Текст книги "Черный ратник 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава 20

Это был его последний шаг в жизни. Я не стал ждать удара. Пока дубинка описывала в воздухе тяжёлую дугу, я рванул навстречу бандиту. Я выбросил руку вперёд и поймал запястье бандита, гася инерцию замаха, и тут же резко дёрнул тяжёлое тело на себя и вниз. А затем моё колено со всей силы врезалось бандиту в горло.

Раздался хруст и низкий протяжный хрип. Глаза бандита, секунду назад блестящие хищным азартом, теперь выкатились от непонимания и немой агонии. Он продолжил хрипеть, выпустил дубинку и рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, которого уже не мог вдохнуть.

Остальные четверо бандитов в переулке оказались ошарашены скоростью и жестокостью расправы. Они на миг застыли. Но шок – плохой союзник в уличной драке. Я дёрнулся в сторону ещё до того, как сверху раздался щелчок. Арбалетный болт чиркнул по плечу дублета и со звоном отскочил от стальной пластины.

Выстрел привёл моих противников в чувства. Один из них, тощий, с ножом-заточкой, взвыл от ярости и бросился на меня слева. Двое других, покрепче, с тяжёлыми дубинками ринулись вперёд, пытаясь зажать меня в клещи.

Я отбросил вещевой мешок к стене, увеличивая свое маневренность. Нож-заточка просвистел в сантиметре от моего бока. Я развернулся и ловко ударил его обладателя основанием ладони по переносице. Хруст, крик – и тощий бандит отлетел назад. По его лицу хлынул поток крови.

Тем временем двое бандитов с дубинками бросились вперёд. Одна атака обрушилась на меня сверху. Я вновь сделал шаг навстречу, но в последний момент пригнулся, и тяжёлый конец дубины просвистел прямо над головой. Я схватил первого бандита и дёрнул его в сторону, прикрываясь им как щитом.

Мои мышцы, напитанные чёрной аурой, делали меня намного сильнее. Тяжёлый конец второй дубины с глухим стуком вонзился в лопатку моего живого щита. Раздался вой от неожиданной боли. Я тут же добавил бедолаги еще боли ударом колена в пах, а следом ткнул его лбом в лицо. Бедолага осел на землю.

Я услышал сверху щелчок взведения арбалета и ловко выхватил скрамасакс, а затем одним коротким быстрым движением отправил его в полёт. Сталь блеснула в темноте переулка и с чавкающим звуком впилась в солнечное сплетение арбалетчика. Он хрипло выдохнул, выронил арбалет и начал заваливаться вперёд.

После этого на ногах осталось только двое. Второй бандит с дубинкой бросил быстрый беспомощный взгляд назад на последнего соратника с коротким копьем, и это стоило ему очень дорого.

Нос моего сапога вихрем ударился прямо в его коленную чашечку. Нога подломилась под неестественным углом, и тело начало заваливаться набок. Бандит отчаянно махнул дубиной, но удар был слабым. Я просто отбил его предплечьем, а затем, схватив бандита за волосы, с размаху ушатал его лицом о каменный выступ стены. Мои руки сразу испачкались в тёплой красной жидкости.

Шум боя стих. Вокруг слышались только хрипы раненых и стоны умирающих. Последний бандит с копьём всё ещё стоял у входа в переулок, бледный как полотно. Его руки дрожали.

Я медленно выпрямился, приводя дыхание в порядок. В воздухе витал запах крови, пота и страха. Немного болела рука, на которую пришёлся удар дубины, в остальном всё было в порядке.

Сверху рухнуло тело арбалетчика. Оно с хлюпаньем упало прямо в грязь, забрызгав мне сапоги и штаны.

На ногах оставались только я да парень с копьём. Я приблизился к нему, но он отступил на шаг, упираясь спиной в арку, и выронил своё жалкое оружие. Его глаза были полны животного ужаса.

– Не… не подходи, – прошептал он мертвенно бледными губами.

– Ладно, – легко согласился я.

Я быстро вынул скрамасакс из арбалетчика и подошёл к тому бандиту, кто стонал на земле, держась за развороченное колено. Это был мужчина постарше, лет тридцати, с жёстким лицом, искажённым гримасой боли. Его глаза горели злобой. Я наклонился и быстро ощупал его карманы и куртку.

