Текст книги "Черный ратник 2 (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Иван тяжело сел на землю. Ярослава, согнувшись, уперлась руками в колени, её рыжие волосы слиплись от пота и грязи. Артём проверял своих бойцов. Соловьёв, не веря, смотрел куда-то вверх, на небо.

Громов же сделал несколько шагов вперёд и снял шлем. Я увидел, как в глазах седого воина Белоярска мелькнуло узнавание.

– Матвей, – тихо прошептал он и шагнул вперёд, а затем, неверяще, но по-доброму сжал плечо Громова.

Отряд, который возглавлял седой воин, заставил меня по-настоящему удивиться, впервые за всё моё время в этом новом мире. Это был не строй закалённых воинов или хотя бы обученных бойцов. Нет. Передо мной стояли мужики с седыми бородами и морщинистыми лицами в старых, потрёпанных доспехах, оставшихся, должно быть, ещё с прошлых войн.

Они крепко сжимали копья и топоры так, что костяшки белели. Воины, уставшие телом, но с твёрдыми, ясными взглядами. Среди них были и юнцы, и доспехи местами были не по размеру, а у одного вместо кирасы вовсе была стёганая куртка, прошитая железными пластинами. Они старались выглядеть сурово и грозно, подражая старшим, но в широко раскрытых глазах читался неподдельный ужас.

Тут и там, конечно, мелькали фигуры бойцов, явно прошедших не одно сражение, но их было не слишком много.

Я сделал несколько шагов вперёд, поравнялся с Громовым, а затем оглядел внутренний двор и стены. На стенах, перед зубцами, в дыму, вперемешку с мужчинами стояли и женщины. Их лица, осунувшиеся и почерневшие от копоти, были напряжены до предела. В руках были не прялки и котелки, а длинные солдатские луки.

Никто не кричал «ура». Никто не приветствовал нас как героев. Нас встретили молчаливые, усталые взгляды – взгляды людей, которые каждый день смотрели в лицо смерти.

Белоярск собрал всех, кто мог держать оружие в руках. Позади были их дома, их семьи и их жизнь.

Я уважительно закивал. Я взял задание ордена по прихоти, ради собственной выгоды, но этот город и эти стены стоили каждой моей капли крови и каждого всполоха ауры.

Мы ввалились внутрь, едва переставляя ноги. Не отряд, а кучка израненных, залитых кровью и потом, грязных до неузнаваемости людей. И здесь нас встретили такие же воины.

В ушах до сих пор стоял оглушительный звон и грохот битвы. Миг. Всего один миг передышки. И тот не продлился долго.

Воздух вокруг сгустился. Давление в ушах сменилось оглушающей тишиной, в которой было слышно моё собственное бешено колотящееся сердце. Я почувствовал кожей, костями, каждым нервом нарастающий гул, исходящий снаружи стен. Я поднял голову, инстинктивно ища источник.

– Что за… – начала говорить Ярослава, но её голос потонул в нарастающем гуле.

Вся мана и энергия вокруг Белоярска скопилась в одном-единственном месте, и я точно понимал, кто управлял ей. Гул резко перешёл в оглушительный рёв сжимаемого в тиски воздуха. Защитники на стенах замерли, в ужасе глядя далеко за стены. Я знал, куда они смотрели. На холм, туда, где заканчивал своё заклинание маг в багровой робе.

За стенами загорелась короткая алая вспышка.

– В укрытие! – прокричал я.

Это были последние слова перед тем, как на Белоярск, сметая все на своем пути, обрушилось заклинание.

Глава 11

Невидимая сила ударила прямо в стену у башни. Грохот был таким, что земля содрогнулась под ногами. Камень разлетелся кусками во все стороны, серая пыль взметнулась вверх огромным плотным облаком. Десятки метров древней, проверенной битвами кладки рухнули вниз с протяжным скрежетом.

Меня отбросило ударной волной прямо в груду ящиков и стоявшую за ними телегу. Мир померк в глазах, спина и затылок отдались резкой тупой болью. Я закашлялся, пытаясь вдохнуть, но в горле лишь запершило от густой удушающей волны пыли. Она забивала лёгкие, лезла в глаза и раны.

