Текст книги "Черный ратник 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 9

Я провёл пальцами по карте, там где шла тропа к Белоярску, и наткнулся не просто на условный знак или точку, а на отчётливый символ – скрещённые мечи. Более того, вокруг Белоярска светилось алое кольцо, условное обозначение осады.

Я поднял взгляд на Громова. Он побледнел и нахмурился.

– Вот здесь, – он ткнул в точку южнее Белоярска, обозначавшую заставу у Сизого Кряжа. – Видишь?

Действительно, обозначение заставы там было перечёркнуто резкими чёрными линиями. Ситуация была даже хуже, чем катастрофическая, она была просто-напросто хреновой. Все опорные точки перед Белоярском пали. Сама же крепость стала последним очагом сопротивления на перевале, и то она была зажата в кольцо.

– Сколько в крепости гарнизона? – спросил я, сворачивая карту.

Громов тяжело вздохнул.

– Сейчас человек триста, не больше. В основном ополчение. Но есть и дружина. – Громов поморщился. – Если в городе только Велес, то дружинников там совсем немного.

– Ратников или магов, я так понимаю, нет? – без особенной надежды спросил я.

Громов покачал головой.

Триста защитников против неизвестного числа нападающих, подкреплённых магами. И мы, восемь воронов, двое из которых травмированы, должны были как-то изменить эту ситуацию.

В принципе, разница между обычным бойцом и ратником колоссальная. Если бы не маги на той стороне.

– Утром будем прорываться, – спокойно сказал я. – Нужно добраться до крепости любой ценой.

Громов снова кивнул. Это была необходимость. Вне стен Белоярска делать было нечего.

Я осмотрел поле боя. Соловьёв с Иваном уже принялись собирать трофеи. Ярослава оказывала первую помощь двум Воронам из отряда Артёма. Сам Артём молча стоял над трупом последнего диверсанта.

– Только сначала, – вздохнул я, понимая, что работа на сегодня была еще не окончена, – давайте-ка похороним своих.

Пока все остальные занимались своими делами, мы с Громовым и Артёмом нашли хорошее место, чтобы закопать Серёгу. Оно находилось дальше от тропы, под сенью сосен. Здесь пахло хвоей и сырым камнем. Место было довольно уединённым и очень спокойным, ещё и рядом с журчащим ручьём.

Пока Артём с Громовым тащили тело, я принялся за работу. Нашёл место, где земля была помягче, и начал копать. Позже, когда Артём и Громов присоединились ко мне, мы стали рыть по очереди, коротко и резво взмахивая лопатой. Несколько раз приходилось вгрызаться в землю и перерубать корни.

Когда яма стала достаточно глубокой, я выдохнул и вылез наверх. Спина болела, а по телу струился пот, но дело было сделано. Серёга был завёрнут в свой же пропитанный кровью плащ. Я вместе с Артёмом подхватил тело и отнёс его к свежей яме. Затем мы аккуратно опустили его внутрь.

На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжёлым дыханием. Мне было нечего говорить. Каждый из ратников знал, чем могла закончиться любая из наших вылазок. Что во время испытаний, что сейчас. Я взял горсть мягкой земли и бросил её в яму. Следом за мной также сделал и Громов. Артём же постоял немного, молча глядя перед собой.

– Покойся с миром, – тихо произнёс он и принялся закапывать могилу.

Когда мы закончили, вокруг уже царила ночь. Прохлада забиралась под одежду, но я всё равно нашёл недалеко подходящий камень и воткнул его в могилу. Грубый и неотёсанный символ. Артём же положил на камень шлем погибшего.

Прежде чем вернуться обратно, я отошёл к роднику и умыл лицо. Ледяная вода обожгла кожу, но едва ли смыла усталость. Я вернулся к лагерю на поляне, Ярослава уже приготовила простой ужин – кашу с жёсткими кусочками мяса.

Двое Воронов из отряда Артёма сидели рядом с костром и медленно, немного апатично ели кашу.

Я подошёл к рыжей и взял свою порцию. Горячая еда тут же согрела меня и заставила пробежать по телу приятную волну тепла. Соловьёв сидел, завернувшись в плащ, и смотрел на звёзды. На его лице не было его обычной скучающей гримасы, лишь усталая, отстранённая серьёзность. Громов подбросил в костёр веток и присоединился к трапезе. Артём молча сел в стороне.