Бандит даже не сопротивлялся. В одном из карманов я нашёл маленький кожаный мешочек. Внутри были серебряные монеты и одна медная – старая, с грубой гравировкой в виде стилизованной крысиной головы.

Я спрятал монету себе в карман, мешочек бросил обратно и только потом подошёл к парню со сломанным носом. Он сидел, прислонившись к бочке, и непонимающе смотрел на меня широко раскрытыми пустыми глазами. Кровь стекала с его подбородка на грязную рубаху. Он был самым молодым, на вид лет восемнадцати от роду, и самым напуганным.

– Встань, – сказал я, и мой голос ударил в переулке церковным набатом.

Паренёк попытался встать, поскользнулся на грязи, но всё-таки с трудом поднялся, ухватившись за бочку.

– Кто у вас главный? – спросил я без предисловий.

– Я… я не знаю, – пробормотал он.

Я медленно провёл ногтем по лезвию своего нового скрамасакса, и раздался тихий, едва уловимый скрежет.

– Твой друг, – холодно произнёс я и кивнул в сторону коренастого бандита, который уже затих, – начал разговор. Ты его закончишь. Мне нужно имя.

Парень замотал головой и заплакал.

Нет, серьёзно. По его щекам потекли блестящие капли и слезы смешивались с кровью на его лице. Он стёрл ладонью и шмыгнул носом.

– Барс, – выдохнул он, не в силах больше держаться. – Его зовут Барс.

– Барс, – повторил я. – Где он бывает? Где ваша база?

– В туннелях под Рыбным рядом. Там… старые подвалы… где склады заброшенные.

После сцены, разыгравшейся в переулке, и моих слов информация полилась из паренька рекой. Его явно подгоняла паника и желание жить.

– Чем занимаетесь, – продолжил я, шагнув чуть ближе. Тень от моей фигуры накрыла его, – кроме грабежа?

– Мы… мы собираем запасы. Зерно, соль, вяленое мясо. Барс сказал, что скоро всем будет туго, и тот, кто имеет много еды, сможет захватить город.

Паренёк умолк, глотая ком в горле. Всё звучало логично. Шайка воришек со своей системой – примитивный, но опасный механизм, особенно сейчас, когда Ярмуту угрожали мятежники. Что принесёт больше всего смерти? Не сражение, не магия, а голод.

Я немного помедлил, глядя на паренька. Самый молодой и самый сломленный. Убить его было бы проще, чем того, что сейчас сидел со сломанным коленом и смотрел на меня ненавидящим взглядом, или дрожащего, прижавшегося к арке последнего выжившего.

Вот только в глазах паренька со сломанным носом не было злобы, только животный страх. А страх – это инструмент. Я резко развернулся и подошёл к бандиту со сломанным коленом.

Он понял всё без слов. Злоба в его глазах сменилась ужасом. Он попытался отползти, хватаясь пальцами за чавкающую густую грязь, но я был быстрее. Мой скрамасакс, тяжёлый и безжалостный, блеснул в скудном свете, пробивающимся в тупик. Удар был точным, прямо в шею, и главное быстрым. Почти милосердный конец.

Я вытер клинок о его куртку и повернулся к молодому пареньку. Он замер, ожидая своей участи.

– Ты, – сказал я, – будешь жить.

– Спасибо, – осторожно выдохнул молодой бандит.

Он явно не верил моим словам. Но я не врал.

– Вот только недолго, – добавил я, и молодой бандит напрягся. – Даже не спросишь, почему?

– П-почему? – почти прошептал молодой бандит.

Я повернулся к копейщику, вжавшемуся спиной к арке.

– Он, – я ткнул в него пальцем, – слышал, что ты сдал главаря. Так что жить тебе недолго.

Оба бандита замерли, но лишь один из них взглянул на другого с ясным осознанием того, что произошло.

– Как догонишь его и разберёшься, – спокойно проинструктировал я молодого бандита, – вернись к Барсу. Скажешь, что наткнулся на ратника. Потом загляни…

Я ненадолго задумался, где назначить своему новому агенту встречу.

– … загляни к дяде Мирону, – определился я.

Молодой бандит кивнул. А копейщик, предсказуемо поняв расстановку сил, резко рванул с места. Но молодой бандит уже успел преодолеть большую часть тупика чуть ли не одним прыжком. Он, как хищник, вынырнул наружу, преследуя свою жертву.