Когда звон в ушах утих и пыль чуть рассеялась, перед глазами открылась страшная картина. Там, где мгновение назад была стена, зиял чудовищный пролом – широкий, с рваными опалёнными краями. Груды щебня и пыли с внешней и внутренней стороны образовали пологие хаотичные склоны. Через этот пролом был виден и холм и багровая фигура мага, который медленно опускал руки. Его работа была сделана.

И тут я понял. Мятежники не бежали. Они отступали – организованно и дисциплинированно. Их отход очищал плацдарм. Возможно, только атака моего отряда, отряда ратников, заставила их сейчас отойти, чтобы перегруппироваться и подтянуть резервы. В следующий раз, когда мятежники пойдут на приступ, им не придётся штурмовать стены. Им останется лишь подняться по склону из щебня и войти в город.

Да даже если они вновь решат атаковать в нескольких местах, то здесь будет самая слабая точка. Защитников в Белоярске и так почти не осталось. Я кое-как заворочался, отбрасывая с себя доски, и поднялся на ноги.

Вокруг раздались стоны и сдавленные крики. Восточная башня, на которую мы ориентировались, покосилась, и по ней бежали огромные чёрные трещины. Сможет ли она выдержать следующий штурм? Вряд ли.

Я начал искать глазами своих. Громов помогал подняться седому командиру, в его глазах читалась боль. Ярослава с Иваном тоже отряхивались, их ауры слабо светились. Артём, Соловьёв и Вороны – все выжили.

Мы сделали всё, что могли, пролили реки крови, своей и чужой, и отстояли ворота. И, как это бывает на войне, это едва ли что-то изменило. Наша ярость и доблесть оказались пылью, медленно оседающей на землю.

Ко мне подошёл седой ветеран, командовавший защитой. Его лицо было покрыто сажей и кровью.

– Держались… – сипло проговорил он, глядя на пролом. – Держались из последних сил. А магу стоило лишь щёлкнуть пальцами.

– Мы купили городу отсрочку, – спокойно произнёс я и одобрительно хлопнул старого воителя по плечу. – Не будем тратить её зря.

Я перевёл взгляд с пролома на багровую точку вдали. Она медленно удалялась, как и основные силы мятежников. Где-то в городе затрубили горны и забили колокола. Вряд ли сегодняшний день можно считать победой. Впрочем, это явно было не поражение. Белоярск выстоял.

– А магом, – решительно произнёс я и хищно оскалился, – я займусь отдельно.

– Тимофей Туманов, – протянул мне ладонь седой ветеран.

Я крепко пожал ему руку.

– Выходит, тёзка.

– Поможете нам разгрести завалы? – спросил Туманов.

– Да, – коротко ответил я и кивнул.

Следующие несколько часов выдались тяжёлыми. Мы разгребали завалы, с помощью силы и аур и находили тела – иногда живые, иногда бездыханные. У ворот появились лекари в белых робах. Они оказывали первую помощь, вправляли кости, обрабатывали и зашивали ранения прямо здесь. У рухнувшей стены образовался настоящий полевой лазарет. Вот только вскоре прибыл посланник, молодой пацанёнок, и что-то бодро защебетал Туманову. Он посмотрел на меня и мой отряд, затем на Громова и кивнул.

– Тимофей! – позвал он меня.

Я отвлёкся от работы и подошёл к нему.

– У нас будет боевой совет, – заговорил Туманов. – Я бы хотел, чтобы ты присутствовал.

– Конечно, – легко согласился я.

Туманов отправился на совет первым. В итоге, через пару часов и я оставил подопечных Артёма с его Воронами, сам же вместе с Громовым проследовал вглубь Белоярска. Надо сказать, что город был изрядно потрёпан. Часть домов была разрушена от дальнобойных снарядов, похоже, что крепость долго обстреливали перед тем, как штурмовать. На улицах почти не было простого люда, все прятались в домах или в подвалах. По улицам пробегали бойцы и лекари, от стен, башен и ворот тащили тела куда-то вглубь города.

Я шёл за Громовым и вскоре оказался у большого каменного здания.

– Это ратуша, – проговорил Громов, приглашающе махнув мне рукой. – Нас уже ждут.

