Текст книги "Чужая тень III (СИ)"

Автор книги: Макс Гудвин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 25
Я – цель!

На улице было темно. Повсюду метались люди с фонарями и факелами.

Я сразу же увидел человекоподобных тварей. Звери были не вооружены, но им оружие было и не нужно. Взгляд сквозь тени ужаснул меня ещё больше, чем если бы это были действительно порождения сфер. Они прыгали от человеку к человеку, вгрызались в лица, кусали за руки и ноги и, не задерживаясь, тут же переключались на других жертв. Это были самые настоящие заразные бегуны.

Тени указывали, что твари не контролировались никем. То есть где-то рядом бродил некромант или лич, который просто создал и отпустил на волю страшнейшее оружие против обычных людей. Укушенные вскакивали почти сразу же. По скорости их обращения в бегунов можно было предположить, что этот некромант или лич находится как минимум на третьей ступени серебряной лиги.

– Ларри… – предположил Зэр.

– Ну да. Похоже. Вряд ли Ползун решил атаковать Ахворок, – невольно согласился я, вспоминая о последнем советнике Гнилоуха, с которым мы, как и с хищной сферой, просто договорились.

– Ты не уточнил у него, куда он пойдёт, может, и он, конечно… – призадумался Зэр, оглядываясь вокруг.

– Да нет. Сложи два и два: исчезает Филиция с деньгами и на замок нападают бегуны… – покачал я головой, ускоряя шаг в сторону группы только что восставших мертвецов.

– Одно хорошо: на светомага их яды не действуют, – добавил Зэр как раз в тот момент, когда женщина в кухонном чепчике и некогда белом фартуке прыгнула на меня, неестественно широко раскрыв окровавленный рот.

Копьё пронзило ей грудь и, вспыхнув изнутри чистым светом, расщепило злую магию на безопасные незомбирующие составляющие и испепелив плоть оставило в теле дыру, куда при желании можно было просунуть руку.

Вспышка озарила двор, и твари меня заметили. Несколько бегунов бросилось в мою сторону.

– На щит сильно не надейся. Они были созданы старшим по культивации, так что пробьют. Бей их световым копьём и больше применяй магию и ауры, – посоветовал Зэр.

Я закинул щит за спину и перехватил копье двумя руками – левой почти у самой середины древка, а правой удобно взялся за кольцо. Направляя левой кистью, я выбросил правую руку вперёд, и та толкнула оружие, словно снаряд. Копье будто стало продолжением моей руки, и тварь в пяти шагах от меня лишилась головы. Я подтянул копье к себе, но лишь для того, чтобы описать вокруг себя дугу и срезать ещё две головы нападавших.

– Это бесполезно! – прокричал Зэр. – Если тут бегуны, значит, замок уже пал. Они разнесут заразу быстрее, чем ты их перебьешь. Надо уходить!

Словно в подтверждении его слов где-то наверху в замке зазвенел металл и бьющееся оконное стекло.

– Нет, – мотнул я головой. – Я их просто так не брошу.

– Тогда ты или погибнешь, или будешь драться тут, пока к тебе не придет зверь сферы, потому что ты нарушил данное Трикрысу обещание.

– Возможность моей победы ты не учитываешь? – усмехнулся я.

– Они множатся быстрее, чем ты их убиваешь. Это чистая математика, Райс, – сказал учитель, вероятно, забыв, что я особо не дружил и с математикой. Конечно, я освоил в свое время вычитание, деление и умножение, а большего и знать было не нужно. Судьба всех рождённых в Тресте предрешена еще до их рождения. А чтобы считать бронзовые джастиры, дни рабочей недели и выпитые чарки пива по выходным, вовсе не требовались навыки высшей математики и какой-то особый ум. Королевство Перекат дало нам всё, чтобы благополучно продержать нас всю жизнь в угольных шахтах.

– Да, но если только я их не позову, – заметил я, остановившись среди спешащих в разные стороны человеческих фигур.

