Текст книги "Черный ратник 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

Барс сделал шаг внутрь. Он не был особо высоким, пожалуй, чуть-чуть ниже меня, и ширины в плечах в нём тоже не было. Вот только каждое движение было каким-то методичным и напряжённым, как сжатая пружина. Его рот и нос закрывала маска, только багровый рубец через правую бровь выделялся на лице. На поясе висел простой короткий меч.

Глаза Барса не выражали ничего, кроме усталости и осторожности. Он выхватывал все детали: Мирона, у стойки застывшего с кружкой в руках, стол, накрытый от души, и Ярославу.

На ней его глаза задержались дольше, чем на всём остальном. Он не ползал по её телу с пошлостью, а оценивал, как охотник оценивает незнакомую зверюшку. Неумелые движения Ярославы отлично вписывались в роль.

В её зелёных глазах мерцала искусственно подогретая глупость. Вот только страха не было. Возможно, это насторожило Барса. А может, и нет. Дерзких девок в Ярмуте хватало.

– Новенькая? – бросил Барс Мирону, не сводя глаз с Ярославы.

Голос у Барса был низким, немного потёртым, с дымком. Мирон вздрогнул, как от удара хлыста. Он быстро и нервно кивнул.

– Люба… заболела. Это новая девка.

Он сглотнул и попытался заговорить с нотками раздражения.

– Она неумёха. Ещё толком ничего не умеет, дармоедка.

Барс только фыркнул. Его не интересовали работники трактира. Он отвел взгляд от Ярославы и медленно, неторопливо направился к столу, заставленному яствами. Его тяжёлые уверенные шаги глухо стучали по половицам. За ним вошли ещё четверо. Он явился сюда не с толпой, а с отрядом.

Его люди не толкались и не переговаривались. Один, самый молодой и немного нервный, остался у двери, прислонившись спиной к косяку. Он скрестил руки на груди там, где красовались ножны и рукояти ножей.

Двое других, похожих друг на друга и ростом, и суровостью, и молчаливостью, заняли позиции у окон, откуда был виден и зал, и улица. Последний, коренастый, с бычьей шеей, встал чуть левее Барса. Маленькие глазки-бойницы непрерывно следили за Мироном.

Они создали периметр – профессиональный и без всяких указаний. Это уже не уличные босяки или воришки, а бывшие солдаты или наёмники, применяющие дисциплину и в криминале.

Барс подошёл к столу, но сразу не сел. Он остановился и медленно, методично осмотрел абсолютно всё: каждую тарелку, каждую миску, каждый стакан. Он наклонился, втянул носом воздух, уловив запах мяса, свежего хлеба, квашеной капусты и пива. Его глаза сузились.

Он протянул руку, неспешно взял ломоть хлеба, помял его в пальцах, проверяя упругость. Он отломил крохотный кусочек и положил на язык, затем медленно разжевал, не отводя взгляда от Мирона. А после взял кружку и поднёс её к свету, наблюдая за тем, как медленно сходит шапка из пены, понюхал. Его лицо было сокрыто маской, но глаза оставались холодными и спокойными.

– Щедро, – наконец произнёс он. Его голос эхом разнёсся по трактиру. – Особенно для того, кто ещё пару дней назад посылал меня и моих ребят нахрен.

Он отследил реакцию Мирона на его слова. Трактирщик побледнел ещё больше. Его губы задрожали, но он удержался от реакции. Пальцы Ярославы, лежавшие на краю стола, который она протирала, впились в дерево.

Барс поставил кружку на стол с тихим, но отчётливым стуком.

– Меняешь гнев на милость, старик? – спросил он, и в его ледяных глазах вспыхнула искра циничного любопытства. – Или, может, решил, что осилить нас сможешь?

Барс не улыбался. И вопрос не был риторическим. Это был прямой, смертельно опасный вызов. Барс ждал ответа, и от него зависело, превратится ли эта встреча в бойню здесь и сейчас или пойдёт по моему сценарию.

Мирон вжался в стойку. Его лицо выглядело пепельно-серым. На его висках пульсировали жилы, а кулаки сжались под прилавком. Мирон явно помнил смерть своего племянника. В глазах трактирщика бушевала буря: ярость, боль, страх… всё смешалось. Но поверх всего этого была и собственная роль.

