Текст книги "Черный ратник 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 14

Громов стоял неподвижно, вглядываясь в предрассветную тьму. Ярослава чуть плотнее завернулась в плащ. Соловьёв нервно перебирал тетиву своего лука. Я же поднялся на ноги и забрался по камням к Громову. В сером утреннем полумраке что-то шевелилось. Это что-то не было похоже ни на строй, ни на отряд. Несколько призрачных фигур крались от укрытия к укрытию. Они двигались с опаской, но с выверенной, натренированной скоростью.

– Наши, – сипло произнёс один из часовых на стене.

Он был одновременно прав и не прав. С одной стороны, да, действительно возвращались наши. С другой, это был не Туманов или кто-то из его людей. Две фигуры, подошедшие к стенам, оказались местными следопытами-охотниками, которые с луками наперевес возвращались в город. С добычей. На их поясах красовалось несколько кроличьих тушек.

Следопыты подобрались к завалу и ловко взобрались по нему. На их серьёзных и жёстких лицах не было ни капли триумфа.

– Ну? – прорычал Громов, не в силах сдержаться.

Его голос прозвучал хрипло и громко, нарушая утренний покой.

– Ваше благородие, – старший следопыт снял шапку и провёл рукой по коротко стриженым волосам.

Второй охотник, чуть помладше, последовал примеру старшего.

– Видели Туманова? – спросил Громов.

Следопыты только покачали головой. Коротко и безжалостно.

– Никого, – произнёс старший. – Видели, как их окружили у палаток. И они дрались, пока могли, – он сглотнул. – Задание своё они выполнили. Отвлекли всех.

Громов крепко сжал кулаки и выдохнул, хотя в остальном внешне сохранял спокойствие.

– А лагерь? – спросил я. – Что с армией мятежников?

Лицо следопыта исказилось.

– Они не ушли. Но там такое началось…

Старший следопыт принялся рассказывать. Оказалось, что следопыты – это братья, и их отправили в вылазку раньше, чем Туманова с его людьми, но они пересеклись по пути.

Лагерь мятежников сейчас был похож на растревоженный улей. Они отошли от стен, но не отступили полностью. Старший следопыт описал последнее сражение Туманова и то, как теперь армия мятежников разбилась на несколько отдельных лагерей, разделённых чуть ли не частоколом. Между ними курсировали гонцы, повсюду были слышны крики, чуть ли не доходившие до драк.

– Сколько всего лагерей? – спросил я.

– Не знаю, ваше благородие, – тут же ответил старший следопыт. – Знамён у них как грязи.

– И все друг на друга орут, – подключился младший, его глаза были тусклыми от усталости. – Ругаются как торговки на базаре. Одну палатки чуть не разнесли, дым стоял столбом, подожгли, видать, в ссоре то.

Старший кивнул.

– Кричат друг на друга. Кто город грозится стереть к чертям и отомстить за своего колдуна, кто про потери орёт, а остальные вообще снялись с мест и двинулись куда-то в ночь.

Он закончил говорить, и смог наконец перевести дух.

Картина вырисовывалась ясная, но от того не менее напряженная. Единый, дисциплинированный кулак сменился сворой голодных, дерущихся за кость псов. Каждый командир тянул одеяло на себя.

Казалось бы, вот она – идеальная возможность нанести удар по разрозненной армии мятежников. Вот только был один нюанс. Белоярск и вправду был костью, и так или иначе её разгрызут и сожрут. После последнего штурма едва ли осталось две сотни бойцов. И это по моей оценке, а хорошо бы узнать, вообще осталось ли столько?

Биться в открытом поле – верная смерть, мятежники даже без мага задавят числом.

– Спасибо, – поблагодарил Громов следопытов. – Ступайте, отдохните.

Разведчики последовали его совету и осторожно зашагали по камням в Белоярск. Я же перевёл взгляд с бледного лица Громова на серое небо. Да, у крепости намечалась передышка. Враг не собирался пока штурмовать, грызя самого себя. Но это была лишь отсрочка.

Мятежники вряд ли перегрызутся насмерть, а то и вовсе в приступе ярости бросятся мстить. Осада не закончилась, просто перешла в другую фазу.