– Как, бесы тебя побери? – не понял Зэр, принципиально не читавший дневники Гнилоуха.

– Как звали паладины древности, тем самым очищая от нежити леса, горы и брошенные города.

– Это всё сказка, Райс… – начал было Зэр, но я уже его не слушал и, крутнув копье над головой, с силой воткнул его в камень у своих ног. Наконечник с легкостью вошел в него достаточно глубоко, чтобы удерживать древко в вертикальном положении без моего участия.

Я достал нож и, прижав лезвие к ладони, слегка надавил. Кровь нехотя окропила клинок. Аура паладина мешала ей покидать моё тело, но я обратился к своему артефакту, чтобы получить то, о чем я прочитал в дневниках Гнилоуха, который подробно описывал коварство светомагии.

Моя аура, словно корабельная сосна, вытянулась вверх и стала выше замковых строений. Не говоря уже о любых других постройках Ахварока. Убрав нож за пояс, я снова взялся обеими руками за копье. Левая ладонь зудела от пореза. Именно его мне и нужно было показать всему Ахвароку, всем, для кого нет ничего приятней человеческой крови, а особенно – моей, заряженной настоящей искрой. Сущего деликатеса.

Это заклинание, названное паладинами просто и самоотверженно «Я – цель!», было аналогом некромантскому зову. Чем более высоким был уровень культивации паладина, тем более оно было вкусным и заманчивым и иногда даже перебивало пресловутый «зов».

Из моей крови вырвалось Ци и, ведомое аурой, взметнулось на самый верх. Там оно крикнуло на любимом языке андедов, на языке боли и страдания, оповестив всех мёртвых, что самая главная жертва в данный момент ранена и доступна для поедания. От нее нельзя было просто так отказаться. Так не откажешься от бесплатного пива в таверне, от знакомства с родителями невесты или от глотка чистого воздуха, выбираясь из угольной шахты. Мне даже показалось, что я слышу рев тысяч глоток, словно бегуны были рядом и уже обступили меня, главную цель в своём холодном послесмертии.

– Без дураков, отлично сделал! – воскликнул Зэр, подняв голову и любуясь моим творением. – Ну а теперь беги!

Меня не надо было уговаривать дважды. Я побежал, лавируя по замковым дворам, а следом за мной уже мчались все твари мира. Сначала отовсюду выбегали одинокие, скользящие по брусчатке зомби и, словно сливающиеся в реку ручейки, скапливались в группы – сначала по десять, потом и по сотне ревущих особей. Я бежал, оглядываясь, и видел, как бесконечные заражённые бегуны организуют сплошную волну, перед которой невозможно устоять или спрятаться. От нее можно было только попытаться сбежать…

Больше всего мне хотелось сейчас одного: чтобы моя левая нога, пусть и затянутая кожаными ремнями с пластиной, не сломалась.

Зэр летел впереди и подсказывал мне, куда бежать и где поворачивать, чтобы не оказаться в тупике. Наконец передо мной появилась закрытая дверь, ведущая в одну из башен западной стены замка. Я с размаху влетел в неё, снес с петель и устремился наверх. За моей спиной слышался топот и рёв. Заразные бегуны всё-таки были бегунами некроманта серебряной лиги, и я уже представлял, как в мою закрытую щитом спину начинают скрести и вежливо «просить» откушать крови.

Винтовая лестница закончилась люком, который я тоже выломал, после чего, не раздумывая, сиганул вниз, оказавшись по другую сторону замковой стены.

Когда прыгаешь с построек, ноги лучше держать вместе. Но я не стал рисковать и умышленно упал на четвереньки, слегка оцарапав ладони о камни. Следовавшая за мной по пятам толпа андедов появившись на башне и самозабвенно посыпалась за мной следом, не особо заботясь о мягком приземлении.

– Дальше по прямой Райс, поднажми! – заорал учитель, и это, как ни странно, придало мне силы.

