещаете убивать Зубчихина? – спросил я.

– Я тебе ещё раз говорю, он в этом доме полтора года как не живёт, это раз. А два – дублирую команду: Контора тебе запрещает охотиться на Зубчихина.

– А как быть, если за мной придут еще раз? – спросил я.

– Если не будешь мимо домов с камерами с открытым лицом бегать в одной одежде, а потом в этой же одежде и в маске к мирняку вырваться – не придут. Так, сейчас давай на берегу договоримся: либо ты со мной работаешь, либо ты сам по себе. Но если работаешь, то будь добр, исполняй команды куратора.

– Принято, не убивать Зубчихина, – выдохнул я и медленно пошёл к «Бэхе», проверять врут ли мне я не стал, маловероятно что врут, а вломлюсь в дом без скорейшей ликвидации Зуба, и правда будут последствия.

– Вот и молодец. А камеры мы тебе и интернет проведём завтра, сказал бы сразу, что не разбираешься, обычно такие, как ты, хорошо с техникой и приложениями ладят.

Такие, как я? Есть ещё кто-то? Почему они лучше разбираются в технике? Возможно… В моей голове побежали предположения.

– Какие такие, как я? – переспросил я.

– Молодые, – ответил Дядя Миша после короткой паузы, – На «Энтузиастов» завтра не забудь заехать.

– Мне завтра в Управу вызывают, я тут на учениях отличился.

– Будут награждать – награждайся, будут повышать в должности – не соглашайся. У тебя и так работы хватает, что даже если тебя уволят, ты без денег не останешься. Хватит и на платья для девушки, и на обустройство съёмной избушки.

– Принято, – снова ответил я.

– Завтра первым делом на Энтузиастов, а уже потом в Управу. И если из мебели или техники что-то нужно, ты толкьо скажи.

– Спасибо. Да, ничего особо не надо. Крыша есть над домом – и ладно.

– Не скажи, от отдыха ликвидатора 3-его разряда зависит, как он работает. А нам с тобой важно, чтобы ты работал хорошо, иначе зачем всё это. А сейчас, едь домой и не вздумай самодеятельность включать. Зубчихина убирать рано.

– Я понял, мне не надо два раза повторять, – ответил я, подумав, что хотя иногда надо, для ясности.

– Вот и молодец! Тренируйся больше, это стресс снимает!

Трубку положили, а я тем временем дошёл до машины. На ней жучок? На сотовом прослушка? Они с помощью чего меня отслеживают? Спутники? Хотя, наверное, правильно делают.

Вообще за завербованными убийцами, а именно так расшифровывалась должность «ликвидатор», надо наблюдать во все глаза. Я бы лично наблюдал. Я бы и не доверял таких заданий кому не попадя. А долго бы наблюдал, изучал бы, потом узнал, чем человек дышит, и постарался бы предложить ему максимально подходящие для него условия, если, конечно, он способен, не думая, стрелять по целям. В этом времени видимо у них всё проще. А если я где-нибудь ошибусь, Контора будет ни при чём.

Спать не хотелось, и, доехав до дома, я принялся мастерить почтовый ящик. В задней части было проделано отверстие, а сам ящик установлен на забор, в котором я тоже просверлил отверстие и вырезал такую же дыру, и из жестянки выполнил направляющие, чтобы что бы ни было скинуто в ящик, оно падало сквозь дыру в заборе. И, убедившись, что из десяти раз броска конвертов все десять попали внутрь, я закрепил на внутренней стороне сейф, подогнав его под направляющую из ящика. Теперь маскировка – идея пришла внезапно. И пришлось немного поработать и уложить поленницу вдоль стены здания, чтобы дрова закрывали сейф, чуть с нахлёстом, а потом я отрезал несколько поленьев и, скрепив их вместе, получил деревянную крышку, которую и прислонил к сейфу. Получилась поленница у калитки и никакого видимого схрона для секретных заданий.