Он заставил себя сделать шаг вперёд – первый, а после него и второй. Его ноги казались деревянными. Он вышел из-за своего укрытия в виде стойки, беззащитный и жалкий, и остановился в нескольких шагах от стола, от Барса и от его ледяного взгляда.

– Я… я не… – начал говорить Мирон, и его голос сорвался на хрип. Он тяжело сглотнул и попытался снова. – Я понял, что вы сильнее, и спорить бесполезно. Я просто хочу, чтобы трактир работал. Хочу жить.

Барс слушал, даже не шелохнувшись. В нём не проскользнуло ничего – ни удовлетворения, ни презрения. Только холодная проверка на искренность.

– Слова дёшевы, старик, – отрезал Барс беззвучным голосом. – Щедрость на столе тоже может быть фальшивой. Покажи-ка нам с ребятами, что искренне рад гостям.

Он медленно обвёл рукой стол, уставленный яствами.

– Попробуй каждое блюдо, – он сделал маленькую паузу между словами. – Отпей из кувшина, из того самого, что для нас налил. Так, чтоб я видел, и знал: хозяин своё угощение отведал первым.

Слова Барса прозвучали как приказ. Это был ритуал унижения и проверки, отточенный до совершенства: заставить жертву саму доказать, что она не пытается заманить хищника в капкан.

Взгляд Мирона скользнул по лицам бандитов. Все смотрели на него с плохо скрытым туповатым ожиданием зрелища. Смотрела и Ярослава. Её поза была напряжённой, как у кошки перед прыжком. Я знал, что она считает мгновения и готова в любой миг забыть про план и вцепиться бандиту в глотку.

Но Мирон лишь тяжело кивнул, будто голова стала неподъёмной. Он подошёл к столу. Его руки слегка дрожали, когда он взял ломоть хлеба с первой тарелки. Он поднёс его к рту, откусил, прожевал. Медленно, бездумно, глядя в пол, и потом проглотил.

Барс следил, не сводя глаз. Его люди тоже.

Мирон перешёл к миске с мясом, зачерпнул ложкой большие, жирные, пряные куски и поднёс к подбородку. Густая подлива запачкала ему бороду. Он не стал ничего вытирать, просто проглотил куски мяса.

Затем отрезал ножом небольшой кусок жирного сала с чесноком, положил в рот, и жир заблестел на его губах. Квашеная капуста, соленья. Каждый раз всё тот же ритуал: взять, откусить, жевать. Даже не смотря на пристальное внимание, не чувствовалось в Мироне никакого бунта или вызова, лишь усталая, горестная покорность.

Наконец он подошёл к кувшину с пивом. Он взял глиняный кувшин дрожащими руками, так что пиво немного расплескалось на стол, поднёс к губам и сделал большой, шумный глоток. Потом второй.

Мирон поморщился, и пиво потекло по его подбородку. Он поставил кувшин, тяжело дыша, и вытер рот тыльной стороной ладони.

Барс не спешил выносить вердикт.

Один удар сердца. Два. А следом за ними десять и двадцать.

И… ничего. Мирон стоял живой и на собственных ногах. Не было ни судорог, ни хрипов, ни побелевшего лица. Только рубаха прилипла к телу от пота.

Барс всё это время наблюдал, не двигаясь, видел каждый жест. И теперь, убедившись, что его подозрения или надежды не оправдались, он немножко, почти незаметно расслабил плечи. Недоверие чуть стёрлось в его взгляде. Вместо него появилось удовлетворение от правильно проведённой проверки.

Он медленно кивнул, на этот раз своим людям.

– Садитесь, – голос Барса прозвучал не так остро, в нём появились хозяйские нотки. – Поешьте.

Но его холодный взгляд снова скользнул по залу.

– Но не теряйте бдительность.

Это была не отмена опасности, а переход в другой режим. Осторожность оставалась, но открытой угрозы Барс уже не чувствовал. Бандиты, до этого стоявшие как статуи, оживились. Угрюмые рожи смягчились, а в глазах вспыхнул обычный человеческий аппетит.

Они ещё немного поколебавшись двинулись к столу, с грохотом и скрипом отодвигая скамьи. Но они не набросились на еду. Они сели, продолжая следить за Мироном, дверьми и окнами, но их позы стали менее собранными. И самое главное – они ждали. Ждали, пока Барс начнёт есть.