Мы зашли внутрь и вскоре оказались в главном зале. Воздух внутри был спёртым и отдавал старым камнем. Несмотря на окна, больше похожие на узкие бойницы, внутри было достаточно темно. Источником света служили смоляные факелы, вбитые в железные держатели на стенах, да свечи на столах и под потолком.

Пляшущие тени делали черты горцев более суровыми. Я встал у стола, на котором была раскинута большая карта гор. Холодная влага с камней просачивалась сквозь пробитые подошвы сапог, хотя, может быть, это магические вспышки прожгли пару дыр.

Здесь, в зале, из знакомых лиц был только Велес, ну, теперь ещё и Туманов. Остальных воевод я не знал. Началось время докладов и последних вестей. Как оказалось, стены, которые штурмовали мятежники с помощью лестниц, держались только за счёт резервов. Если бы не наша атака, то они бы не выстояли.

У одного из воевод, полного мужчины с густой чёрной бородой, был план сделать вылазку из потайного хода, но они просто не успели, так как не могли пожертвовать даже десятком людей. В целом ситуация для Белоярска казалась печальной.

Следом заговорил Громов. Он имел право голоса как первый наследник, хотя я не был уверен, был ли он старшим сыном в семье. Он очень собранно рассказал о ситуации в ордене и о нашем задании. Туманов и Велес слушали его внимательно, не перебивая.

– Ты сам его видел, наставник, – произнёс Громов, обращаясь к Туманову. – На холме, в багровой робе. Это он обрушил стену.

Туманов сидел, подперев голову рукой. Его пальцы, покрытые пятнами и шрамами, медленно стучали по карте Белоярска и окрестностей.

Только здесь, в зале ратуши, когда он снял шлем, я осознал, насколько старым он был. Его лицо было измождённым, глаза запали, но вот взгляд из-под густых седых бровей оставался острым как клинок.

Велес сегодня был одет в кожаную броню, а пальцы указывали на то, что он за последние дни только и делал, что держал в руках лук. Я не видел за столом отца Громова – значит, старший Громов до сих пор не вернулся. Так что Велес выступал сейчас в качестве главы самого влиятельного рода в Белоярске. На его плечах лежала тяжесть обороны.

– Обороняться бесполезно, – произнёс воевода с чёрной бородой. Его голос был выше, чем предполагала его внешность, но тона он не повышал. – Утром мятежники добьют нас и войдут в город.

– Начнётся резня, – поддакнул второй воевода, помоложе.

Он сжимал и разжимал эфес меча, а его лицо искажала беспомощная злоба.

– Мы можем завалить проход обломками, – предложил третий воевода, постарше. Он был по возрасту почти равен Туманову. – Поджечь их.

– Чем? – холодно возразил Велес, поднимая на него взгляд. – У нас почти не осталось ни смолы, ни масла. Мятежники завалят нас своими трупами, если понадобится, и все равно зайдут в этот город. В наш родной город.

В зале на некоторое время воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов.

– Нужно убить мага, – решительно произнёс Велес.

– И кто из нас может убить Мудреца? – вмешался молодой воевода.

В его тоне прозвучала злость и недоверие.

– Волхва, – спокойно поправил молодого воеводу я.

Все глаза внезапно были направлены на меня. Велес хмыкнул, а молодой воевода перестал сжимать и разжимать меч, и откинулся на спинку кресла.

– Ты видел, что он сделал со стеной! Это же… – начал было говорить молодой воевода, а затем прервался. – Хотя… ты кто вообще такой?

Я совершенно спокойно представился.

– Тимофей. Командир орденского отряда.

– И Ворон, – надменно произнёс молодой воевода, приглядевшись к моим нашивкам.

– Вот видишь, у ратников ты ранги определять умеешь, – холодно проговорил я. – Жаль, что у магов нет нашивок, да?

– Тишина, – спокойно произнёс Велес.

Впрочем, своего я добился. Велес вмешался лишь когда молодой воевода оказался в тупике. Но я был уверен в том, что правильно определил силу мага. Если бы под стенами был Мудрец, мы бы все уже были пеплом.

В конце концов, выше Мудреца по рангу только Провидец, но их даже в моё время были единицы, а в новой жизни я вообще не уверен, что есть хоть один.