– Иди отдохни, – спокойно произнёс я, обращаясь к Громову.

Он вздохнул, но спорить не стал.

Я же спустился к отряду и рассказал им последние новости.

– Выходит, – почесал затылок Артём, – будет очередной совет.

– Куда же без него, – шмыгнула носом Ярослава и поплотнее закуталась в плащ.

– Не сиди на земле, – сказал ей я.

Рыжая качнула головой и отмахнулась.

– Если ты простынешь, – продолжил я, – то от тебя на поле боя толку будет ноль. А сейчас в крепости каждый ратник на счету.

Я услышал, как Артём начал смеяться, но тут же закашлялся и спрятал смех за кулаком. Иван тоже сидел и с улыбкой глядел на рыжую.

Ярослава тоже усмехнулась и покачала головой, но зато встала на ноги.

– Это касается и остальных, – грозно произнёс я. – Отдыхайте, восстанавливайте силы, по мере возможности помогайте местным. На совет идти толпой смысла нет, так что пока все свободны.

Раздались радостные голоса, и Артём с Иваном и Ярославой зашагали в сторону домов, где нас расположили. Соловьёв медленно поднялся с земли и подошёл ко мне. На его лице, вопреки успешному заданию, были следы грусти и душевных переживаний.

– Тим, я… это… – начал говорить он неуверенно, а потом выдохнул. – Да к черту. Да, я промазал. Но если нужно будет сделать тысячу выстрелов, чтобы в следующий раз не облажаться, я их сделаю. Даю слово.

В глазах Соловьёва засветилась жёлтая аура. Он выпрямился и гордо вскинул подбородок.

Я же смотрел на него в недоумении.

– Тысячу выстрелов? – спросил я.

– Ну да, – немного растерянно произнёс Соловьёв, но аура всё также продолжала гореть. – Ты же мне сам сказал.

Я едва сдержался, чтобы не спросить «когда?».

– Тысяча – значит тысяча, – уверенно кивнул я и хлопнул его по плечу. – А теперь отдохни. Займёшься своей тысячей после.

Соловьёв кивнул и зашагал вслед за остальными.

Я, честно говоря, уже и забыл, про какие там выстрелы я ему говорил. Но спорить с умным человеком не стал. Просто потянулся, зевнул и понял, что меня самого накрывает усталость. Всё-таки бессонная ночь давала о себе знать. Я отправился к себе и проснулся только тогда, когда меня растормошил один из сержантов.

– Господин Ворон, – я едва разобрал его слова сквозь сон, – вас просят быть на совете.

Я тяжело сглотнул, понял, что налитые тяжестью глаза отказываются открываться, и начал переворачиваться на другой бок.

– Пусть начнут без меня, – отмахнулся от сержанта я. – До вечера подождёт.

– Господин Ворон, – совершенно серьёзно произнёс посыльный, – но уже вечер.

Услышав его слова, я тут же вскочил, привёл себя в порядок и направился к уже знакомому мне зданию ратуши. Вот только, вопреки ожиданиям, стражники направили меня в другое место.

– Вам в дом Велеса, – произнёс стражник и махнул рукой в сторону. – Вон туда.

– Добро.

Я сменил направление и через некоторое время с помощью пары подсказок местных нашёл пристанище дяди Громова и исполняющего обязанности главы рода на время отсутствия этого самого главы.

Это был небольшой, когда-то крепкий дом с почерневшей от магического попадания стеной. Воздух внутри был пропитан дымом. Здесь собрались те, от кого теперь зависела судьба города.

Велес сидел во главе грубого стола, его пальцы медленно барабанили по дереву. Рядом – воеводы, все те же три ветерана. И, к моему удивлению, Громов стоял у стены, даже несмотря на ранение.

Меня пропустили внутрь, я занял место за столом.

Пока Велес обсуждал план с чернобородым воеводой.

– Если маг мёртв, – говорил воевода, – враг в смятении.

– Афанасий, что ты предлагаешь? – спросил Велес.

Но прежде чем чернобородый успел ответить, в разговор вмешался воевода помладше.