На сегодня наши приключения были закончены. Мы доели, распределили дежурства и устроились на ночлег.

Уже утром я с Громовым ещё раз внимательно изучил карту.

– Кольцо тут и тут, – глухо произнёс Громов. – Мятежники перекрыли здесь подходы. Главные силы, полагаю, расположились вот здесь, у восточных ворот. – Он пальцем скользил по карте, показывая мне на места, о которых говорил. – Там небольшое плато, штурмовать будет удобно.

– Прошлым маршрутом мы не дойдём, – покачал головой я. – Слишком известный путь.

Громов мрачно усмехнулся.

– Тогда двинемся по небольшой козьей тропе. Явно лучше, чем ломиться в лоб.

Мы замолчали, изучая карту.

Иван стоял чуть в стороне, но явно слышал наш разговор. Он подошёл ближе и спросил:

– А если тропу перекрыли?

– Тогда найдём другое подходящее место, – спокойно проговорил я.

Громов медленно кивнул.

– Я проведу.

На этом подготовка и закончилась.

– Подъём! – скомандовал я, сворачивая карту.

Артём медленно выбрался из спального мешка.

– Подготовлю своих, – буркнул он, протирая глаза.

Мы двинулись в путь затемно, и рассвет застал отряд уже в седлах. Над горами нависало серое, блёклое небо, а воздух был холодным. Я ехал впереди, периодически просматривая карту. Громов рядом, его взгляд, привыкший к родным скалам, пристально скользил по склонам, отыскивая знакомые ориентиры. Мы свернули с главной тропы и углубились в холмы, а вскоре вовсе запетляли между скальных выступов и зарослей колючего кустарника.

Разговоров не было. Только ветки хрустели под копытами лошадей, да седла скрипели.

Наш путь лежал вдоль главной тропы, иногда отдаляясь от неё, а иногда даже пересекаясь с ней выше или ниже по скалам. Где-то приходилось взбираться, где-то вести лошадей рядом с собой. И вот, забравшись на очередную скалу, я поднял руку, сжимая кулак. Отряд замер, вжимаясь в скалы. Со стороны тропы донёсся отдалённый, но чёткий звук – лязг железа о камни и приглушённые голоса.

– Патруль, – одними губами прошептал я, поймав глазами Ярославу.

Она кивнула и осторожно, беззвучно обнажила клинок. Иван присел на корточки и приготовился к рывку.

Все затаили дыхание. Мимо по основной тропе, в шагах двадцати ниже нас, прошли пятеро. Отсюда сверху я мог видеть их – не ополченцев, а настоящих бойцов в добротных, хоть и потрёпанных доспехах с чужими гербами. Их движения были уверенными, а глаза внимательно сканировали окрестности. Они шли не спеша, как хозяева этой земли. Один из них что-то сказал совсем негромко, и другие коротко и жёстко рассмеялись.

Один взгляд не в сторону или вперёд, а наверх, и они могли бы заметить нас. Но бойцы были чересчур расслабленными и предпочитали обмениваться короткими репликами между собой. Мы не дышали, пока звук шагов не растворился ниже по тропе. Я поднялся на ноги и отряхнулся. Никто не проронил ни слова. Этот патруль был первым подтверждением того, что карта не врала. Враг уже был тут.

Я махнул рукой вперёд, и мы двинулись дальше, причём идти стали медленнее и осторожнее. Сталкиваться даже с разведывательным отрядом мятежников – значило быть обнаруженными, а этого допустить было нельзя.

Скрытая тропа привела нас к перевалу, и отсюда открывался вид на небольшую долину внизу. Она была усеяна чёрными, дымящимися пятнами. Вот только это были не костры.

Это были остатки хутора. Вместо изб и дворов там теперь лежали кучки обгоревших брёвен. Воздух даже здесь, на высоте, горчил сладковатым, тошнотворным запахом гари.

На основной же тропе внизу лежал разбитый обоз. Повозки были разбросаны, как игрушки великана, колёса изогнутые, переломаны, а груза и след простыл. Ни людей, ни лошадей видно не было. Только вороны, тяжёлые и чёрные, деловито копошились в этом хаосе.