– Допустим, под стенами действительно Волхв, притом сильный, – примирительно произнёс Велес. – Сути дела это не меняет. Нам нужно убить его. Вряд ли отряд Воронов справится.

Я ненадолго задумался. Пока я думал, Велес внимательно смотрел на меня.

– В открытом поле точно нет, – задумчиво проговорил я. – А вот если поднять в лагере мятежников тревогу, отвлечь их основные силы и оставить Волхва без защиты…

Я почесал подбородок.

– Подобраться вплотную мы всё равно не сможем. А вот на дистанцию выстрела вполне.

Туманов кивнул, и в его глазах вспыхнул огонёк мрачной солдатской решимости. Он посмотрел на воевод, а затем на Велеса.

– Я готов отвлечь мятежников, – решительно произнёс он.

– Наставник, это… – начал говорить Громов.

Велес поднял ладонь в воздух, обрывая слова Громова.

– Продолжай, – сказал он Туманову.

– Мой тёзка, – на этих словах Туманов слабо улыбнулся, – прав. Мы можем заставить красного мага вылезти из своей норы. Не зря же наши предки рыли тайные ходы. Мы можем напасть неожиданно и очень громко, создать такой хаос, что игнорировать нас будет просто невозможно.

План был безумным, самоубийственным, и все в зале это понимали.

– Я готов пойти с вами, – спокойно произнёс я.

– Не нужно, – как-то по-старчески добро произнёс Туманов. – У тебя, Ворон, своя роль. Я найду десяток, а может, и два, воинов, кто уже пожил жизнь и готов встретить смерть не в тёплой кровати, а с оружием в руках.

Я кивнул.

– Я не промахнусь, – совершенно серьёзно, глядя в старые, но полные решимости глаза, произнёс я. – Даю слово.

– Это безумие! – произнёс молодой воевода. – Посылать наших последних бойцов на верную смерть…

– А я никого и не посылаю, – весомо ответил Туманов. – Я иду во главе. Ну а уж коли кто решит пойти за мной, так это их дело.

– Я возьму с собой нашего стрелка, – проговорил я, прикидывая состав группы, – Ещё Громова, чтобы провёл по тайным ходам, и ещё одного бойца для прикрытия.

Велес едва заметно кивнул. А вот молодой воевода не унимался.

– Как вы его убьёте? – спросил он, в его голосе звучала отчаянная попытка ухватиться хоть за что-то. – Маги защищены!

– А вот с этим, – вновь вступил в разговор Велес, усмехнувшись, – я как раз могу помочь. Вот только у вас будет всего один выстрел.

После этих слов Велеса все взгляды вновь устремились на меня. В них смешалось много всего – надежда, отчаяние, неверие и горькая решимость.

– Мы сделаем это, – сказал я правду без всякого бахвальства.

Туманов медленно поднялся на ноги и взглянул в узкую бойницу.

– Тогда нам пора. Моему отряду нужно время, чтобы собраться. Ну а вам, Вороны, чтобы отыскать свою добычу. – Он обвёл всех присутствующих тяжёлым взглядом. – За Белоярск.

Ему вторило сразу несколько голосов.

Громов был мрачнее тучи, но, несмотря на это, он понимал, что другого плана по защите города у нас не было. С магом падёт весь город, и в этот раз игра стоила свеч.

Велес с воеводами завершили собрание, выбрали наиболее удобные маршруты. Громов присоединился, высказывая своё мнение. В итоге, когда военный совет завершился, Велес отвёл меня в сторону.

– У нас есть рунная стрела, – сказал он мне. – Говорят, что один из Громовых когда-то давно охотился с ней на драконов, и она закалена в их крови и пламени.

Я пожал плечами. Для меня это была всего лишь сказка.

– Главное, – сказал я, – чтобы на стреле правда были руны или зачарования.

– Она сможет пробить барьер, – заверил меня Велес. – Даже Волхва.

– Хорошо, – кивнул я.

– Я дам вам стрелу, – произнёс Велес и тут же посерьёзнел и нахмурился. – Вот только… есть ли у тебя достойный стрелок?