– Нужно добить их! – его голос уверенно прогремел под низким потолком. – Белоярск выстоял, чёрт возьми! Мы убили их колдуна! Нужно чинить стены, готовиться к осаде. Помощь из Ярмута не за горами. Мы – символ сопротивления мятежникам и не можем просто взять и отдать город этой сволочи.

Его слова повисли в воздухе. В них чувствовался не столько пафос, сколько страх, прикрываемый им. Чернобородый Афанасий усмехнулся, коротко и почти беззвучно.

– Фома, какая помощь? – он не глядя стёр несколько линий на раскинутой на столе карте. – У Ярмута свои проблемы. Мятежники давят по всему фронту. Вся наша помощь уже пришла, – Афанасий посмотрел на меня и уважительно кивнул. В его словах было зерно истины. – Эти склоки мятежников – лишь временный хаос. Ты правда веришь, что они передерутся насмерть?

Фома вздохнул и покачал головой.

– Передерутся, – уверенно отвесил Фома. – Князья никогда не славились единством.

– Уж скорее найдут нового предводителя – ещё голоднее и яростнее. И штурмовать будут ради мести. А у нас… – возразил Афанасий и обвёл рукой комнату, будто показывая на нас всех, – воинов едва хватит отбить даже самый бестолковый штурм.

– Ты что же, – зарычал Фома, – предлагаешь сдать город?

– Эвакуироваться, – холодно поправил его Афанасий. Он потёр подбородок под чёрной бородой. – Пока у нас есть передышка и шанс, нужно вывести мирных жителей и раненых. Спасти то, что ещё можно спасти. Это и будет настоящей победой. Город – это всего лишь камни, их можно отстроить заново. Людей – нет.

Я спокойно слушал разразившийся как шторм спор. Моя первоначальная цель – выполнить задание, стать сильнее и выжить – так или иначе уже испарилась. Я вместе с отрядом стал частью этой обречённой крепости. И оба плана, столь яростно отстаиваемые, казались мне утопией.

– Светозар, – Велес обратился к самому старшему воеводе, – что скажешь?

Седой ветеран тяжело вздохнул.

– Держаться в крепости с разрушенными стенами это не подвиг, – с горечью в голосе произнёс он. – Это самоубийство. За ним обязательно последует резня. Мятежники не пощадят никого.

Светозар сделал небольшую паузу.

– Но и отступать мы не можем, – заключил он. – Враг не должен беспрепятственно ступить по нашим спинам, по костям наших предков, в самое сердце империи.

– Я хочу, чтобы дети наших предков остались живы, – возразил Афанасий, его голос впервые дрогнул от эмоций.

Спор разгорался. Голоса становились всё громче, в воздухе пахло настоящей ссорой. Сыпались аргументы и обвинения – в трусости и безрассудстве. Много разных слов звучало. Велес сидел, прикрыв глаза, его лицо сейчас было удивительно спокойно, даже несмотря на творящийся вокруг хаос.

Когда спор особенно накалился, я решил вмешаться.

– Город обречён, – спокойно и без всяких эмоций констатировал я, заставив все голоса в комнате замолчать. – Это не пораженчество. Это факт, как восход солнца. Стены Белоярска падут. Уже пали. Вопрос лишь в том, в какую цену мы заставим мятежников заплатить за эти камни.

– И что же, – с издевкой надежды в голосе поинтересовался Фома, – помощь от ордена не придёт?

– Сколько штурмов ты планируешь отбить? – напрямую спросил я. – Один? Два? Три? Мятежники могут бросать сюда армию за армией, с магами, вольными ратниками и наёмниками. Если нужно, они возьмут количество, не качеством. А вы в итоге отдадите им не просто груду камней, а ещё и подарите несколько сотен тел опытных бойцов, которых они перебьют на этих стенах. И это даже если орден пришлет еще два десятка ратников…

Фома буквально сверлил меня взглядом, но я продолжил, обращаясь на этот раз к Афанасию.

– А бегство – это не победа. Это поражение. Светозар прав. Откроется дорога на Ярмут, и мятежники дойдут до него на наших плечах.

Споры затихли. Даже Фома не нашёлся, что возразить. Велес открыл глаза и тяжело и испытующе посмотрел на меня.

– У тебя есть иной вариант, ратник? – спросил он.

– Есть, – сказал я.