Сумасшедший спринт вёл меня дворами и переулками, и наконец вдали показались пристань и пришвартованные лодки. Добежав до них, я разогнался и прыгнул в одну, в полёте перерубив копьем канат, которым она была пришвартована.

Зомби не слишком отставали от меня и уже взбегали на пристань. Они бежали по пирсу неистовой толпой, прыгали в воду, бултыхаясь и идя ко дну. В какой-то миг, когда показалось, что они меня достанут, я ударил разреженным светом, чтобы хоть как-то сбить их с толку. Перевернув копьё кольцом к причалу, я оттолкнулся от швартовых столбов, и мою лодку медленно потащило по течению. Тут были весла и парус, но, не умея особо ловить ветер, я упал на скамью и усиленно начал грести прочь от Ахварока, время от времени оглядываясь и наблюдая, как толпа зомби прыгает за мной в воду.

Сколько их было тут – тысячи, десятки тысяч? Я грёб и грёб, то и дело обновляя ауру, чтобы как можно дольше быть для них желанной целью.

– Ну, поздравляю! Ты спас целый город, дважды или даже трижды, – наконец-то спокойно произнес Зэр. – А легенды всё равно расскажут, что там, где появлялся Райс, появлялись и неупокоенные.

– Только если мы сами не придём к власти и всё не исправим, – выдохнул я, восстанавливая дыхание и прислушиваясь к биению своего сердца.

– О, ты наконец-то возжелал славы? – усмехнулся император.

– Я устал от всей этой дичи, которая творится повсюду. А раз изолировать себя от неё я почему-то не могу, значит, надо ее возглавить.

– Кстати, а куда мы плывём? – огляделся Зэр. Нас окружала тьма под стать такой же темной воде, по которой скользила лодка.

– Поначалу будем зомби топить, пока вода магию не разъест, а потом найдем Ларри и надерем ему уши, – ответил я, останавливая лодку, чтобы не утратить притягательную способность для андедов.

– Ты же помнишь, что у тебя нет больше права входа в Ахварок?

– Как и денег, как и шута с некромантом и воровкой… – протянул я, всматриваясь в бурлящую у самого пирса воду, где тонули толпы заражённых.

– Значит, в Уловин? – предположил Зэр.

– Значит, в Уловин… – кивнул я.

* * *

Филиция сидела в тенях, спрятавшись за дымовую трубу, откуда открывался отличный вид на старенький монастырь при храме Триединого. Обшарпанная дверь в расписанное обветшалыми картинами здание была выломана, а рядом с ней валялся вырванный фонарный столб как следствие того, что Блик настоял на втором акте действия с тараном. Ларри, конечно, назвал идею несмешным абсурдом, но всё-таки приказал зомби выдрать очередной столб и с его помощью ворваться в убежище святых отцов.

План троицы был прост: запустить бегунов и мёртвых культиваторов внутрь и, как говорится, отпустить вожжи, а когда кто-нибудь из зомби пожелает выбраться из храма, разупокоить всех и со спокойной душой возвращаться к Вауру за наградой. Всё шло более чем хорошо, пока со стороны замка не зазвонили колокола. Привстав, Филиция забралась на трубу, чтобы посмотреть, что происходит.

На фоне чёрного неба сияло зарево.

– Горит что-то? – предположил Блик.

– Это не наше дело. Филли, повернись к храму, чтобы не проморгать бегуна, – посоветовал Ларри.

Девочка повернулась, невольно скользнув взглядом по улице. Происходившее на приличном удалении от её позиции можно было принять за массовые гуляния или за затянувшейся ночной праздник.

– Что там? – спросила она, прищурившись.

Троица молча начала всматриваться в людскую суету, пока не распознала, что появившиеся в полумраке шумные люди вовсе не люди.

– Это же мои зомби. Я сейчас, – взял контроль управлением Ларри и, вскинув руки в их сторону, приказал: – Упокойтесь!