Был ли я уверен в Соловьёве настолько, чтобы рекомендовать его? Нет. Но из всех стрелков в этой крепости и снаружи он был самым способным… в том случае, когда не волновался. Ещё в первом бою я заметил, что страх и волнение просто-напросто сбивали его с темпа боя, и он нещадно мазал.

Вот только у Соловьёва при этом недостатке было одно огромное преимущество – он ратник. А значит, он мог использовать ауру для точного выстрела. Более того, попасть по магу это полдела. Аура усилит выстрел любой стрелы, значит, шанс пробить барьер выше. Все стрелки из крепости в этом плане проигрывали Соловьёву.

– Я сделаю так, – спокойно произнёс я, – что он не промахнётся.

– Хорошо, – согласился Велес. – Я верю тебе.

Тогда мы вместе прошли не на склад или в хранилище, а в небольшой дом недалеко от ратуши. Велес достал футляр – круглый, деревянный, с вязью рун на нём. Открыл его, убедился, что стрела на месте, и передал футляр мне.

Я без слов забрал его, и мы разошлись. Я нашёл своих бойцов в небольшом лагере, разбитом прямо недалеко от стены, где мы сражались. Они сидели в кучке и ужинали похлёбкой, которую раздавали местные лекари.

При моём появлении лагерь оживился.

Я быстро рассказал о том, что случилось в ратуше, и обвёл отряд взглядом.

– Наша задача – убить мага, – повторил ещё раз я. – И уйти тем же путём, как мы пришли. Проведёт нас Громов, он знает местные тропы лучше всех.

Громов молча кивнул. Его лицо было суровым. Он вообще выглядел хуже всех остальных – не физически, а ментально. Было заметно, что ситуация, в которой оказался Белоярск, давит на него. Но он пёр вперёд, как и всегда.

– Я пойду с вами, – вызвался Иван.

Но я покачал головой.

– Ты слишком грузный.

– Как медведь, – весело поддакнула Ярослава, заставив пару Воронов заулыбаться.

– И как на тебя обижаться… – пробубнил Иван и вытянул ноги вперёд.

– А вот ты, – я ткнул пальцем в рыжую, – как раз пойдёшь со мной.

Рыжая лишь улыбнулась и похлопала по эфесу своего меча.

– Куда же ты, Тимофей, – она голосом выделила моё имя, – без меня?

В её зелёных глазах горел знакомый огонь – смесь решимости и азарта.

– Ну а за стрелка у нас Соловьёв, – я посмотрел на лучника. – Нужно будет попасть по стоячей цели с расстояния в шагов… сто. Справишься?

Соловьёв немного побледнел, но кивнул. Я протянул ему футляр из тёмного дерева.

– Не волнуйся, – спокойно произнёс я. – Это стрела, зачарованная в драконьем огне. Она никогда не промахивается. Ни разу. И неважно, кто ей стреляет.

Соловьёв принял футляр с неожиданной бережностью, словно держал не оружие, а новорождённого младенца. Он открыл футляр, и внутри на бархатной подкладке лежала стрела, чуть длиннее обычной. Её наконечник был выкован не из стали, а из отдающего алым металла, испещрённого тонкими серебристыми рунами.

– Я не подведу, – тихо сказал Соловьёв, и в его голосе не было и тени привычного скепсиса.

– Ещё бы, – чуть не рассмеялся Иван. – Командир же тебе сказал – стрела не промахнётся. Тебе остаётся только выстрелить.

У костра раздались весёлые смешки.

Мы все вместе поели, разговаривая ни о чём. Каждый знал, что этой ночью решится судьба Белоярска и нашего задания.

– Поспи немного, – сказал я Соловьёву, и добавил, обращаясь к остальным. – Вы тоже отдохните.

Отряд начал медленно расходиться. Кто-то в соседние дома, а кто-то в палатки. Когда Громов поднялся с места, я жестом подозвал его к себе. Мы отошли в сторону.

Я мельком глянул, чтобы рядом не было никого другого.

– Достань-ка мне, – попросил я Громова, – надёжный арбалет.

                                                                                         

Глава 12

Громов молча кивнул и растворился в ночи. Я же вернулся к костру. Несколько часов отдыха отряда прошли для меня быстро. Мрак вокруг медленно и неумолимо сгущался, поглощая очертания разрушенной стены и окрестностей.