Напряжение в зале не исчезло, но сменило полярность. Из угрозы оно превратилось в тяжёлое, приглушённое ожидание, как перед грозой, когда небо уже налито свинцом, но первый раскат ещё не грянул.

Бандиты заняли места за столом так, чтобы между ними осталось пространство для манёвра или броска. Мужик с бычьей шеей сел спиной к кладовой, так чтобы видеть и зал, и вход. Двое других – наоборот, чтобы держать под прицелом окна. А самый молодой остался стоять у двери. Он украдкой поглядывал на стол и полные тарелки.

Барс неторопливо занял место во главе стола. Он не набросился на еду. Он взял свой кусок хлеба, разломил его пополам и медленно положил на него блестящий кусочек сала. Поднёс к рту, откусил, а затем методично жевал, не выражая ни капли удовольствия. Его светлые глаза продолжали источать равнодушие.

Мирон, пошатываясь, отступил к стойке и опёрся на неё, так будто силы оставили его. Тени за окнами начали сгущаться и напоминать мрак под лестницей, где таился я. Пир только начинался.

Бандиты жадно набросились на еду. Каждый глоток и кусок были частью ритуала выживания в мире, где любое угощение могло оказаться последним. Они жадно глотали пиво, так что в кружках ничего не осталось.

Лишь Барс не притронулся ни к еде, ни к пенному. Коренастый бандит взглянул на кружку командира, и Барс кивнул ему, и тогда коренастый нагло выхлебал половину пива главаря. И в этот момент начала действовать Ярослава.

Она двинулась к столу, неся в руках ещё один кувшин, поменьше, для доливки. Её походка была немного неуклюжей, будто она не привыкла к работе или вниманию стольких мужчин. Бордовый сарафан обтягивал её бедра, и каждый шаг отбрасывал ткань, открывая взгляду лишнюю полоску молочной кожи.

Она шла, ритмично покачиваясь, и её лицо выражало сосредоточенную старательность. Когда она поравнялась с самым молодым бандитом у двери, она «случайно» задела его плечом. Контакт был лёгким, почти мимолётным, но в тишине зала он прозвучал как щелчок. Девушка ахнула.

– Ой, простите, я нечаянно.

Молодой бандит дрогнул. Его рука инстинктивно метнулась к ножу, но, увидев, кто его задел, он застыл. Его взгляд скользнул по открытым плечам и груди, подчёркнутой тканью. На его скулы медленно наполз грубый румянец. Он откашлялся.

– Ничего, – пробормотал он, и в голосе прозвучала глуповатая гордость от того, что перед ним, таким опасным, извиняются. – Бывает.

За столом раздался короткий, приглушённый гогот. Коренастый бандит со свиной шеей хмыкнул в сторону молодого.

– Витёк, не отвлекайся на служанок, а то останешься без ужина.

Действия Ярославы разрядили атмосферу в зале. Внимание переключилось с еды и потенциальной угрозы на глупую бытовую сценку. Рыжая, бормоча извинения, двинулась дальше к столу. Она подошла к Барсу и налила пиво в его уже полупустую кружку. Глаза бандита скользнули по ней оценивающе.

Вот только, пока внимание Барса разделилось между наблюдением за залом и неумехой в притягивающем взгляд сарафане, он поднял кружку и сделал один большой глоток. Не знаю, инстинктивно или это и вправду была заслуга Ярославы, но Барс быстро поставил кружку на стол и вытер губы тыльной стороной ладони.

Увидев, что главарь пьёт, остальные сидящие за столом бандиты ещё больше расслабились. Раз главарь пьёт, значит можно. Коренастый мужик с бычьей шеей налил себе ещё кружку, чуть ли не выхватывая кувшин из рук Ярославы, и сразу выпил большую часть залпом.

– Давай, наливай! – прогремели двое других бандитов.

Ярослава подошла к ним и подлила им пиво. Молодой Витёк у двери переминался с ноги на ногу у двери и бросал частые взгляды на Ярославу. Мирон, наблюдавший из-за стойки, замер. Ему требовалось сделать следующий шаг.