Повинуясь приказу, твари тут же начали падали. Появившиеся из переулков новые зомби падали следом, наполняя улицу всё новыми бегунами и уже навалив в конце улицы целую кучу мёртвых тел.

– Как так, Ларри⁈ – испуганно завопила Филиция.

– Не знаю как! Меньше надо было отвлекаться! Похоже, мы как-то прозевали одного бегуна… – растерянно ответил некромант.

– Упокаивай их всех, быстро! – приказала девочка, – Там же замок, а в замке Райс.

– Я мог бы создать лича, но, судя по всему, один он тут не справится, – покачал головой Ларри.

– Возьмем хотя бы несколько сотен под контроль, – предположил Блик.

– Да, это мы сможем, – согласился Ларри. – Но боюсь, мы ошиблись со временем. Даже если не упокоить тех, кто сейчас пирует в монастыре, мы ничего не изменим… – Он опустил голову.

– Поднимай долбанного лича! Да хоть короля личей! – закричала Филиция.

– Хорошо, хорошо, – поспешно кивнул Ларри и, взглянув на монастырь, потянулся внутрь некромантской тенью в поисках уже мертвого мага или лекаря.

И тут со стороны замка раздался «зов». Он не был обычным зовом некроманта, хотя в его основе тоже лежала магия крови, которую часто используют чёрные маги бронзовых лиг. Так звать мог только один человек, и это означало, что он вызывал врага на себя.

– Что⁈ Что происходит? – закричал Блик, видя, как из монастыря начали выбегать зомби, словно им отдали команду: «Фас!» – Куда они бегут?

– Это Райс! Он заманивает их. И это еще раз подтверждает, что мы упустили момент, когда надо было взять ситуацию под свой контроль, – сказал Ларри, видя, как лопаются его магические связи и как выбранный на роль лича маг сломя голову бежит на зов паладина.

– Ты же выше по культивации. Останови их всех, усмири или что вы там с ними делаете? – Казалось, у Филиции началась истерика.

– Я выше, но… Пролилась королевская кровь, и все потерянные мной зомби не остановятся, пока не растерзают одного-единственного зовущего.

– Тогда мы должны ему помочь! – решительно сказала девочка, выталкивая Ларри из дымного столба и занимая его место.

– Филли, – примиряюще произнёс Блик, – ну ладно Зэр, ему принципиально плевать на людей. Но если Райс выживет, он первым делом оторвет нам голову. Если он проиграет, то погибнет, а если выиграет, то погибнем мы.

– И что ты предлагаешь? Бросить его? – выкрикнула девочка, набрала разгон и, прыгнув, перелетела через улицу, приземлившись на крыше дома на другой стороне.

– Пойми, мы теперь сами по себе, – закончил Блик.

– Это ты сам по себе. А будете мне мешать, я из теней нападу на культиватора и за вами придет зверь! – прокричала она.

Больше ей не возражали.

Она бежала по крышам, видя множество трупов, разрушения, пожары. Не счесть, сколько мертвецов было внутри замка. Ахварок встретил рассвет пустыми улицами, трескотнёй пожаров и вонью, от которой всё, что было съедено с вечера, норовило выпрыгнуть наружу.

Филиция прошла замок насквозь и не встретила никого живого. Маяк, который Райс повесил на себя, удалялся куда-то по течению Лозы, в которой у самого причала бултыхались и тонули, пытаясь плыть, тысячи мертвецов. Волна зомби затопила почти все лодки, заполнив их своими телами, однако парочка всё еще оставалась на плаву, так как была пришвартована подальше от основных причалов. К ним воровка и направилась, не выходя из теней и внимательно озираясь по сторонам. Она еще хорошо помнила бегуна, зашедшего к ней со спины и распознавшего её даже под маскировкой.