Я остался стоять один среди тел и запаха смерти. Я поднял вещевой мешок, отряхнул его, проверил, целы ли флаконы с зельями.И только потом вытащил из кармана медную помеченную монету. Значит, крысиная голова.

Простоватый, но узнаваемый знак. Символ проблемы, которую нужно было решить. Отпустил я юнца не просто так. В конце концов, милосердие – это не моя сильная сторона. Просто мне пришла в голову дикая, совершенно сумасшедшая, но гениальная идея, как убить двух зайцев одним камнем.

Поэтому я, как смог, стёр кровь с пальцев, рук и лица, вынырнул из переулка и направился в город. Вот только не к цитадели, а назад, к «Усталому коту», к Мирону. Мне нужно было поговорить с ним по-соседски.

Выживших в переулке за моей спиной не осталось.

Я неспешно пошёл по улочкам Ярмута, и не особенно торопился. Я ждал, чтобы вечер успел смениться ночью. Как ни странно, с приходом ночи гул и жизнь города почти не затихли, лишь сменились на шёпот и мельтешащие тени.

До трактира я добрался без проблем. Меня встретили всё та же деревянная вывеска с усталым котом и скрипучая тяжёлая дверь.

Я зашёл внутрь. Клиентов было довольно много. Мастеровые успели хорошо захмелеть, а бережцы стучали ложками по быстро пустеющим мискам. Я пробрался к стойке, минуя горожан.

Широкоплечий и мрачный Мирон яростно протирал кружку тряпкой. Вот только его глаза внимательно сканировали зал на предмет интересностей и опасностей, и меня он заметил с самого входа. Его взгляд скользнул по дублету и сапогам, остановившись на моём оружии на поясе.

Он молча кивнул в сторону небольшой двери за стойкой, явно ведущей в подсобку или кухню. Из двери выпорхнула уже знакомая мне симпатичная официантка в коротком сарафане. Она вежливо улыбнулась и, покачивая бёдрами, поторопилась в зал. Я зашёл в дверь и скинул мешок у входа.

Комната оказалась кладовой и была довольно просторной. Она была заставлена бочками и ящиками с припасами. Внутри пахло солью, древесиной и пылью. Мирон вошёл следом, прикрыв за собой дверь. Гул трактира стал глухим, отдалённым фоном.

– Чем я могу помочь вам, – обратился он ко мне с почтительностью и вежливостью, – господин ратник?

Вот оно как, узнал значит. Возможно, он догадался ещё в первое моё посещение.

Я не стал ничего говорить, просто вытащил из кармана ту самую медную монету и бросил её на грубо сколоченный стол между нами. Она ударилась о дерево с сухим щелчком, подпрыгнула и замерла, повернувшись к нему крысиной головой.

Мирон застыл. Всё его внимание оказалось прикованным к одной маленькой блестящей монетке на столе. Его усталое лицо медленно начало изменяться. Он крепко сжал зубы, а в глазах вспыхнул гнев.

– Где взял? – тихо и немного скрипуче, прямо как ржавая дверная петля, произнёс он.

Вежливость в его голосе пропала. Я его не винил, да и подобострастие мне не нужно.

– В тупике за Мясницкой, – спокойно ответил я. – На меня напали шестеро, хотели облегчить мою ношу. В итоге я облегчил их.

Мирон кивнул, сделал шаг вперёд и медленно, будто против воли, протянул руку и взял монету. Он некоторое время просто смотрел на неё, а затем сжал её в кулаке так, что костяшки пальцев побелели.

– Падальщики… – выдохнул он. Это слово прозвучало как плевок. – Крысы и подонки. Мало того что с меня сдирают с три шкуры, теперь уже и клиентов моих грабить начали прямо у порога.

Он замолчал, уставившись куда-то сквозь стену.

– Барс звучит знакомо? – спросил я.

Мирон вырвался из неги и кивнул.

– Наёмник, – сквозь зубы процедил он. – Говорят, с севера. Пробился в город полгода назад, а то и меньше. Сколотил из этих отбросов банду.

Мирон разжал кулак и положил медную монету обратно на стол.

– Дань, скупка, крыша. Кто не платит – того давят. Ну а кто сопротивляется… – он сглотнул, и его кадык нервно дёрнулся. – У меня племянник возницей работал, возил мне муку и солод из хуторов. Честный парень. Вот только отказался делиться своими поставками с падальщиками.