Я не был воеводой в Белоярске, а на вид мне вообще было едва больше двадцати зим. Для Белоярска я был чужаком, пусть и орденским. Но свежий взгляд всегда мог сыграть на руку, особенно если учитывать, что у моего взгляда несколько сотен лет опыта.

– Мы не станем обороняться или бежать, а сделаем то, чего от нас не ждут, – совершенно спокойно произнёс я. – Превратим Белоярск в капкан. Не в символ пустого сопротивления, а в могилу. В могилу для мятежников.

– Капкан? – переспросил Велес.

Остальные воеводы посерьёзнели, выпрямились и внимательно слушали.

– Здесь родовые земли Громовых, – сказал я. – На Сизом Кряже вы использовали рунную магию. Древнюю и опасную. И самое интересное, что использовал её не маг, а Громов.

Я посмотрел на Матвея Громова. Он только усмехнулся и поправил повязку на плече.

– Ловушки. Охотничьи капканы, – принялся перечислять я. – Я хочу, чтобы каждый дом стал для мятежников западнёй. Но самое главное, я предлагаю использовать магию Громовых для того, чтобы просто-напросто взорвать ключевые точки в городе.

– Это безумие, – прошептал Фома.

– Когда мятежники, ободрённые нашим упорством, решат, что город созрел, и ворвутся внутрь, мы подорвём всё рунной магией к чертям. И похороним их здесь вместе с городом.

Голоса, ещё несколько мгновений назад яростно спорившие друг с другом, теперь умолкли. Велес медленно и методично стучал пальцами по столу. Первым заговорил Светозар.

– Чудовищно, – с нотками уважения в голосе прозвучали его слова. – Но уничтожить армию мятежников… Ха. Это задержит наступление на Ярмут на недели, а может, и месяцы.

Афанасий расчесал чёрную бороду и неохотно кивнул.

– Я так понимаю, – произнёс он, – штурма нам всё равно не избежать.

Я кивнул.

– И пока у нас есть передышка, мы будем эвакуировать людей, как ты и хотел, – предложил я. – Не вижу смысла хоронить людей вместе с Белоярском.

– Штурма может и не быть, – вмешался Велес и выпрямился в кресле. – Нужно держать мятежников под постоянным наблюдением.

Он обвёл взглядом всех присутствующих и остановился на Громове.

– Что скажешь?

Громов дёрнул здоровым плечом.

– Может сработать, – произнёс он, глядя прямо на меня. – Пока Тим ещё ни разу не подводил.

– Мы уничтожим свой дом, – возразил Фома, его голос прозвучал совсем глухо.

– Наш дом уже уничтожен, – мягко, но неумолимо возразил Громов.

Слова Громова прозвучали приговором. Светозар покачал головой. Фома крепко сжал зубы и выдохнул – его идея о героической обороне сыпалась в прах перед жёсткой необходимостью.

Велес сидел, уставившись на карту. В итоге решение было за ним. Он поднял глаза, и его взгляд был полон тяжести и невероятной усталости.

Он поднялся с кресла, и все, включая меня, невольно выпрямились.

– Что ж, раз такова воля Громовых, – спокойно произнёс он, глядя на племянника. Его голос обрёл привычную командирскую твёрдость. – Вынесено решение. Слушайте приказ…

* * *

Следующие несколько дней Белоярск жил в странном состоянии, когда город одновременно готовился к обороне и к уничтожению, с полным осознанием последствий тяжёлого решения.

С наступлением темноты Белоярск затихал. Не было слышно ни голосов у костров, ни плача детей. Вместо этого маленькие группы людей, ведомые проводниками из местных следопытов и охотников, покидали стены. Старики, женщины с закутанными в одеяла детьми, раненые на импровизированных носилках и телегах – всех вели к расщелинам в скалах и тайным тропам.

Они растворялись в ночи и уходили на запад, к Ярмуту. Каждую ночь город становился чуть тише, чуть пустее.

Тем временем днём на стенах кипела работа. Слышался стук топоров, скрежет пил, громкие и бодрые команды. По стене бродили часовые, а ночью десятки костров и факелов плясали на валах, создавая картину неутомимого, готовящегося к долгой осаде гарнизона.