Мы двинулись дальше. Я шёл рядом с Громовым и внимательно всматривался и вслушивался в наше окружение. Дважды приходилось резко прятаться в скальных расщелинах. Был ли там враг или свои – неважно.

Нам пришлось провести ночь в горах без костра и тёплой еды. Но это было небольшой ценой за безопасность. Дежурили по двое, спали на холодных камнях. Зато уже утром мы выбрались на небольшой склон, поросший чахлыми деревцами.

Громов шёл чуть впереди. Он замер и поднял вверх сжатый кулак. Он пригнулся и осторожно пробрался немного вперёд, а затем повернулся к нам и приглашающе махнул рукой. Я оставил лошадей позади, со мной к Громову осторожно пробрался Артём.

Мы оба легли на землю. Перед глазами открылся вид на уже знакомое плато.

Перед нами лежал Белоярск. Вот только это был не тот город, который я посещал совсем недавно. Крепость была сжата в тиски. Некогда белые стены теперь были исчерчены чёрными подтёками от огня и изрыты выбоинами от снарядов. Из-за зубчатых стен поднимались чёрные столбы дыма и заволакивали собой небо.

За досягаемостью стрел и снарядов защитников Белоярска копошились палатки, знамёна и повозки мятежников. Но это было не главное.

У стен по осадным лестницам карабкались крошечные, но яростные фигурки. Сверху на них лили кипяток и смолу, сбрасывали камни, но они лезли и лезли, падали и сменяли друг друга. На одном из участков стены, прямо напротив нас, уже кипела рукопашная схватка, виднелись вспышки стали и взмахи оружия. Защитники стояли плечом к плечу и отбивали атаки.

Вот только через несколько мгновений на это место обрушилась шквалом чёрная масса штурмующих, и несколько тел, беспомощно взмахнув руками, свалились вниз.

Над полем боя уже кружили хищные птицы, предвкушая пир.

Но хуже лестниц было другое. Мятежники не штурмовали стены только в одном месте. Нет. Вдалеке медленно ползло многоярусное чудовище из тёмного дерева. Огромные колёса толкались невидимой силой изнутри. Осадная башня. Её верхняя площадка была вровень с зубцами крепостных стен, и внутри копошилась тёмная масса воинов, готовых хлынуть на стену смертоносным потоком.

У восточных ворот под прикрытием огромных, обтянутых сырыми шкурами щитов десятки людей раскачивали таран. Он был сделан из цельного ствола дерева, усиленного сталью, с наконечником в форме волчьей головы.

С каждым ударом в массивные, обитые железом ворота вокруг Белоярска раскатывался глухой, протяжный грохот.

– Дерьмо, – хриплый и прерывистый голос Громова прозвучал совсем рядом.

Он не сводил глаз с города, и его лицо было искажено такой болью, будто тараном били не по воротам, а по нему самому.

– Они долго не протянут.

Он был прав. Защитники сражались с отчаянием обречённых. Но их было катастрофически мало по сравнению со штурмующими. Они метались по стенам, закрывая проломы, отбивая лестницы, но их число таяло на глазах. Это была не оборона, а медленная, мучительная смерть.

Я скользнул глазами по тылу вражеского войска и вдруг понял, кто скорее всего двигал вперёд огромную тёмную осадную башню. На небольшом холме, в стороне от всей этой суеты, стояла одинокая фигура. Если бы не тёмно-багровая роба, развевающаяся на ветру, то я бы его даже не заметил. Вокруг него воздух искажался и как будто поглощал реальность. Даже отсюда я видел, как от него в стороны раз за разом исходили багровые искры.

Это был маг, притом высокого ранга. Он стоял неподвижно, раскинув руки в стороны. Вокруг него копошились помощники, и несколько воинов в латных доспехах стояли на страже.

– Вон там, видишь? – спросил меня Артём и ткнул пальцем в мага. – Что он делает?

Ответа на этот вопрос я не знал. Возможно, он двигал осадную башню. А возможно, именно его заклинание так опалило стены Белоярска.

– Это не важно, – спокойно ответил я. – Давайте пока назад.