Мирон тяжело вздохнул, явно доставая из головы неприятные воспоминания.

– Его нашли в овраге за Тригорском. Телегу разграбили, лошадь увели, а его…

Мирон не стал договаривать, лишь резко махнул рукой, отгоняя воспоминания.

– В общем, собирать там было нечего.

Мне стала чуть понятнее злоба Мирона. У обычного трактирщика явно не было способа свершить кровную месть.

– И они, значит, – предположил я, – пришли к тебе?

– Верно, – прочистил горло Мирон и продолжил. – Этот Барс положил глаз на «Кота», говорит, место прибыльное, народное. Раз народное, значит, должно быть под надёжной защитой.

За дверью, где-то у стойки, раздались мягкие и лёгкие шаги, явно женские. Я поднял ладонь перед собой и покачал головой. Мирон замолчал, и некоторое время мы оба прислушивались к тишине. Затем половица по ту стороне двери скрипнула, и те же самые шаги удалились.

– Должно быть, Любка, – постарался успокоить меня Мирон, при упоминании подавальщицы он невольно улыбнулся. – Толковая девчонка.

– Продолжай, – настоял я.

Мирон кашлянул и продолжил.

– Я сказал Барсу этому, что у меня договор со стражей. Так он рассмеялся и сказал, что стража ничего не решит. Ну а потом… – Мирон вздохнул. – Начались проблемы. То крупа пропадёт, то пиво не доедет. А на днях вообще меня подставить решили.

Трактирщик злобно сплюнул прямо на пол.

– Притащили зерно казённое. Им-то плевать, они сбегут, а мне… Мне конец.

Он выдохнул, и из него, кажется, вышла последняя надежда на простое решение.

– Вот и вся сказка, ратник. Они меня изжить хотят, как Стёпку-то уже изжили.

Я видел перед собой крепкого, уставшего от жизни человека, которого загнали в угол война и вымогатели. Мирон знал улицы, знал слухи и то, на чём всё держится. Он был идеальными ушами и глазами в этом квартале, особенно его трактир. Но для сотрудничества всегда нужна взаимная выгода.

– Главарь этот, Барс, – начал я обдумывать вслух. – Он сам выходит на свои дела, на встречи?

Мирон нахмурился.

– Раньше нет, сидел в своей норе. Но сейчас, слышал, стал появляться. Чувствует, подонок, безнаказанность. Хотя лицо он всегда прикрывает, чтобы лишний раз не увидел кто.

Смутная и дерзкая идея в моей голове начала обретать форму. И Барс вместе с его шайкой были первым и самым важным этапом. Нападать на них в их собственной обители под Рыбным рядом – глупо, не искать же их в туннелях. А вот заманить на нейтральную, но знакомую им территорию, туда, где они будут чувствовать себя уверенно… Вот это уже другое дело.

– А опиши-ка этого Барса.

Мирон призадумался.

– Ну, такой… худой, высокий… голос у него хриплый…

Трактирщик замер, пытаясь сообразить, что да как.

– Да хрен его знает. Я его видел всего раз, когда он сюда лично заявился.

Я только усмехнулся.

– Значит, Барс ждёт от тебя, – сказал я, – что ты сдашься и приползёшь просить о помощи на его условиях?

Мирон кивнул и насторожился, явно не понимая, к чему я клоню.

– Так дай ему то, чего он хочет. Пошли весточку, скажи, что передумал и готов встретиться и обсудить условия. Только не у него в норе, а здесь, у тебя, на нейтральной территории. Ведь ты – напуганный торговец, а он – хозяин положения.

– Ратник, не обидеть хочу, – проговорил Мирон, немного стушевавшись. Его глаза расширились. – И уж прими как есть…

Я улыбнулся и кивнул.

– Ты что же, с ума сошёл? – прошептал Мирон. – Впустить этого волка сюда? Он же придёт не один, и разговаривать не станет. Просто прирежет меня и возьмёт, что хочет!

– Да, он придёт не один, – согласился я. – Но для начала, чтобы поговорить. Потому что получить трактир без шума выгоднее, чем устроить резню, которая обязательно привлечёт лишнее внимание. Барс обязательно явится насладиться своей победой и увидеть страх в твоих глазах.