Напряжение росло с каждым днём. В недрах Белоярска с каждым днём чувствовался рост чудовищной энергии. В городе же постоянно вспыхивали древние руны. Дома, подвалы и весь город готовился к финалу.

Глава 15

Прежде чем город столкнулся с мятежными войсками, мне и Громову предстояло провести важнейший для обороны ритуал. Именно поэтому я спускался по подземельям в скалах и подмечал то, что здесь, прямо в горах, были свои тропы и свои ходы. Воздух здесь был влажным, с медным привкусом. Ступать по скользким, отполированным веками ступеням приходилось с осторожностью.

Каждый неверный шаг отзывался гулким эхом в каменных недрах. Стены вокруг были грубой скальной породой, и руки людей, скорее всего предков Громовых, лишь слегка подровняли ходы.

Сам Матвей шёл впереди, и его зелёная аура подсвечивала путь. Она пульсировала в такт его шагам, и с каждым пройденным природным коридором её свечение становилось ярче и насыщеннее. Я знал эту силу – это было как возвращение к родному очагу или алтарю. Я следовал за ним, и мои чувства, обострённые чёрной аурой, улавливали незримые потоки энергии, что шли прямо сквозь камень.

– Здесь, – наконец сказал Громов глухо, нарушая молчание пещеры.

Мы вышли в большой грот. Его своды терялись где-то в темноте, но в центре, на естественном возвышении, стоял камень. Не просто валун – это было больше похоже на кристаллизовавшийся родник, большую жилу, пронизанную зеленоватой энергией. От алтаря Громовых исходило мягкое тёплое свечение, и в тишине пещеры был слышен едва уловимый гул.

Даже сквозь кожаные сапоги я чувствовал вибрацию.

– Малахитовый камень, – объяснил мне Громов. – Сердце Белоярска.

Громов подошёл к камню и положил на него ладонь. Его аура вспыхнула ярко-изумрудным цветом, сливаясь с внутренним свечением минерала. Он прикрыл глаза.

– Предки заложили в него свою волю, – проговорил он.

– Если это ваш алтарь, – ответил я, – то оставлять Белоярск нельзя.

Я хорошо знал, что такое алтарь или иное место силы для рода. И что оно означало. И обрекать Громовых на существование без него – это как лишать ратника руки, а то и двух.

– Нет, – покачал головой Громов. – Как я и сказал, это лишь сердце Белоярска.

На его лице растянулась слабая улыбка.

Похоже, что я немного ошибся.

– С алтарём всё… – протянул Громов, – намного сложнее. Именно поэтому в Белоярске сейчас правит Велес, а не мой отец.

Я только пожал плечами. Вмешиваться в дела рода Громовых я не собирался.

– Мы закончим ритуал, – проговорил Громов и отступил на шаг назад от камня, – и город станет ловушкой, как ты и хотел.

– Я так понимаю, что для завершения ритуала нужна сила Громовых. Тогда зачем здесь я?

– Для подстраховки, – ответил Матвей.

Я лишь кивнул.

Громов опустил на землю мешок, который всю дорогу нёс с собой. Достал оттуда резной деревянный молот, чаши из тёмного камня, свёртки с перетертыми травами, от которых тут же пахнуло горькой полынью и хвоей.

Ритуал начался. Точнее, двинулся к своему завершению.

Громов не был магом, и его движения были больше похожи на друидические, чем на магические. Он обошёл камень, вычерчивая на земле заострённым обломком рога сложный узор – спирали и зигзаги, напоминающие корни дерева.

Уверен, что в них был какой-то потаённый смысл, мне, к сожалению, неизвестный. Он расставил чаши вокруг и насыпал в них травы, и они сами собой вспыхивали коротким зеленоватым пламенем, испуская густой чёрный дым.

В какой-то момент Громов запел. Точнее, начал издавать гортанный напев. Зелёная аура перестала быть просто свечением вокруг тела – она струилась из его рук, вплеталась в нарисованный на земле узор, и он постепенно начинал светиться тем же цветом, отвечая на пульсацию Малахитового камня.

Это было древнее колдовство и довольно примитивное. Вот только вокруг была тьма горных недр, и моя чёрная аура чувствовала себя здесь как дома. Она даже слегка вибрировала.