Кто молодец? Я молодец! Вернувшись домой, я осмотрел бедноватое убранство домика и, спрятав «Стечкин» обратно в подпол, долил Рыжику воды и досыпал корма. А далее вызвал такси туда, где мне рады и где мягкая постель, а не продавленный диван.

Ключи у меня были, как сказала Ира, этот дом и эту девушку я отвоевал. На дворе уже стояла ночь. А в голове метались слова Дяди Миши: «Зубчихина убивать рано». Это какая-то игра, которую я не понимаю? Убивать негодяев всегда к месту. Главное, Крота, который мучил детей, было пора, а Зуба, который предавал пацанов во время войны, – рано. Между Зубом и Кротом я не видел особой разницы. И вдруг меня посетила мысль, что, может быть, просто смерть для кандидата в мэры Златоводска – это слишком мало. Его бы в зиндан посадить, чтоб ссал в ведро, а из другого ведра пил тухлую воду, чтобы жрал с земляного пола брошенное духами через решётку. Или чтобы ежедневно работал на благо общества, а за любое отклонение от курса партии был бит, чтобы боль испытывал непрерывную и сам хотел умереть, но не умирал.

Дверь в квартиру открылась под натиском моего плеча, а я вошёл и снял с себя удобную спортивную обувь, оставаясь лишь в носках, которые попахивали от моего активного образа жизни. Точно! Надо докупить носки, трусы, футболки. Дискошар медленно крутился, давая по залу плывущие блики. Я заглянул в спальню – Ира спала. А на прозрачном столике напротив пилона стоял свеженький бук, открытый в каком-то текстовом документе.

И я полюбопытствовал. Это было редактирование первой только начатой книги «(Не)стриптизёрша для киллера», у книги была даже обложка, где были персонажи: полуголый черноволосый мужчина с пистолетом в руках неизвестной мне марки и маленькая рыженькая девочка, стоящая в соблазнительной позе.

«Я бы вдул», – резюмировала память Кузнецова.

Я сел читать, и суммарно из текста книги следовало, что ОН заметил её танцующую в клубе и, пьяный, подошёл к ней, сказав: «Ты теперь моей будешь!» А она такая: «Я – не я, попа не моя, танцую для души, но шлюхой не являюсь!» И вот он к ней подкатывает, она его отшивает, а потом в какой-то момент её пытаются продать в рабство в Дубай, и тот самый парень с чёрными волосами, плечистый и с кубиками пресса, идёт её спасать убивая всех…

Читал я медленно и не заметил, как наступило утро. Утро, в котором надо ещё столько всего сделать. Ира мирно спала, а я написал в редакторе книги под конец художественного текста: «У тебя здорово получается, не бросай, главное».

Естественно, я знал, что книгами зарабатывать нельзя, только если публиковаться на бумаге, но до этого Ире ещё было далеко. Но пусть занимается! Девушка без занятия – это головомойка мужчине. И я очень рад, что она так быстро отошла от той перестрелки, так переключаться умеют роботы и дети, видимо, Ира в душе ещё ребёнок. Ну что ж, красивая девушка может быть инфантильной или играть в инфантильность, это с мужика спрос как с космонавта, и я, встав, пошёл на кухню, согрел себе чая и, найдя в холодильнике бутерброды, позавтракал ими. Как раз пришло сообщение в зелёный мессенджер, где и куда мне приезжать за документами, а по приезду написать, что прибыл.

Снова такси, снова я покидаю домик спящей девушки, снова еду и, как ни странно, в сторону «Поля чудес».