Я сделал небольшую паузу, давая Мирону вникнуть в мои слова.

Я примерно понимал положение дел. Мог, конечно, ошибаться, но это должны рассудить следующие дни. Барс был в деле недавно. Крыши у него, скорее всего, не было, а вот амбиций – море.

– И ты, Мирон, – продолжил говорить я, – будешь к этому готов.

Мирон смотрел на меня пристальным, изучающим взглядом. В его глазах читалась внутренняя борьба между страхом и зреющей надеждой.

– Потому что у меня, – добавил я и вежливо улыбнулся, – есть для тебя деловое предложение.

Глава 21

Простое деловое предложение могло означать для Мирона что угодно: от взятки стражникам до найма головорезов. Но я видел, что он догадывается, речь идёт о чём-то большем.

– Бойня в твоём трактире – это последнее, что нам нужно, – начал объяснять я, медленно обводя взглядом зал и уже представляя себе расстановку сил. – Шум, крики, трупы. Это привлекает внимание, а нам нужно сделать всё тихо и по-умному.

– Ты что же, – нахмурился Мирон, – хочешь против Барса пойти?

– Мне, Мирон, – спокойно ответил я, – нужен не только Барс, но и его лучшие бойцы.

– И как же их всех одолеть-то, – почесал затылок Мирон, – без крови и шума?

– А вот это моя забота, – отрезал я. – Тебе нужно написать письмо. Ты получишь избавление от падальщиков. Ну, а если твой трактир приглянется кому из ратников, то это уже будет бонусом. Будет у тебя своя территория и гарантия, что никто не придёт к тебе с дубинами или казённым зерном.

– Зачем тебе это? – серьёзно спросил Мирон.

– Барс мне дорогу не переходил, – прикинул расстановку сил я. – Даже нападение его людей я мог бы пропустить, не в первый раз. Но он оказался не в том месте не в то время. А ты, наоборот, можешь считать, что тебе повезло.

Мирон молчал долго, очень долго. Он смотрел на стол, затем взглянул на свои мозолистые руки. Я видел, как в его голове идёт борьба: страх перед Барсом и его людьми, ненависть к ним за смерть родственника, нежелание впутываться в дела, которые пахнут ещё большей кровью.

– А если прогорим? – наконец выдавил из себя он, поднимая на меня тяжёлый взгляд. – Если он что-то заподозрит и приведёт не пятерых, а десяток или два? Или просто сожжёт «Кота» со мной внутри?

– Не прогорим, – честно ответил я. – Слишком уж он уверен в себе. А у меня есть элемент неожиданности, позиция и… – я тронул рукоять меча, – преимущество в силе и подготовке. И я буду не один. Сделаем всё быстро, чисто и тихо. И в городе станет на одну банду меньше.

Мирон тяжело вздохнул.

– А если тебе повезёт ещё раз, то больше никто из бандитов в Ярмуте крышевать тебя не сможет.

Мирон резко выпрямился, будто сбрасывая с плеч невидимую ношу.

– Чёрт с тобой, – прохрипел он. – Я в деле. За Стёпку и за трактир.

Решение было принято. Теперь нужно было действовать.

– Хорошо, – кивнул я. – Тогда первое: нужно закрыться и отправить гостей по домам, чтобы здесь, кроме нас, не было ни души.

Мирон, не говоря ни слова, вышел в зал. Я услышал его грубый, но привычный для посетителей окрик.

– Всё, довольно! Закрываемся! Недопитое и недоеденное забирайте с собой!

Послышались удивлённые вздохи и ворчание, но авторитет хозяина был неприкасаем. Вскоре гости разошлись, двери захлопнулись, и в трактире воцарилась непривычная для этого часа тишина.

Я вышел из подсобки в главный зал. Мирон искал за столешницей письменные принадлежности. К моему удивлению, он их нашёл. Он взял клочок пергамента, чернильницу и гусиное перо.

– Это… с чего начать-то? – стушевался он.

– Пиши, – начал инструктировать его я. – «Господину Барсу. Готов обсудить ваше предложение без лишних глаз в моём заведении после закрытия. Завтра в час ночи. Мирон».

– «Господину», – с горькой усмешкой повторил Мирон.

Но перо уже заскрипело по пергаменту. Он закончил писать и дал чернилам высохнуть.