Он шумно выдохнул, собираясь с силами, и подошёл к бандитам. Его лицо всё так же было бледным, вот только это явно был не страх, а скорее ожидание. Он подошёл к столу на почтительное расстояние и остановился, склонив голову.

– Тащи ещё! – раздались голоса бандитов, увидевших, что Ярослава с пустым кувшином ушла, а на столе больше не было горячительного.

– Пиво-то, – начал говорить Мирон чуть твёрже, чем прежде, – пиво-то для такого случая слабовато вышло, господа.

Барс взглянул на него, и в глазах мелькнуло ленивое любопытство.

– Да? А что, у тебя, старик, чего покрепче имеется?

– Не крепче, – мягко произнёс Мирон, играя роль сбитого с толку, но желающего угодить хозяина, – а лучше. У меня в погребке одна бутылочка осталась, черносмородиновая, из старых запасов. Махонькая такая, – Мирон вежливо улыбнулся. – Для настоящего соглашения, чтобы скрепить-то самое то. Как бы знак, что прошлое – прошлое, а новое начинается.

Он говорил с таким подобострастием и с желанием выслужиться, что я аж сам поверил. Барс потянулся, и его взгляд стал чуть более рассеянным. Несколько глотков пива и кусков еды сделали своё дело, притупили остроту чувств. Предложение трактирщика звучало логично. Он пытался купить себе поблажку последними крохами былой роскоши. Это льстило и подтверждало власть.

Барс оценил состояние своих бандитов. Они смеялись, обменивались тупыми шутками, иногда зевали и даже опрокидывали миски и тарелки. Барс медленно, снисходительно кивнул, переведя взгляд на свою полупустую кружку.

– Тащи, – сказал он, и в его голосе впервые чувствовалось благодушие. – Посмотрим, на что ты там в своих подвалах копишь. Но смотри, если дерьмо подсунешь, даже новая девка не спасёт.

Он кивнул в сторону Ярославы так, будто рыжая уже стала его вещью, которую можно было отнять в счёт долга.

Мирон кивнул.

– Сейчас-сейчас, принесу.

Он почти бегом засеменил в сторону кухни, мимо лестницы.

Шаги Мирона были хаотичными, какими-то прерывистыми, как будто он двигался небольшими рывками. Он даже несколько раз чуть не споткнулся. Он исчез в тёмном проёме кладовой, и дверь за ним захлопнулась с глухим стуком.

Барс лениво развалился на скамье. Его липкий, как смола, взгляд нашёл Ярославу. Рыжая стояла у стойки, притворяясь, что поправляет уже и так идеально расставленные кружки. Бандит посмотрел на её рыжие волосы, спадающие на бледные плечи, на линию бёдер под тонкой тканью и облизнул губы.

– Ты, огненная, – его голос прозвучал негромко, но он влыстно чеканил каждое слово. – Чего стоишь как столб? Хозяин плохо тебя обучил, как гостей обслуживать?

Ярослава на миг застыла. Я чувствовал, как внутри неё закипает холодная ярость. В изумрудных глазах больше не было глуповатой покорности, которую она изображала мгновение назад. В её взгляде читалось предупреждение.

– Обслуживаю, – ответила она спокойно, – как умею.

Барсу, видимо, понравился вызов. Уголок его губ дрогнул в подобии усмешки. Он отпил ещё глоток из своей кружки. Его взгляд не отрывался от рыжей.

– Подойди поближе, да налей ещё. И смотри мне в глаза, когда будешь лить. Уж больно нравится мне изумруды.

Это была уже не проверка, а игра с огнём, прямая провокация. Коренастый бандит хмыкнул, наслаждаясь зрелищем. Витёк у двери насторожился, его рука легла на рукоять одного из ножей.

В этот миг тот же самый коренастый бандит взял да и негромко, непроизвольно зевнул – широко так, по-звериному. Он поморщился и тряхнул головой, прогоняя дремоту.

– Чёрт, – пробормотал он. – Сегодня, видать, устал…

Вслед за ним и второй бандит потёр переносицу. Он украдкой посмотрел на свою кружку, а потом на кружку Барса, как бы спрашивая, насколько крепкое это пиво.

Ярослава медленно наполнила пивом кувшин и сделала первый шаг к столу. Я чувствовал, что если рыжая подойдёт слишком близко, то Барсу несдобровать.