Но в последний момент такси свернуло и повезло меня на другой адрес. По месту прибытия справа располагалась ментовская учебка, высокий забор, камеры, ворота, перед которыми лежали шипастые железные трубы, выкрашенные в красно-белый цвет. Память Кузнецова сразу же начала делиться всем тем, что он запомнил из этого «чудесного» заведения. Как он вставал в 7, чтобы на развод приехать к 8-ми, как он пересаживался с маршрутки на маршрутку, чтобы успеть сюда, потому как прямого рейса с Макрушино до места, называемого Бактином, не было. Как они маршировали на плацу, будто на срочке этого не хватило, движение строем же для мента – самое главное в его службе, как очищали стоянку от снега вручную, как у них подполковник в уличном туалете поскользнулся на сталагмитах дерьма и им пришлось ломами его очищать от замёрзших экскрементов. Как он выступал за его взвод по толчку гири 24 кг и еле-еле толкнул двадцать раз, а вышел мастер по гирям, и судьи устали считать сколько он сделал на легке. Как в марте делали из грязи и талого снега горку, как заливали её по ночам, стряхивая с веников воду из вёдер, а днём она всё равно таяла и теряла форму. Из положительного Слава запомнил только тир и боевую подготовку, правда, в первый день их прокачали, так что всех тошнило, зато потом было проще. Помнил Кузнецов и матершинника-начальника курса, сурового начальника УЦ, и едкого и мерзкого зама начальника курса, из-за которого он за пропущенные занятия частенько попадал на колку льда ломом. И на этом всё. Мне же нужно было не туда, а на территорию левее, где стояли машины без номеров, где стоял гаец, который проверял машины, и было выстроено административное здание, куда тоже вела очередь.

И я, достав сотовый, написал на неизвестный контакт: «Я прибыл». И сразу же получил ответ: «Слева от забора ЗИЛ, иди туда!»

Очередной, как говорит молодёжь, квест-бродилка, и я пошёл.

Слева от забора, вне территории, и правда стоял ЗИЛ, а за ЗИЛом – серебристая «Тойота»-седан, которая мне как раз поморгала дальним светом.

Подойдя к ней, я сел в салон на пассажирское. Только сейчас ощущая, что ночью я не спал.

– Здравствуйте, – поздоровался я.

– Здравствуй, – кивнул парень в чёрных очках, словно на дворе был солнцепёк. – Так, вот твои права, вот ПТС, вот СТС, вот страховка ОСАГО. Права реальные, страховка тоже, а вот машину продавать не рекомендую, вскроются несовпадения. Держи.

И я взял кучу документов, не понимая, зачем они мне все нужны.

– Товарищу генерал-лейтенанту привет, – выдохнул водитель, намекая, что тут на сегодня всё.

– Хорошего дня, – произнёс я, выходя из машины.

У меня на руках были водительские права с моей фотографией, годные по 2034 год. Но меня поразило другое – это Дядя Миша генерал-лейтенант? А чем он таким командует? Или командовал. И почему сам лично встречается со мной, а не через подчинённых при таком-то звании.

«Галантерейщик и кардинал» – это звучит сильно… Младший сержант и целый генерал, который не гнушается позвонить и сказать: «Слава, я запрещаю тебе убивать Зуба!» Ну, раз такие игроки в этой игре, значит, и правда рано убивать кандидата в мэры. Надо хотя бы дождаться, пока он станет мэром, чтобы было как по Чехову о Златоводске, о его грязи и мрущих губернаторах.

И тут у меня мелькнула память Кузнецова, который действительно подтверждал, что в этом городе уже третий мэр подряд был посажен. Видимо, старшие братья всё-таки работают. И старшим братьям нужны отморозки из прошлого типа меня.

Ну что, а теперь с новыми правами можно и до Управления Росгвардии доехать. И для разнообразия я решил прокатиться на маршрутке. Сев в автобус на остановке, где была пивная и магазин «Ярко 24», я вспомнил, как Кузнецов покупал тут вафельную трубочку с кофе и сосиску в тесте, а после тяжёлых суточных нарядов бывало и пиво, пока не обязали надеть форму всему аттестованному составу. Вообще с учебкой было связано ещё одно воспоминание – множество девушек, которые обитали тут поблизости и крутились вокруг ребят в погонах, что проживали на казарменном положении в УЦ УМВД. Славе, к слову, было немного не по себе, потому как менты таскали этих баб в казарму ночью по простыням, на тросах, кто-то даже покупал и связывал вместе верёвочные лестницы с детских спортивных наборов, всё для того, чтобы не светиться перед дежурным, который естественно никого бы внутрь не пустил. Проб на этих барышнях, конечно, ставить было негде, и потому, хоть Кузнецов и пользовался вниманием женщин, местный контингент он старался обходить.