Глава 26
Слепая культивация

Пузыри на руках и теле лопались, выпуская наружу желтоватую жидкость, а под ними ныли едва успевшие сформироваться кожные покровы, словно бы их только что пыталась зажарить живьем огненная волшебница, за глаза прозванная Куропаткой.

Вырытый сороконожкой земляной мешок был идеально шарообразной формы. Внутри хватало места для полусидящего Яза, пускай и на положенной под себя обгорелой одежде. Прямо из стены напротив мага прорастал мох, поглощавший выдыхаемый Ящером газ и тут же превращавший его в пригодный для дыхания воздух.

Выживание – это первое, чему обучали любого молодого мага, вступившего на сложный и неоднозначный путь овладения магией земли; выживание, в которое входило и бегство под землю, и копка убежищ, и культивирование полезных для жизни растений… И все это без доступа к воздуху и к свету.

Сейчас темнота была даже на руку Язу: его глаза резало так, будто на них высыпали целую бочку битого стекла. Проверить же, уцелели ли глазные яблоки или их выжгло в первую минуту боя, он пока не мог.

Однако несмотря на потерю части здоровья, жизнь была сохранена, а это важнее, чем глаза, руки, красота тела или лица. На худой конец кожу и другие ткани можно вырастить заново, а вот из Залов стенаний уже не сбежишь. Маг хохотнул своим мыслям, но вместо смешка раздался лишь кашель.

Куропатка все-таки надрала ему зад. Посредственная магичка второй ступени золотой лиги чуть не запекла его заживо в его же глиняной броне. Последнее, что он видел, был текущий раскалённый докрасна грунт. И ему пришлось отступить под напором огненных струй, давлением огненных големов и выстрелами пушек. Войско Холланда оказалось более стойким к его натиску, чем войско того же Переката. Элизабет Хазле ела свой хлеб не зря, и не ему, магу, не прошедшему испытание в золотую лигу, было тягаться с укрепившимся в ней культиватором. В былые времена он превосходил её на целую лигу, а теперь копал тоннель под Лозу, чтобы текущие сверху струи огня и отсутствие воздуха остановило огненных големов, старающихся достать его живым или мёртвым.

Но больше всего Яза беспокоила не эта трансформация и его теперешнее положение, а один-единственный вопрос: доложит ли Лиза в академию надзирателей и в Светлый мир, что видела его тут, на границе? Он коснулся лица, ощупывая сплошную запеченную корку, какая возникает при приготовлении дичи для знатных особ. Заклинания обезболивания делали своё дело, и от регенерации очень хотелось пить. Яз попытался открыть рот, но его маску-лицо тут же сковало судорогой. Выросший откуда-то сверху древесный корень коснулся того, что осталось от губ, и маг медленно сомкнул на нем зубы. В желудок потекла горьковатая жижа. Стало немного легче дышать, и порожденная неудачей паника начала понемногу уходить. Голова закружилась, словно Яз только что поглотил кристалл сферы.

Он не только не видел, но и не осязал, однако чувствовал, что до некросферы осталось совсем немного. Наверное, никто еще за всю историю их существования не приходил к сферам не сверху, а снизу. Яз несколько раз кашлянул. Это был его новый смех, и он заметил, что слышит себя, а значит, внутреннее ухо не пострадало во время боя, что само по себе было неплохо.

Сколько он так пролежал, поглощая соки выращиваемых им же корней, грибов и мхов, Яз не осознавал. Иногда он проваливался в тревожный сон, откуда его каждый раз, словно крюки палачей, вытаскивала боль. В голове постоянно слышались крики, взрывы, скрежет металла и властный голос Курапатки, звучавший словно откуда-то сверху: «Ты – гнусный предатель, вор, цареубийца!» Однако не это печалило мага – в конце концов, на правду не обижаются, – а то, что четырёхтысячное войско Холланда всё еще жило и здравствовало.