Тем временем Громов тяжело задышал, пот стекал с его висков. Он поднял резной молот и с силой ударил по родниковому камню. Звука удара не было – лишь волна, разошедшаяся импульсом по пещере. Свет в жиле камня вспыхнул ослепительно ярко, и мне пришлось прикрыть глаза.

Но даже сквозь закрытые веки я увидел, как нарисованный на земле узор вспыхнул вместе с родниковым камнем. Энергия, собранная в нём, хлынула по невидимым жилам, растекаясь вглубь города, к тем местам, где были узлы ловушек для мятежников.

И в тот миг, когда древняя сила Громовых достигла своего пика, моя чёрная аура сама собой рванулась наружу. Я усилием воли остановил её и почувствовал, как огонь вспыхивает внутри меня. Жадность чёрной ауры не знала предела.

Чёрное пламя вновь вспыхнуло и попыталось вырваться наружу, и мне пришлось бороться с голодом. Громов закашлялся, его песнь прервалась, а вместе с ней и ритуал.

Я открыл глаза. Громов тяжело дышал, упираясь руками в колени, и смотрел на меня. Без страха, скорее с изумлением и любопытством. Свет в пещере постепенно вернулся к полумраку.

– Что это? – выдохнул Громов. Его голос был хриплым от напряжения.

Я осмотрелся и вдруг понял, что прямо вокруг меня был очерчен ровный круг, который, похоже, не дал силе рода Громовых приблизиться ко мне. И круг был чёрным.

Моя аура уже успокоилась и затаилась в глубине, а Громов все время был занят ритуалом.

– Я ничего не делал, – ответил я.

Это была правда. Громов медленно выпрямился, его взгляд был тяжёлым и пронзительным. Он подошёл ближе и осмотрел барьер вокруг меня, очерченный на камне.

– Впервые такое вижу, – пробормотал он.

– Моя аура, – усмехнулся я и хлопнул его по плечу. – И не такое может.

Мы немного постояли, слушая, как гул камней и вибрация постепенно стихают. Матвей успел отдышаться и немного восстановить силы. Ритуал был завершён. Ловушки в городе заряжены, в них была вплетена сила рода Громовых. Нам же лишь предстояло посмотреть, чего она стоила.

* * *

Тем временем за стенами Белоярска

Лагерь мятежников спустя несколько дней после гибели Волхва напоминал собой рану, которая медленно зарубцовывалась, но всё ещё грозила загноиться. Первоначальный хаос, драки за власть и паника сменились напряжённым, зловещим порядком. На месте разрозненных шатров теперь стояли упорядоченные ряды походных палаток. Часовые на вышках больше не дремали, а вглядывались в темноту с профессиональной холодностью.

Смерть мага, вопреки плану защитников, не сломила армию – она её закалила и выжгла из неё слабых и нерешительных. В шатре, который когда-то принадлежал погибшему Волхву, теперь царила иная атмосфера. От былой роскоши остались лишь ковры да низкий стол. В воздухе висел запах лекарственных трав и крови.

За столом сидели лишь двое, хотя когда-то здесь, в шатре, сходилась на совет чуть ли не дюжина мастеровитых бойцов. Надо сказать, что большая часть из них была жива, но командовали осадой Белоярска лишь двое.

Первым был Илай, глава дружины одного из князей, воевода. Ему едва было за пятьдесят, и выглядел он так, будто его лицо высекали топором из старого дуба – шрамы, морщины и холодные, как зимнее небо, глаза. Его доспехи были простыми, практичными, без единого украшения, а на столе перед ним лежала карта Белоярска, изрисованная пометками.

Он не пил вино, а медленно, почти механически точил узкий, как жало, кинжал. Ритмичный, шипящий звук был единственным, что нарушал тишину. Еще утром он был единственным командиром. Он рвал и метал до тех пор, пока конкуренты не оказались повержены.

В чем же подвох?

– Они чинят стены, – тихо произнёс Илай, не отрывая взгляда от лезвия. – Каждый божий день, слышишь?

Издалека, словно эхо, доносился приглушённый стук топоров и скрежет пил. Хотя, возможно, это лишь Илай так представлял себе Белоярск.