Все, кто ушёл отдыхать, потихоньку принялись возвращаться. Вот только прежде всего пришёл Громов и принёс мне простой солдатский арбалет. На нём не было никаких украшений или рун. Это было простое и эффективное оружие пехотинца.

Он передал мне не только арбалет, но и колчан с парой болтов – тяжёлых, с четырёхгранными наконечниками, предназначенными для пробития брони. От Громова не прозвучало ни вопросов, ни комментариев. Я завернул оружие в полотнище и сунул в вещевой мешок. Туда же отправились и болты.

На самом деле отдыхом ни для кого и не пахло. Все понимали, что предстоящая ночь была решающей. В воздухе витало напряжённое молчание. Один за другим члены отряда возвращались к костру. Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже, как будто они не могли заставить себя уснуть по-настоящему и надолго.

Ярослава села, скрестив ноги, и принялась с маниакальным упорством проводить точильным камнем по лезвию своего клинка. Ритмичный звук был единственным, что нарушало тишину. Рыжая с тревогой посматривала на окрестности Белоярска. Было понятно, что где-то Туманов готовился к сумасшедшей вылазке, да и нам самим скоро предстояло отправиться в бой.

– Если продолжишь так точить меч, – проговорил, зевая, Иван и сел рядом с костром, – то от клинка ничего не останется.

– Ну и пусть, – не отрываясь от дела, возразила Ярослава. – Ты чего не спишь?

Иван мрачно пожал плечами. Пламя костра отразилось в его светлых и наполненных мрачной думой глазах.

– Сон что-то совсем не идет, – вздохнул он.

Было заметно, что он очень хотел отправиться с нами, но для задания он не подходил. Иван был достаточно сильным и выносливым. Я не брал его не только из-за того, что он слишком здоровый и немного неуклюжий.

Если наше задание провалится, то был высокий шанс того, что я с остальными просто-напросто не вернусь в Белоярск. Тогда именно Артём, оставшиеся вороны и Иван станут последним щитом, который либо попытается прикрыть отход других, либо примет финальный бой. Возможно, это осознание как раз и лежало на Иване тяжёлым грузом.

Соловьёв сидел в стороне, прислонившись спиной к разбитой повозке. Он не спал, хотя приказ был прямым. Он даже особенно и не моргал, только смотрел на футляр из тёмного дерева, который лежал у него на коленях. Его пальцы медленно барабанили по покрышке. Весь его привычный цинизм просто-напросто сдуло, осталось только беспокойство. Он одними губами шептал что-то себе под нос. Я едва мог разобрать слова.

– Не промахнусь, не промахнусь, не промахнусь.

Артём и его вороны пока ещё не вернулись. Они, похоже, единственные правильно восприняли приказ и понимали, что если что, им вполне вероятно придётся сражаться здесь, в Белоярске. А драться всегда лучше отдохнувшими.

Я смотрел на мягко потрескивающий огонь. Воздух становился всё холоднее, на чёрном небе вспыхнула россыпь звёзд. Я бы хотел забраться на стены и взглянуть на лагерь мятежников, но в этом как будто не было особого смысла.

Я дождался этого момента, когда ночь полностью вошла в силу, и поднялся на ноги. Скрип камней под моими сапогами прозвучал громко в тишине. Все в отряде встрепенулись, подняв на меня взгляды. Ярослава вложил клинок в ножны. Соловьёв сглотнул и оторвал взгляд от футляра, чтобы посмотреть на меня. Иван тяжело вздохнул. Я обвёл взглядом отряд.

Решимость, неопределённость, страх, усталость – все смешалось. Как обычно и бывало перед важным заданием. Похоже, что один я чувствовал холодную уверенность, которую подкреплял простой солдатский арбалет

В напутственных речах смысла не было. Мы все часть ордена, Вороны, ратники и каждое задание впредь обещало быть не проще сегодняшнего. Нам предстояло добраться до удобной позиции для выстрела, а затем дождаться атаки Туманова.

– Пора, – уверенно проговорил я, и мои слова привели отряд в действие.