Яз находился под землёй неопределённое время, пока не почувствовал себя готовым действовать. Внутреннее чувство времени сбилось, то ускоряясь, то растягиваясь. В очередной раз придя в себя, он повелел корням одеть его в сброшенные лохмотья, а камнями и обломкам мечей и копий, притянутыми сороконожкой к себе во время боя – вновь собраться вокруг него. Голос прохрипел в подземном убежище так, словно рот был наполнен землей.

Затем Яз воззвал к ней, и она отозвалась, раскрыв местоположение некросферы. Та уже изголодалась по посетителям, их силе и страданиям, и сейчас маг слышал уже не землю, а самый настоящий запретный голос чёрного искусства, ждущего его впереди. Повинуясь ему, каменный многоногий голем вновь принялся за работу.

Яз снова пополз под рекой. Грунт был илистый и мокрый, что впрочем, совсем не мешало копать. Иногда он останавливался и сверялся с ощущениями, чтобы не вынырнуть посреди Лозы. К последнему Яз был совсем не готов и именно поэтому решился на крюк вниз, под самым дном реки.

* * *

Он проснулся от толчка в плечо. Это был его брат Сурин, просто потому что больше некому было. Очередная междоусобная война унесла их родителей, и чтобы выжить, братья ютились на чердаке старой таверны.

– Вставай, Прока, иначе хозяин надерет нам бока! – поторопил брат.

– Что, уже утро? – Яз открыл глаза, но, как и в сне про геомага, ничего не увидел. Слепой от рождения, он не различал свет и потому в его мире всегда была темнота, которая искрилась совсем другими красками – красками звуков.

На первом этаже таверны с самого утра шумно выпивали вернувшиеся с шахт ночные смены, а на втором уже скрипели кровати. Скрип растягивался на время горения утеховых свечей – маленьких, не больше ширины ладони, зажигаемых, чтобы отмерять время продажной любви. Представительницы самой древней профессии знали цену своему времени. Знал цену своей жизни и он – слепой сирота Прок, с сожалением покинувший свой сон про волшебное могущество и войны культиваторов.

Вчера ему исполнилось целых десять лет. В честь таких событий и по таким дням хозяин таверны-борделя Рональд Джей-младший забирал не девять десятых флоринов, а восемь. Прок приподнялся с лежака и почувствовал, как опилки впиваются в его кожу.

– Как я выгляжу? – спросил он у брата.

– Жалко! – улыбнулся Сурин.

Яз, то есть Прок, конечно, не увидел его улыбку, но почувствовал ее по интонации. Осторожно поднявшись и повесив на шею деревянную табличку, он спустился по веревке на задний двор и обошёл таверну. Там парень присел недалеко от её входа, достал из походного узелка деревянную треснутую миску и, положив её перед собой, тихо запел.

В этом мире каждый зарабатывал как мог. Гулящие девки охаживали шахтёров и купцов, иногда проплывающих мимо Лоза, а он пел для прохожих и завсегдатаев «Горного орла», считая большой удачей, если помимо обычного заработка попрошайки получит что-то сверху. Так бывало, например, когда разыгрывался спектакль для одного зрителя и жрица продажной любви делала вид, что ей нравится голос Прока, и ему заказывали петь какие-нибудь определённые песни, пока горят те же свечи.

В общем-то всё шло не так уж и плохо. Каждое утро слепой Прок пел и клянчил с табличкой на груди, надпись на которой он, конечно же, не мог прочесть не только из-за слепоты, но и из-за незнания букв. Ему подавали и сочувствовали. Иногда кто-то из шахтеров, выпив лишнее или проигравшись в кости, в расстроенных чувствах вымещал свою злобу на Проке, но у Рональда Джея-младшего были свои способы для того, чтобы успокоить таких посетителей. Правда, особо никого не карали – побитым Прок зарабатывал больше, давя на жалость не только своими песнями и внешним видом, но и периодическими всхлипываниями.