Мы отползли, а затем, пригибаясь, вернулись к отряду. Громов вместе с Артёмом описали ситуацию оставшимся позади соратникам.

– Боги… – только и смог прошептать Иван.

Соловьёв, нахмурившись, смотрел на меня и ждал решения. Ярослава крепко сжимала рукоять меча, в её глазах медленно начинала плескаться красная аура.

Я посмотрел на отряд. Лица, обращённые ко мне, были взволнованными. Вот только в глазах я не видел ни страха, ни отчаяния.

– Слушайте все, – мой голос прозвучал твёрдо и перекрыл отдалённый гул битвы. Он заставил всех встрепенуться. Даже Соловьёв немного взбодрился. – Город без нашего вмешательства падёт.

Громов смотрел на меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Для него единственного Белоярск был родным домом.

– Тим, – обратился ко мне Артём, – я всё понимаю, но ты же не предлагаешь драться с ними?

– Всю эту армию мы не победим, – согласился я. – Наша цель не в этом.

– А в чём? – спросил один из воронов Артёма.

– Ворота, лестницы или осадная башня, – совершенно серьёзно перечислил все варианты я. – Выбирайте.

– Это верная смерть, – покачал головой Артём.

– Тим, – вдруг вмешался Громов, – достань карту.

Я достал и раскрыл карту. Громов забрал её у меня и показал остальным.

– Смотрите, – он ткнул пальцем в западную часть стены Белоярска. – Здесь, недалеко от ворот, есть тайный ход. Через него можно пробраться в крепость. Тайных ходов в Белоярск несколько, но к двум другим не подобраться.

– Значит ворота, – усмехнулся я, делая окончательный выбор.

Повисла небольшая тишина, которую нарушал лишь отдалённый рёв битвы. План был безумным, но это было единственное, что сейчас имело смысл. Ждать нельзя, город падёт. Бежать я не собирался. А вот неожиданный бросок в самое пекло был единственным шансом для города и ордена.

Если Белоярск падёт, то мятежники смогут перебросить большое количество сил на оперативный простор, и придётся говорить уже о защите Ярмута.

– Мы действительно не сможем победить всю армию, – повторил я. – Но этого нам и не нужно. Достаточно ударить в отряд у ворот. У нас восемь ратников, восемь лошадей, ауры и техники. И нас совершенно не ждут.

– А если нас заметит маг? – спросил Ворон.

– Он занят, – покачал головой я. – Так что ему будет не до нас. По крайней мере, сначала. А дальше это будет уже не важно.

Я вдохнул свежий горный воздух и размял плечи.

– В любом случае, решайте. Заставлять никого не стану. Но лучшего шанса у нас не будет.

– Атаковать будем не в лоб, – поддержал меня Громов и ткнул пальцем в карту. – Они все смотрят на стены. Мы ударим с фланга, со стороны вот этого оврага. Проскочим прямо у них под носом и прорвёмся к стене у западной башни.

– Ладно, – к моему удивлению, первым определившимся оказался Соловьёв.

– Ладно? – с интересом спросила его Ярослава.

Уголки её губ поползли вверх.

– А что сказать? – пожал плечами Соловьёв, немного засмущавшись собственной решимости или реакции рыжей.

– За орден, – сказал ему Иван. – Например.

– Или за императора, – следом за Иваном произнёс Артём.

– К черту Орден, – неожиданно оскалился Соловьёв, но Императора к черту посылать не стал. – За безбедную старость с вином в брюхе и с женой под боком.

Молодые Вороны из отряда Артёма немного повеселели от наглости Соловьёва и даже слабо заулыбались. Понятно, что страх у них никуда не делся, но его затмила решимость.

– Тогда пошли, – я обвёл их взглядом.

Времени на напутственные речи или последние приготовления не было. Мы вскочили в седла. Я ещё раз внимательно смотрел своих людей, а затем первый пришпорил коня.

Мой верный гнедой жеребец вздрогнул, почувствовав предстоящую резню. Я мягко провёл ладонью по его гриве.

– Тихо, – успокоил верное животное я.