– Я сказал, – хрипло, с нажимом произнёс Барс. – Налей мне пиво, девка. Или ты чудить удумала?

Слова Барса заставили всех бандитов слегка протрезветь. Они с интересом уставились на рыжую «подавальщицу». Ярослава же бросила быстрый, короткий взгляд в темноту лестницы, туда, где скрывался я. Ещё миг и рыжая перережет глотку Барсу. А он был нужен мне живым.

– Сука, я… – слова Барса оборвались, потому что в этот момент открылась дверь в кладовую.

Да так смачно, что дверь аж ударилась об стену и раздался оглушающий грохот. Мирон вывалился из темноты. Его ноги заплетались, на лице был морок. Он глупо улыбался и едва мог двигаться. Он нёс запотевшую бутылочку черносмородиновой настойки.

Вот только донести её он не смог. Он преодолел половину расстояния до бандитов, его ноги заплелись, и он рухнул на пол. Бутылка со звоном разбилась, и деревянный пол окрасился в фиолетовый. Мирон лишь промычал что-то невнятное.

Бандиты, лениво и непонимающе переглянулись.

Барс побледнел. Его глаза расширились, а руки потянулись к короткому мечу на поясе. Но было уже поздно.

Глава 24

Барс не успел вытащить клинок больше чем на палец. Его хватка разжалась, как будто мышцы попросту одеревенели. Он попытался вскочить, но ноги предали его и подкосились, не выдержав веса собственного тела. Он грузно осел на скамью. Дерево жалобно заскрипело под ним и тело Барса чудом не рухнуло на пол.

Его бойцы вокруг замерли в неестественных позах. Коренастый так и остался сидеть с полуоткрытым ртом, его голова медленно клонилась на стол. Другой бандит, который тер переносицу, часто моргал и боролся со сном. Третий и вовсе медленно сполз по скамье на пол.

И только Витька, молодой бандит у двери непонимающе смотрел на разыгравшуюся картину. Ярослава замерла на полпути к столу, кувшин всё ещё был в её руке. Она быстро посмотрела сначала на замирающие тела, а потом на меня. Цель была достигнута, и оставалась лишь одна угроза.

Я выступил из-под лестницы. Чёрная аура, до этого сжимавшаяся вокруг меня маскировочным коконом, явилась на свет, вот только уже не тьмой, а серостью. Мои шаги по деревянному полу прозвучали неприлично громко в затихшем трактире.

Витек, увидев меня, напрягся, нахмурился. Ярослава посмотрела на него и строго произнесла:

– Не надо.

Но паренёк не послушался. Он схватился за кинжалы и бросился вперёд, только сразу же рухнул на колени и с грохотом покатился по полу. Когда он замер, его грудь тяжело вздымалась, а изо рта бурлила кровь. Широко распахнутые глаза медленно затухали, а в горле торчал нож, тот самый, припрятанный Ярославой за поясом. Рыжая шансов не давала. Я прошёл мимо Ярославы, кивнул ей, чтобы она заняла позицию у двери, и подошёл к столу.

Барс держался за край стола соскальзывающими пальцами и старался не рухнуть назад со скамьи. Его светлые хищные глаза всё ещё были открыты и полны чистой, немой ярости. Он мог следить за мной, но больше ничего. Мускулы задубели, а тело не сдалось только из-за того, что пил он меньше всех. Сейчас глава банды оказался пленником в своём же теле.

Я наклонился ближе к нему. Запах пива и пота ударил в нос.

– Здравствуй, Барс, – произнёс я так, чтобы слышал только он. – У нас с тобой скоро будет очень много времени для честного разговора. А пока отдохни.

Барс судорожно пытался понять, кто я, что за сила такая и как я вообще здесь оказался. Мысли мелькали в его умных глазах. Я выпрямился и оглядел зал. Бандиты уже сползли со скамьи на пол, а коренастый мужик и вовсе лежал мордой в квашеной капусте. Мирон храпел на полу.

Снаружи не было слышно тревоги – значит, Артём и его Вороны держали периметр, не подпуская любопытных. План сработал, пусть и не так изящно, как задумывалось, но сработал. Теперь нужно было быстро убрать «мусор», пока действие масла не кончилось, и получить ответы. Я повернулся к Ярославе:

– Открой-ка дверь в погреб. Будем загружать туда тела.