Я сел в маршрутку, ещё был один забавный момент – тут, в Златоводске, оплачивался проезд в конце поездки, а не в начале. Что ж, это как с мультифорами и с колбой – специфика региона. По раздолбанной улице Энтузиастов, мимо бассейна «Звёздного», через Клюевское кольцо маршрутка выехала на улицу Осеннюю, которая достаточно круто уходила вниз, чтобы проехать под мостом-развязкой, также круто поехать наверх, но уже по Балтийской. Одно из опаснейших мест в Златоводске для автолюбителей, именно тут, на этой низине, происходит выброс машин на разделительную полосу, особенно в гололёд, особенно в дождь. Маршрутка забиралась в горку по трёхполосой дороге медленно, не вывозя нагрузку, и её обгоняли все, кому не лень, но зато справа открывался прекрасный вид на город, который возвышался над зелёной впадиной, так называемой Михайловской рощей. Тут особенно красиво вечером, и Кузнецов, когда только-только начинал жить половой жизнью, часто ездил тут на маршрутке, показывая эту мерцающую красоту разным девушкам, тем, что были из числа «мытых и бритых».

Вспышка боли в мозгу заставила меня поморщившись закрыть глаза, и я вдруг увидел команду КВН – «Дети лейтенанта Шмидта» в их полосатых рубашках и клетчатых кепках, потом команду «Максимум» с их шутками. Слава был ещё маленький совсем и не помнит всё в подробностях, но шутка про «мытых девушек» принадлежала именно «Шмидтам». А ещё в этом городе была написана песня – хит двухтысячных: «Тополиный пух, жара, июль, Ночи такие звёздные, Ты пойми, что первый поцелуй – Это ещё не любовь, это лишь Такой закон противоположностей. Тополиный пух, жара, июль, Ветер уносит в небо, Только ты не веришь никому, Ждёшь ты только снега, снега, снега».

И только сейчас я задумался о природе своего тут появления. Кто я – другая душа, вошедшая в тело Кузнецова, или реинкарнация майора СОБРа Ивана, погибшего и родившегося уже Кузнецовым? Мои воспоминания были неполными, я многого не помнил, не помнил, была ли у меня семья тогда, в 1994-том, не помнил имён родителей тут, в 2025-том. Что-то от майора СОБРа, что-то от младшего сержанта, эта путаница сбивала меня с мысли, а попытки покопаться в памяти отзывались новой головной болью.

И главное, нет того, кто бы дал мне ответ на эти вопросы, зато дали «Стечкин» и завалили деньгами. «После того, как я исполню Зубчихина, что будет дальше? Кем я буду дальше?» – задал я себе самый сложный вопрос.

А тем временем маршрутка подъехала к остановке «Шевченко», и я вышел, оплатив картой через терминал. Управление стояло чуть в глубине от дороги. Хотя КПП из красного кирпича было видно и отсюда. Я перешёл через дорогу и повернул во двор территории, КПП и шлагбаум было лишь для авто, пешие могли проходить мимо без проблем. В окне будки КПП сидел прапорщик, грустно свайпая ленту на телефоне. Вот он, взвод охраны, о котором говорил Мухаматдиев куча прапорщиков «доживающих» тут до пенсии, словно слоны уходящие умирать в особое место, прапорщики уходили сюда чтобы встретить «мечту» – пенсию через 20 лет службы. Пройдя на закрытую стоянку напротив Управы, я вошёл в центральную дверь этого четырёхэтажного здания.

– Здравия желаю, – обратился я к дежурному сквозь бронированное окно. Старший лейтенант поднял на меня вопросительный взгляд, и я показал удостоверение. – Мне назначено, я Кузнецов с Кировской охраны.