Громов последовал за мной. Я не чувствовал волнения, хотя внутри был лёгкий холодок предвкушения. То, что мы собирались провернуть, это не сражение с бандитами или сделка с купцами.

– Во имя моё, – одними губами прошептал я. – Во славу мою.

А дальше я первым выскочил из редколесья.

Отряд клином понесся по оврагу, держась в тени, как и планировали. Сердце забилось чуть чаще, но я разогнал ауру и ледяное спокойствие вновь воцарилось внутри. Я крепче сжал поводья и пришпорил коня.

Враги заметили нас только тогда, когда мы были уже в трёхстах шагах. Это был небольшой лагерь обозников. Они были в тылу у штурмующих ворота бойцов. Они вскочили, указывая на нас, но их крики потонули в общем гуле. Мы неслись вперед как тайфун.

Я, даже не напрягаясь, наклонился в седле и несколько раз рубанул острозаточенным клинком. Мои удары на полном скаку рассекали глотки и лица неудачно подставившихся обозников.

Позади меня Громов и остальные делали то же самое. Я услышал яростный рёв Артёма и тяжёлые удары его булавы. Вот только мы даже не думали останавливаться и вырвались на открытое пространство прямо в тыл штурмующим восточные ворота. Я услышал свист стрел. Похоже, что кто-то из обозников запустил нам вслед залп.

За спиной вспыхнули ауры ратников. Перед нами была не выстроенная армия, а хаотичная масса – резервы, лучники. Они обернулись на грохот копыт, и на их лицах застыло недоумение, быстро сменившееся ужасом.

– Вперёд! – закричал я, подгоняя своих.

И следом за моим криком клин всадников с ярко горящими аурами врезался в толпу мятежников.

Глава 10

Воздух наполнился первыми воплями боли.

Мой гнедой зачарованный конь всей своей массой обрушился на первых же мятежников. Раздался отвратительный хруст, тело одного из бойцов отбросило в сторону. Я тут же рубанул клинком и нашёл свою цель – шею мечника, не успевшего даже поднять клинок. Я рубил ещё, ещё, и грива моего коня окрасилась алым.

Первое мгновение для мятежников было шоком. Они даже не успели понять, что происходит, слишком были заняты штурмом ворот. Мой клинок, напитанный аурой, разбил щит в труху, добравшись до мягкой плоти, второй удар разрубил шлем. Беззвучный вскрик и мятежник рухнул под копыта моего коня.

Рядом с грохотом пронёсся Артём. Его синяя аура вспыхнула вокруг него и его жеребца ледяной бурей. Его конь, охваченный аурным полем, снёс группу копейщиков как кегли. Сам Артём работал тяжёлой булавой. От её ударов не было крови, оставались лишь переломы и вмятины в доспехах, а вокруг Артёма слышался глухой костный хруст.

Да, нас заметили. Тут же свистнули стрелы. Одна вонзилась Ивану в щит, другая чиркнула по плечу Ярославы, оставив отметину на доспехах. Но конную лавину остановить было уже невозможно.

Ярослава, полыхая красной аурой, парировала удар копья. Её клинок пронзил глотку нападавшего, оставив в воздухе багровый след. Иван сбивал врагов с ног, создавая хаос в их рядах.

Соловьёв чуть отстал и осыпал противников градом аурных стрел. Каждый выстрел был точным и смертельным. Промахнуться по лицам, а зачастую и по спинам мятежников он просто не мог – целей было слишком много.

– Руби! Дави! – заорал Громов, и, несмотря на защитную зелёную ауру, вперёд вырвалась ударная волна.

Мятежников посбивало с ног, а затем их забили копыта наших лошадей. Но хаос не мог длиться вечно. Шок прошёл, крики ужаса сменились рёвом ярости. Мятежники развернулись и начали сходиться вокруг, стараясь сжать нас в кольцо.

Какой-то боец с копьём наперевес бросился под ноги моему коню. Я едва успел отвести удар – древко, скользнув по броне нагрудника, со звоном отскочило. Конь взбрыкнул, заржал от ярости. Свист стрел вокруг стал чаще. Одна вонзилась мне прямо в седло, а другая просвистела над шлемом.

– Вперёд! – крикнул я, прорубая путь к стене, к тому месту, где у ворот кипела особенно жестокая схватка. – Не останавливаться!