– Слышу, – ответил второй обитатель шатра.

И именно в нем и заключался подвох.

Его звали Август. На вид ему можно было дать чуть больше двадцати пяти, худой, почти тщедушный, при этом в простой, но элегантной чёрной одежде. Он казался мальчишкой рядом с Илаем.

Но вот глаза… Глаза были опытными. В них читалась дымка отрешённости, а где-то в глубине копошилось что-то хищное и голодное. Что-то, что заставляло даже Илая не пересекаться с ним взглядом.

Он был магом на ранг ниже Волхва и его учеником. Узнав о смерти своего наставника, Август примчался к Белоярску сломя голову. Естественно, для мести. Вот только мстить он собирался не за наставника, а за то, что белоярские защитники посмели убить Волхва раньше, чем он сам.

– Настроили новые баррикады, – продолжил говорить Илай. – Ворота укрепили. По ночам горят огни. Многовато для гарнизона, который мы обескровили.

– Блефуют, – Август небрежно махнул тонкой рукой. – Создают видимость силы.

– Возможно, – Илай наконец-то отвлёкся от кинжала, но посмотрел лишь за спину магу. – А, возможно, готовят сюрприз. Они уже убили одного мага. Могут подготовить что-то и для… нас.

Август оскалился, обнажая два ряда заострённых зубов.

По спине Илая пробежали мурашки. Он знал, что по классификации силы магов перед ним был Чародей. И он должен был быть на ранг ниже Волхва. Вот только отчего-то само присутствие Августа заставляло бывалого воина вздрагивать и всегда держать оружие наготове.

С прошлым магом такого не происходило. Пусть даже ни Илай, ни остальные так и не узнали его имени и звали его по уровню его силы.

Август закрыл глаза, его пальцы забегали по воздуху, перебирая незримые нити.

– Я чувствую дрожь в земле, – прошептал он глухо. – Интересно…

Он открыл глаза, и в них вспыхнул хищный огонь.

– Быть может, ты и прав, – вновь прошептал Август. – Раз уж они готовят нам подарок, то и я не приду с пустыми руками.

Илай нахмурился.

– Бойцы, – осторожно проговорил Илай, – народ суеверный, мож…

– Боятся смерти? – с интересом спросил Август, прерывая воеводу.

– Нет, – покачал головой Илай. – Не смерти.

Вот только озвучивать, что побаиваются они именно Чародея, он не стал.

– Тогда пусть стучат по дереву, – возразил Август, вставая. – Или плюют через плечо. Главное, что слушаются и это главное. А то, что они не боятся смерти, так это же замечательно.

Август рассмеялся сухим, старческим хохотом и широко раскинул руки.

– У нас её здесь – просто изобилие!

Он отсмеялся и вышел из шатра.

Илай поморщился. Он чертовски не любил сюрпризы и дары. Особенно чародейские.

* * *

День за днём шёл, а мятежники так и не приступали к штурму. Редкие отряды следопытов и охотников, посылаемые на разведку, не приносили полезной информации. Они не могли подобраться к лагерю мятежников. Их каким-то образом замечали, и возвращалась в итоге едва ли половина из посланных отрядов.

Именно поэтому ночью, после ритуала, когда землю укутала тьма, я вынырнул из Белоярска и последовал вперёд. Мои чувства, обострённые тьмой, прощупывали пространство вокруг, выискивая чужие ауры, посторонний запах и малейшие движения.

За мной по следу, в тени, кралась Ярослава, её аура была приглушена до тлеющего уголька. И лишь на почтительной дистанции двигался Соловьёв. Он был нашими глазами на расстоянии и прикрытием. Но мне не нужно было подбираться к самому лагерю, только увидеть, что происходит на подступах. И попытаться выяснить, куда пропадали наши разведчики.

Задача казалась довольно простой – всё-таки маг в ранге Волхва, был повержен. Но, вопреки здравому смыслу, я замер с поднятой ногой и вскинул в воздух сжатый кулак.

– Что там? – тихо, почти неслышно, произнесла Ярослава.

А я поставил ногу. Вот только не вперёд, а назад.

– Капкан, – прошептал я и опустился на корточки.