– Куда тебе – в «службу» или «кадры»? – спросил у меня старлей.

– Разрешите уточнить, – кивнул я и набрал взводного.

– Слушаю, – ответил невыспавшийся Мухаматдиев.

– Ратмир Минисович, это Кузнецов, а кто меня вызывал с Управы – кадры или служба? Тут в дежурке интересуются.

Взводный немного подумал, может, вспоминая, может, приходя в себя, и ответил…

Глава 10
Гражданский человек

– Начальник отдела кадров вызывал, – выдал Мухаматдиев, и я, пожелав доброй ночи, продублировал это дежурному.

– Ожидай, – произнёс старлей и набрал номер на проводном телефоне. – Николай Максимович, тут к вам Кузнецов подошёл, пропускать и сопроводить? Антох, проводи парня к Пруту!

И из бокового помещения дежурки вышел старший сержант – низкий и загарелый. Такой загар я видел только в Афгане, но этот парень был без следов обветривания. Голубая рубаха с коротким рукавом еле сидела на его корпусе, неумело скрывая проработанную мускулатуру.

Он что-то ел и вышел ко мне ещё жуя. Тяжелоатлет в форме пошёл наверх по лестнице, махнув рукой: мол, иди за мной, если хочешь накачаться и загареть. Я не хотел, но пошёл следом. На втором этаже находился советский отдел охраны, на третьем – само управление, первый этаж же был уделом взвода охраны, столовой и отдела по связям с ветеранскими объединениями. Кузнецов знал это, знал это и я.

В фойе на третьем этаже стоял кулер, стояло два дивана и росли пальмы и какие-то длиннолистые растения. Интересно, кто ухаживает за растениями в управе? Есть ли специальная должность ландшафтного дизайнера?

Мы свернули налево и, пройдя чуть-чуть вперёд, ещё раз остановившись у двери, я взглянул на табличку: «Прут Николай Максимович. Начальник отдела кадров управления Росгвардии».

Старший сержант постучал в дверь и, приоткрыв её, спросил:

– Николай Максимович, к вам пришли.

– Пусть заходит, – прозвучало из-за двери.

– Заходи, – продублировал помощник дежурного.

– Захожу, – улыбнулся я, заходя.

За Т-образным столом на мягком большой кресле сидел капитан – настолько худощавый, что одежда на нём буквально казалась с чужого плеча, хотя всегда, когда получаешь её на складе, ты её меришь. Может, болеет, а может, Прут – просто фамилия говорящая?

– Товарищ капитан, младший сержант полиции Кузнецов по вашему приказанию прибыл, – проговорил я, входя в кабинет.

– Почему без формы, сержант? – спросил он меня.

– Виноват, товарищ капитан, не доведено. Если у вас есть час, я сгоняю, переоденусь? – спросил я, точно зная, что второй раз я сюда не поеду. Пошёл он нахер.

– Да заходи уже. Садись, – указал он на один из стульев у его стола.

Стулья были не в пример его мягкому креслу из кожи – они были железные, словно должны были показать, кто тут начальник, а кто «бесформенный» младший сержант.

И я сел, внимательно повернув голову к капитану Пруту.

– Я не буду тебя спрашивать, откуда в твоём доме взялись наркосодержащие вещества. Надо сказать, когда я узнал, я сразу же подумал: как хорошо, что ты уже две недели назад уволен. А потом, после того как тебя выпустили и я получил справку с твоего полиграфа, понял, что хорошо, что не уволили. Я даже поручил по тебе провести служебную проверку. Но потом ко мне пришли из Управления УМВД и забрали твоё личное дело куда-то наверх. А потом, правда, вернули – и мне это ещё более странным показалось. А вчера мне звонил начальник СОБРа и просил тебя к себе, но у него сержантских должностей нет, а ты – без образования. И я подумал: что тебе пора расти, если ты хороший парень, и тебя надо держать поближе, а если ты плохой – тем более. В общем, пиши рапорт на перевод, на повышение.