Из гущи мятежников вырвался рослый боец в рогатом шлеме, сжимающий огромную секиру. Я почти проскочил мимо, но он не стал целиться в меня. Он мощным рубящим движением обрушил лезвие на передние ноги моего гнедого коня. Раздался кошмарный, влажный хруст.

Конь взвыл и рухнул вперёд, давя под собой незадачливого алебардиста. Меня вышвырнуло из седла. Я кубарем полетел в грязь и ударился плечом о камень. Мир на мгновение поплыл перед глазами. Воздух выбило у меня из лёгких. Но инстинкты сработали быстрее мысли. Я откатился в сторону и едва увернулся от топора, который с глухим стуком вонзился в землю там, где только что была моя голова.

Я вскочил на ноги, отмахнулся от неумелого удара мятежника и вонзил клинок в сочленение его доспехов. И тут же, буквально спиной, почувствовал смерть. Я пнул тело мятежника, вынимая клинок, обернулся так быстро, как мог и скрестил два клинка перед собой. Боец в рогатом шлеме уже навис надо мной. Его глаза, видимые сквозь прорезь шлема, горели торжеством.

Моя аура хлынула в руки и вспыхнула вокруг клинков. Секира обрушилась на барьер с оглушительным лязгом. Удар был чудовищным. Кости затрещали, ноги подкосились, я чуть не рухнул на колени, но удержал клинки. Лезвие секиры остановилось в каком-то сантиметре от моего лица.

Боец в рогатом шлеме давил и давил. Вот только больше у его удара не было импульса, и лезвие секиры медленно отодвигалось от моего лица. Я услышал, как кто-то сбоку заорал.

У меня не было времени соревноваться в силе, каждое мгновение могло стать последним. Я влил больше ауры в руки и клинки, и они почти окрасились в чёрный. Глаза в прорезе шлема больше не торжествовали.

Я пнул мыском в колено врага, он потерял баланс и начал заваливаться на бок. Сбоку вынырнул один из молодых Воронов Артёма. Он появился из ниоткуда и всадил короткий клинок под мышку врага, туда, где кольчуга не прикрывала тело. Боец в шлеме взревел. Я вонзил полуторный меч ему в пах выше набедренника.

Я кивнул Ворону и бросился дальше, в самую гущу боя, оставив бойца в рогатом шлеме медленно умирать позади. Сражение вокруг кипело с новой силой. Где-то рядом ревел Артём, его булава выписывала смертоносные дуги, от которых враги разлетались в щепки.

Иван тоже лишился коня и, прижавшись спиной к повозке, отбивался от трёх нападавших. Каждый его удар заставлял врагов грязно ругаться, и они явно побаивались его силы, но их было слишком много.

– К Ивану! – крикнул я.

Громов подобно скале, держал мятежников перед нами. Его защитная аура буквально не позволяла никому подойти ближе. Он разделил поле боя на две части, и только это спасало нас от потерь. Три жёлтых аурных стрелы пролетели над моей головой и обрушились на ряды мятежников.

Защитники на стене, увидев наш отчаянный бой, обрели второе дыхание. Сверху на головы мятежников обрушился град стрел – куда более прицельный, более организованный, чем раньше. В хаосе боя мятежники не могли следовать командам, да и непонятно, остались ли у них командиры или полегли под нашими клинками. Главное, что на стенах поняли, что внизу сражаются свои ратники, и поддержали нашу самоубийственную атаку.

Громов рявкнул что-то в ответ, но его слова потонули в общем грохоте. Я рванул вперёд, и рядом со мной оказалась Ярослава. Мы успели срубить двух бойцов мятежников, а Иван буквально схватил последнего бойца мятежников и сжал его с такой силой, что раздался треск костей и болезненный, ужасающий, предсмертный крик, переходящий в плач.

Иван отбросил закованного в доспехи бойца в сторону, как поломанную игрушку. Его зрачки были расширены, грудь вздымалась, а сам он бешено оглядывался по сторонам в поисках новой жертвы.