Прямо передо мной была ловушка. Вот только не железная, а магическая. Ярослава подкралась ближе и выглянула из-за моего плеча.

– Чёрт, – выдохнула она, поняв, что скрывалось прямо поперек тропы.

А двигались мы как раз по одной из троп, указанных Громовым. По идее, мятежники не должны были пробраться сюда. Но пробрались.

– Разворачиваемся, – мягко произнёс я и огляделся по сторонам.

Чужого присутствия я не чувствовал.

– У них появился новый маг.

Как только я произнёс слово «маг», справа от нас, из-за камней, донёсся приглушённый скрежет. Я замер, подав знак рукой. Мы тут же вжались в землю. Из мрака перед нами, в шагах в тридцати, выплыли три тени. Вражеские разведчики. Они двигались осторожно и почти так же тихо, как мы.

Даже в ночи я не смог почувствовать их присутствие. На них словно было наложено заклинание – оно явно скрывало их.

Они двигались осторожно, но довольно быстро и шли они прямо на нас. Ярослава медленно, сантиметр за сантиметром, обнажала клинок. Соловьёв замер, но пальцы лежали на тетиве.

Разведчики были в двадцати шагах. Пятнадцати. Они что-то тихо говорили друг другу, не подозревая нашей близости. Десять шагов. Их командир, худой рослый воин с двумя топорами, внезапно остановился и принюхался.

Вместе с ним замерли и разведчики.

– Что, – усмехнулся один из них. – Волков почуял?

– Тихо, – прошептал командир.

Он заворочал головой и продолжил принюхиваться.

– Нет, – покачал он головой и прищурился, вглядываясь в темноту. – Показалось.

Вот только я дураком не был. Я дал команду, и во тьме мелькнула жёлтая стрела. Она просвистела прямо над ухом и вонзилась в глаз командиру-разведчику. Он упал без звука.

Двое его подчинённых-мятежников вскрикнули и попытались броситься врассыпную. Вот только я использовал Серый Клинок, и техника с чавкающим звуком перебила колено и бедро одному из разведчиков.

Ярослава метко бросила кинжал, и он впился в шею второму. Единственный живой разведчик заорал, но ещё одна жёлтая стрела утихомирила его.

– Отходим, – прошептал я, хватая Ярославу за плащ и оттаскивая назад. – Бегом!

Мы рванули прочь – и от магического капкана, и от тел мятежников. Вниз по скалам так, будто за нами была погоня. Я не видел и не чувствовал чужого присутствия, но совершенно точно понимал: если маг смог прикрыть одних, то мог утаить других.

Более того, мятежники начали находить тайные тропы Громовых. Это значило, что не только следопыты и разведчики, но и эвакуирующиеся жители были не в безопасности.

Мы влетели в небольшую расщелину и только здесь отдышались. Соловьёв прислонился к стене, его руки немного подрагивали, но на лице вместо страха было ожесточённое удовлетворение. Он знал, что сделал своё дело и сделал его хорошо.

– Маг, – выдохнул я и стёр пот с лица. – У них появился новый маг.

– Хуже всего, – мрачно добавила Ярослава и вгляделась в темноту за нашими спинами, – они теперь в курсе, что мы знаем.

– Ходу, – скомандовал я после короткой передышки.

Мы вернулись в Белоярск. Я тут же принялся искать Велеса, Матвея или Афанасия. В итоге я нашёл Велеса у одной из уцелевших башен – он обсуждал с командирами распределение запасов смолы.

– Слушаю внимательно, – произнёс он, завидев меня.

– У них появился маг, – без предисловий сказал я. – Судя по используемым заклинаниям, не слабее Адепта. Но я бы целился выше…

– День ото дня не легче, – выдохнул Велес.

– Более того, маг смог прикрыть присутствие чужих разведчиков.

– Так вот, – выдохнул Велес, – отчего у нас следопыты мрут. Твою же мать.

– Я бы готовился к худшему, – честно заявил я.

– А конкретнее?

– К штурму, – от моих слов командиры отрядов заметно напряглись. – Притом в ближайшее время.

Велес поморщился, но он знал, что я был прав. Если в лагере мятежников появился новый маг, то откладывать нападение и ждать, пока мы укрепим стены окончательно, они не будут.