– Так какое повышение? Я и так на старшего группы перевожусь. – возразил я.

– Это всё хорошо. А тут ты будешь командиром отделения особого взвода по сопровождению грузов, будешь ездить с оружием, возить боеприпасы, наркотики! А?

«Я и так вожу оружие и наркотики, которые мне ни к чему», – подумал я и произнёс:

– Большое спасибо, товарищ капитан, за оказанное доверие, но я, пожалуй, откажусь. Я ещё не всю службу познал в группе задержания.

– А ты не понял. Это не предложение. Это добровольно-принудительный перевод. Но если ты, конечно, расти не хочешь, тогда правильно мы сделали, что тебя уволили задним числом. Потому как лох тот солдат, который не мечтает быть генералом. – выдал мне капитан.

Ну лох – так лох, мне слава богу не 14 лет чтобы на это реагировать.

В голове прозвучала шутка: «Подполковником быть хорошо, а под генералом ещё лучше». А под мерзким капитаном с говорящей фамилией Прут я быть уж точно не хочу.

– Так что либо ты – командир отделения особого взвода, либо ты с этого дня гражданский человек. Выбирай.

Капитан протянул мне два рапорта – один на перевод, другой на увольнение – и положил ручку между ними, добавив:

– И отказа я не приму.

«А куда ты нахрен денешься?» – улыбнулся я своей мысли и росчерком шарикового «пера» подписал рапорт на увольнение.

– Пока, – произнёс я, вставая.

– Стой, я тебе не отпускал! – выкрикнул капитан.

– Хуёвый ты кадровик, капитан, – выдохнул я, покидая кабинет. – Одним словом – «прут».

Спускаясь по лестнице, я не думал ни о чём, но старлей уже вышел мне навстречу.

– Боец, стой!

– А чё будет⁈ – спросил я его, не останавливаясь.

– Я тебя задерживаю!

– Ты хоть помнишь, как это делается? – спросил я.

– Помощник, жми на тревожку! – крикнул старлей, а я, освобождаясь от простого захвата руки, просто вышел из управления и направился к выходу с территории.

И тут у вас, мои уважаемые менты, два выхода: либо вызывать патруль с составлением материала по 19.3 КоАП РФ, если вы уверены, что ваши требования законны, либо позволить гражданскому человеку жить своей жизнью.

Что там надо дальше? Удостоверение в отдел сдать, жетон, карточки на оружие… С этими мыслями я проходил мимо КПП. Усталый от жизни прапорщик взглянул на меня, и я весело помахал ему рукой, и он даже поднял свою руку и махнул мне в ответ. Наверное, думал, что я его приветствую. Вот удивится, когда узнает, что мимо него прошёл тот, кого надо было задержать и вернуть к Пруту на неудобные стулья.

А я пошёл дальше – медленно, не спеша – в сторону моего дома. Тут минут двадцать, по улице Шевченко, как раз мимо отдела.

Ну нет, сегодня я туда не поеду, завтра отнесу все документы.

Но тут снова меня потревожил мобильник. Звонил Мухаматдиев.

– Доброе утро, – проговорил я.

– Ты чё там наговорил, почему мне Прут лично звонит⁈

– А почему ты на меня орёшь, Ратмир⁈ – громко спросил я.

– В смысле, блядь, почему⁈ – захлебнулся он своими словами.

– Я две недели назад как рапорт подписал и сегодня как раз уволен. Ты разве не знал?

– Ты чё, там пьяный что ли? – спросил у меня Ратмир.

– Пока ещё нет, – ответил я.

– А чё тогда с тобой там происходит?

И я в двух словах рассказал какой разговор состоялся с Прутом, закончив на фразе:

– Короче, я был рад с тобой работать.

– Бля… – выдохнули на том конце трубки. – Ты сейчас где, по месту?

– К отделу подхожу, могу сразу удостоверение и карточки с жетоном сдать.