Я быстро огляделся. Вокруг лежали десятки тел врагов – переломанные, разрубленные, искалеченные, мёртвые и умирающие. Артём со своими Воронами рубился с мятежниками, они ловко сменяли друг друга и раз за разом выигрывали. Даже превосходящие по количеству противники не могли превзойти ауру ратников. Соловьёв маневрировал в шагах в пятнадцати от нас – он единственный остался на коне.

Он выпустил стрелу перед собой и сбил особо смелого мятежника. Аурная стрела пробила нагрудник и пригвоздила тело к земле, как копьё.

Соловьёв открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог выдавить ни звука. Воздух вокруг сгустился, зарядился энергией, и я почувствовал кожей, что приближается беда.

Чутьё во мне кричало, что нужно укрыться, но спрятаться на поле было просто невозможно.

– Рассеяться! – закричал я что было сил, но было поздно.

С неба с шипением, похожим на раскалённый дождь, обрушились десятки маленьких, но невероятно горячих вспышек. Всё, что я успел, это выбросить руку с браслетом вперёд и активировать магическую защиту.

Несколько вспышек успели проскочить. Одна впилась мне в плечо, прожигая доспех, кожу и мясо. Я сжал зубы от внезапной, обжигающей боли. Другая угодила в лошадь Соловьёва. Животное взревело, встало на дыбы и сбросило седока. Соловьёв ловко кувыркнулся при падении, но оказался отрезанным от нас стеной огня, которую создали магические снаряды.

– Соловьёв! – крикнула Ярослава.

– Заботься о себе, рыжая! – донёсся его голос из-за огненной завесы, и тут же послышался свист его сабли.

Огненное заклинание отрезало отряд друг от друга. Земля вокруг горела, и воздух начал заполнять едкий дым. Похоже, магу было плевать, что он попал заклинанием и по нам, и по своим, оставив добрый десяток мятежников в агонии на земле.

Положение было критическим. Громов остался один, Соловьёв тоже был отрезан.

Мы были недалеко от восточных ворот, но преодолеть это расстояние сейчас представлялось просто невозможным. Гигантские створки больше не трещали от ударов тарана. Ярослава рядом закашлялась.

Магическое пламя вокруг сжималось в кольцо.

– Чёртов маг, – злобно выпалила Ярослава.

Я почувствовал, как где-то за пламенем медленно затухает жёлтая аура Соловьёва.

На решения были считанные мгновения.

– Яра, Иван, – спокойно скомандовал я. – На помощь Соловьёву.

– Там же огонь! – непонимающе воскликнула рыжая.

– Это приказ! – быстро выпалил я.

Иван схватил рыжую и потащил её за собой. Я же тяжело вздохнул и использовал Поглощение. Чёрная аура внутри меня забурлила и вспыхнула. Я уверен, что мои глаза горели чёрным пламенем. Магическая сила была обжигающей. Вот только моё пламя, вечно голодное, жадное, чёрное, накинулось на яркие огненные всполохи.

Цвет вокруг начал меркнуть. Мир для меня погас и превратился в чёрно-белый, и он медленно, но верно окрашивался только в чёрный.

Со стороны на меня бросился раненый мятежник. Я ударил по нему Чёрным кулаком, и техника снесла плоть с костей вместе с доспехом.

Я вдруг понял, что магии вокруг меня больше не было, и силой заставил чёрное пламя вернуться назад. Когда мир вновь приобрёл цвет, я тяжело дышал. Я с ног до головы был в поту, в грязи и крови – чужой и своей. Руки подрагивали от напряжения, а лёгкие жгло изнутри. Мои клинки лежали прямо у ног. Я понял, что если сейчас опущусь за ними, то больше не смогу встать.

– Держи, – раздался голос Ярославы.

Рыжая подняла клинки и вложила мне их в ладони. Её аура тоже почти иссякла, а доспехи в нескольких местах погнулись, вот только глаза все ещё горели силой и азартом. Иван с Соловьевым оказались рядом.

Створки ворот неожиданно поползли в стороны, и я увидел, как горстка защитников в потрёпанных доспехах с гербом Белоярска отчаянно бросилась вперёд на мятежников. Впереди них двигался могучий седой ветеран.

– Орден! – заревел я, высоко поднимая меч. – Вперёд!