Ярослава поднялась, проверила флаконы с зельями на поясе и поудобнее перевесила меч. Соловьёв спрятал футляр и тяжело выдохнул. Громов передал сообщение одному из солдат Белоярска и молча подошёл к нам.

Он молча оглядел окружающие нас дома и людей, как будто прощаясь с родным городом, а затем повёл нас не вдоль стены, вглубь полуразрушенных дворов. К низкому, почти невидимому в сумерках каменному зданию, похожему на полузасыпанный склеп.

Проржавевшая от времени дверь жалобно скрипнула, и в нос ударил запах плесени, сырого камня и затхлости. Громов шагнул в темноту первым и почти сразу растворился в провале. Я последовал за ним, Ярослава шла следом, а Соловьёв замыкал наше движение.

Дверь скрипнула и закрылась за нашими спинами, и нас поглотила тишина. Громов зажёг свою ауру так, чтобы мы не заблудились в потайных коридорах. Хотя мне даже в кромешной темноте не нужен был свет.

Двигались мы достаточно быстро. Иногда приходилось идти гуськом, согнувшись в три погибели, а свод заставлял вжимать голову. Время от времени я слышал, как сзади глухо ругался Соловьёв. Иногда наоборот, камень вокруг отступал, и мы шли по просторному коридору. Правда, в лицо то и дело лезла липкая паутина, а где-то в темноте шуршали крысы. Под ногами хрустел мелкий камень, и каждый шаг отдавался эхом.

Я старался дышать коротко и ровно, но стены то и дело сжимались.

В какой-то момент сзади донеслось прерывистое, старательно контролируемое дыхание Соловьёва.

Наконец впереди показался слабый след тусклого лунного сияния. Громов замедлил ход и потушил ауру. Он поднял сжатый кулак. Мы замерли, вжавшись в стены. Громов почти бесшумно скрылся в проёме и через некоторое время подал знак двигаться дальше.

Когда я вышел наружу, то, несмотря ни на что, с удовольствием вдохнул холодный ночной воздух. Мы выползли по одному, замирая и вглядываясь в темноту. Отряд находился на склоне, значительно выше основного лагеря мятежников.

Внизу, на огромном плато, раскинулось настоящее море огней. Я, похоже, не до конца осознавал масштаб происходящего штурма.

Десятки костров были похожи на мотыльков в ночи, и они освещали бесчисленные силуэты палаток, повозок и сложенного в кучу оружия. Это был не хаотичный стан, а хорошо организованный военный лагерь. В темноте мелькали дозоры, был слышен отдалённый гул голосов, ржание коней и лязг железа. Внизу было войско, превосходящее защитников по численности в несколько раз.

И в этом муравейнике найти шатёр мага оказалось… на удивление легко. Он выделялся и был гигантским. Уж точно больше чем все остальные палатки. Тёмная ткань была вышита сложными, мерцающими в темноте серебристыми узорами, которые складывались в руны. Это была магическая защита. Сам шатёр стоял на небольшом возвышении, чуть в стороне от остальных палаток. Вокруг него дежурили мятежники и особенно рьяно ходили караулы.

– Видите? – чуть слышно, одними губами прошептал я, указав пальцем в сторону шатра.

В ответ остальные молча кивнули. Все понимали, что цель была совсем недалеко. Дальше началось самое сложное – скрытное движение по вражеской территории.

Мы даже не шли, а ползли, вжимаясь в холодную землю, используя каждый бугорок, каждую впадину, каждый куст в качестве укрытия. Трава была влажной, и вскоре я промок до нитки. Холод пробирался под одежду, но он был последним, о чём я думал.

Звуки лагеря доносились в ночи чётко и ясно. Где-то вдалеке рявкнула собака, и Громов замер. Он был нашим проводником, так как лучше остальных знал всю местность вокруг. Послышался вскрик часового, но это оказалась пересменка.

Мы подбирались опасно близко к лагерю. Несколько раз мы вжимались в землю и камни и ждали, пока мимо пройдёт патруль мятежников. Медленно, метр за метром, мы продвигались вперёд.

В отличие от остальных, я чувствовал себя в ночи как рыба в воде. Мои глаза без проблем выхватывали фигуры патрулей, очертания палаток и местность вокруг. Здесь, снаружи, я дышал легко и двигался непринуждённо, а мышцы, несмотря на движение ползком, налились новой силой.