Дни складывались в недели, недели – в месяцы, месяцы – в года… Однажды его продали человеку с хриплым голосом, пахнущему серой и гарью.

– Ты поедешь с ним! – властно сообщил парню Рональд, и огромная крепкая ладонь хозяина передала Прока из рук в руки в обмен на увесистый мешочек с монетами.

Прок знал, как звенит бронза, пару раз даже слышал, как звенит серебро, но в этот раз звон монет имел абсолютно другую, неведомую прежде благородную тональность. Благородный и злой звук – так бы он сказал, если бы кто-нибудь попросил его описать то, что он услышал. А дальше была дорога в крытой, судя по звуку, карете, дорога прочь из города по шаткому мосту через реку. Его везли молча. Когда Прок попытался что-то спросить, в ответ ему зажали лицо какой-то вонючей тряпкой, и сон забрал его из этого мира.

Его много раз покупали знатные дамы для своих утех – как оказалось, связь со слепым глухонемым мальчишкой хорошо продавалась среди жительниц соседних городов. Нужно было только изображать глухонемого и стараться не думать о том, что происходит. Рональд Джей-младший продавал его на дни и даже месяцы, самым разным женщинам, стройным и толстым, наверняка скромным и порядочным, которые творили с ним всё, на что не осмеливались со своими высокородными мужьями, но даже у Рональда было некое подобие чести. Он никогда не продавал его мужчинам. Никогда до этого раза…

Прок очнулся сидящем на чем-то, похожем на стул, с кляпом во рту, связанным и голым в пахнущем благовониями помещении. Снаружи не доносилось ни звука, сквозняков не чувствовалось тоже. По ощущениям помещение напоминало не то погреб, не то склеп, не то замок… Парень замотал головой, и кто-то, пахнущий серой и гарью, вынул кляп и произнес:

– Если хочешь заработать, ты должен спеть для моего гостя.

– Но зачем тогда я связан и раздет? – взмолился Прок, предчувствуя неладное.

– Так надо, – ответил голос. – Не бойся. Все будет хорошо.

– Какую песню спеть-то?

– «Безумный двуединый бес пришёл попировать!»

– Х-хорошо, – согласился Прок, он конечно же знал эту богохульную балладу.

– Как только я скажу, начинай! А пока молчи, сейчас моя партия! – приказал ему голос.

Затем послышались шаги – по всей видимости, покупатель, кто бы он ни был, отошел от Прока, – и в комнате зазвучала странная песня. Простые и понятные слова в итоге складывались в какой-то смысловой бред, однако делать было нечего, и обладавший идеальным слухом и памятью Прок стал невольно запоминать текст и тихо подпевать.

Певец затих. Прок, понял, что теперь его очередь, и, не дожидаясь приказа, начал петь, внутренне ужасаясь и краснея:

Безумный двуединый бес пришёл попировать.

В таверну к людям он забрёл и начал угощать

Блядей, воров и торгашей, прохожих и солдат.

Не знали все, что тени их с собой утащит гад!

А двуединый бес имел два рога и хвоста,

Копыта два, две головы и члена тоже два.

Он полну ночь с ворьем кутил и жарил местных шлюх,

Ну а наутро всех пожрал, не тронул только мух.

Безумный двуединый бес пришёл попировать.

Две головы и члена два, но нос стал пропадать.

Всё потому, что как бы ты себя ни ублажал,

Получишь от людских ты баб того, что не желал!

Последние слова Прок не пропел, а проскулил. То, что должно было произойти, было неестественным и неправильным, но он решил, что как только его развяжут, он будет драться изо всех сил и обязательно рванет наутек, даже не видя дороги. Лучше уж потеряться в лесах или попасть в лапы диких зверей, чем это вот всё…

Лица парня коснулся легкий ветерок, и в помещении усилилась вонь. Прок не мог точно различить запах: воняло и горелым мясом, и горящими мокрыми тряпками… Что-то шагнуло к нему и положило руку на его косматую голову, полностью обхватив огромной ладонью.