– Давай заходи и жди меня.

– Меня не пустят, я гражданский. И честно говоря, этому даже рад.

– Заходи, говорю, и жди. Рад он, – настоял Мухаматдиев.

– Тебя плохо слышно, перезвони, – выдал я и повесил трубку, а боковой кнопкой выключил телефон.

Домой я пришёл быстро. Наверное, сейчас уже был полдень. Я не хотел включать мобильный, чтобы посмотреть точнее. Пчелиный улей не даст – разорвут телефон. Пусть сначала друг с другом разберутся, а потом уже мне нервы треплют.

Войдя домой, я сразу почувствовал запах – тут пахло проводкой и пылью, а из-под пола мявкнули.

Я окинул взглядом дом и увидел, что на стенах стоят датчики, белые датчики – мы их ещё называли объёмниками, они засекают движение; на двери и на окнах тоже – датчики на открытие. На кухонном столе стоит открытый ноутбук, на холодильнике – белый корпус какого-то прибора, мигающий лампочками, с двумя антенками.

– Мау! – мяукнули сзади, и я увидел, как кот вылезает откуда-то из-за раковины. А заглянув туда, я нашёл дыру в подпол. Понятно, в моё отсутствие тут установили всё, что им было нужно для моей службы.

И тут заиграла музыка:

«Там та там, тару рару рару там та там…»

Я пошёл к ноуту и сел на стул, взял мышку в руки, кликнул на «принять входящий вызов».

– Доброго утра, – поздоровался с экрана генерал-лейтенант в гражданке. – Как сходил?

– Всё хорошо. Вам привет от парня в чёрных очках.

– А, понял, о ком ты… – немного подумав, выдал дядя Миша. – Мы у тебя всё поставили, интернет тебе провели с вай-фаем и даже Алису подключили. Тебе ещё сегодня кое-что от нас придёт, чтобы твой дом меньше напоминал дом отшельника-душителя. Так что сотовый включи, чтобы курьер до тебя дозвонился.

– Мне туда сейчас все звонить будут – от командира взвода до начальника ОВО, – произнёс я.

– Зачем? У тебя же выходной. – не понял Дядя Миша.

– Да меня же уволили задним числом за то, что я переводиться во взвод охраны при Управлении не захотел.

– Это очень странно. У них там что, крыша совсем течёт?

– Не знаю. Хотели, чтобы я поближе был, а я хотел быть подальше. Ну и подписал рапорт.

И я снова рассказал всё коротко, что произошло.

– Короче, сегодня живи своей жизнью, а завтра выходи как ни в чём не бывало на работу. Взводный скорее всего от тебя откажется, потому как ты проблемный, а вот ротный попробует отстоять и сам пойдёт в Управу разбираться с Прутом, с вашим. Тебе предложат извиниться – скажи им: «Пацаны не извиняются». – на этой фразе дядя Миша усмехнулся. – После таких слов тебе больше никаких повышений в ОВО не светит, только через увольнение. Но ты, я думаю, уже понял, что патруль – это не самое важное в жизни.

– А почему после фразы «пацаны не извиняются» будет именно такой эффект? – удивился я.

– А это маркер, что ты инфантил и ничего серьёзнее автомата, водителя и третьей группы задержания доверить нельзя. Если будут на тебя орать – вежливо, но жёстко скажи, что не надо так делать. Не поймут – повтори.

– А они меня на дальний пост не поставят?

– Ну, поставят – тогда и правда уволишься. И помни, Слав: ты им нужен больше, чем они тебе. Осознавая это, никакой Прут в капитанских погонах с тобой ничего сделать не сможет. Ну, бывай!

И трансляция прекратилась.

– Алиса, ты тут? – спросил я.

– Да, я здесь! – ответила она с холодильника, а я, привстав, увидел там ещё одно устройство – круглое, небольшое, словно крупная шайба, тоже белого цвета.