Громов вновь замер, и я вместе с ним. Совсем недалеко прошёл часовой. Он громко зевнул и пробормотал что-то своему напарнику.

Мы ползли долго, пока не достигли небольшого, поросшего колючим кустарником и усеянного камнями возвышения. Оно было похоже на естественный курган. Это было последнее укрытие перед открытым пространством, отделявшим нас от лагеря. Но самое главное – с этого кургана открывался идеальный вид на мерцающий узорами шатёр.

Путь до кургана занял ещё несколько долгих минут. Мы вползли меж камней, как змеи, и замерли. Позиция оказалась хорошей, даже лучше, чем я мог надеяться.

Правда, расстояние до шатра было явно шагов сто, не меньше. Рабочая дистанция для выстрела из лука для ратника и смертельная для арбалета.

Я бесшумно указал Соловьёву на его место, и мы распределились полукругом так, чтобы Громов с Ярославой прикрывали фланги. Мы же с Соловьёвым лежали чуть поодаль друг от друга. У каждого из нас была прямая видимость на цель.

Настал самый ответственный момент. Соловьёв, бледный как полотно, занял небольшую нишу между двумя камнями. Его дыхание стало частым и прерывистым. Он слегка приподнялся на локтях и принялся готовить лук.

Его движения были немного скованными. Он проверил тетиву и натянул её. По небольшим суетливым движениям я чувствовал, какая буря бушует у него внутри. Раздался тихий щелчок открывающегося футляра. Он достал стрелу, и алый наконечник, испещрённый серебристыми рунами, казалось, поглощал сам лунный свет. Пальцы Соловьёва скользнули по тетиве, и он замер, ожидая момента для выстрела.

Пока он возился, я сделал своё дело. Достал арбалет и положил его на холодную землю. Следом зарядил его, а рядом лёг еще один из тяжёлых болтов. Я накрыл своё оружие и болт краем своего плаща. Теперь они были просто тёмным пятном в тени, неотличимым от камня.

Моя страховка была на месте.

Началась самая тяжёлая часть плана – ожидание. Все замерли в полной, абсолютной неподвижности. Мы стали частью кургана, холодными камнями в ночи.

Соловьёв лежал в своей нише и не сводил глаз с шатра. Он казался высеченным из мрамора, только по лёгкому подрагиванию я понимал, что он волновался.

Ярослава же притаилась и напоминала хищницу, готовую к прыжку. В ней бушевал азарт и энергия, а зелёные глаза горели холодным огнём, постоянно метаясь от шатра к окружающему пространству и обратно.

Громов, единственный, кроме меня, почти слился с ночью. Не было слышно даже его дыхания.

А в лагере тем временем царило спокойствие. Жизнь в стане врага текла своим чередом. Они не знали, да и не могли подозревать, что несколько пар глаз следят за ними из ночи. С каждым мгновением ночи напряжение медленно нарастало. Туманов с добровольцами уже должен был быть на позиции и готовиться.

Так мы и лежали, ожидая своего шанса. Я ещё раз взглянул на Соловьёва. Он одними губами повторял свою мантру.

– Не промахнусь, не промахнусь.

Это был его способ побороть волнение.

Наконец, с другой стороны лагеря раздался сдавленный, глухой вопль. Он тут грубо оборвался. Следом звон стали ударил в тишине так, что он был слышен даже с нашего удалённого кургана.

Затем, как по сигналу, с другого конца лагеря в воздух взметнулся столб пламени. Это был не сигнал, а настоящий пожар. Яркий и яростный огонь погрузил упорядоченный лагерь мятежников в хаос.

– Началось, – прошептала Ярослава, её голос был хриплым от долгого молчания.

Лагерь, ещё мгновение назад погружённый в сон, превратился в растревоженный муравейник. Из палаток высыпали сонные, полуодетые мятежники. Они махали руками в сторону пожара, кричали что-то невнятное, хватались за оружие и бежали вперёд. Командные голоса тонули в общем гуле неразберихи. И сквозь нарастающий рёв я услышал далёкий, но яростный клич.