Затем я достал из-за пояса кожаный чехол. Оттуда вынырнул на свет небольшой флакончик. Я влил содержимое в рот Мирону, и трактирщик начал приходить в себя.

– Как же… хотел же… – попытался заговорить он, откашливаясь, – черносмородиновую настойку…

– Если б ты всё знал, они бы тебе не поверили, – спокойно ответил я. – Давай, приходи в себя и помогай перетаскивать тела.

Мы закончили погрузку быстрее, чем я думал. Воздух в погребе «Усталого кота» был спёртым, пахло овощами и старым деревом. Свет от нескольких свечей метался по стенам, выхватывая из мрака закрома с соленьями, бочки с горячительным и фигуры людей.

Бандиты лежали у дальней стены, связанные и с кляпами во рту. Они уже приходили в себя, но их тела были слабы, а разум затуманен. Барс же сидел на перевёрнутом ящике. Я его даже не связывал – в этом не было нужды.

Он сидел с прямой спиной, но его руки лежали на коленях ладонями вверх – жест капитуляции. Напротив него на таком же ящике сидел я. У меня на коленях лежал скрамасакс, а на полу в ногах красовался кошель с серебром. Ярослава стояла у лестницы. Она неотрывно следила за руками и глазами Барса.

– Сарафан шёл тебе больше, – прохрипел Барс.

– Закрой пасть, – холодно отшила ему рыжая.

Она действительно успела переодеться, и сейчас на ней были простые штаны, рубаха и кожаная куртка.

– Не отвлекайся, – холодно осадил бандита я. – Твоей банде конец. Лучшие люди лежат связанными, а остальные разбегутся как тараканы, когда узнают, что тебя не стало, или их перехватят конкуренты.

Барс нахмурился, но не дрогнул. Его светлые глаза смотрели на меня с холодной внимательностью. Он ждал удара. На нём сейчас не было маски. Барсу было на вид лет тридцать пять – сорок. Кроме шрама через бровь, у него было ещё несколько отметин – прошлое явно солдата или наёмника.

– Но ты можешь выжить, – продолжил говорить я и провёл пальцем по лезвию скрамасакса. – Главарём тебе, конечно, не быть, но для тебя есть работа.

Барс молчал, понимая своё положение, только в глазах мелькнула расчётливая искра. Он кивнул и продолжил слушать.

– Мне нужно всё. Всё о сходках глав банд, места, сигналы, пароли, имена покровителей, если есть, и без слухов. Факты. Печати, документы, условные знаки. И самое главное – ты поможешь мне организовать одну сделку. Очень громкую сделку.

Барс заёрзал на ящике, явно обдумывая моё предложение. После этого я пнул кошель с серебром. Тут же раздался влажный, соблазнительный звон серебра.

– Ты получишь деньги и уйдёшь куда глаза глядят. Хочешь в Сибирь, хочешь на южные рубежи или на далёкий север. Больше твоего имени на Урале не услышат.

– А если… – голос Барса хрипел, но тон был твёрдым. Он явно проверял границы. – Откажусь?

– Тогда тебя найдут в канаве за рыбным рядом, – ответил я с той же интонацией. – Со всеми твоими людьми. Никакие покровители или друзья не помогут.

Барс посмотрел на кошель, затем обернулся и оценил своих связанных людей. Барса взяли голыми руками без боя. Думаю, он понимал, что такие люди, как я, не блефуют. Я предложил ему выбор между двумя вариантами поражения, и, если моя оценка бандита была верной, он должен был выбрать менее болезненный и гарантировавший выживание.

– Сходка, – коротко произнёс он наконец. – Обычно в полнолуние, на причале со старыми баржами. Как раз за рыбным рядом, там, где река. Сигнал – крики совы.

Барс выдохнул, будто сбросив одну гирю.

– Вот только где мои гарантии? – шмыгнув носом, произнёс он. – Если расскажу тебе всё и организую сделку, то стану больше не нужен.

– Тогда я просто прирежу тебя прямо здесь, – совершенно серьёзно обрисовал ситуацию я. – Найду другого бандита, разговорчивого, может, даже кого-то из твоих людей.

Барс усмехнулся и покачал головой. Он знал, что среди бандитов и воров чести нет.