– Пожри же этого слепого девственника и исполни мой приказ! – прогремел сзади новый, странно раздваивающийся голос.

Прока обдало вонючим дыханием, словно прямо возле него находилась огромная голова с такими же огромными ноздрями.

– Не надо… – проскулил он.

– Молчи, калека! Ты удостоен великой чести! – прикрикнули сзади.

– Девственник, маг? – ухмыльнулся второй голос.

– Истинно тебе говорю! Я купил его за чистое золото. Этот юноша болен и не имел связей ни с женщиной, ни с мужчиной, ни с животным!

– Не н-адо! – снова проскулил Прок.

– Поможешь мне – я помогу тебе, – прошептал шипящий голос прямо ему на ухо.

– Я сделаю всё, только…

– Заткнись! – прервали его шепотом. – Сейчас я тебя развяжу. Прыгай назад, падай в ноги к магу и катайся по полу.

– Пожри же его, Таниземед! – крикнули сзади.

– Хорошо, я сделаю, – кивнул Прок, решив, что как только его развяжут, он бросится бежать.

– Тцик! – щёлкнуло языком существо, явно прочитав его мысли. – Тебя поймают и призовут менее разборчивого в пище, чем я. Мне же надо, чтобы ты своим потом и кровью стер грани начерченных на полу фигур. Тогда ты получишь свободу, а я поем.

– Что ты ему говоришь, Таниземед? Приступай! – потребовали сзади.

Сверху вниз по веревкам полоснуло сразу несколько острейших ножей, слегка задевших грудь Прока. Он вскрикнул и тут же бросился назад, упав на живот к ногам мага. Как только парнишка ощутил под собой холодный пыльный камень, он быстро начал кататься по полу, вымазывая его кровью и потом, как и велел ему Танизмед.

Маг взревел то ли от ярости, то ли от отчаяния. Тотчас же над Проком что-то хрустнуло, словно лопнув, и на парня полились горячие слизистые струи.

– Ну, чего ты хочешь за мою свободу? Может, зрение, деньги, женщин помоложе? – прозвучал голос существа, доносившийся откуда-то сверху, как будто оно не стояло на полу, а парило под потолком.

Белесые глаза Прока обратились к нему.

– Я хочу могущества, как в моих снах, – выдохнул он, едва ли осознавая, с кем говорит.

– Ну смотри, слепец, не сдохни, как вот этот!..

Прок не видел, куда показывал Танизмед, но вдруг почувствовал на своей шее какую-то тяжесть. Рука машинально ухватилась за новый предмет, и пальцы быстро ощупали его. Продолговатый, не больше пальца, бронзовый, висит на цепочке… Дудочка, трубочка?

– Дунь, – приказал голос.

Прок послушался и, поднеся к губам предмет, дунул в него. Раздался протяжный, похожий на свист звук.

* * *

Мир снова вспыхнул болью, выбрасывая Ящера в его голема.

«Приснится же такое… – выдохнул маг. Он машинально потянулся к груди и вдруг нащупал новый артефакт бронзовой лиги. – Ну ничего себе!»

Он не мог поверить, что, сам того не замечая, прошел испытание бронзовой некросферы. Язу тут же захотелось опробовать свой навык на падших, и сороконожка поползла вверх, наталкиваясь на старые могилы и ломая еще не истлевшие скелеты.

Наконец голем сообщил магу, что вокруг всё наполнилось сырым, но свежим воздухом. Яз открыл глаза. Было темно. Глазные яблоки еще не полностью восстановились после ожогов, однако маг смог различить тускло сияющие звезды. Ящер сделал пару шагов и, чуть не упав, оперся ладонью о могильную плиту. Он был на месте. И хотя вовсе не кладбище являлось его целью, а обретение силы некроманта, пока всё шло очень хорошо за исключением долгозаживающих органов и кожных покровов.