Я взял клочок бумаги и пробежался по нему глазами. Всё было в порядке. Я сложил его и не стал запечатывать в конверт, пусть Барс видит, что скрывать нечего.

– И как передать-то послание? – спросил Мирон, почесав бороду. – Неужто самому идти?

– Есть у меня одна зацепка, – успокоил его я.

Мы сели и молча принялись ждать. Буквально через несколько минут раздался тихий, неуверенный стук в дверь, но не в главную, а в боковую, что выходила в переулок. Мирон нахмурился и потянулся к тяжёлому бердышу за стойкой. Я поднял руку, остановив его, и сам подошёл к двери. Затем, не открывая, спросил.

– Кто?

Оттуда донёсся молодой голос.

– Это я, Лёня. Ну, из переулка. Мне сказали найти дядю Мирона. Он же здесь?

Ситуация была ироничной настолько, что у меня чуть не вырвался смешок.

– Вот и курьер прибыл, – усмехнулся я.

Я откинул засов и распахнул дверь. На пороге, съёжившись от ночного холода, стоял молодой бандит, который назвался Лёней. Его лицо было серым от усталости, глаза бегали, не находя точки, чтобы сконцентрироваться. Увидев меня, он чуть не подпрыгнул и сделал шаг назад, но бежать было некуда.

– Заходи, – коротко бросил я.

Он шмыгнул носом, вздохнул и скользнул внутрь, оглядываясь при этом по сторонам. Я закрыл дверь на засов.

– Я… я ничего не рассказал, – тут же заверил меня и Мирона Лёня. – Мне Барс приказал следить, что тут у вас. Ну, я и решил сразу зайти.

– Он сам тебе новое задание выдал? – сухо спросил я.

– Нет, – покачал головой Лёня, явно уловив что-то в моём голосе. – Я попросил… ну, выбрал. У нас можно.

Я внимательно присмотрелся к пареньку. Вроде не врёт. Хотя хрен его знает, до конца разобрать ложь и правду можно только с помощью ауры или магии. И черная в выявлении правды не подходила…

– Молодец, что вызвался, – спокойно сказал я и передал ему письмо. – Ты как раз кстати. Передай это Барсу лично в руки и скажи, что Мирон ждёт.

Лёня взял записку дрожащими пальцами.

– Передам, – пробормотал он и тут же рванулся к выходу.

– Стоять!

Мой резкий голос пригвоздил его к месту. Он обернулся, и в его глазах плескался страх. Я подошёл к нему вплотную.

– Ты теперь работаешь на меня. Понял?

Он закивал так часто, что мне показалось, что он просто сломает себе шею.

– Понимаю… всё сделаю… клянусь!

– Клятвы на ветер меня не интересуют, – отрезал я. – Мы сейчас скрепим твои слова чем-то понадёжнее.

Я привёл в действие свою ауру, прикрыл глаза на мгновение, и тёмно-серая дымка пахнула в зале трактира. Лёня стоял и смотрел как заворожённый.

Это было просто. Тонкая, почти невидимая линия потянулась от моей ладони и обвила запястье Лёни. Он зашипел и дёрнулся.

– Это что? – ахнул он с округлившимися глазами.

– Гарантия, – спокойно сказал я. – Если проболтаешься Барсу или его людям о сегодняшнем разговоре или попытаешься сбежать или предупредить их, то умрёшь от проклятия. Понял?

Лёня закивал, не в силах вымолвить ни слова. По его щеке скатилась слеза.

– А если сделаешь всё как надо, – я отпустил ауру, она рассеялась, оставив лишь лёгкое ощущение морозца, – то после завтрашней ночи будешь работать у Мирона.

Я посмотрел на трактирщика. Он нахмурился, но спорить не стал.

– Всегда будет койка и еда, – заверил Лёню я. – Да и девчонки здесь есть симпатичные.

Выбора у паренька, конечно, не было, но мне нужно было, чтобы он поверил, что выбор есть.

– Я буду служить вам, – выдавил он. – Всё сделаю.

– Тогда постарайся сделать так, чтобы Барс поверил тебе. Иди. И помни о гарантии.

Он кивнул в последний раз, судорожно сжал в кулаке записку и выскочил в чёрный провал двери. Точнее, попытался, но бессильно ткнулся в неё плечом.

– Тш-ш-ш! – зашипел Лёня.