– Ладно, – выдохнул он. – У меня в куртке есть бумага, расписка от снабженца городского гарнизона. Вильгельм Штерн, из поволжских немцев, переброшен был сюда лет пять назад. Жадная крыса…

Барс злобно плюнул на пол.

– Трактир нужен ему, не мне. Так что подпись там его. Он в последнее время осмелел.

Я кивнул. Ярослава быстро нашла бумажку в вещах Барса и передала мне. В тусклом свете угадывались аккуратные, скупые строчки и сложный, оттиснутый сургучом, оттенок печати.

– Хорошо, – коротко сказал я. – Теперь о сделке. Ты объявишь, что нашёл кое-что ценное: беглую дворянку с царской кровью. Выставишь её на аукционе на торги. Для убедительности задействуем твоего покровителя.

– Вы что же… – прохрипел Барс. – Хотите продать суку князя? Так я могу…

Я резко встал, сделал шаг к Барсу и двинул кулаком в нос – так чтобы ничего не сломать, но достаточно ощутимо. Барс выдохнул и поморщился.

– Понял, – шмыгнул носом Барс. – Не базарю. Как я уйду потом, если все будут видеть меня на аукционе?

– Тебя там может и не быть, – отрезал я. – Твоя задача – организовать аукцион, а не светить там лицом. Можешь сбежать хоть до, хоть во время.

Барс кивнул, поняв замысел. Его использовали втёмную, затем списывали со счетов, но с деньгами. По крайней мере, так у него был шанс выжить. Вот только я и сам отлично знал его породу.

– Мы исчезнем, – облизав губы, пообещал Барс. – Даю слово.

– Слово? – я хищно улыбнулся, мне дорогого стоило не рассмеяться ему прямо в лицо. – Твоё слово не стоит и медной монеты. У меня есть гарантия посерьёзнее.

В этот момент на верхних ступенях лестницы, ведущей в трактир, раздался мягкий шаг. В погреб спустилось двое. Первым был Олаф, его серая аура едва теплилась, а лицо не выражало никаких эмоций. За ним шла девушка в простом тёмном плаще с капюшоном, надвинутом на лицо.

Барс насторожился, явно почувствовав неладное. Олаф остановился в стороне, скрестив руки на груди. Девушка же сделала шаг вперёд, в круг света. Под капюшоном не было видно ничего: ни черт лица, ни цвета волос. Только два глубоких тёплых огонька переливались золотом в темноте.

Девушка в плаще подняла руку. По её пальцам побежал золотистый свет, он сконцентрировался вокруг ладони, превратившись в сияющий, сложный узор.

Барс отшатнулся, словно от удара.

– Ну что же, – просто и по-деловому произнёс я. – Тебе, Барс, пора дать Клятву.

Пока Олаф с Луной занимались своим делом, к нам подтянулись Артём с остальными. Я же вместе с Ярославой поднялся наверх, в зал трактира. Я достал листовку, которую выменял у Соловьева, и взглянул на портрет на ней. На бумаге была изображена хрупкая девушка с тонкими, почти невесомыми чертами лица, большими глазами и белыми волосами, уложенными в сложную дворцовую причёску.

Я поднял портрет перед собой на свет и посмотрел на сидящую на скамье Ярославу. Она первая пришла в голову, но идея отпала почти мгновенно. Даже если перекрасить её огненные волосы в платиновые и использовать магические капли или артефакты.

В ней было слишком много стали: взгляд, осанка, стать. Всё это выдавало в ней привычку к клинку, а не к дорогим платьям и придворным интригам. Девушка удивлённо вскинула брови, но ничего не сказала.

Я свернул портрет и убрал его за пазуху. Найти похожую на эту идеализированную картинку девушку было сложновато. Поэтому, пока остальные заканчивали работу, я вышел на воздух и направился к алхимической лавке Агаты.

Она обещала закончить все приготовления до того, как мы разберёмся с делами.

У её магазинчика я оказался уже глубокой ночью, граничащей с первыми признаками рассвета. Колокольчик над дверью прозвенел привычно и одиноко. Вот только на этот раз мне не ответили. Я попробовал толкнуть дверь, но она оказалась заперта.

– Что за чертовщина… – прошептал я.