Мой могучий голос встряхнул мир вокруг. Я, превозмогая истощение и боль в плече, первым бросился сквозь тлеющие угли огненной преграды. Ярослава метнулась за мной – она искусно подсекла и добила одного из мятежников. Иван не отставал. Даже Соловьёв, весь закопчённый, из последних сил прикрывал нас аурными стрелами, пусть уже потускневшими и слабыми.

Мы бросились вперёд, к уставшему и израненному Громову, и сомкнулись. Артём с Воронами, услышав мой клич, пробились к нам. И теперь мятежники оказались зажаты между молотом и наковальней.

Со стен на них обрушился град стрел, и всё, что нам оставалось, это пробиться вперёд. Мы оттянули на себя столько мятежников, что защитники решились на отчаянную вылазку.

Казалось, что нам предстояло пробиваться сквозь ряды мятежников, но битва словно выдохлась, исчерпала свою ярость. Мятежники, оставшиеся без командиров, сражённых нашими клинками и стрелами со стен, дрогнули. Яростный рёв сменился растерянными криками, а затем звуком горнов и отчаянным отходом. Они откатывались под градом стрел, которые теперь защитники посылали в их спины уже без помех.

– К воротам! – прорычал я, указывая клинком на небольшой отряд защитников. – Отходим к воротам!

Нам больше не было смысла пытаться пробиться в город через потайные ходы. Небольшой отряд двинулся вперёд. Громов засветился зелёной аурой с новой силой.

Я рванул в сторону, обходя отходящие силы мятежников по дуге. Громов нёсся рядом. Все остальные следовали за нами. Мятежники старались уколоть нас, убить хотя бы одного из ратников, но их попытки заканчивались неудачно.

Но с каждым шагом мы оставляли на поле боя кровь и силы. Удар копья скользнул по моему бедру. Я тычком клинка отбросил напавшего на меня бойца назад. Ярослава парировала удар двуручного меча и вскрикнула от боли. Иван снёс атаковавшего её бойца с ног и потащил Ярославу дальше. Артём прикрывал наш тыл и едва отбивался от мечей противника. Вороны помогали ему как могли.

– Держаться! – прохрипел я.

Мой меч, уже почти без свечения ауры, крушил кости и доспехи с методичным, злым упорством.

До ворот оставалось двадцать шагов.

Я с остервенением влетел сразу в двух мятежников, но они оказались умнее – отскочили в сторону и осторожно отступили к своим, стараясь не нарушать строя. В меня прилетел арбалетный болт, и я едва успел дёрнуться в сторону. Удар пришёлся в наплечник по касательной, но плечо, прожженное магией, все равно отдалось болью.

Но вспышка боли не остановила меня, а преграда в виде врагов не заставила отряд замедлиться.

До ворот оставалось пятнадцать шагов.

Десять.

И тут ряды мятежников перед нами дрогнули. Сверху, со стен, их отгонял град стрел и камней. Всё это не дало особенно смелым мятежникам забрать жизнь хотя бы одного из моих ратников. Кто-то из командиров на стене явно смог организовать прикрытие.

– Бегом! – закричал я, уже не следя за строем.

И мои бойцы бросились вперёд.

Защитники во главе с седым воином уже скрылись внутри, и мой отряд последовал за ними в тёмный проём ворот. Последние шаги давались всем ценой нечеловеческих усилий. Иван почти на руках тащил обессиленную Ярославу. Я, вместе с Громовым, отбивался от последних, самых яростных дальнобойных атак. Соловьёв несколько раз выстрелил в спины мятежников. А Артём без всякой жалости раскрошил булавой голову раненого, стонущего врага, оставшегося лежать у ворот.

Вопреки всему, мы ввалились внутрь Белоярска. Гигантские, изуродованные ворота с оглушительным скрипом начали медленно закрываться. Снаружи остался бесхозно стоять таран, окованный железом. Волчья голова больше не угрожала городу. За воротами в очередной раз затрубили горны.

Мы были внутри. Я опёрся о холодный камень стены, пытаясь перевести дыхание.

Воздух в воротах был пропитан дымом, потом, кровью и страхом. Мои глаза, привыкшие к яркому свету и хаосу боя, медленно обживались в сумраке внутреннего двора.