– Ну, дверь-то, дурья башка, – тяжело вздохнул Мирон, – дверь-то открой.

Лёня поднял засов, распахнул дверь и выскочил наружу. Я закрыл дверь и вернулся к Мирону. Он смотрел на меня с новым, почти суеверным уважением.

– Жёстко, – сказал он.

– Зато эффективно, – ответил я ему. – Теперь нужно приготовить зал к приёму гостей. Есть у тебя вход, кроме главного?

– А как же? – впервые за весь вечер улыбнулся Мирон. – Погребок-то у меня для чего?

– Хорошо, – кивнул я.

Мирон тяжело вздохнул и начал переминаться с ноги на ногу. Его явно что-то беспокоило.

– Говори, – сухо произнёс я.

– Слушай, ратник, а ты что же, – осторожно поинтересовался Мирон, – и впрямь пацана-то… проклял?

Я не смог сдержать улыбку.

– Нет, – покачал головой я. – Это просто проявление ауры, простое и безобидное. Дня через три метка сама сойдёт.

Мирон немного помолчал, пытаясь понять, шучу я или нет, а может, думал, что я не хотел раскрывать ему орденские секреты.

– Какой-то ты неправильный ратник, – наконец заключил он.

– Это ты ещё не слышал, – возразил я, – как мы будем разбираться с Барсом. А сделать это мы постараемся без стали и крови. Вернее, оставим всё это на самый крайний случай.

Я вышел из трактира, когда на Ярмут уже опустилась ночь. Снаружи было темно, и улочки освещались лишь факелами и редким тусклым светом из окон. Я вернулся в цитадель, но не почувствовал облегчения, впрочем, усталости тоже не было – лишь холодная, отточенная сосредоточенность. Мне предстояло собрать сложную ловушку, и для неё мне совершенно точно нужны были надёжные люди.

Олафа я нашёл не на плацу, не в казарме и не у конюшни, а в небольшой башенке на южной стене. Он иногда проводил здесь время как в убежище, наблюдательном пункте и одновременно рабочем кабинете. Он стоял у узкой бойницы и глядел на ночной город, усеянный редкими огнями.

Я вошёл без стука. Олаф обернулся, и в его выцветших глазах мелькнуло ожидание. Он знал, что если я пришёл сюда так поздно, то не за пустой болтовнёй.

– Помнишь, ты говорил о нашей главной проблеме? – прямо спросил я.

Олаф кивнул.

– Так вот, кажется, я нашёл решение.

Я рассказал ему, что случилось со мной этой ночью, и ввёл в курс по деталям медленно вырисовывавшегося плана. Однорукий слушал, не перебивая.

– … договорился с трактирщиком, – сказал я, опускаясь на деревянный ящик. – Встреча будет завтра в час ночи. Банда падальщиков во главе с Барсом придёт в «Усталого кота» принимать сдачу.

Олаф задумчиво прищурился.

– Значит, – сказал он, – ты хочешь одновременно решить не только наш вопрос, но и проблемы с мародёрами.

– Что, – предположил я, – думаешь, мятежники до Ярмута не доберутся?

– Может, доберутся, – лаконично ответил Олаф. – А может, и нет. Но дефицит продовольствия точно будет.

Мы немного помолчали. Олаф раздумывал над тем, что я ему рассказал. Мой план был, по большому счёту, простым: убрать банду Барса, организовать встречу с остальными бандитами под его личиной, при этом предложив им найденную нами невесту князя.

Вот только не настоящую, а двойника, достаточно убедительного. Ну, а дальше – облава ордена, разбирательство и выяснение того, что всё это ложь и никакой невесты здесь и в помине не было.

Две вещи играли мне на руку. Во-первых, Барса никто в лицо толком не знал, разве что его ближайшие соратники. И вот с ними нужно будет разобраться в первую очередь.

Во-вторых, Луну искали под видом невесты князя Уральского. Уверен, что десятки, а то и сотни шарлатанов уже пытались выдать разного рода девушек за пропавшую невесту, которая на самом-то деле никогда и не существовала.

Но если сделать это здесь, в Ярмуте, да ещё и громко, то вполне можно отвести внимание принца. В другой раз, даже если Луна попадётся кому-то на стороне, ему будет сложно поверить в эту историю. Это, конечно, если Луне удастся избежать самого принца. Но об этом думать я буду позже.

– Нам нужно найти девушку на роль княжны, – спокойно проговорил Олаф. – Есть у тебя кто на примете?

Я покачал головой.

– Заберу портрет у Соловьёва. Может, удастся по нему найти хоть кого-то.

Олаф выдохнул, оценивая размах плана.

– Влиться в структуру бандитов будет проблематично.

– У меня есть человек, – возразил я, – внутри банды. – Но я согласен. Для успеха завтрашняя операция должна быть быстрой и тихой. Более того, законной в глазах города, чтобы у стражи не возникло вопросов, почему целая банда исчезла.

– Да, законной, если всё пойдёт по плану. А если нет? – повторил Олаф, и на его лице появилась кривая усмешка. – Рыцари ордена, устраивают резню в трактире. Звучит как повод для такой головной боли, что потом о любом плане с невестой князя можно будет забыть.

– Значит, нам хватит и молчаливого согласия, – возразил я. – Чтобы ночью в районе «Усталого кота» не было ни одного патруля стражи, а сами стражники смотрели в другую сторону.

Олаф задумался, и его взгляд какое-то время был направлен в темноту за бойницей.

– Это возможно, – наконец произнёс он. – Но не через официальные каналы с комендантом или командирами. Мы утрясти всё не успеем. Они либо откажут, либо начнут задавать вопросы.

Олаф на мгновение замолчал. У меня внутри что-то щёлкнуло – я понимал, однорукий имеет больше связей, чем хочет выдавать.

– Есть один человек, практичный, из стражников, – Олаф поморщился, явно вспоминая что-то неприятное. – Он понимает, что иногда порядок нужно наводить не по уставу, и ему глубоко наплевать на какую-то шайку воров в нижнем городе Особенно если это очистит улицы перед приездом принца.

– И ты сможешь с ним договориться? – спросил я.

– Возможно, – кивнул Олаф. – Он мне задолжал. Давно.

– Долги легко забываются, – спокойно произнёс я.

В этом деле нельзя было оставлять место для «возможно».

– Согласится, – уверенно сказал Олаф. – В этом деле выигрывают все, кроме бандитов.

В его голосе прозвучала циничная железная логика, которую я и рассчитывал услышать. Это был рабочий выход.

– Договорились, – сказал я. – Завтра ночью мне нужно быть уверенным, что стражи не появятся.

– К утру уже всё будет решено, – пообещал Олаф. – Теперь от твоей части: кого собираешься взять?

Вот мы и подошли к самому важному. Отряд. От него зависело всё. Нужно было подобрать не только и даже не столько сильных бойцов, сколько надёжных людей. И тех, кто подойдет к формату задачи.

– Иван, – начал перечислять я. – Сила, надёжность, болтать не любит. Разберётся даже в самой гуще. Ярослава туда же. В Кузнечихе и после она себя уже успела проявить против бандитов.

Олаф кивнул, соглашаясь с выбором.

– Соловьёва брать не буду, – продолжил я. – Он умный, но ненадёжный.

– Нужно будет прикрыть улицы, – сказал Олаф.

– Артём с Воронами, – предложил я.

– Разумно, – ответил однорукий. – Артём солдат до мозга костей, спорить о роли не будет. А вот Вороны, возможно, не успеют выбраться из лазарета.

– Больше брать некого, – покачал головой я. – Громова вмешивать не хочется. Да и вообще, для всех остальных это будет зачистка бандитов и помощь трактирщику.

– А я тебе на что? – уверенно проговорил Олаф.

– Ты слишком приметный, – сразу же отверг его предложение я. Я поднялся с ящика. – Так что соберу тех, кто есть. А ты понадобишься уже при сделке с бандитами.

– Ладно, – выдохнул Олаф. – Я займусь стражей. Времени у нас немного.

План обретал плоть: была договорённость с Мироном, а вопрос со стражниками должен был решить Олаф. Осталось собрать и настроить инструменты. Я достал кошелёк и высыпал горсть серебряных монет на ящик.

– На тот случай, если твой приятель из стражи будет брыкаться.

Олаф хмыкнул, но ничего не сказал.

Я вышел из башни, и ночной холодный воздух ударил мне в лицо. Я направился в нашу казарму. Было поздно, но тусклый свет все еще горел кое-где в узких бойницах.