Мы с Агатой совершенно точно договорились. Я ещё раз звякнул в колокольчик, немного подождал и, не услышав внутри признаков движения, спустился с крыльца.

Может, спит?

Дверь за спиной щёлкнула. Я обернулся и немного постоял, удивлённо глядя на неё. Затем положил пальцы на рукоять скрамасакса, поднялся по ступеням, приоткрыл дверь и нырнул внутрь. В магазинчике царил полумрак, нарушаемый лишь слабым собственным свечением некоторых склянок. В воздухе всё также висел запах трав.

Я сделал несколько шагов вперёд, и половица предательски скрипнула.

– Агата? – тихо позвал я.

Ответа не последовало. Я обнажил короткий клинок и мягко, как хищник, подкрался к занавеске, отделяющей главный зал от лаборатории. Осторожно протянул руку к ткани, а затем резко дёрнул её в сторону.

И увидел перед собой лишь хрупкую фигуру Агаты. Она сидела ко мне спиной, всё в том же простом платье, только на этот раз голова у неё была подвязана широким слоем ткани. Плечи девушки вздымались, а сама она шмыгала носом.

– Что случилось? – в моём голосе прозвучала сталь.

Агата поднялась из-за рунного стола, оправила платье, повернулась и подошла ко мне.

– Ничего, – тихо ответила она, тяжело вздыхая.

– Опять приходили зельевары?

Здесь, в лаборатории, царил тот же полумрак, что и в лавке, вот только мне он был не помехой. Я видел светлые, влажные глаза девушки. Я сделал шаг ближе.

– Нет, – Агата качнула головой и обхватила плечи руками. – Никто не приходил.

– Угу, – ответил я и попытался сам понять, что же произошло.

Я заглянул ей через плечо. Здесь, в лаборатории, явно до недавнего времени творилась своя алхимическая «магия». Судя по тому, что рунный стол ещё тихонько мерцал, а в воздухе чувствовался дымок.

Кроме обычных корней, трав и разных зелий, я не заметил ничего необычного. А затем я осмотрел девушку перед собой с ног до головы. И вроде всё так же, только на её тонких пальцах добавилось по паре тонких повязок. Я сделал шаг ещё ближе и мягко взял её руки, взглянул на пальцы и тонкие полоски ткани. Они были слегка окрашены в алый.

– Что случилось? – совершенно спокойно произнёс я.

Агата вздохнула.

– Я, кажется, облажалась, – тихо, почти шёпотом, произнесла она.

Я вдруг понял, что, похоже, что-то в её эксперименте с краской или специальными каплями, чтобы поменять цвет глаз, пошло не так. Она обещала сделать всё в самые кратчайшие сроки.

– Ничего страшного, – честно ответил я. – У нас ещё есть время, дня три точно.

– Нет, – покачала головой Агата. – Ты не понимаешь. У меня не получилось… во второй раз точно не смогу. Да и слезы лунной орхидеи закончились.

– Ничего, – пожал плечами я. – Их достану.

– Их нельзя достать, – Агата, похоже, сдалась и приняла тот факт, что я упрямый, но тяжело вздыхать не перестала. – Мой контакт больше не возит мне редкие цветы, а купить их можно исключительно у зельеваров, и это… – она сделала короткую паузу, – … попросту невозможно.

Новость была дурной, но не критичной, особенно учитывая специфику нашего задания. Да и всегда можно было найти другие способы поменять внешность.

– А что конкретно случилось? – уточнил я. – Чего мы лишились? Цвета глаз или как?

Агата нахмурилась, а затем развернулась и подошла к рунному столу. Она взяла небольшой тёмный флакон и передала его мне. Я открыл крышку и увидел, что внутри блестел серебристый раствор. Его было совсем немного, на донышке. Агата совершенно серьёзно посмотрела на меня.

– Только не смейся, – попросила она меня так сурово, как будто собиралась раскрыть тайну рода.

– Хорошо, – пообещал я. – Не буду.

Агата мягко отступила на шаг назад. Она немного постояла, собираясь с духом, затем одним коротким, изящным движением взяла да и развязала повязку на голове. Ей на плечи упала россыпь мягких волос. На одно мгновение я прикрыл глаза – мне показалось, что в окно заглянула луна. Но нет, это всего лишь часть прядей у Агаты окрасилась в яркий лунный цвет.