Я хотел было ещё что-то спросить, но за окном остановилась фура, прямо фура. И оттуда вышел человек с бумажкой, принявшись осваивать мой дом. Точно! Шторы забыл купить, и теперь, когда у меня есть документы на авто и права, можно сгонять и выбрать что-нибудь достойное. И я вышел на улицу, встречая человека.

– Здравствуйте, вы Кузнецов? – спросил паренёк в синей униформе у меня.

– Я, – подтвердил я.

– Мы вам звоним, звоним, а вы недоступны. – посетовал он.

– От ментов прячусь, телефон выключил. Нервируют, – выдал я.

– А ясно, у самого три кредита. – понимающе произнёс парень, – у вас диван, кресло компьютерное, мягкое кресло-качалка и кровать плюс матрац.

– Оплачено? – спросил я.

– Да, – после короткой сверки с документами ответил курьер. – Куда заносить?

– Внутрь домика, – ответил я, открывая калитку и удерживая её.

Места в доме оказалось меньше, чем хотелось, и старый диван, старую кровать и ещё одну кровать пришлось выкинуть. Грузчики стаскали всё внутрь, а потом остались и собрали мебель. Я уточнил, входит ли это в стоимость, и они ответили, что да. Тогда я дал им по пятисотке каждому на пиво – которого мне тоже хотелось, но обещание есть обещание. Вообще, если до ума тут всё доводить, то надо новый дом строить, а не постели переставлять.

Вся возня с мебелью у них заняла два часа, и они покинули дом в хорошем расположении духа. А я поехал в место, называемое «Постелька», и закупил для себя подушку и одеяло, простыни и плотные шторы, пушистые тапочки и полотенца. И, вернувшись домой, понял, что успеваю даже поспать и в «АУРУМ» на тренировку. То, что у меня в доме хозяйничали чекисты, меня не волновало; не волновало меня и то, что мой командир взвода сейчас не знает, что объяснить ротному, которому уже доложили о моём увольнении.

Дядя Миша прав во всём: когда я системе нужен больше, чем она мне, она теряет надо мной власть. Ну, завтра, конечно, начнётся давление на «гнилуху»: вот, ты телефон выключил, подставил командиров, послал Прута, сбежал из Управления. Не вам решать, что я делаю со своей судьбой! Хотя, будь я простым парнем с патруля, я бы согласился на перевод в Управу и попал бы на все усиления и патрули, на все проверки и постоянно был бы под наблюдением. Но я не был. Точнее, у меня был план «Б», который позволял мне никогда больше не работать в экипаже, но совсем без работы скучно.

С этими мыслями я поставил будильник на 20:20 и под мурчание Рыжика, который снова вылез из подпола, обнюхивая новую мебель, я заснул без сновидений.

Сегодня был первый раз за это время, когда я выспался хорошо, встав раньше будильника. Осталось время даже на то, чтобы повесить шторы, сполоснуться в скромненькой ванной и отправиться в спортивный клуб. Но там же меня будут бить в лицо, а значит, нужна капа. Однако сейчас было слишком поздно для каких-либо магазинов. О чём я спросил у Алисы, которая не нашла мне ни одного подходящего места, где можно сейчас купить спорт инвентарь.

И я поехал без неё. В клубе была пересменка: как раз уходила юношеская группа – множество мальчиков и девушек в возрасте от двенадцати до пятнадцати лет. И прибывали хмурые мужчины – от восемнадцати до бесконечности. Были среди них и те двое, которые сделали мне замечание по поводу пива. Первым делом я поздоровался со всеми, подойдя к ним.

– Дарова. Не зассал, я вижу, прийти, – похвалил меня Саша Шарыхин.

– А чё мне ссать, я в целом за однополые драки, – выдал я.

Спортсмены некоторое время переваривали мою шутку, пока до них не дошло, и на лицах не расцвела улыбка.

– Ну-ну, – ответил второй крепыш. – Сегодня и посмотрим.

Тренер пришёл за десять минут до тренировки, и я, хоть и положил карточку клуба, подошёл и, поздоровавшись, спросил: